Сакура: Запретный свет

На следующий день Акира проснулась от звука дождевых капель, стучащих по подоконнику. Тётя, миниатюрная женщина с седеющими волосами, уже хлопотала на кухне, готовя рис и жареную рыбу. «Ты поздно вчера пришла, — сказала она, не поднимая глаз. — Надеюсь, не заблудилась в этом лабиринте улиц». Акира улыбнулась, вспомнив тёплое плечо Рю под зонтом. «Нашёл меня хороший человек. Проводил до дома». Тётя хмыкнула, но ничего не сказала. В Токио «хорошие люди» — редкость, особенно те, кто провожает незнакомок под дождём. Весь день Акира провела в квартире, помогая тёте убираться и слушая старые истории о том, как та в молодости бегала по дискотекам в Роппонги. Но мысли её были далеко — в узком переулке у храма, в глазах цвета осенних листьев. К вечеру пришло сообщение. Номер был незнакомым, но текст — точным: > «Сибуя, 19:30. У статуи Хатико. Надень что-нибудь тёплое — ветер с моря». Акира переоделась в джинсы и лёгкий свитер, накинула куртку тёти и выскользнула из дома, пока та смотрела дораму. Сибуя встретила её морем огней. Перекрёсток пылал неоном, толпы людей текли рекой, а над всем этим висело огромное табло с рекламой нового айфона. Акира пробралась сквозь толпу, чувствуя, как сердце стучит в ушах громче, чем музыка из ближайшего магазина. Рю ждал у статуи Хатико, в чёрной кожаной куртке и с наушниками на шее. В руках — два стаканчика горячего кофе из автомата. — Ты опоздала на семь минут, — сказал он вместо приветствия, но глаза улыбались. — Метро задержалось, — оправдалась Акира, беря кофе. Пальцы коснулись его — на долю секунды, но этого хватило, чтобы тепло разлилось по телу. Они пошли прочь от перекрёстка, в узкие улочки, где неон становился мягче, а запахи — острее: жареные осьминожки, сладкий крем из кафе, сигаретный дым из подворотен. Рю вёл её уверенно, словно знал каждый поворот. — Куда мы? — спросила Акира, когда они свернули в переулок, где стены были покрыты граффити. — В место, где Токио дышит по-настоящему, — ответил он. — Не для туристов. Они вышли к маленькому бару на втором этаже старого здания. Вывеска была на японском, но Рю просто кивнул вышибале, и тот пропустил их внутрь. Внутри — полумрак, джаз из старых колонок, запах виски и табака. За стойкой — женщина с татуировкой дракона на шее, которая налила им по стакану содовой с лаймом. — Ты сюда часто ходишь? — спросила Акира, оглядываясь. Люди вокруг были старше — студенты, офисные работники, пара байкеров в углу. — Иногда. Когда нужно подумать, — Рю сел напротив, откинувшись на спинку стула. — А ты? В своей префектуре есть такие места? Акира покачала головой. — У нас только онсен и фестиваль фейерверков раз в год. Здесь... всё другое. Быстрее. Громче. Он смотрел на неё внимательно, словно читая мысли. — Тебе страшно? — Немного, — призналась она. — Но... и интересно. Рю наклонился ближе. В свете лампы его лицо казалось острее, тени падали на скулы. — Токио — как наркотик. Сначала пугает, потом не отпускает. Но я покажу тебе другую сторону. Ту, где можно быть собой. Они проговорили до полуночи. О семье — его отец остался в Киото, мать работает допоздна в больнице. О мечтах — он хочет стать фотографом, но родители давят на университет. О её страхах — сдать экзамены, уехать из маленького города, не потерять себя. Когда бар начал закрываться, Рю вывел её на крышу. Оттуда открывался вид на Сибую — море огней, машины, как светлячки, бегущие по венам города. Ветер трепал волосы Акиры, и она поёжилась. Рю снял куртку и накинул ей на плечи. Ткань пахла им — сигаретами, кофе, чем-то древесным. — Завтра, — сказал он, не отводя глаз, — покажу тебе место, где сакура цветёт даже ночью. Подсветка. Как будто звёзды упали на деревья. Акира кивнула, чувствуя, как его куртка греет не только тело. Внизу город гудел, но здесь, на крыше, было тихо. Только их дыхание и далёкий гул. Она знала: завтра всё изменится. Напряжение между ними росло, как прилив, и скоро волна накроет их обоих. Но пока — только взгляды, только слова, только тепло чужой куртки на плечах.