Любить Годжо Сатору

Встретить Годжо Сатору лицом к лицу страшно. При виде белой макушки раз за разом невольно вспоминать то, что разрушило самое светлое, что было в его жизни. Проживать момент, сломавший всё и накрывший Сугуру серым куполом. Сатору, как истинный выходец из своего клана, упорно ищет встречи и не сдаётся. Прошли месяцы... Уже бы давно нашёл себе кого-то и оставил Сугуру в покое. Такому парню хватит и получаса, чтобы к нему выстроилась очередь из желающих. Но почему-то он добивается разговора именно с ним. Задетая гордость? Отнятая игрушка? Капризы богатых? Засидевшись за учебниками почти до закрытия, Сугуру, уставший, выходит из библиотеки. И видит его. Сатору соскакивает с подоконника и подходит уверенным шагом. — Я хочу поговорить. Всё такой же красивый. Повзрослевший. Ещё больше вытянувшийся. Без юношеских пухлых щёк, весь какой-то похудевший. В глазах тяжелое осеннее небо. Без искорок льющегося света и невозможной прозрачной лазури. Наверное, Сугуру неправильно запомнил, или просто всегда видел его через призму своих чувств. — О чём? — О том, когда ты вернёшься. — Возвращаться к бывшим — всегда ужасная идея, не ведущая ни к чему, кроме как к очередному расставанию. — Мы не бывшие! Я с тобой не расстался! — Ну вот видишь, ты опять меня не слышишь. Конечно. Зачем. Всё ведь вертится только вокруг тебя. — Да как я могу тебя слушать, если ты говоришь ерунду! Сугуру! У всех бывают ссоры, этот нормальная штука в отношениях. Я, вообще-то, тоже на тебя обижен. Но это не значит, что больше не люблю. Последнее слово впивается острой булавкой прямо в ошмётки сердца. — Просто оставь меня в покое. — Ладно. Если тебе нужно побыть одному, я уважаю твоё личное пространство. Поговорим, когда ты будешь готов. Сатору опять удаляется, считая себя победителем. Играет взрослого, произнося фразы, явно вычитанные в интернете. Это было бы мило. То, как он старается всё наладить. Если бы не ситуация, в которой они оказались...

***

Удивительно, но Сатору действительно даёт время и исчезает. Сугуру чувствует странную смесь облегчения и пустоты. Возможно, когда привыкаешь жить под постоянным давлением, потом сложно адаптироваться к нормальной жизни. Может это какой-то Стокгольмский синдром? Сугуру учится, тренируется, ходит на подработку, встречается с Сукуной. Стальные обручи, сдавливающие грудь, с каждым днём становятся свободнее. Сугуру больше не боится встретить высокую фигурку в коридоре. Не боится разговоров. Он готов отстаивать своё решение и своё новое счастье. Но ничего такого не происходит. Он видит Сатору издалека. Блистательный привилегированный студент стоит... какой-то серый. Фальшиво улыбается свите, образовавшейся вокруг него, рассеянно принимает коробочку с обедом. Сугуру даже не сразу понимает, что поймал его взгляд, настолько глаза блеклые и потухшие. Сугуру разворачивается и идёт прочь.

***

Затишье не может длиться вечно и они всё-таки пересекаются. — Что у вас с татуированным? — Что? Это тебя не касается. — Вы начали встречаться? Вы не можете встречаться! Мы с тобой в ссоре, но я тебя люблю и жду. — Сатору... Давай не будем в тысячный раз повторять одно и то же. — Давай. Просто скажи, что возвращаешься и всё будет как раньше. — Как раньше никогда уже не будет. Я тебя любил, Сатору... Как некстати, ком в горле встаёт именно сейчас. Но настало время высказать всё, что так давно ныло под кожей. Может так станет легче. — Смотрел только на тебя. Думал сильнее этого чувства ничего не бывает. А оказалось бывает... Я даже не знаю, как передать насколько мне было больно. Как будто отрезали какую-то мою часть. И назад её не приклеить. Всё разрушилось... Сугуру переводит дух, стараясь успокоить дрожащие руки, и продолжает. — Я даже думал, лучше бы ты мне изменил, только бы я об этом не знал, чем видеть тебя с другим. Да даже лучше б я умер! Я натурально сдохнуть хотел. Ведь зачем... Всё перестало иметь смысл... А теперь что-то чуть-чуть наладилось, и ты опять приходишь и говоришь о любви. Сатору стоит окаменевший и бледный как смерть. Кажется, ему впервые в жизни нечего сказать. — Пожалей меня, Сатору. Хотя бы раз. Сделай что-нибудь не для себя, а для другого. Просто отпусти. Если ты когда-нибудь ко мне и правда что-то чувствовал. Дай мне уйти. Спустя тяжёлую паузу, Сатору смаргивает скопившиеся слёзы и кивает. Так и оставив голову опущенной. — Значит... Всё кончено? — У тебя всё будет хорошо. Ты ещё встретишь своего человека. А я своего. Чтобы мы могли быть счастливы, я должен сейчас уйти. Понимаешь? — Понимаю... — Прощай, Сатору. Сугуру разворачивается, ощущая себя в своём теле, как в неудобном скафандре. Выреза́ть опухоль тоже больно. Но необходимо. Кровотечение остановится, раны затянутся. Останется шрам. Но кто-то полюбит и его. Татуированными горячими руками снимет повязки, намажет мазью и поцелует, чтоб не болело. Говорят, первая любовь всегда полна ошибок и никогда не бывает навсегда. Но, что бы ни случилось, нельзя терять надежду на своё счастье.