Сакура: Запретный свет

Солнце поднялось над Уэно, окрашивая лепестки в нежный персиковый свет. Акира проснулась первой: трава под щекой была прохладной, куртка Рю — тёплой на плечах. Он спал рядом, дыхание ровное, ресницы дрожали от утреннего ветра. Лепестки прилипли к его волосам, как крошечные короны. Она села, подтянув колени. Тело ныло приятно, кожа пахла им — древесным, ночным, сакуровым. Вдалеке зашумели первые бегуны, но парк ещё был их. Акира провела пальцами по его руке, не будя. Вчерашнее казалось сном, но следы на бёдрах, вкус на губах — всё было реально. Рю открыл глаза. Улыбнулся лениво, потянулся к ней, притянул за талию. Они поцеловались — медленно, без спешки, просто губы к губам. — Уезжаешь через три дня? — спросил он, голос хриплый от сна. — Да. Экзамены, — Акира уткнулась носом в его шею. — Но я вернусь. Летом. Он кивнул, провёл ладонью по её волосам. — Токио будет ждать. И я. Они собрались молча: стряхнули лепестки, нашли одежду, рассмеялись, когда трусики Акиры застряли в ветке. Рю спрятал их в карман — «на память». На выходе из парка купили кофе из автомата. Акира держала стаканчик обеими руками, глядя, как сакура роняет последние цветы. — Напишешь? — спросила она. — Каждый день. И фото пришлю. Ночные. Как ты любишь. Поездка в метро была тихой. Рю вышел на своей станции, поцеловал её в висок у турникета. «До встречи, Акира из севера». Дома тётя спала. Акира легла в постель, прижала к груди куртку Рю. В кармане — записка: > «Сакура отцветёт, но мы — нет. > Р.» Она улыбнулась, закрыла глаза. Токио остался за окном, но внутри — тепло, как лепестки на коже.