Blanc — maudit

***

В глаза попал невыносимый белый свет, сменивший прежнее положение Мизухашира и заставляя на несколько секунд потерять контроль над своим ориентированием. Покачнувшись, Гию зажмурился, закрывая лицо ладонью, и вскоре, свыкшись с обстановкой, моментально вынял клинок, встав в боевую стойку. Он явно находился в абсолютно неизведанном ему месте, что значительно тревожило: на момент когда он оказался здесь, была ночь — возможно, это дело демонического искусства крови. Но кто же мог столь искуссно и незаметно применить её, если Томиока не чуял нечистого присутствия? Белостенная комната без окон и дверей, и всего-лишь с одной единственной кроватью, приближенной к стене. Синие глаза рассматривали помещение, и в груди разрасталась напряжённость: в комнате не было фонарей, но она была полностью оснащена освещением. Все мысли были в мгновение перебиты, ибо тело пронзило новое ощущение. Аура. Словно пламя, растущее в размерах с каждой брошенной дощечкой в горящую печь. Давящая своим неимоверным могуществом, вгоняющая человека в безысходное и беззащитное положение. Она была близко, очень близко, всего в нескольких метрах от вставшего в ступор мечника. Шесть глаз с жёлтыми радужками, красными склерами и устрашающими кандзи, диктующими, что обороняться нет никакого смысла. Слишком мало места для того, чтобы пытаться уворачиваться или атаковать: Гию падëт мёртвым в тот момент, как поднимет лезвие в воздух. У фигуры были чёрные локоны с красными концами, походящими на огонь, вызванный химической реакцией. Кожа бледная, будто выцветший брус, в то время как на лице странные отметины, напоминающие метки. От демона пахло чем-то старым, изношенным, древними книгами. Пурпурно-чëрное кимоно шелохнулось, когда Кокушибо осознал своё положение и стал осматривать комнату, в которой оказался. Руки Гию мелко задрожали, и мужчине пришлось сделать несколько вдохов, чтобы успокоить свой появившийся из-за ауры страх. Перед демоном стоял уверенный человек, отныне не выказывающий слабости перед ним. По желанию Господина Мудзана Высший должен немедленно обезвредить столпа — его принадлежность Кокушибо понял моментально. Но сам демон понимал, что положение, в котором находится мечник вовсе невыгодно, крайне бесчестно. Высший всегда давал людям шанс одолеть его в полной мере, а не оставлять в безысходной ситуации. А второе, что интересовало Высшую Луну: безопасно ли его местоположение? — Что это за место? Кокушибо не стал оттягивать, задал вопрос сразу, с присущей ему прямолинейностью. Томиока прищурился, с подозрением глядя демону в глаза, он ждал подвоха или рывка, способного выбить его, но атаки не последовало. Он был уверен, что именно Высший воссоздал эту ловушку, как оказывается - демон тоже не знает. — Не имею понятия. Последовала профессиональная реакция, Кокушибо вышел из неподвижного состояния и подошёл к стене, занеся сжатый кулак для удара. Покрытие разошлось трещинами, словно ветви дерева, и тут же срослось обратно, походя на живое создание, подобное демону. Шесть глаз непонимающе устремились на стену, перекрывшую весь разлом от удара Высшего. Почему она не рухнула? Его удар был достаточно сильным, чтобы это произошло. Томиока, взирающий на происходящее с нескрытой внутренней тревогой, не стал двигаться с места и лишь наблюдал. Он знал, что каждый его шаг может окончиться плачевно, тем более, если перед ним один из приближённых к Мудзану. Его взгляд бросился к кровати, приметив на простыне свëрнутый лист бумаги: держа на голове клинок, Гию стремглав очутился около него, подцепив пальцами. Кокушибо, опробовав ещё три разрушительных атаки сдался, обратив внимание на передвижение мужчины по комнате, словно проверяя, не хочет ли он напасть со спины. Томиока сглотнул, поморщившись. Написанное ему совершенно не нравилось. Надпись на листе гласила: «Выход найдёте после того, как вступите во взаимную близость с друг другом» Для мечника это показалось странной, очень неудачной шуткой или насмехательством. Из этого места определённо есть выход, отличающийся от написанного на дряном куске бумаги. Лист вновь оказался брошенным на постель, а Гию в это время стал ощупывать каждый сантиметр голых стен, не забывая о том, в какой опасности он сейчас находится: всегда нужно быть начеку, в особенности в его случае. Сношаться с демоном? От одного упоминания подобной картины внутри Мизухашира похолодело, ведь Гию знал, каким стыдом и унижением это обернётся. Кокушибо поддел ногтями прочитанную охотником записку, попутно наблюдая за тщательными попытками обнаружить выход. Во время отвлечения, демон телепатически связался с Господином, с просьбой переместить его в крепость, но этого не случилось — каким-то образом помещение не допускало сия действия. Высший медлил, не собираясь избавляться от Томиоки, хотя в грудь забиралось раздражение. Их совместное прибывание не случайно, и кажется, запись о чём-то гласит. Бровь изогнулась, а глаза впитывали написанное, коротко оповещающее о предстоящем оскорблении. Какое ничтожество придумало эти условия? По прошедшим пятнадцати минутам Томиока сдался, усевшись в углу комнаты и держа клинок поближе к себе, будучи готовым к любой неожиданной атаке. В голове прокручивались начерченные слова: неужели правда нет другого выхода? Синие глаза безудержно бегали по пространству, будто выискивая, где спрятаться, а пальцы стискивали ткань хаори в своеобразном утешении. Кокушибо же осел на пол уже подавно. Он лишь выжидал заключающего момента. Например, когда мужчина, прочитавший запись раньше, сделает первый шаг. А если не сделает, придëтся диктовать правила самостоятельно. Но даже у такого могущественного создания, как он, нервы далеко не железные, и долгое бессмысленное прибывание начинает давить. — Мы так и будем сидеть в бездействии? Басистый голос прорезал кромешную тишину, от чего Томиока вышел из раздумий, на которых был сосредоточен, и бросил взгляд на демона. Тело пробило мурашками, при осознании, что лежащий около Кокушибо лист — уже прочитан. И демон всё знает. Всë таки, стоило забрать эту дрянь себе, а не оставлять на кровати. Последовало очередное молчание, и Высший позволил этому случиться, взирая на неопределённое выражение лица напротив сидящего. Но есть ли смысл выжидать? Рано или поздно предначертанное должно произойти по стечению обстоятельств. Шесть глаз посмотрели на широкую застланную постель с деревянными опорами, взывающе намекая Томиоке на скорейшее осуществление задуманного. Больше он терпеть не станет. Время тянулось бесконечно долго, и Кокушибо расслышал движение, чей обладатель опасливо приближался к кровати, и наконец-то сел. Гию опëрся руками в матрас, сжав колени в стыдливом жесте. Он не желал этого, и делал через силу. Томиока хотел, чтобы всë происходящее оказалось кошмаром, или как минимум, осталось в стенах комнаты, не выходя за грани. А как максимум — чтобы ему стëрли память после этого. Высший поднялся, и как только он это сделал, мечник вжался кровать, понурив голову: по крайней мере, демон мог понять его, хоть и отчасти. Кокушибо помнил размытый силуэт своей умершей множество лет назад жены, и нескольких детей, но не мог припомнить процесса, в котором они появились. Всë это было неважным, и демон не мог понять пережитых чувств когда-то. Здесь же была и одна проблема — у него нет полового органа, который исчез вместе с изменяющимся во время демонизирования телом. Половые органы не нужны демонам, ведь они размножаются чем-то вроде почкования, конкретно, крови Мудзана и других Высших Лун. Гию потупился, положив пальцы на пуговицы униформы и расстегивая их дрожащими руками. Гораздо более приемлемо было, если бы Томиоку заставляли делать это насильно, напали исподтишка и изнасиловали. Но тут другое дело, нужно сношаться добровольно-принудительно, что оставит наиболее яркий отпечаток — он мог этого не делать, но сделал. Когда верхняя одежда слетела в сторону, мужчине стало ещё неуютнее, чем ранее. Демон бесстыдно пялился на него, но тот не знал, что Кокушибо вовсе не испытывает заинтересованности или похотливости к его телу. Он множество раз видел обнажëнных людей, ибо и прожил достаточно. Кокушибо приблизился, как только понял, что мечник готов. По правде говоря, он не мог осознать, что делать дальше, и что можно принять за «близость». Это проблематично, учитывая то, что демон не ощущает возбуждения и не может действовать механически, исходя из этого. Высший сел со спины, слегка прижавшись грудью, и вытащил смоченный язык, вылизывая голый затылок Гию. Томиока поморщился, едва отстранившись. Язык Кокушибо холодный и гладкий, что доставляет непонятные чувства — скорее дискомфорт. Демон не знает, какое значение это имеет в близости, он просто делает что-то приблизительно-приятное. Для него «приятное» — поучавствовать в битве с сильным существом, знатно попотеть и получить от этого настоящее удовольствие, но никак не сношаться с человеком. Гию было ужасно стыдно, настолько, насколько это возможно. Только сейчас он понял, что тело Кокушибо чертовски холодное, словно он встретился с мертвецом. Хотя, удивляться нечему, это ведь демон. Заострëнные ногти коснулись подбородка, повернув голову столпа к себе. На губах прочувствовалась ледяная влага, и язык Высшего проник во внутрь, сплетясь с чужим. Всë это выглядело так, будто демон пытается поглотить свою жертву. Кокушибо долго не давал Томиоке проходу, продолжительно вылизывая ротовую полость до той степени, что по губам мечника потекла слюна из-за невозможности сглотнуть её. Услышав знаки протеста в виде мычания, демон отстранился, сузив глаза. Переместившись на шею, клыки сомкнулись на мягкой коже, пронзив насквозь. Кажется, Кокушибо мало осознаёт, как легко это даëтся — люди хрупкие создания. Гию зашипел, закрыв укушенное место ладонью, поставив преграду и не давая провернуть подобное снова. Демон доставляет больше неудобств и боли, нежели приятных ощущений, из-за чего столп не может почувствовать возбуждение. Будет очень плохо, если они не выберутся отсюда по этой причине, и придётся переделывать. Кокушибо, спустя какие-никакие «ласки» и стремительное облизывание шеи мужчины, положил руку на одну из грудей, на этот раз менее интенсивно сжимая и разжимая, попутно делая круговые движения. Гию прерывисто выдохнул: похоже, он попал в нужное место. Массировать соски оказалось не трудно, но демону пришлось постараться, чтобы не нанести чрезмерной боли. Он привык не сдерживать свою силу, и от этого становилось сложно. Второй сосок был под властью прохладной слюны, ведь лизать кожу для Кокушибо за короткий период стало привычной вещью их близости. Упëршись коленом в пах, демон почувствовал горячую твёрдость, набирающую обороты с каждым этапом его ласки. Подняв глаза на Гию, Кокушибо увидел лишь зардевшееся лицо с широко раскрытыми глазами. Больше всего Томиоке хотелось исчезнуть, зарыться в землю, или же заткнуть подушкой свои уши и глаза, чтобы ничего не видеть и не слышать, но по итогу приходилось просто наблюдать. Фундоси слезли по бёдрам вниз, но недостаточно, чтобы быть полноценно снятыми. Гию был благодарен судьбе за то, что Кокушибо был одет: не придётся стыдиться ещё больше от вида обнажённого тела. Томиоку грубо поставили на четвереньки, и он напрягся всем телом, ведь зрительно потерял демона, способного натворить бед. Обернувшись, мужчина заметил руку. С длинными, острыми ногтями, приближающимися к его заднему проходу. Только этого не хватало. Ладонь Кокушибо перехватили, из-за чего Гию едва не потерял равновесие. Мечник нахмурился, не смотря на свой страх он не собирался терпеть подобное испытание и чувствовать, как стенки рвутся, будто от лезвия. — Не надо. Холодный голос нарушался прерывами, значащими, что Томиоку знатно помотало наступившее возбуждение. Кокушибо освободил свою руку, положив на простыни, но затем почему-то передумал, оставив одну ладонь на ягодице, а другую моментально переместив на половой орган столпа. Мужчина издал всхлип от неожиданного прикосновения к чувствительной зоне, настороженно взирая синевой глаз на демона, сидящего, словно неподвижная и невозмутимая скала. На самом деле при касании смазанного предэкулятом члена Кокушибо вовсе не испытал удовольствия: лишь долю недовольства от того, что его ладонь сейчас обмазана липкой смазкой, принадлежащей человеку. Рука оторвалась от органа, взяв Томиоку за пальцы и измазав их в его собственном предэкуляте, а затем взяв выделив две фаланги и выкрутив руку Гию, чтобы достать до ануса. Мизухашира засопротивлялся, не понимая, что от него требуется, но заметно ощутил и часто задышал, когда подушечки пальцев под управлением Кокушибо стали ласкать ложбинку меж ягодиц, то и дело касаясь ануса, проникая в него лишь на несколько миллиметров. — Ммм... Значит будешь удовлетворяться самостоятельно. Взгляд Гию уперся в белую, пустую стену, явно смирившись с тем, что ему не дадут сделать что-либо. Остаётся только не противиться, надеясь, что происходящему вскоре будет положен конец. Послышался глухой вскрик, когда пальцы вошли резко, без предупреждения. Но Кокушибо было особенно плевать на звуки боли — она скоро пройдёт, в любом случае. Остановив свои манипуляции и выждав долю секунд, демон дал опомниться и свыкнуться с инородным телом внутри: мягкие стенки сжимались вокруг пальцев, не давая пройти. — Расслабься. Иначе будет больно. Как ему расслабиться, когда такое происходит? Гию не мог даже предположить, как войти в состояние спокойствия, если все это время он был в напряжении. И остаётся. Дыхание постаралось выровняться, сгладиться, но вместе с этим прерывалось каждый раз, когда Томиока вспоминал о своём положении. Не получается. К тому же угроза из уст демона, гласящая о болезненных ощущениях, только прибавляла страх и нервозность. Рука мужчины освободилась, хоть и в смазке. Столпа заставили лечь грудью на матрас, а чужая ладонь оглаживала плечи и спину: Кокушибо перешёл на другой способ, более терпеливый к проблеме, но ещё раздраженный. Он надеялся, что мечник больше не будет неудобным и наконец-то перестанет скулить из-за маленькой, по его мнению, боли. Ануса коснулось что-то влажное, и во внутрь проникли языком, извивающимся, словно посыпанный солью слизняк. Непослушное тело поспешило повторить эти движения: от ощущений Гию хотелось противиться ещё хлеще, но он не позволял себе, считая, что сделает только хуже. Большая ладонь схватилась за слезящийся член, проводя по стволу ровным слоем и выжимая из головки ещё больше смазки. По щекам потекли слëзы, вызванные внутренним жаром, и всë тело внизу напряглось, замерев. Столп был близок к оргазму, Кокушибо понял это по тому, насколько горячий воздух исходил из ноздрей Томиоки, пока тот ласкал половой орган. Ногти вцепились в подушку, с силой сжав её ткань — белая липкая жидкость излилась в кулак демона, а тело мечника окончательно ослабло, и бëдра полноценно прислонились к покрывалу. Кокушибо отстранился, поглядывая на свою вымазанную руку, подумывая, как бы от этого избавиться. Обнажëнный вид Томиоки доставил ему смешанные чувства, но всë же они не так далеки от положительных.

***

Надежда на то, что всё останется за гранями этих стен не угасала, но отпечаток нежелательного секса остался на душе. Продолжительное время Томиока ходил по корпусу, словно призрак, удивляя своей наибольшей закрытостью, отстранëнностью и взглядами в землю. Ему было стыдно перед товарищами, низшими истребителями и всеми остальными — ключевое слово всеми. Тело помнило, даже после множества вымываний душистым мылом, и это тревожило. Кошмары участились, но они не были привычными: о смерти родных. Кошмары в его понимании, это грязные, похотливые сны, преследующие Гию в качестве напоминания о том дне.