Улица соловьёв

Удивительно, что я всё помню.

      Точнее… Я даже не знаю, как сказать. Я помню все свои версии, я помню всё, что с ними произошло, происходило, произошло бы в будущем. Во мне все хорошие, плохие, глупые, умные версии меня. Во мне даже те, что когда-то были отвязаны от времени.       Но сейчас это уже совсем не важно. Единственное, что не могу понять, — в какой момент времени я попал. Точнее в каком моменте времени я родился. Судя по воспоминаниям «абсолютного», то есть самого первого Лололошки, который не страдал амнезией и сравнивая с моими нынешними реалями, я явно родился в Архее, но в другой промежуток времени. Но родственники всё те же. Точнее их расса та же, но личности совершенно другие. Отец-человек, что покинул меня после рождения, мать-эльфийка, что умерла, когда мне было 9 лет, и бабушка по маминой линии, что забрала меня к себе.       Вторая причина моих подозрений, что это не то время… Когда я поступил в эльфийский университет, не было Эграссы. Возможно, я появился до его рождения.       Используя знания своей прошлой жизни, я стал именитым учённым. У меня нет целей создавать Организацию ради лучшей жизни, у меня нет целей спасать миры, учитывая, что мироходцев даже не существует на данный момент времени.       Хотя, как оказалось, это был лишь вопрос времени… Мне начала сниться Мать, зовущая меня… Я уже знал, где она.       Итог: первооткрывателем «блага», искры, скинта и мироходца стал ни Тадмавриэль, ни всё ещё несуществующий Эграссель, а я.       По сути я стал своим лучшим другом, разве что без отвратительного отца, встреча с которым была ожидаемой, но нежелаемой. Он и здесь был «Отцом Науки», самовлюблённый эльф с, в каком-то смысле, комплексом творца, который никого не берёт к себе в ученики, ни с кем не работает, но без той семьи, о которой я знал. И теперь меня ставили наравне с ним, ведь я подарил миру и другим мирам благо.       Мы встретились почти что неожиданно. Как оказалось, он до этого момента знал, кто я, где обычно я гуляю, как я выгляжу…       Я просто сидел в общественном парке, вечерело. Почти никого рядом не было, недалеко светились путеводные скинты. Только какие-то птички устало напевали вокруг и на деревьях. Тихое журчание речки сбоку успокаивало. И вот я слышу этот голос…       — Честно говоря, выглядишь чуточку лучше, чем тебя описывали, разве что глаза не чёрные, а жёлтые, — не знаю, увидел ли он, но от его появления мои плечи дёрнулись, пусть я и знал, что мы пересечёмся здесь. Я полностью поднял голову и выпрямил спину (до этого я горбился).       — «Отец Науки, Тадмавриэль», — безразлично, на сколько это было возможно при моём внутреннем состоянии ненависти к нему, произнёс я.       Сравнивая его с прошлыми жизнями, этот Отец выглядел куда моложе, что естественно, и более, ммм… Эльфичным. Зелёная рубашка, коричневые брюки, аккуратные бледно-жёлтые волосы завязаны в хвосты: один сзади, два по бокам.       Он будто проигнорировал мои слова, никак мне не отвечая. Просто смотрел на меня, всматривался… Не глядел на меня свысока, а почти на «моём уровне». И сел рядом со мной. Мне захотелось отодвинуться…       — Полагаю, ты знаешь, что если есть скинт, то помимо того, что можно увидеть варианты будущего, то и глаза станут такого же цвета, что и эти камни. Разве что у меня он почти не поменялся, хотя может, из-за того, что мои глаза изначально зелёные, а не чёрные.       Я следил за его движениями, любыми, даже малейшими.       — Знаю, — подтвердил я, — но знать другим это не обязательно, — также добавил.       — Солидарен. Но вот зачем ты столько ел его, что аж глаза поменялись? Неужели что-то замышляешь? — усмехается, оперевшись локтём о спинку лавки.       — А ты зачем его ел? — задал ему вопрос в ответ. Он также, как и я, не нашёл ответа. А может и нашёл, но просто не хочет озвучивать.       Видя, что вряд ли разговор дальше продолжится, я опустил голову в землю, прикрывая глаза, наслаждаясь вечерними звуками. Но покоя мне, конечно же, не дали… Ледяные пальцы коснулись моих еле заострённых ушей, что заставило меня дёрнуться от него в сторону.       — Ладно, и вправду кое-чего о тебе не знал, полуэльф, — его голос стал удивительно тихим, но я смог его услышать.       Моё ухо горело от его прикосновения. Встав со своего места, я в гробовой тишине направился к путеводному скинту. Видимо, у него в крови быть… «Странным».       Раздражало, что спустя пару недель нам пришлось работать вместе. Я был учёным со стороны людей, всё же не все принимали меня за полукровку, а он, естественно, со стороны эльфов. Но всех, даже Лукия, его лучшего друга, удивило, что он решил с кем-то работать. Я помню, он рассказывал историю, что ни с кем не работает, никого не берёт в ученики, так что могу понять их удивление, сам был немного удивлён. И ладно бы, если бы нас заставили, он сам, как бы не рассмеяться самому, напросился ко мне.       Хотя всё же он стал «первооткрывателем» скинта, сомневаюсь, что он это знал, но возможно в некотором смысле был предрасположен к некоторым точкам интереса, к примеру тот же скинт.       — Откуда ты его постоянно берёшь вообще? — спросил он меня как-то раз. Я хотел закатить глаза, вспоминая, как он мучал Мать тогда. Сдержался.       — Вырабатываю их в пустоте, — и я не соврал. Я попросил одного своего друга-багрянника сделать мне компактное измерение, где я и выращиваю в основном эти камни, чтоб не трогать Мать.       — В пустоте? — заинтересованно спросил он меня. Я был к нему спиной, батрача над одним проектом, перебирая колбы, но взгляд почувствовал.       — Да, в пустоте. Выращивание скинта лучше проходит в пустоте, как и использование пустотной магии, ведь они тесно связанны друг с другом, — я поднял руку, вслед за которой последовали зелёные искры в перемешку с жёлтыми, и после опустил. — Можно, конечно, и здесь выращивать, но, пусть я и Первый, иногда и на меня может подобное влиять.       Он молча продолжал смотреть на меня, когда я наконец поставил стекляшки на нужные места и развернулся.       — А что по поводу твоего виденья?       — Виденья? — переспросил я, приподняв бровь. Я сначала немного не понял, про что он говорит. — А, глаза… — я опустил голову, медленно касаясь кончиками век. Моё зрение к этому моменту крайне затуманилось, будто вырос перед глазами скинт тонким слоем, будто стекло витража, но более прозрачная. Когда эта плёнка начала появляться, я тогда и перестал есть скинт. Мне вообще не было надобности его принимать в пищу, просто хотел проверить, что будет, если это сделаю напротяжении долгого времени, этот же ел, а я до этого, на сколько помню, этого не делал. — С тех пор, как перестал принимать его, нет, не вижу вариантов будущего.       — А когда принимал, до какого момента времени ты всё видел? И помнишь ли ты, что именно… — он начал подходить ко мне.       Я начал перебирать то, что я видел, в голове.       — Эмм… — единственный задумчивый звук, который я мог выдать в этой крайне неловкой ситуации, после чего он произнёс:       — Помнишь, что именно я хочу сделать с тобой прямо сейчас?       — Ээ, что… — я даже взгялда на него не успел поднять, как просто застыл, как вкопанный.       Он тихо усмехнулся, я почувствовал это… Собственными губами… Это сначала было лишь обычное прикосновение… Но потом его руки скользнули мне на талию, еле ощутимо опустившись ниже, он наклонил голову, начав полноценно меня целовать. При таком движении мне показалось, что его зелёные глаза блеснули фиолетовым. Тем. Самым.       Я сразмаху дал ему пощёчину, дёрнувшись назад, и услышал звук падения и треск стекла. Моё дыхание было прерывистым, грудная клетка подрагивала, я чувствовал, как моё лицо, уши и места, где он меня трогал, противно горели. Он медленно повернул ко мне голову, подняв ладонь к своему лицу, где был ярчайший отпечаток моей руки в районе щеки. Он выглядел удивлённым, даже в замешательстве.       У меня не было желания его видеть до этого, а сейчас подавно. Было плевать, что там разбилось, что там смешалось, я просто, задев его плечо, быстро вышел из лаборатории.       Оказавшись на улице, у меня возникло резкое желание проблеваться.       А на следующий день он вёл себя, как ни в чём не бывало, и единственные вещи, напоминающие о вчерашнем, были пластырем на его лице, как раз то место, где я его ударил, и мои воспоминания. Я предпочитал тоже молчать и обращаться к нему только по делу. Он отвечал кратко. И снова… Тишина.       Я закусил губу от обиды, пусть и понимал: единственный из нас, у кого есть воспоминания прошлой жизни, — это я. Единственный, кто из нас сейчас ненавидит другого, — это снова я.       Я прекрасно понимаю, что этот ублюдок — не тот, кем был тогда, но я не могу, чёрт возьми! Как только вижу его, вспоминаю всё то дерьмо, что он творил, и во мне вскипала злость, которую я никак не могу выплеснуть, потому что… Это уже не он.       А когда он поцеловал меня, да ещё я увидел или мне показались фиолетовые глаза, меня и вправду передёрнуло. Не было желания видеть его и находиться в одной лаборатории, да даже в паре метров от себя.       Когда я почти закончил эксперимент, он подал голос, от которого у меня прошлась неприятная дрожь:       — Прости, что вчера был таким настойчивым, — сказал он, звуча явно искренне. Я убрал завершеный эксперимент на полку, что была выше меня. — По правде говоря, даже не знаю, что на меня нашло, — даже его вечная надменность в голосе пропала. Я просто распрямил плечи, подняв голову, но не повернулся. — Слушай… — начал он, но я его прервал.       — Через время ты найдёшь себе жену-эльфийку, зеленоглазую блондинку, у вас родится сын, что внешне будет идентичен ей, и вы проживёте долгую и счастливую жизнь вместе, — процедил я, оборачиваясь всем телом. Нет, я не видел будущего этого Тадмавриэля, но я помнил прошлого, поэтому, чуть изменив финал истории, подал её нынешнему.       Он молча смотрел на меня. Его лицо было смесью эмоций, я так и не понял, что он испытывал в тот момент. Большие часы пробили новый час. И я просто начал собирать вещи, пока он стоял на том же месте, наблюдая глазами за мной. И вот я собрался уходить.       — Стой, — меня вновь передёрнуло. Его руки были на моих предплечьях, а лицо около уха, судя по дыханию.       — Отпусти, — прошептал я, но в ответ мои руки сжали.       — Мне без разницы, — сказал он, на миг запнувшись. — Мне без разницы, что ты там видел, — резко развернул меня, прижав к двери. У меня выпала сумка из рук, которые он в ту же секунду прижал к твёрдой поверхности. — Даже если и вправду это будет, даже если я влюблюсь в какую-то зеленоглазую блондинку-эльфийку, прямо сейчас единственный, с кем я хочу быть, — ты, интересный полуэльф, — свободной рукой он провёл по моему уху, вызывая очередную дрожь, и моё лицо загорелось, а мои уши дёрнулись. — Глянь на свою реакцию… — шепчет он, придвигаясь к моему лицу. Я замотал головой, пытаясь хотя б как-то отстраниться от него. Но я упустил одну вещь: он мог рассчитывать именно на эту реакцию, ведь в следующий момент он прильную к моему уху, покусывая и посасывая. Стон вырвался раньше, прежде чем я смог осознать это. И я просто готов был провалиться сквозь землю, перед этим сгорев до тла. Он горячо выдохнул мне в шею, в чувствительное место, и я сдержал скулёж. — О Боги… — его реакция на мой стон. Он простоял так около минуты, я с опущенной головой просто пялился в пол. И заметил, как его рука, что ранее трогала меня, начала подниматься к моему лицу.       Я сам не заметил, как использовал свою искру, телепортируясь в первое место, что всплыло в моей памяти. Вот на кой чёрт мне тот парк, где мы впервые увиделись в этой жизни, вспомнился?!       Я просто устало рухнул на ту лавку, а птицы, что сидели на ветвях куста позади меня, испуганно взлетели и опустились на тропу, одна на подлокотник скамьи. Да что б тебя, Тадмавриэль, мерзавец, сукин сын, урод моральный и физический…       — Ладно, я и вправду понимаю, почему ты убегаешь от меня уже во второй раз, — я испуганно дёрнулся, оборачиваясь. Реверто, точно, чёрт… — Держи, — он, стоящий позади меня, положил мне на колени мою сумку. — Я постараюсь больше тебя не трогать… — он потянулся к моей руке и мягко обхватил её в районе кисти, и поднёс ладонь в перчатке к своим губам, целуя. — Это последний раз.       И ушёл. А моё сердце вместе с пульсом бешено стучали.

***

      Он… Он и вправду сдержал своё обещание, чему я был крайне удивлён, я, правда, думал, что он не сдержится, особенно видя и чувствуя его взгляд на себе, чуть ли не пожирающий меня, хотя он и пытался выглядеть максимально спокойным.       В один из дней к нам пришёл Лукий. Так вот как он выглядел в этом времени. И рядом, даже не видя никогда вживую, я заметил ту самую суженную Тадмавриэля, Тейрассу, собственно, Лукий подтвердил её имя. Она и вправду была очень похожа на Эграсселя. Как оказалось, эта эльфийка была такой же учёной, но не такой, как мы с ним.       Она была тут же обворожена моим «коллегой», но, взглянув на него, он даже бровью не повёл, на столько ему была безразлична эта женщина перед собой. Он даже не сразу захотел с ней работать, пусть и надо было, лишь когда я с ней заговорил своим обычным повседневным тоном, который я никогда не показывал ему, он согласился.       Что, чёрт возьми, с тобой, Тадмавриэль?!       И, да, я был прав, Тейрасса была заинтересована в нём, иногда оставалась со мной наедине, спрашивая, кто, что ему нравится и так далее. Как только он приходил, мы отстранялись, а он сверлил её взглядом.        Когда она закончила с нами работу полностью через пару недель, он сорвался, схватив меня за застёжку моего плаща, что он аж оторвался, позволив плащу упасть к нашим ногам.       Мы просто смотрели друг другу в глаза, я озадачено, а он злобно, особенно дыхание показывало его истинные чувства. Но он ничего не говорил, поэтому я твёрдым нажатием на его грудь отстранил его от себя.       В следующие дни он не приходил, а я занялся починкой застёжки, с чем я справился быстро, и после работал над проектом.       А потом он вернулся… Первое, что он сделал, даже не ответив на моё приветствие и вопрос «что случилось?», что я задал из-за его языка тела, — это грубо повалил меня на стол и впился кровавым, в прямом смысле этого слова, поцелуем в мои губы, почти что насилуя их зубами, а мой рот языком.       Я зажмурился и схватился за спинку его рубашки, пытаясь отстранить его от себя. На миг я учуял запах алкоголя, он был еле заметным, на столько, что я не сразу понял, что это он. НО ЭТО ЯВНО НЕ ПРИЧИНА ЕГО ПОВЕДЕНИЯ, ОН НЕ БЫЛ ПЬЯН!!!       Он отстранился на меня, наконец-то, но он начал размашисто целовать мою щеку и прильнул к уху, кусая, от чего я вскрикнул и застонал. А его руки начали спускаться вниз…       — Нет… — мой голос хриплый после поцелуя, а он не останавливал движения. — Нет, нет, нет, нет, нет… — шепчу я, пытаясь удержать его за кисти, но по моей плоти там внизу провели рукой, сжимая; я свёл бёдра, но он их раздвинуть и также вытащил свой член. Я не был возбуждён, он на удивление тоже, так что тем более не понимаю, что на него нашло!!!       Он соприкоснул их, сжимая и медленно поглаживая. Я хрипло и с дрожью выдохнул, откидывая голову назад. Это на меня так долгое воздержание от мастурбации, уже молчу о сексе, влияет…?       — Ло… — шепчет он, впервые говоря хотя б часть моего имени. И это… О Боги, это прозвучало с его голосом слишком хорошо…       Он, несмотря на поцелуй ранее, действовал нежно, но я всё равно хотел его отстранить. Несмотря на то, как тело реагирует, несмотря на то, как меня тянет внизу живота, несмотря на то, что моё туловище выгибалось навстречу другой его ладони, когда он растёгивал мой плащ верх одежды основного костюма. Я откинул голову назад, желая смотреть на всё, что угодно, кроме любой его части тела. Как он трогал мои ключицы, как он трогал мою грудь и соски, как опускался к торсу и животу. Как наши уже возбуждённые члены тёрлись друг о друга…       — Пожалуйста, — его голос удивительно-жалостливо звучал в этой мольбе, — посмотри на меня… — но я слишком горд, чтоб выполнить эту просьбу… Но он сам взял меня за подбородок, опуская мою голову так, чтоб я видел его голый торс (когда он вообще успел снять рубашку?) и… Нет, я отвернулся, я не хотел видеть этого.       Этот эльф выдохнул и наклонился ко мне, снова целуя, но гораздо мягче, и дёрнул бёдрами, и я выгнулся, раскрыв рот в полустоне-полукрике, чувствуя дрожь и пульсацию во всём теле, мои бёдра непроизвольно сжимая его талию. И, отойдя от оргазма, я откинул голову назад, пытаясь отдышаться, бёдра соскользнули с него, мой взор и так был сплыт из-за плёнки скинта, а после этого перед глазами теперь окончательно всё плыло.       — Тебе на столько хорошо или долго сдерживался? — усмехнулся он мне в щёку, целуя. Очередная дрожь.       Повернув пальцами мой подбородок к себе, он снова касался моих губ. Я почувствовал через не отпустившую меня негу, как он начал снимать с меня штаны.       — Нет… Хватит… — шепчу я, застонав, когда моей плоти снова коснулись и поглаживали.       — Я никогда не испытывал ревности, — неожиданно начал он, — но, видя тебя с этой Тейрассой, я еле сдерживался… А когда она мне призналась, то я впал в просто непонятное мне состояние.       Вскользь я увидел, как он что-то достал. Я не смог разглядеть, что именно это было, но через пару секунд я ощутил холодок.       — Ыгх… — твою ж, он вошёл в меня!!!..       Внизу было противно скользко, особенно когда он проник глубже, вдавливая прям специально в то место, в которое мне меньше всего хотелось, чтоб он попадал.       — Прошу тебя, хотя бы сейчас не сопротивляйся мне… — я ахнул, когда он добавил второй палец, его голова поцелуями опускалась ниже, и по моему члену провели языком.       — А… Ах… — в моих глазах появилась влага. Я не заметил, когда мои пальцы вцепились в его волосы. Я его не хотел явно придвигать, но и отталкивать я по какой-то причине не мог… — С-стой… Мгх…! Ох, нет, в-высунь… — моя спина прогнулась, а пальцы сжались… Он, чёрт возьми… Взял его в рот.       — Но тебе же хорошо, — пробормотал Тадмавриэль, усмехаясь с набитым ртом, и вошёл еще одним… — Или мне кажется?       Я всхлипнул и прогнулся сильнее, до хруста в позвоночнике… Отец, да чтоб тебя… Вынь… Вынь…       — Я сейчас… — на выдохе прохрипел я, закрывая лицо рукой, а другой стискивая его хвост на голове.       — Мгммм… — довольно, чертила, промычал он, пока я ему кончал в рот. Мои бёдра неимоверно дрожали по бокам от него. Ах… Наконец он вынул всё…       Меня трясло на столе, обе руки устало развалились по нему, а ноги свисли. Я немного отполз от него, глядя в потолок.       — Рад…? Отпусти меня уже… — невнятно, что даже я еле понял, что сказал, произнёс, хрипя, кое-как приподнявшись на локтях, но он навис надо мной. — Э…       — Ты точно этого не хочешь? У тебя соски торчат и член просто каменный, несмотря на две эякуляции, — я недолго смотрел в его лицо и опустил взгляд. Тело, чёрт возьми…!!! — Не думаю, что это так.       Тадмавриэль снова приподнял мой подбородок, заставив смотреть ему в глаза. Мои щёки начали краснеть от нашей близости. Я попытался отстраниться от его лика, но лишь застонал, раскрыв глаза, когда я почувствовал, что в меня проникли… И явно не пальцы…       Руки эльфа раздвинули мои бёдра шире, а я положил на них в ответ, крепко сжимая, и лишь больше вскрикнул, когда он проник дальше. Одинокая слеза потекла по щеке.       — Расслабься, тебе же легче будет, — тихо произнёс он, слизывая влагу и тут же целуя.       Я дрогнул всем телом и вскрикнул, когда его член полностью оказался во мне. Я откинул и отвернул голову.       — В-вый… Выйд…ди… — мои губы дрожали вместе с голосом. Я себя никогда не чувствовал таким переполненным, не то чтобы у меня до этого вообще был опыт с парнями, где я был снизу. Но следующая фраза ошеломила меня, чуть повергнув в шок:       — Я даже не полностью вошёл в тебя, а ты уже не можешь этого терпеть? — засмеялся он и взялся за мою талию и поднял меня, заставив мои бёдра непроизвольно обхватить его талию, руки автоматом вцепились в его плечи, но что самое болючее… Из-за этого положения теперь он точно оказался во мне полностью. Я широко раскрыл глаза, даже шире, чем ранее, я крепче сжал его тело в хватках ног и ладоней. — Боги, ты так сжимаешь… — хрипло застонал он, целуя меня чуть ниже уха, и я снова всхлипнул, что-то невнятно говоря. В моей голове это явно были проклятья… — Ло, ты же понимаешь, что я ничего не понимаю из того, что ты только что сказал? — меня снова кинуло в приятную дрожь от того, что он произнёс моё имя… — Что… Нравится, как я тебя называю «Ло»? — я поджал губы.       Он положил меня, всего дрожащего от переполняющих ощущений, на стол обратно. Он всё ещё находился глубоко во мне… Я не хотел глядеть в его лицо, но взгляд ненароком скользнул к нему. Оно было… Заботливым? Несмотря на явную усмешку… Ещё я заметил, что его хвост на затылке распустился, и большая часть волос спадала на его спину и плечи.       — Ло… — вновь шепчет он и двинулся, от чего я чуть взвигнул. Он согнул мои ноги в коленях, прижимая к моему туловищу, и начал двигаться размеренными и медленными толчками, от которых я всё равно не переставал стонать громко и чётко, прерываясь лишь на невнятные высказывания. — Ло… Ло…~ — он улыбался, произнося сокращения моего имени при каждом движении.       Хватит… Хватит произносить имя так, пожалуйста…       — С… Стой… — я протянул трясущуюся руку к его лицо, я так хотел его заткнуть, чтоб он не говорил моего имени, но громко застонал и схватился этой же рукой за край стола, пытаясь терпеть эти слишком прекрасные ощущения, пока он начал ускоряться. — А-ааххх…       Я зажмурился до белых пятен, прокусывая губу почти до крови по ощущениям, а брови скривились в полухмуре-полублаженстве, пока я кончал, а он вбивался в меня на последних секундах, пока сам не вытащил и не кончил на меня.       Меня снова трясло, перед глазами плясало всё пространство, окружающее меня. Пульсация, дрожь, эхо окружающей среды… Всё смешалось, сводя меня с ума от остаточных ощущений.       Я не заметил, как он успел уйти и придти с мокрым полотенцем, почти заботливо обтирая и вытирая меня, пока я был на грани бодрствования и полуобмрока. Помимо его «помощи» он периодически благоговейно целовал очищенные места.       — Ты был прекрасен всё это время, как я и представлял себе всё время с тех пор, как я понял, что хочу только тебя… — распознал одну из фраз я, пока он продолжал работу надо мной. Я просто промолчал. Но вскоре он остановился, я даже не сразу не заметил. И через полминуты он произнёс: — Эй, у тебя снова стоит, — усмешка.       Я хмуро закрыл глаза, чувствуя, как моё лицо пылает, как и то, что ниже живота… Мне ещё сильнее захотелось прикрыть лицо обеими руками и провалиться сквозь землю.

***

      Вне нашей работы спустя дни тишины мы случайно встретились в парке. Просто сидели и молчали, глядя в ночное небо. Впервые за всё время мне было спокойно рядом с ним, но это не последствия того дня…       — Ло, — начал он.       — Не называй меня так, — резко прервал я его. Он замолчал на секунду и после выдохнул.       — Лололошка? — хотелось бы, чтоб он вообще не называл меня по имени… Но сейчас мне придётся вообще смириться с этим. — Как ты ко мне вообще относишься?       — С чего вообще такой вопрос? Спустя столько времени, — я не смотрел на него, но он смотрел на меня.       — Знаю, поздно спрашиваю. Но почти с самого начала я вижу эту неприязнь ко мне, сказал бы, даже ненависть. Но явно не гомофобия у тебя, я прав? — я молча раздумывал, а потом кивнул. Мне плевать, какой ориентации он, да и кто-либо ещё, и это правда. — Тогда почему ты ненавидишь меня?       Я почувствовал, как вена вздулась у меня от раздражения, рука, которая не была в его поле зрения, задрожала.       — Сомневаюсь, что ты поймёшь мою точку зрения. Поэтому просто советую отпустить эту историю, забыть и притвориться просто коллегами, а когда закончим работать вместе — разойтись, будто никогда и не были знакомы.       — Ни за что, — спокойно произнёс он, возможно и вправду ощущая спокойствие, в отличие от меня, что еле сдерживал вообще своё раздражение им.       — Мм, жаль, — процедил я.       — Почему ты ненавидишь меня? — повторил он свой вопрос.       — Я уже сказал… — но меня прервали.       — Плевать, что я не пойму, — он всё ещё говорил спокойно, я повернул голову к нему, — просто скажи.       Он смотрел на меня слишком уверенным взглядом. Я снова вспомнил «того Тадмавриэля». Не знаю, что на меня нашло, возможно аффект или нечто подобное, но я встал на ноги и сразмаху дал ему пощёчину, чтоб стереть эту самоуверенность. Но она не пропала. Наоборот, он медленно повернулся обратно, смотря всё тем же взглядом: спокойным и уверенным. Да что б тебя, Отец! Я ощущал бы себя намного лучше, если бы он хотя бы гнев испытал от моей пощёчины. И я снова дал ему пощёчину, но уже по другой стороне. Его взгляд не поменялся.       — Ты… Ублюдок…! — зарычал я. Дальше я просто не контролировал ни свои слова, ни свои руки. Я будто говорил не с этим Тадмавриэелем, а с тем самым, которого я всё время видел в нём. — Наплевавший на всё и вся! Загубивший множество жизней! Убивший своих друзей, убивший своего Сына, убивший Мать, убивший моих и чужих друзей!!! Урод моральный, самодовольный, надменный и никчёмный эльф, желавший и сделавший все миры адом, включая свой, ублюдок! Эграссель всю жизнь и до самого конца считал тебя прекрасным отцом, несмотря на всё то, что ты творил с остальными и с ним, он страдал больше всех, пока ты ломал его и внутри, и снаружи, уничтожал его раз за разом, а когда он хотел помочь такому выродку, как ты, ты просто посчитал, что можешь пользоваться им и его силами до самого конца! Ты заслужил всего дерьма, что ты сделал остальным, но на себе!!! Чтоб вся твоя жизнь превратилась в такой же ад, что испытывали все до тебя!!!       Я так долго говорил, что я даже отдышаться не мог, когда наконец замолчал, осознавая, что я только что сказал, прикусив язык. Железный привкус… Чёрт, лучше бы просто ушёл…       Его зелёные глаза спокойно, но уже не так уверенно, скорее сочувственно смотрели на меня, пусть он явно не понимал, о чём я говорил. Его щёки были красными от пощечин, которые прилетели ему. Но взгляд… Он был потухшим, помимо того ранее. Я опустил руки, меня трясло от ощущений. Я понимал, понимаю всё ещё прекрасно, что они разные эльфы… Возможно, глядя в его потухшие глаза, я только сейчас окончательно осознал. Но всё же…       — Я ненавижу тебя… — прохрипел я, собираясь уйти. Но он встаёт.       — А я люблю тебя, — я сделал шаг назад от него. Я его не боялся, просто не хотел быть рядом с ним.       — Я ненавижу тебя, — снова произнёс я, сделав ещё один шаг назад, но он сделал два шага вперёд, схватив меня за талию.       — А я люблю тебя, — наши торсы соприкоснулись. Я положил ладони на его кисти рук.       — Я ненавижу тебя… — прошипел я сквозь зубы, гневно, хотя скорее всего отчаянии смотря на место нашего соприкосновения. Но он перекинул мои руки себе на плечи, заставив меня дрогнуть.       — А я люблю тебя, — я стиснул зубы и закричал:       — Я ненавижу те--!!! — он заткнул меня поцелуем. Мы глядели друг другу глаза. Мои глаза широко раскрыты, его глаза… Они слишком глубоко в меня смотрели, а их пустоту заменило… Что-то другое.       Тадмавриэль отстранился от моего лица, его губы, точнее их касание, фантомно остались на моих. Он прижался всем своим телом ко мне, его ладони с моих рук скользнули к моему лицу, обхватывая и нежно поглаживая. Я покраснел, в моих глазах были слёзы, я стиснул зубы, опустив голову вниз, пока меня трясло, а он целовал мою макушку, обнимая меня, нежно поглаживая по спине, успокаивая.       — А я люблю тебя…