Простые гулянки в Шаттердоме

Обычный день в шаттердоме, однако Саша предложила выпить кое-что с ее родины. Воздух в общей зоне шаттрдома Гонконга был густым от запаха машинного масла, озона и усталости. Шел обычный, если слово «обычный» вообще применимо к жизни гигантских роботов, день. Только что завершили плановые симуляции дрифта и техобслуживание систем, и по всему огромному пространству царила расслабленная, почти домашняя атмосфера. Райли Беккет что-то возился с голографической схемой «Бродяги» на своем планшете, а его брат, Йенси, с наслаждением потягивал банку какого-то энергетика, развалившись на потертом диване. Чак Хэнсен, с характерной для него невозмутимостью, начищал до зеркального блеска свои армейские ботинки. В углу Мако Мори и братья Вэй Тэн о чем-то оживленно спорили, чертя формулы на запотевшем окне, выходившем во внутренний док. Внезапно дверь со скрипом открылась, и внутрь вошли Саша и Алексей Кайдановские. В руках у Саши загадочно поблескивал граненый стеклянный графин с прозрачной жидкостью. – Ну что, товарищи, — голос Саши прозвучал так, будто она командовала парадом, а не заходила в комнату отдыха. — День был тяжелый. Техника требует ухода, а пилоты — крепости духа. Я предлагаю выпить кое-что особенное. С родины. Для сугреву и поднятия боевого духа На ее лице играла едва заметная улыбка. Алексей, стоя сзади, молча кивнул, его суровое выражение смягчилось. Все присутствующие отвлеклись от своих дел. Ньютон Гейзлер, который с горящим взором изучал на своем планшете биомеханику недавно побежденного Кайдзю, поднял голову. – О!Русский дух? Я слышал легенды! — воскликнул он. Герман Готтлиб, сидевший рядом, вздохнул: – Ньют, я бы посоветовал воздержаться от употребления неизвестных психоактивных веществ, особенно после сегодняшней симуляции дрифта. – Расслабься, Герман, это культурный обмен! — отмахнулся Ньютон. Саша расставила на столе небольшие стопки и налила в каждую понемногу. Жидкость была абсолютно прозрачной, как вода. – Итак,встречайте. Русская стандартная водка «Белая Берёзка», — с гордостью представила она. – Выглядит как дистиллированная вода – фыркнул Чак – Внешность обманчива, Хэнсен, — парировал Алексей, впервые за вечер нарушив молчание. – Прямо так? Без повода? — Спросил Райли с любопытством рассматривая жидкость – Для этого повод не нужен, Райли, – сказала Саша, уже протягивая рюмку Чаку. Тот её принял, но пока просто держал, скептически разглядывая жидкость. – Правильно, – поддержал Алексей, и в его глазах мелькнула редкая искорка. – В России, если солнце взошло – это повод. Если село – тоже. А если егеря прошели плановое ТО и не развалились – это уже праздник. Чак Хэнсен фыркнул, но уголок его рта дрогнул. – Ладно, Кайдановский. Но если эта штука расплавит мой желудок, я потребую, чтобы вы с женой в одиночку провели завтрашнюю симуляцию с моим отцом в качестве виртуальной цели. – Договорились, – невозмутимо ответил Алексей. – А если вы после этого сможете попасть пальцем в кнопку запуска, мы признаем ваше превосходство. – О, начинается! – рассмеялся Йенси, уже оправившись от первого шока. – Ставлю десять долларов, что Чак скривится, как щенок, которого оставили без ужина. – Йенси! – Райли попытался сделать строгое лицо, но сам не удержался от улыбки. – А я ставлю двадцать, что он изобразит, что ничего не произошло, но не сможет выговорить своё имя, – вставила Мако, неожиданно проявив азарт. Ньютон, всё ещё находящийся под впечатлением, восторженно посмотрел на Чака. – Давай, Чак! С научной точки зрения, я должен зафиксировать реакцию твоего базального ганглия на экстремальный раздражитель! Думаю, ты издашь звук на частоте, которую раньше могли воспроизводить только Кайдзю! Герман вздохнул, снял очки и принялся их протирать. – Я записываю всё для будущего отчета о психологическом состоянии экипажа после употребления нейротоксина в целях «сплочения коллектива». Чак с вызовом окинул всех взглядом, поднял стопку. – Вы все меня бесите, – провозгласил он и одним движением опрокинул водку в рот. На этот раз он был готов. Щёки его лишь слегка надулись, а глаза сузились до щёлочек. Он сглотнул, резко выдохнул и поставил стопку на стол с глухим стуком. – Вкус… как у антифриза, который слили из перегревшегося «Бродяги». Но… сносно. – Сносно? – Саша подняла бровь. – Это высшая похвала. Алексей, наш суровый австралиец почти признал наше превосходство. – Он просто не может говорить, у него голосовые связки обгорели, – безжалостно прокомментировал Йенси, протягивая свою стопку для добавки. – Ладно, чёрт с ним. Давайте ещё. Мне кажется, я начинаю понимать ваши манёвры в дрифте. Они такие же резкие и прямолинейные, как эта водка. – А наши манёвры плавные и изысканные, как саке, – заметил Чон Вэй. – Ваши манёвры, – парировал Алексей, наливая всем желающим, – иногда напоминают танец бабочки. Красиво, но против Кайдзю бесполезно. Нужен удар. Как этот. – Он показал на графин. В воздухе снова повис дружный смех. Даже Чак, отпивая воду, кашлянул, и это прозвучало почти как усмешка. Вечер только начинался, и «Белая Берёзка» делала своё дело, плавя не только горло, но и лёд между пилотами.

***

Чак Хэнсен и Райли Беккет, краснолицые, стояли нос к носу, горячо о чем-то споря, активно жестикулируя. Йенси, размахивая руками, что-то доказывал бледному и явно страдающему Герману Готтлибу, который, казалось, пытался закопаться в собственный лабораторный халат. Братья Вэй, обнявшись, пытались спеть какую-то диссонирующую песню, а Ньютон Гейзлер с восторгом показывал на них Саше и Алексею, что-то громко объясняя. Геркулес Хэнсен, скрестив на груди мощные руки, изрёк с ледяным спокойствием: – Маршал. Они все, простите за выражение, пьяны в стельку. Мой сын вот-вот начнёт драку с Беккетом-младшим, а ваш главный учёный-кайдзювед, похоже, пытается вступить в дрифт с русской водкой. Мы это так оставим? Маршал Пентекост стоял неподвижно, его лицо освещалось голубым светом от голопанелей. В уголке его рта играла едва заметная улыбка. – Мы ничего не сделаем, Геркулес, – тихо, но твёрдо произнёс Стекер. Хэнсен-старший резко повернулся к нему. – Ничего? В шаттердомме, объекте стратегического значения, в разгар Холодной войны с Кайдзю? – Это необходимость, – парировал маршал. Его взгляд скользил по фигурам внизу. – Посмотри на них. Не как на пилотов и учёных, а как на людей. Внизу Чак, тыча себя в грудь, крикнул Райли: «...а Страйкер всё равно манёвреннее!» Райли в ответ рассмеялся:«Да он развалится, если Бродяга чихнёт в его сторону!» – Они спорят о ерунде, – констатировал Геркулес. – Они говорят. Не отдавая приказы и не отчитываясь по уставу, – поправил Пентекост. – Посмотри на Кайдановских. Они сидят и молча наблюдают. Улыбаются. – Алкоголь – не самый лучший друг – Это не друг, Геркулес. Это... оттепель. Они несут чушь, смеются, спорят. Они видят друг в друге не соперников за славу, а таких же уставших, глупых и несчастных людей, которые завтра снова могут не вернуться из-за Разлома. – Пентекост повернулся к Хэнсену. – Завтра утром у них будут адское похмелье, и я лично устрою им кросс в полной экипировке в наказание. Они будут ругать меня, Сашу и эту проклятую «Белую Берёзку». Но сегодня... сегодня они стали одной Семьёй. А семьи держатся вместе крепче, чем любые уставы. Внизу Чак, к всеобщему удивлению, хлопнул Райли по плечу, и тот, пошатнувшись, ответил ему тем же. Йенси, кажется, уговорил Германа хотя бы посидеть рядом, и тот, сжавшись в комочек, наблюдал за происходящим с видом мученика. Геркулес Хэнсен молча наблюдал за сценой ещё несколько мгновений. Его суровое лицо не выражало никаких эмоций. Наконец он тяжело вздохнул. – Ладно. Но если завтра егеря на утренней проверке будут пахнуть перегаром, я лично заставлю Кайдановских чистить всех егерей, что есть в этом шаттердоме. Пентекост тихо рассмеялся. – Договорились. А теперь пойдём. У меня в сейфе припрятан хороший шотландский виски. Наблюдать за этим абсурдом в одиночку – просто преступление. И два командира, оставив молодых разбираться со своими проблемами и водкой, удалились в кабинет маршала, где царили иной, более взрослый и горький, порядок и понимание.

***

Общая зона погрузилась в хаотичную, но дружелюбную атмосферу. Идея с водкой плавно перетекла в идею с ставками. На кону была не слава или признание, а нечто куда более ценное — тридцать долларов и мужская гордость. Общая зона напоминала поле после небольшой, но веселой битвы. Воздух стоял густой, с примесью алкоголя, пота и всеобщего веселья. В центре всеобщего внимания были Чак, Райли и Йенси. Йенси, растянувшись на диване с самодовольным видом, размахивал воображаемой пачкой банкнот. – Итак, ставки сделаны! Тридцать долларов, что наш дорогой доктор Готлиб не продержится и пяти минут в симуляторе ходьбы «Стракера Эврики» в нетрезвом состоянии. Я, как гений, естественно, ставлю на его провал! Чак Хэнсен, с раскрасневшимся лицом и блестящими глазами, стоял рядом с Райли и сжимал его плечо так, будто пытался влить в него силу волей. – Слушай меня, Беккет, – его речь была чуть более замедленной, чем обычно, но не менее напористой. – Я не намерен проигрывать свои кровные тридцать доллариков твоему клоуну-брату... Если из-за тебя, а точнее, из-за твоего кривого пилотирования в симуляторе, я просру эти деньги, я тебя лично убью. Понял? Поэтому давай... Беккет! Собери свою раздолбанную волю в кулак! Райли, покачиваясь, пытался сосредоточиться. Он смотрел на Чака с пьяной серьезностью. – Чак, я... я еле стою. А ты хочешь, чтобы я пилотировал... «Стракера»? В симуляторе? Это же... математика... и... кнопки... – Математика тебя спасёт! – провозгласил Йенси с дивана. – Или погубит! В любом случае, мне без разницы, я уже почти богат! – Заткнись, Йенси! – рявкнул Чак, не отводя взгляда от Райли. – Ты слышал меня, Райли? Ты пилот Бродяги! Ты держал нейронную нагрузку с твоим братом идиотом!! Симулятор – это как прогулка в парке! Только... с пьяными ногами. В этот момент к ним подошла Мако, держа в руках стакан с водой. Она выглядела значительно более собранной, чем остальные. – Это самая глупая идея, которую я слышала за всю неделю, – заявила она, протягивая воду Райли. – И это учитывая, что вчера Ньютон пытался доказать, что Кайдзю могут быть веганами. – Мако, не мешай мужскому разговору! – отмахнулся Чак. – Решаются важные вопросы! Финансовые и... репутационные! – Твоя репутация будет пахнуть рвотой, если вы сейчас полезете в симулятор, – парировала она, поднимая бровь. – Риск – дело благородное! – прокричал Ньютон из своего угла, где он пытался объяснить Алексею теорию о том, что водка улучшает нейронные связи. – Я ставлю десять долларов на то, что Райли продержится минуту! Герман, давай, поддержи науку! Герман, сидевший в позе эмбриона на стуле и прижимавший ко лбу холодную банку из-под газировки, просто слабо застонал. Саша Кайдановская, наблюдая за этой сценой, покачала головой и сказала мужу по-русски: «Алексей, смотри. Наши мальчики играют в солдатиков». Алексей хмыкнул в ответ: «Главное, чтобы своих «солдатиков» в симуляторе не сломали». – Ладно! – вдруг выдохнул Райли, с решительным видом отпив воды из стакана Мако. – Чёрт с тобой, Хэнсен! Давай сделаем это! Но... если я упаду, твои тридцать долларов – на мой памятник! – Договорились! – рыкнул Чак и, схватив Райли под руку, поволок его в сторону тренажеров, под ободряющие (и не очень) крики остальных. Саша, наблюдая за этим, покачала головой, но в её глазах светилось развлечение. – Алексей, смотри, наши дикий австралиец и американцы устроили ипподром на нашего немецкого учёного. Алексей хмыкнул, делая очередной маленький глоток. – Пусть тренируются. Завтра на учениях мы их сами поставим на кон. Не успели Райли и Чак отойти и на тридцать шагов, как Райли решительно направился к ближайшей стене, очевидно, решив, что она нуждается в объятиях. Стена, в свою очередь, оказалась менее гостеприимной, и он плавно, почти изящно, сполз по ней на пол, уронив по пути пустой стакан. – Эй, Беккет! Ты куда? – рявкнул Чак, сам покачиваясь на месте. – Мы ещё симуляцию не прошли! Ну блин! Но Райли лишь блаженно улыбался потолку, что-то бормоча про «плавный занос» и «нестабильную опору». Чак, тяжело вздохнув (что вышло скорее как пыхтение), наклонился, подхватил Райли под мышки и, кряхтя, потащил его обратно к дивану, где Йенси наблюдал за этим представлением с видом триумфатора. – Вот чёрт, – проворчал Чак, с трудом волоча ношу. – На, забирай своего братца-слабака. Не пилот, а какая-то мокрая тряпка. Из-за него я теперь тридцать долларов в помойке. Он с облегчением бросил Райли на диван рядом с Йенси. Тот открыл глаза, огляделся и пробормотал: – Чак? А где... симулятор? – В твоих грёзах, – фыркнул Хэнсен. Йенси, сияя, похлопал брата по плечу. – Не переживай, Райли. Ты сделал всё, что мог. А именно – ничего. Мои деньги в полной безопасности! – Ухмыльнулся Йенси, уже делал вид, что отсчитывает воображаемые деньги. –Спасибо, Райли. Ты мой самый любимый провал! Чак, не расстраивайся, в следующий раз можешь поставить на меня. Я, в отличие от некоторых, твёрдо стою на ногах! С этими словами он гордо поднялся, сделал два шага и плавно, как подкошенный, соскользнул с дивана на пол, рядом с братом. С другого конца комнаты Саша Кайдановская, наблюдая за этой пантомимой, покачала головой и крикнула: –Хэнсен! В России есть поговорка: «Конь и олень в одной упряжке не ходят». Ты – конь, а он сегодня – олень. Олень очень пьяный. – Слышал, Кайдановскую? – Чак ткнул пальцем в сторону Райли. – Ты – олень! – Я... я Бродяга, – с достоинством заявил Райли потолку. – Ты сейчас Бродяга, который не может найти свои собственные ноги, – парировал Чак. Мако, скрестив руки на груди, с улыбкой наблюдала за Чаком: – Похоже, твои репутационные потери только начались, Хэнсен. Теперь ты не только проиграл пари, но и таскаешь «оленей» по общему залу. – Я не таскал! Я... осуществлял эвакуацию небоеспособной единицы! – попытался оправдаться Чак, снова плюхаясь в кресло. – Ладно, Йенси, отдавай мои тридцать долларов. – Ох, нет, нет, нет, – затряс головой Йенси(который до сих пор валялся около Райли) прижимая воображаемые деньги к груди. – Условия были – он должен был попытаться. А он попытался... упасть. Плати мне. Моим будущим детям нужно образование! Чак что-то буркнул про «детей-клоунов», но общий хохот, который подхватили даже братья Вэй, потихоньку присоединившиеся к группе, похоронил его протест. Райли, тем временем, благополучно уснул, в то время как вся их безумная, пьяная, но теперь уже по-настоящему своя компания, продолжала шутить и смеяться вокруг.