Голод.

      Работа в мафии была тяжёлой, особенно когда ты правая рука босса. Работа в агентстве могла показаться легче, но опасных ситуаций там не меньше. Дазай часто был на разных заданиях, так же часто попадал в плен к шайке мелких бандитов, которые возомнили себя опасными преступниками. Несмотря на то, что выбраться оттуда ему никогда не составляло особого труда, по приказам с верхушки обычно приходилось тянуть с этим.       Короче, у него определенно хорошая сила воли, он умеет контролировать свое тело, свои желания и потребности. По крайней мере, до недавних пор в этом не приходилось сомневаться. Он не знает, когда настал этот переломный момент. Когда он понял, что сдерживаться все сложнее? Точного ответа нет, но сейчас, когда его бывший напарник мафиози, с которым они не так давно начали сотрудничать из-за проблем с гильдией, пришел под его дверь с бутылкой вина, Осаму определенно чувствует, как что-то в нем трескается.       За окном уже второй час шел ливень и Накахара был самым ярким тому доказательством. На излюбленной парнем шляпе образовалась небольшая лужица, волосы она не спасла, так что с рыжих прядей капала вода. Плащ блестел от влаги, желетка стала на несколько оттенков темнее. От одного только взгляда на Чую Дазая бросало в зябкую дрожь. От холода или желания сказать сложно, но оно определенно было.       Накахара не долго стоял на пороге, он быстро сориентировался и пройдя мимо Дазая, будто бы его там и не было, скинул обувь и прошел на кухню. Осаму же ещё не полностью понимал, что происходит, так что все, что он смог сделать, так это наблюдать за мокрыми следами, которые оставил за собой рыжий.       Он бы правда простоял так всю ночь если бы недовольная макушка не высунулась из дверного проема в коридор. — Тебя гостей принимать не учили?       Встряхнув головой, Осаму пришел в себя и направился вперёд по коридору, чтобы взять полотенце.       Он не знал, стоит ли ему удивляться появлению Накахары. Во времена, когда Дазай ещё работал на Мори, Чуя часто захаживал к нему домой. Обычно они не пили, так как рыжий просто не мог выдержать бесконечных шуток о том, что детям алкоголь пить просто не позволительно, хотя обоим было под 18. Что смешно, занимались они вещами, что так же имеют возрастное ограничение, но это уже Дазая не смущало.       Тогда у них даже появилась некая традиция, раз в неделю Накахара захаживал к нему домой, они ругались, дрались, а после спали. Просыпались вместе и шли на работу, будто бы ничего не было. Они никогда не говорили на эту тему, но оба понимали, что нуждались друг в друге, так что вопросов не возникало. Но после Дазай ушел из мафии и старался не появляется на глазах у Накахары, а тот был уверен в том, что первый мертв.       Последнее, чего Дазай ожидал от этой жизни, что после союза между организациями Чуя решит вспомнить старое и снова зайти к нему.       Осаму пришлось отложить свои мысли на второй план, ведь он уже минуту как молча стоял на кухне с полотенцем в руках. Он небрежно кинул его Чуе на голову, а после сел за стол.       — Раньше ты не приносил с собой алкоголь.       Накахара, разливая дорогое вино по бокалам, саркастично усмехнулся.       — Потому что раньше ты отказывался пить со мной. А я, вообще-то, помню наш договор.       — Не ожидал.       Дазай действительно удивился, ведь сам бы и не вспомнил об этом, если бы не появление бывшего напарника. В 17 лет они постоянно спорили на тему алкоголя. Точнее, Чуя активно доказывал, что он пьянеет куда медленнее Осаму, а тот, в свою очередь, отрицал его слова, основываясь как минимум на росте.       — Да ты в принципе сообразительностью не отличаешься, что с тебя взять.       Вроде все как раньше, но что-то все равно не так. Возможно, Чуя уже не имеет столь ярого желания его задеть или просто вылить свой гнев. Он стал куда спокойнее. Хочется ли Дазаю с этим что-то сделать? Определенно. Сможет ли он продержаться до конца этой бутылки? Не факт.       Они не говорят тост, лишь соприкасаются бокалами, как это принято. Момент тихого звона звучал, как ещё одна трещина в сознании Дазая. Но он терпит, в нем ещё остались силы.       Чуя вальяжно сидит на стуле, будто бы игнорируя существование кого-либо в этой комнате. Его кадык двигается под кожей, когда он пьет, а Дазай слишком жадно наблюдает за этим, забыв про собственный бокал.       Где-то на краю сознания его мысли переплывали из желания в непонимание. Почему он так реагирует? Конечно, раньше он вспоминал ночи, проведенные с Накахарой, это определенно было хорошо, но, видимо, он и сам не догадывался, как его тело скучало по этому парню.       — Ты не пьешь.       Дазай отвёл взгляд от Чуи, посмотрев на бокал в своей руке. Он сделал небольшой глоток, чтобы оценить вино. Красное, сухое, все как любит рыжий. Интересно, остался ли этот терпкий вкус на языке Накахары.       — Напоить меня вином заведомо плохая идея. Меня такое не берет.       Ножки стула царапают пол. Медленные шаги, приближающиеся к нему. Чуя уже стоит совсем рядом, возвышаясь над Дазаем.       — Тогда считай, что сегодняшний день – исключение из правил.       Накахара берет бутылку и делает новый глоток. Только сейчас Дазай уже не увидел движение кадыка. Следующее, что он ощутил — холодные пальцы, держащие его за подбородок, чтобы приподнять голову. А после этого что-то в нем определенно окончательно сломалось, ведь Чуя поцеловал его. Сразу глубоко, чтобы дать почувствовать вкус вина во рту, которое теперь казалось куда слаще. Дазай судорожно вздыхает, сглатывает. Чуя был прав, это пьянит гораздо сильнее.       Осаму резко встаёт, от чего Накахара даже успевает подумать, что тот сейчас уйдет, но его быстро успокаивают губы, накрывшие его собственные, уже в куда более требовательном поцелуе. Он проникает языком внутрь, кусает, зализывает ранки от собственных зубов в знак извенения, в то время как руки уже стягивают насквозь мокрый плащ с напарника. Возможно, пару лет назад Чуя бы был возмущен таким жестоким обращением с его одеждой, но сейчас он не думает о таком, так что позволяет плащу оказаться на полу.       Когда Накахара оказывается на столе, Дазай уже сам берет бутылку, чтобы залить в себя ещё вина, а после разделить его с напарником. Терпения действительно не хватило и до половины бутылки, но это уже было не важно, ведь длинные пальцы забрались под рубашку рыжего, пока красная жидкость просачивалась между их губами, стекая по подбородку. Заметив это, Осаму отранился. Он смотрел на запыханного Чую пару секунд, а после провел языком по линии его челюсти, слизывая с нее капли вина. Он оставил поцелуй под ухом, прикусил мочку, спустился к шее. Дазай всегда любил оставлять засосы на Накахаре. Бордовый ему лицу, они всегда украшали его кожу, этим можно было любоваться часами. Сейчас он себе тоже не отказал в этом, так что сверху начали доносится обрывистые вздохи и тихие стоны от таких ласк.       Но Дазаю пришлось отранится и все ради того, чтобы наконец-то расстегнуть пуговицы на этой злосчастной рубашке и убрать ее к чертям. Быстро управившись с ней, Дазай откинул ее куда-то к плащу, а после снова вцепился в губы Чуи, оглаживая его тело руками. От одного ощущения рельефных мышц под пальцами Осаму был готов кончить, но сегодня он рассчитывал на большее, так что держался.       Накахара прервал поцелуй, снова взял бутылку и сделал несколько глотков. Он уже был в меру пьян, то ли от вина, то ли от всего происходящего, так что большая его часть пролилась мимо, украшая подтянутый торс красными полосами. И Осаму не мог отказать себе в возможности слизать их, наслаждаясь терпким вкусом, смешанным с запахом Чуи.       Дазай бы хотел уделить больше времени прилюдиям, но сам уже был на грани, так что пройдясь языком по чувствительному соску, он довольно промычал от полученного в ответ стона, а после потянулся к ширинке на чужих брюках.       — Эй, стой...       Любопытный взгляд останавливается на лице Чуи. Обычно тот не просил остановится, так что это определенно вызвало удивление.       — Если ты собираешься трахаться на столе, у меня для тебя плохое новости.       — Сколько недовольства.       Несмотря на эти слова, он выпрямляется и подхватывает Накахару под бедра, заставляя его обвить свое тело руками, чтобы тот не упал. Тело Чуи будто током ударило, а с губ сорвался короткий стон. — Ты идиот.       На самом деле Дазай 4 года тренировался только ради этого момента, ведь однажды не смог поднять Накахару. Сейчас же он более чем удовлетворен полученной реакцией, его и самого это выставило не меньше.       Дойдя до спальни он положил Чую на кровать, нависнув сверху.       — Надеюсь, так лучше?       Ответом послужил громкий стон, который смешался в поцелуе, когда Дазай потерся коленом о его пах через одежду. Слыша эти звуки его голод лишь усиливается, ему хочется взять Накахару, залезть к нему под кожу, почувствовать всем своим телом, попробовать каждый сантиметр кожи. Он слишком скучал по этому.       Больше неудобств быть не должно было, так что разобравшись с молнией на штанах, он быстро стянул их вместе с бельем. Ему показались крепкие мышцы ног и Дазай уже успел представить, как они будут содрогаться в оргазме, от чего в штанах стало куда темнее. Потянувшись к тумбочке, ему хватило лишь пару мгновений, чтобы найти в ней все что нужно.       Выдавив смазку на пальцы, он поднес их к колечку мышц, медленно растирая ее, чтобы согреть перед входом. Введя первый палец, он остановился, чтобы тот смог привыкнуть. Ему ужасно хотелось сделать все быстрее, но комфорт Накахары был важнее. Медленно входя глубже, Дазай начал новый поцелуй. Он вечно обрывался, сменяясь покусываниями шеи, ушей, короткими поцелуями по всему лицу. Приторно нежно, но что с них взять?       Дазай медленно ввел второй палец, начиная растягивать парня, от чего тот невольно поежился.       — Что, Чуя, с моего ухода никто тобой не занимался?       Он двигает пальцами на манере ножниц, проворачивая их, чтобы мышцы быстрее расслабились, в то время как Накахара заливается ярким румянцем и отводит взгляд. Вслух он не признает, что кроме Дазая у него не было никого, но тот и так все понял.       — Нет конечно, идиот, да у меня партнёров было больше, чем...       Договорить он не успел, его прервал разряд удовольствия, пронзивший все тело, вызывая очередной стон. Чуе было тяжело сосредоточится на чем-либо, но он может поклясться, что видел идиотскую ухмылку на лице Дазая.       — А я то думал, что ты берег себя для меня, Чуя. Какая жалость.       Он резко добавил третий палец, начиная двигаться в нем быстрее. Чтобы избавить парня от лишней боли, каждый раз он проходился по простате, от чего тот мелко дрожал, уже готовый кончить.       Когда Чуя начал сам насаживаться на пальцы, Дазай вышел из него, от чего тот почувствовал неприятное опустошение. Но мысль, что скоро в нем будет нечто более желанное знатно успокаивала. Накахара в предвкушении наблюдал за тем, как Осаму избавляется от одежды, растягивает резинку по собственному члену, растирает по нему смазку. Они оба уже на пределе, оба горят и хотят этого, так что Дазай старается не медлить. Первый толчок пробный, он вошёл лишь на половину, но у Чуи уже звёзды перед глазами от такого. Он толкается снова, уже глубже, темп размеренный, не грубый, но это только с непривычки.       — Черт, Осаму, я знаю, что ты можешь быстрее.       Дазай успел забыть, насколько Чуя нетерпеливый. У него больше нет причин сдерживаться. Темп ускоряется, становится резче, но это не больно, а по родному хорошо. Чуя утопает в удовольствии, а когда Дазай закидывает его ногу себе на плечо, чтобы поменять угол проникновения, буквально задыхается в собственных стонах, ведь каждый новый толчок приходится по простате.       Чуя не успел забыть, как хорошо это ощущалось раньше и вряд ли забудет, насколько ярче эти ощущения сейчас. Только Дазай понимал, когда нужно быть грубее, как нужно наклонится, где провести рукой, чтобы довести Чую до экстаза. Только он знал, что нужно сделать, чтобы Чуя скулил от желания. Дазай действительно был идеальным партнером.       Накахара хотел бы остаться в этом моменте подольше, но уже чувствовал, как его накрывает оргазм. И Дазай тоже понял это, потому как тело под ним начало содрогаться, а внутри Чуи стало туго, от того как он сжимается. Он накрывает его член рукой и начинает двигаться в такт собственным толчкам. Второй рукой он с силой сжимает чужое бедро, от чего там, скорее всего, останется след.       Накахару хватает ненадолго, ведь через минуту таких обильных ласк он изливается на руку Дазаю. Его тело дрожит от оргазма, а внутри разливается приятное тепло, смешанное с усталостью.       Дазаю хватает ещё пару толчков, прежде чем кончить. Он не сразу выходит, давая себе немного времени, чтобы успокоить сердцебиение, но уже через минуту ложится на спину рядом с Чуей.       Они оба смотрят куда-то в потолок, наслаждаясь компанией друг друга. Было бы хорошо встать и принять душ, но сил совсем не осталось. Этим ведь можно заняться утром, да?       Озарение пришло к Дазаю, когда он лениво повернул голову и с хитрой улыбкой посмотрел на Чую.       — Тебя вынесло с пары глотков.       Тот лишь недовольно фыркнул, прикрываясь одеялом.       — Тебя тоже.       И то верно.