Бароноябрь 2025

— Конгрессмен Барнс, наши зрители ждут ваших комментариев по поводу разоблачения вашей скандальной связи. — Связи. — Пойманный журналистами на ступенях капитолия конгрессмен Барнс серьезно хмурится и, наклонившись, с официальным видом говорит в микрофон: — Связи связывают людей, граждан нашей любимой страны, нашей великой страны, да и всего мира! Связующие звенья таких связей образуют надежные цепи, в свою очередь связующие народы, целые общности. Это наиважнейшие связи! Мы гордимся ими и я лично горжусь. Очень! Очень горжусь. От лица всей страны. И всего человечества. — Мистер Барнс, но порочащий вас характер этой связи… — Сам Иисус… — Баки поднимает руку над толпой. — Сам Иисус и лишь один он… он был зачат непорочно! Он говорил: «Тот, кто без греха, пусть бросит камень». Но сам не бросал. Так что спросите себя, что сделал бы Иисус, будь он на вашем месте? Вне зависимости от того, какой вы конфессии. Наша страна с уважением относится ко всем вероисповеданиям, мисс, и я считаю, что это правильно. Вы разве со мной не согласны? — Давайте вернемся к вопросу вашей связи. Наши зрители хотят услышать от вас ответ по существу вопроса. — Вопрос по существу моей связи? — переспрашивает Барнс. — Такой вопрос действительно заслуживает ответа по существу. Существенного ответа. Не какой-то бессвязной бессмысленной болтовни. Бессвязный ответ на обвинение в наличие связи — это же нелепость. Бессвязная связь. Такой ответ как будто аннулирует саму проблему. — Мистер Барнс, есть доказательства…. — Пфууу, доказательства. Они всегда есть. Вопрос в том, что доказывают ваши доказательства? Лично я объявляю их бездоказательными. Доказательная база любых доказательств должна быть такой, чтобы не требовалось больше никаких доказательств. — Есть фотографии, на которых вы, конгрессмен Барнс, обнимаете и вероятно целуете террориста барона Земо. — Бесстыжая ложь. Есть фотографии, на которых мужчина, похожий на конгрессмена Барнса, обнимает и целует мужчину, похожего на барона Земо. И возможно еще как-либо выражает свои гомосексуальные чувства, нежную гомосексуальную привязанность, абсолютно разрешенную законами нашей страны. Долгие годы, многие десятки лет гомосексуалисты подвергались гонениям, притеснениям и даже полицейскому преследованию на своей родине. Вы хотите вернуть эти времена мракобесия, звериной дикости и угнетения меньшинств? Ваше издание, ваш канал призывают к откату от свобод, которых наконец удалось добиться гражданскому обществу? Тогда должен предупредить вас, — Барнс смотрит прямо в камеру и угрожающе хмурит брови: — Гомофобия больше не пройдет. — Мистер Барнс, это уже оскорбление… — Вы первыми решили оскорбить меня лично и всех остальных граждан США, которых ваши слова могли оскорбить. Ваши оскорбления были оскорбительны! Они оскорбляют честь и достоинство! Я не могу этого допустить. Я просто должен от лица всех оскорбленных — оскорбленных и оскорбляемых — такими как вы, которые считают, что им позволено оскорблять…

—------------------------

— Боже, выключи! Выключи звук, я умоляю, я щас умру от смеха, — стонет барон, сползая с дивана на ковер. От смеха у него текут слезы и он обеими руками размазывает их по лицу. Баки приносит ему стакан воды и со смущенным видом садится на ковер рядом. — Я ожидал, что ты скажешь: «Какой бред!» Я, если честно, просто не знал, что и говорить. — О, милый! — глотнув воды, Земо отставляет стакан в сторону и берет лицо Баки обеими руками, смотрит ему прямо в глаза лучащимся, теплым взглядом. — Твое интервью было гениально. Бесспорно, тебе, конечно, еще есть куда расти, но ты сумел взять собственный недостаток и обернуть его себе на пользу. Я очень-очень сильно горжусь тобой, Джеймс! Баки краснеет от похвалы и подается вперед за еще одним поцелуем человека, похожего на барона Земо, человеку, похожему на конгрессмена Барнса.