Звёзды над Инсбруком

      Шекспир сказал: «Всё заканчивается встречей влюблённых». У Тэхёна такого никогда не было.       Кстати, Шекспир изрёк ещё одну мудрость: «Любовь слепа», а вот под этим Тэхён точно мог подписаться. Иначе как объяснить то, что все альфы, которых он встречал и с которыми вступал в отношения, в итоге оказывались мудаками?       Вот и сейчас он сидел перед телевизором, поедая ложкой мороженое прямо из огромного ведра, заправляясь углеводами по самое не балуйся. Хотя ещё вчера думал о том, что пора бы сесть на диету, ведь ему необходимо выглядеть идеально в новогоднюю ночь перед друзьями и коллегами своего альфы.       По опухшим щекам катились жгучие слёзы, пока он наблюдал за героями на экране, у которых вскоре, он это точно знал, зародится настоящая чистая любовь. Такая, какой у самого Тэхёна никогда не было.       — И не будет, — всхлипнул он для пущей драматичности.       Всё по законам мелодрамы. Ну что поделать, он обожал клише. А что, собственно, в нём плохого? Тэхён расстался. Значит, надо наесться сладкого и вдоволь пореветь, проживая чужие счастливые эмоции на экране телевизора. Не зря же люди это придумали и показывают чуть ли не в каждом сопливом фильме. Это о чём говорит? Правильно: о том, что схема рабочая.       И так было каждый раз. Каждый до этого. Сегодня схема дала сбой. А Тэхён и сам не знал почему. Может быть, потому что отношения с Мингю были самыми зрелыми? А альфа казался ему абсолютно идеальным? Или же от того, что ему впервые изменили? Нашли другого омегу, который, на секундочку, был ничем не лучше Тэхёна. Не стройнее, не красивее, не добрее. И готовил наверняка паршиво. Тэхён-то запомнил коробки из доставки, разбросанные по квартире, когда он, внезапно вернувшись из командировки, застал своего альфу и чужого омегу в их с Мингю постели.       Опять чёртово клише. Эта его сторона ему совсем не нравилась.       Вытянув из картонной коробки очередной бумажный платок, Тэхён громко высморкался, а после отправил мокрый комок в полёт к остальной куче мусора на прикроватном столике.       В фильме показывали двух омег: один из них был влюблён в альфу, который был помолвлен, а второму, как и Тэхёну, изменили. Даже в грёбаном кино альфы изменяли потрясающе красивым омегам. Ну как можно было предать это белокурое создание с сияющими голубыми глазами?       Тэхён взглянул в зеркальную дверцу шкафа. Глаза опухли, на голове чёрт знает что, пижама заляпана мороженым. Да, не фея, но ведь в другие дни он не такой.       Обычно его каштановые волосы красиво уложены, а карие глаза сияют счастливым блеском. Красивое лицо и фигура притягивают взгляды альф.       «Неужели этот огонь потух навсегда?» — подумал он про себя.       А тем временем омега на экране зарядил изменнику кулаком прямо в нос.       Тэхён завыл ещё сильнее. Надо было и ему врезать Мингю по лицу. Почему сам не додумался? А теперь поздно. Да и вообще, все идеи того, что он мог бы ему сказать, приходили в неудачное время. На деле же, застукав жениха в постели с другим, он молча ушёл.       Без скандалов, без истерик. Тэхён не хотел показывать этому козлу свою боль.       «А может, всё-таки стоило?» — скоблилась в голове подлая мысль.       К сожалению, сейчас уже было поздно думать о том, что было бы, если…       У одиноких омег на экране была ещё одна общая с ним проблема: им тоже не с кем было праздновать Новый год. А ведь до него оставалось всего каких-то две недели.       — Мне нужно поехать в отпуск в полном одиночестве, — мудро изрёк герой кино.       Тэхён встрепенулся: «А это идея!»       — Налопаться углеводов, — продолжил блондин, его голубые глаза загорелись.       Тэхён бросил взгляд на своё мороженое: да, он прав, нужно ещё больше углеводов, и чёрт с ней, с фигурой. Он себе и так нравится.       — Почитать книжку, — продолжал омега на экране.       — Когда я последний раз читал книжку? — задался логичным вопросом Тэхён. — С этим козлом Мингю только и успевал у плиты стоять.       Герой фильма начал искать варианты путешествия и в итоге нашёл дом по обмену. Он отправится в Англию, а другой омега — в его дом в Америке.       — Как же это круто, — восхищённо выдохнул Тэхён, тут же выпутавшись из одеяла. Он сбросил его на пол и ломанулся за своим ноутбуком. — Мне нужно то же самое: отпуск по обмену.       Только собравшись гуглить подходящие сайты по обмену домами, до него дошло: обмен домами подразумевал то, что в его дом тоже кто-то приедет. Он оглядел свою крошечную съёмную квартиру, печально вздохнул и закрыл крышку ноутбука.       Обмениваться было нечем.       Даже мороженое есть расхотелось.       На невыключенном экране телевизора продолжался сюжет мелодрамы, в котором одинокие омеги нашли себе новых альф и были счастливы. Неужели такое происходит только в кино и клише совсем не работает в реальной жизни? Тэхён что, так и останется одиноким навечно? Или так и будет до конца своей жизни встречать мудаков, пока не плюнет на всё и не решит состариться в компании кошек и любовных романов?       Предаваясь беспокойным мыслям, Тэхён заснул, завернувшись в кокон одеяла под так и не выключенный телевизор.

***

      — «Иногда единственный способ найти себя — это потеряться в одиночестве», — прочитал Тэхён цитату дня на экране своего смартфона. — Да ты чёртов гений, Мартин Лютер Кинг!       Чашка с горячим кофе приземлилась на стол с громким стуком о стеклянную поверхность. Тэхён поморщился от неприятного звука. Кто вообще додумался купить на кухню стеклянный стол?       Размышлять об этом не было времени, мысли вернулись к великим словам великого Мартина Лютера.       — Отпраздную Новый год в одиночестве, — резюмировал он сам для себя, и ровно в этот момент тишину квартиры пронзила настойчивая трель дверного звонка.       Нехотя встав со стула, Тэхён плотнее укутался в одеяло, которое таскал на себе уже пару дней для усиления трагизма ситуации, и протопал к двери узнать, кого же там принесло.       Даже если в его груди загорелась надежда на то, что это Мингю приполз извиняться перед ним, она растаяла в тот же миг.       Щёлкнув замком, он распахнул дверь, и вместо стоящего на коленях Мингю, обтирающего придверный коврик своими дорогими брюками, увидел злое лицо Пак Богома.       — Ты почему трубку не берёшь? — Лучший друг ворвался в квартиру без приглашения.       — Я страдаю, а ты мне мешаешь, — надулся Тэхён, подтянув выше сползающее с плеч одеяло, и прошлёпал на кухню вслед за Богомом.       — Новый год через пару недель, не время сопли на кулак наматывать. — Друг без спроса залез в холодильник и вытащил коробку с тортом. — У тебя тут просто кондитерская фабрика! Ты с каких пор сладкое полюбил? — Он бросил её на стол и полез за тарелками.       — Чайник, что ли, поставь, раз хозяйничаешь, — пробурчал Тэхён, присаживаясь на стул. Сладкого уже совсем не хотелось, но в холодильнике ничего, кроме него, не было.       Разлив чай по чашкам и разложив торт по тарелкам, Богом присел напротив Тэхёна.       — Тэ, я всё понимаю, Мингю — кусок говна, — начал он, и Тэхён сморщился и отодвинул от своего лица вилку с бисквитом. — Ой, ну прости, — закатил глаза Богом. — Мингю — козёл, хватит из-за него убиваться! Ты же мне сам говорил, что чувствуешь, что он не твой альфа.       — Вот если бы тебе изменили с другим омегой, я бы на тебя посмотрел! — Брошенная вилка звякнула о тарелку. — Мне обидно, понимаешь? — Он наконец-то сбросил дурацкое одеяло на пол. — И как он мог это сделать прямо перед Новым годом? — Нижняя губа предательски задрожала.       — Потому что он кусок… козёл он, в общем. — Богом встал из-за стола и бросил свою пустую тарелку в раковину. — Раз ты не будешь отмечать Новый год с ним и его дружками, ты можешь прийти к нам с Ушиком. Как тебе идея?       — Я буду отмечать один, — как ни в чём не бывало ответил Тэхён.       — Тэхён… — Богом навис над столом подобно коршуну. — Ты в своём уме? Тебе двадцать пять, у тебя полно друзей! Ты реально готов смыть в унитаз свой любимый праздник из-за того, что Мингю не смог удержать свой крошечный член в штанах?       — Мне нужны перемены, — проблеял Тэхён, в душе понимая, что Богом прав и насчёт праздника, и насчёт члена. — Я хочу найти себя!       — Ну так ищи, только не сидя взаперти в этой конуре. — Он обвёл рукой крохотную кухню.       — Я хотел поехать в отпуск, — вздохнул Тэхён, уже полностью внутренне соглашаясь с тем, что отмечать Новый год одному в этой квартире — плохая идея. — Посмотрел фильм, называется «Отпуск по обмену». Там омеги домами обменялись, круто, да?       — Нет, не круто, Тэхён. В реальности это так не работает. Приедешь, а там развалюха в захолустье, а не вилла на Бора-Бора, как было обещано. Обмен домами, надо же, — фыркнул Богом.       — Мне всё равно нечем меняться, — прозвучало тоскливо.       — А почему бы просто не поехать в отпуск? — задал логичный вопрос Богом, нахмурив брови. — Зачем этот обмен домами? Хочешь в отпуск? Так поезжай.       Тэхён аж рот открыл от удивления. Всё так просто? И никаких сложностей и страданий? Случайных совпадений? Альф, предназначенных судьбой, на другом конце света? Просто поехать в отпуск. Как самый обычный омега, а не герой фильма.       — И почему я сам об этом не подумал? — В этот момент он ощутил себя максимально тупым.       — Тогда у тебя было бы меньше поводов страдать, а твоё подсознание не могло себе такого позволить, — хихикнул Богом. — А куда бы ты хотел поехать в отпуск? — Он снова сел за стол.       — Даже не знаю, — задумчиво протянул Тэхён. — Наверное, туда, где зимой красиво, как в сказке.       — Хм-м, — задумался друг. — Что-то в Европе, может быть, Англия?       — Нет, у англичан странное чувство юмора.       — Тогда, может быть, Германия?       — Это интереснее, но недостаточно сказочно.       — О, слушай, — протянул Богом, — я тут одну передачу смотрел, там такой красивый городок был прямо в горах. Тащи ноутбук, я тебе покажу.

***

      Во время посадки самолёта в Вене Тэхён не мог отлипнуть от иллюминатора. Столица Австрии с высоты птичьего полёта выглядела потрясающе красиво. Он даже на секунду пожалел о том, что не останется в этом городе. Но, вспомнив фотографии Инсбрука, он успокоился.       Тогда, на маленькой кухне его съёмной квартирки, открыв ноутбук, они с Богомом нашли тот самый городок в Альпах, о котором говорил друг. Он назывался Инсбрук и выглядел как ожившая сказка. Окружённый горами, утопающий в снегу, он был усыпан, как их называли, пряничными разноцветными домиками и сиял мириадами огней.       Это была любовь с первого взгляда. Прямо как в фильме…       «Так, стоп, Тэхён, — сказал он сам себе, толкая перед собой чемодан к выходу из аэропорта. — Больше никаких фильмов и никаких клише. Этот отпуск пройдёт идеально. Так, как в фильмах не бывает».       И главное — без альф!       От аэропорта он добрался до вокзала на такси и там сел на поезд, чтобы на нём доехать прямо до Инсбрука.       Город предстал перед ним сказочной картиной: узкие улочки, пережившие века, покрытые пушистым снегом, сверкали под мягким светом зимнего неба. Множество старинных крыш и башен, напоминающих замки из сказки, были укутаны в белое одеяло, создавая иллюзию волшебного мира.       Воздух, свежий и морозный, пробуждал каждую клеточку тела, привыкшего к спёртому сеульскому смогу. Он наполнял лёгкие кристально чистым холодом, который резким аккордом сливался с тихим шорохом падающих с неба снежинок.       В этом зимнем раю Инсбрук казался застывшим во времени и пространстве, погружённым в спокойствие и уют, словно не до конца пробудившийся ото сна старинный городок, ждущий своего часа, чтобы снова засиять и наполниться жизнью.       — Ещё лучше, чем на картинках, — восхищённо прошептал Тэхён, то и дело оглядываясь по сторонам.       По карте в телефоне он нашёл гостиницу, в которой забронировал номер, и, толкнув дверь, сразу направился к ресепшену.       Казалось бы, всё шло просто идеально, как он и задумал: впереди его ждал идеальный Новый год в прекрасном городе и без противных альф под боком.       Только вот…       — Простите, мистер Ким, — на ломаном английском начал говорить омега-администратор. — К сожалению, ваша бронь не была подтверждена, а свободных номеров на эту неделю у нас больше нет, вынуждены отказать вам в размещении.       — Что? Как не подтверждена? — обомлел Тэхён. — Но ведь я вносил предоплату.       — При оплате вы нажали на галочку соглашения, — начал разжёвывать ему администратор. — Там указано, что вы должны дополнительно подтвердить бронь за сутки до въезда, иначе она отменяется. У нас тут горнолыжный курорт, в праздники большой ажиотаж, мы не можем держать номера пустыми, если гости не приезжают. Предоплата должна была вернуться на ваш счёт. Простите, мистер Ким, больше ничем не могу вам помочь.       Выкатив на улицу свой чемодан, Тэхён начал судорожно рыться в телефоне и искать другие варианты, где остановиться. К его ужасу, на сайтах всех гостиниц был полный фуллхаус. Присев на свой чемодан прямо у обочины, он осознал, что совсем скоро стемнеет, а на улице, на минуточку, конец декабря. Неужели его путешествие закончится тем, что он насмерть замёрзнет где-то в австрийских горах?       Сейчас идея того, чтобы с ним произошло какое-нибудь чудо, прямо как в одном из его любимых фильмов, не казалась такой уж плохой. Да и наличие альфы под боком не злило бы, а успокоило. Глубоко вздохнув, он решил взять себя в руки и не отчаиваться. Сидеть и плакать точно не вариант, это прямой путь в больницу, а то и куда похуже.       Только он подумал о том, что нужно найти кого-нибудь, кто говорит на английском, и узнать, есть ли тут хоть какие-то ночлежки, ведь он уже готов разделить кров даже с нищими, лишь бы не мёрзнуть на улице, как перед ним остановился молодой и довольно симпатичный альфа.       Оглядев Тэхёна с головы до ног, он прищурился и, верно расценив его туристический облик, спросил по-английски:       — Ты чего тут сидишь? Потерялся?       — Здравствуйте! — Тэхён обрадовался тому, что ему даже искать никого не пришлось, его нашли сами. — Со мной случилась неприятная ситуация: моя бронь в гостинице слетела, и мне негде ночевать. Может быть, вы подскажете мне, где здесь можно снять хоть какое-то жильё?       Незнакомец сделал вид, что задумался.       — Мой сосед уехал на новогодние праздники, и комната в квартире свободна. Я могу сдать её вам за небольшую сумму.       Тэхён встрепенулся, вскакивая с чемодана.       — Это было бы замечательно! Я могу перевести вам деньги на карту?       — К сожалению, мой счёт сейчас заблокирован. Может быть, вы сможете оплатить наличными? — Альфа состроил жалобную мордашку.       Тэхён закусил губу, задумавшись.       — Да, хорошо. Но тогда мне нужно будет снять деньги. Покажете, где здесь есть банкомат?       — Конечно, пошли. — Незнакомец повёл рукой в сторону, и Тэхён пошёл вперёд, не замечая его хищного взгляда, направленного ему в спину.       На улице стремительно темнело и становилось всё холоднее. Тэхён вместе с незнакомым альфой шёл в неизвестном направлении, и только когда они завернули на совсем безлюдную улицу, в его наивную душу начали закрадываться нехорошие подозрения.       Он уже собирался спросить у альфы, долго ли им ещё идти, как тот дёрнул его за рукав и прорычал:       — А теперь отдавай чемодан и телефон. И часы снимай, — кивнул тот на руку Тэхёна, которой он сжимал ручку чемодана. Рукав пальто задрался, демонстрируя наручные часы, которые подарил ему отец.       — Что? — Тэхён впал в ступор.       — Ты что, оглох? — Феромоны альфы вырвались из-под контроля, ударив Тэхёну прямо в нос, так что он пошатнулся, сильнее вцепляясь в ручку чемодана.       — Я… я… — Но не успел он договорить, как у альфы сначала остекленел взгляд, а потом всё его тело начало трясти в конвульсиях.       Незнакомец упал на заснеженный тротуар, а прямо за ним, с зажатым в руке шокером, стоял невысокий омега в дутой куртке и шапке с помпоном.       — Ты кореец? — задал он внезапный вопрос на чистом корейском.       — Да, я из Сеула, — это было всё, что смог выдавить Тэхён, не отойдя от шока.       — Пойдём отсюда скорее. — Омега потянул его за рукав вслед за собой. — Я видел, как он тебя увёл, и сразу заподозрил неладное. Я Чимин, кстати, — представился спаситель.       — А я Тэхён. — До него только начало доходить, что бы с ним могло произойти, если бы альфа забрал все его вещи. — Большое спасибо, что спас меня.       — Так бы поступил любой на моём месте, — спокойно ответил Чимин. — Тебе есть куда пойти?       Они вышли на оживлённую улицу. В окружении людей Тэхёну сразу стало спокойнее.       — Нет, — расстроенно ответил он. — Я только приехал, а с гостиницей вышла путаница, и теперь мне даже переночевать негде.       — Значит, остановишься у нас, — вынес вердикт Чимин без лишних раздумий.       — Но это как-то неудобно, твоя семья наверняка не будет рада…       — Брось ерунду молоть, — оборвал его Чимин. — Конечно, они будут рады, ты же родной. — Он имел в виду национальность. — Они тебе покоя не дадут расспросами о Корее, да и дедушка Чон постоянно причитает, что праздновать Новый год семьёй из тринадцати человек — дурная примета. А с тобой нас будет четырнадцать! — Он улыбнулся так широко, что его глаза превратились в два крошечных полумесяца.       — Хорошо, я согласен, — выдохнул Тэхён, улыбаясь в ответ.       Он верил Чимину. Это было необъяснимо, но он всем нутром ощущал, что Чимин — самый тёплый и добрый человек на свете и не причинит ему вреда.

***

      «Человек — это существо, которое нуждается в другом, чтобы стать собой», — изречение Жоржа Батая в данный момент жизни казалось Тэхёну величайшей мудростью.       — А вот ты не такой уж и гений, Мартин Лютер Кинг, — хмуро пробурчал он себе под нос, раскладывая вещи из чемодана на полки шкафа.       Теперь идея провести отпуск в одиночестве, да ещё и в канун Нового года, казалась дикой. Мало того, что Тэхён никогда не был одиночкой, он обожал других людей, много болтал, часто обнимался и вряд ли протянул бы в одиночестве две недели. Так ещё, если бы не Чимин, он мог бы уже валяться где-нибудь в австрийской канаве или замёрзнуть насмерть в сугробе, присыпанный альпийским снежком.       А в итоге, по волшебному стечению обстоятельств (и не надо тут закатывать глаза и говорить, что это клише, да, оно самое, Новый год же, кока-кола — чудеса случаются), он оказался под крышей дома, наполненного его соотечественниками, которые оказались замечательными людьми и радушными хозяевами.       Впервые увидев двухэтажный дом, стоявший в окружении ёлок и украшенный гирляндами, он обомлел. Жилище выглядело поистине сказочно.       Когда они оказались внутри, его сразу же окружила атмосфера уюта и праздника: везде был рождественский декор, а в воздухе витал аромат свежей выпечки, корицы, груши и чего-то молочного.       Чимин стянул шарф и куртку, и Тэхён понял, что грушей пахнет от него. Природный аромат омеги был приятным, с нотой лёгкой кислинки.       — Мандарин? — воскликнул Чимин, когда Тэхён наконец снял своё пальто и оголил шею, позволяя своему феромону распространиться по дому. — Чонгук будет в восторге.       — Кто такой Чонгук? — спросил Тэхён.       Но услышать ответ на свой вопрос ему было не суждено. На лестнице, ведущей на второй этаж, послышался громкий топот, и им под ноги буквально скатились двое маленьких альфочек, похожих друг на друга как две капли воды.       — Папа-папа! — кричали озорники наперебой.       — Мину, Сухо! — вслед за ними на лестнице появился высокий, стройный альфа. — Не бегайте по лестнице, если папа узнает, он меня у…       — Он уже знает. — Чимин сложил руки на груди.       Тэхён прыснул в кулак: вид крохотного, разгневанного Чимина был очень забавным. Альфочки спрятались за его ногами, переглядываясь между собой и тихонько радуясь тому, что попадёт не им.       — Чон Хосок, тебе очень повезло, что я не один, а с гостем, — строго произнёс Чимин. — А вы марш в свою комнату! — зыркнул он на ребятню.       Альфочки унеслись прочь, а Чимин развернулся к Тэхёну.       — Тэ, знакомься, это мой муж Чон Хосок, а два озорника, которых ты тут сейчас видел, Мину и Сухо, — наши с Хоби сыновья-близнецы.       — Приятно познакомиться, Хосок-щи, — поклонился Тэхён.       — Не надо, Тэхён, у нас принято неформальное общение. — Хосок улыбнулся широкой и такой солнечной улыбкой, что казалось, от её света вот-вот перегорит лампочка, не выдержав конкуренции. — Но откуда же ты взялся? Неужто молитвы дедушки были услышаны и нам был послан четырнадцатый человек на Новый год?       — Сейчас всё расскажу. — Чимин хлопнул в ладоши. — Тэхён, пока оставь чемодан тут, надо перекусить и согреться.       На кухне обнаружился Чон Сону, папа Хосока. Старший омега очень обрадовался гостю из Кореи. Там Тэхён узнал, что у Сону есть муж Ким Минхёк, с которым они познакомились тут, в Австрии, после того как развелись со своими предыдущими супругами, и у каждого из них по двое уже давно взрослых сыновей-альф.       — Поэтому я безумно рад каждому омеге в этом доме, — тепло улыбнулся Сону. — Бог не послал ни мне, ни Минхёку омегу.       — Зато нам с Юнги достаётся больше всего любви, — хихикнул Чимин. — И мы очень благодарны. — Он ласково улыбнулся Сону. — Юнги — муж Сокджина, сына Минхёка, — начал он объяснять озадаченному Тэхёну. — Наши с ним семьи живут в Корее, и Сону с Минхёком стали нам вторыми родителями. Ну и дедушка Чон, конечно же.       — Не забывай про Сонхёна, — улыбнулся Сону. — Это наш внук-омега, сын Намджуна, сына Минхёка и его омеги Чана. Родители Чан-и тоже живут тут, в Австрии.       — У нас так-то ещё один омега на подходе, — раздался за спиной Тэхёна ворчливый голос.       Он оглянулся и увидел невысокого темноволосого омегу с большим беременным животом, вразвалку входящего на кухню.       Им оказался тот самый Юнги.       У Тэхёна закружилась голова от количества имён, новых людей и их ароматов. Он очень надеялся, что сможет их все запомнить и не попадёт впросак.       — Дедушка Чон, Сону и Минхёк, — проговаривал он вслух, выкладывая последние вещи из чемодана в отведённой ему комнате. — Юнги и Сокджин, Намджун и Чан, Хосок и Чимин и некий Чонгук. — Он захлопнул пустой чемодан. — А, и дети! Близнецы Мину и Сухо и Сонхён — малыш-омега. Уфф, я молодец, — похвалил он себя за то, что смог вспомнить имена всех жителей дома.       Комната, которую ему предоставили, была очень уютной; она находилась на втором этаже, под самым чердаком. Он вообще удивился, что при таком количестве людей в доме у них нашлась пустая комната, но жилище и впрямь было очень просторным.       Разобрав свои вещи, он решил спуститься вниз и познакомиться с остальными членами семьи. Но, как только переступил порог комнаты, замер: его привлёк звук музыки, доносившийся с чердака, а вслед за ним раздался голос, что сладким сиропом полился в его чувствительные уши.       Не в силах сдержать любопытство, Тэхён подошёл к узкой лестнице, ведущей наверх. На нём были надеты толстые вязаные носки, которые ему выдал Чимин, наказав держать ноги в тепле, поэтому его шаги были мягкими и почти беззвучными. Заглянув на чердак, он с удивлением обнаружил там подобие маленькой музыкальной студии.       Молодой мужчина, судя по всему, альфа, сидел за синтезатором, играл и пел. Его голос звучал потрясающе красиво. Было заметно, как сильно он увлечён. Тэхён застыл неподалеку, не в силах уйти, очарованный его голосом. Но вдруг альфа застыл, пальцы замерли над клавишами, а пение стихло. Он поднял голову и принюхался. Тэхён понял, что его учуяли, он и сам ощутил потрясающий хвойный аромат, усиленно разливающийся по чердаку, потянувшись к омежьему феромону.       Он попятился, и в этот момент половица под ногой предательски скрипнула. Альфа обернулся, и Тэхён столкнулся взглядом с двумя огромными чёрными омутами на совсем ещё юном, как показалось, лице.       Как там происходит в кино? Они встретились взглядами — и пропали. Искра, буря, безумие, фейерверки вокруг. Кажется, это называют любовью с первого взгляда?       А альфа тем временем встал на ноги. Он оказался выше Тэхёна почти на голову, а его мышцы чётко выделялись через ткань тонких штанов и такой же футболки. Тэхён с трудом подобрал слюну.       — Так это ты, мандаринка? — ухмыльнулся альфа, приблизившись и нагло вдохнув запах прямо с шеи Тэхёна. — Может, снимем с тебя кожуру? — Он слегка дёрнул низ чужого свитера. — А то я проголодался, а мандарины просто обожаю.       Бум! Кажется, влюблённость Тэхёна только что лопнула, как мыльный пузырь.       — Руки убрал! — Он дёрнулся назад от наглого альфы. — Не дорос ещё мандарины чистить!       Что вообще позволяет себе этот малолетка?       — Мне вообще-то уже девятнадцать, — прозвучало обиженно.       Как Тэхён вообще мог подумать, что этот ребёнок — альфа его мечты?       — А мне двадцать пять, — припечатал он в ответ. — Поэтому веди себя уважительно со старшим.       Альфа улыбнулся и поднял руки в сдающемся жесте. Его улыбка оказалась настолько очаровательной, что Тэхён снова невольно залип.       — Так откуда ты тут взялся, мандаринка? — спросил альфа, направляясь к выходу с чердака, а Тэхёну ничего не оставалось, кроме как пойти следом. Не оставаться же ему на чужом чердаке.       — Меня Чимин привёл, я приехал в отпуск из Сеула, но с гостиницей возникла проблема. Вот он меня и пригласил. А ты Чонгук? — высказал свою догадку Тэхён.       — Можешь называть меня своим альфой, мандаринка, ведь это явно судьба. — Чонгук подмигнул ему и скрылся за дверью прямо напротив его комнаты.       Тэхён остался стоять с открытым ртом, до глубины души поражённый внезапной встречей с наглым альфой.       Чуть позже он пожаловался Чимину на его поведение, рассказав о нелепом знакомстве.       — А может, это и правда судьба, — хихикнул тот, облизав ложку с мёдом.       Они сидели на кухне и пили чай.       — Чонгук просто одержим мандаринами, с детства говорил, что его омега будет с мандариновым ароматом.       — Мало ли что он там говорил, — закатил глаза Тэхён. — Он ещё слишком юный и неопытный, судя по его тупым подкатам.       — Не списывай его со счетов раньше времени, — улыбнулся Чимин в чашку с чаем. — Он хороший, хоть и может вести себя глупо.       Тэхён верил ему. На самом деле ему казалось, что в этом доме не может быть плохих людей. Они приютили его и приняли как родного. И каждый, с кем он тут познакомился, ему понравился.       Кроме Чонгука.       Хотя, конечно же, Тэхён лукавил. Мысли то и дело возвращались к этому наглому альфе, от первого взгляда на которого у него ёкнуло сердце.

***

      — «Любовь с первого взгляда — это доказательство того, что сердце знает больше ума», — продекламировал Чонгук за завтраком, смотря в экран своего телефона. — Думаю, Фридрих Шиллер абсолютно прав.       — Это что, приложение с цитатами дня? — не удержался от вопроса Тэхён, привлекая к себе внимание всех членов семьи Ким-Чон.       — Да, — ответил Чонгук как ни в чём не бывало. — Обожаю их. А ты не любишь цитаты?       Тэхёну захотелось крикнуть на всю Австрию: «Я тоже их обожаю», но он решил, что будет правильнее сдержать свои эмоции. Вместо этого он скромно ответил:       — Хорошие цитаты мне нравятся.       — Тэхён, сынок, ты же останешься на Новый год? — спросил дедушка Чон, с которым им удалось познакомиться только этим утром.       — Да, мой самолёт в Сеул после праздников, поэтому, с вашего позволения, я останусь.       — Это замечательная новость, мы будем только рады!       — Потому что Тэхён станет четырнадцатым, да, пап? — засмеялся Сону.       — Не только, — возразил дедушка. — Он вон какой красивый омега, может, нашего Чонгук-и заставит за ум взяться.       — Дедушка! — воскликнул Чонгук. — Я и так не глупый, чтобы за ум браться!       — Но от омег нос воротишь, — спокойно продолжил дедушка Чон, а Тэхён бросил заинтересованный взгляд на Чонгука.       — Я ждал того самого, — пробурчал тот, глядя куда-то в тарелку.       Он ещё и романтик. Тэхёну хотелось малодушно запищать от восторга прямо за столом.       — Тэхён, а у тебя есть пижама? — внезапно спросил Юнги, откидываясь на спинку стула и поглаживая свой большой живот.       — Да, есть, — удивился он внезапному вопросу.       — Новогодняя?       — Нет, обычная.       — Ой, я же не сказал тебе!.. — воскликнул Чимин. — Мы отмечаем Новый год в пижамах, это семейная традиция. Чонгук, может быть, ты сходишь с Тэхёном в магазин за пижамой? У тебя всё равно дел нет.       — Я с удовольствием, — расплылся в довольной улыбке Чонгук.       Чимин — предатель, подумал Тэхён. Он ведь был уверен, что этот омега — самое доброе существо на планете, а тот толкнул его прямо в лапы молодого озабоченного альфы. Ладно, не то чтобы ему это не нравилось. Чёрт.       — Вот и славно! — Чимин хлопнул в ладоши.       Семейство продолжило есть, а Тэхён то и дело ловил на себе хитрые взгляды Чонгука. В итоге, не выдержав, он показал бесячему альфе язык, наслаждаясь его растерянным видом. Похоже, придурь передавалась воздушно-капельным путём.

***

      Тэхён стоял у распахнутой дверцы шкафа и выбирал, что же ему надеть. Сегодня он пойдёт за новогодней пижамой в сопровождении Чонгука. Омега внутри требовал выглядеть для альфы красиво и привлекательно. Тэхён его затыкал, но в итоге сдался на милость надоедливой внутренней сущности. Чего уж лукавить, он и сам хотел выглядеть для Чонгука привлекательно. Мингю и все страдания по нему забылись окончательно, оставшись где-то в Корее. Он вспомнил омегу из фильма, того самого, который приехал в Англию и там встретил своего альфу во время отпуска. А что, если?..       «Нет! Чонгук ещё ребёнок, надо выкинуть эти мысли из головы», — сказал он сам себе и выудил из шкафа джинсы и тонкий светлый свитер. Он будет идеально сочетаться с его ярким красным пальто.       Когда он уже переоделся, в дверь постучались.       — Войдите. — Тэхёну стало интересно, кто к нему пожаловал.       Дверь распахнулась, и сначала внутрь комнаты вплыл большой живот, а после него вошёл уже сам Юнги, аккуратно придерживающий его рукой.       — Эх, быстрее бы ребёнок уже родился, я устал так ходить, — в своей манере проворчал он, сразу же плюхаясь задом на кровать Тэхёна. — Собираешься за пижамой?       — Да, мы с Чонгуком договорились встретиться внизу через, — сказал Тэхён и кинул взгляд на часы, — пятнадцать минут.       — Хорошо, — кивнул Юнги, — я хотел попросить тебя купить для меня медовых пряников. Он, — указал он на свой живот, — в восторге от мёда, но есть его в чистом виде много нельзя.       — Впервые слышу о медовых пряниках. — Тэхёну и самому стало интересно попробовать такую сладость.       — Их продают на местной ярмарке, зайдёте туда с Чонгуком после магазина.       От слова «ярмарка» у Тэхёна загорелись глаза.       — О, вот ты где, пирожочек! — В открытую дверь вошёл Сокджин, супруг Юнги.       Тэхён был поражён, когда увидел его впервые. Ему казалось, что настолько красивых людей не должно существовать. Высокий, статный, с ослепительной улыбкой, идеальными чертами лица. Он сиял, затмевая всё вокруг своим светом, прямо из-под каблука одного маленького омеги, у которого был на побегушках.       Глаза Юнги злобно сощурились.       — Я говорил тебе не называть меня так!       — Но тебе же нравится, — растерялся Сокджин.       — Наедине! — выкрикнул Юнги, вскочив с кровати, и начал выталкивать своего альфу из комнаты. — Тэхён, не забудь про пряники, — обернулся он напоследок.       — Ну и семейка, — рассмеялся Тэхён, последний раз взглянув на своё отражение, удовлетворённо кивнул сам себе и направился вниз, где его уже ждал один несносный альфа.

***

      Шагая рядом с Чонгуком, он ощущал себя на удивление легко и спокойно, его всё сильнее охватывало настроение зимнего праздника. Инсбрук в этот момент выглядел самым волшебным местом на земле: он сиял яркими огнями, а торговые лавки на аллее перед ярмаркой источали невероятные ароматы.       Хотя их то и дело перебивал один навязчивый запах хвои, исходивший от Чонгука. От него кружилась голова, и к нему невыносимо тянуло.       Тэхён восторгался всем вокруг: мощёные улочки со стоящими на них старинными домами в корне отличались от Сеула. Его поражало то, как старательно были украшены гирляндами фасады зданий и витрины магазинов, словно он попал на страницы одного из своих любимых исторических романов.       Вдалеке мерцали огни замка Амбрас, придавая городу ещё более сказочную атмосферу.       Они зашли на ярмарочную площадь, там вовсю кипела жизнь. Дети катались на коньках по ледовому катку, установленному вокруг огромной украшенной ели, люди сновали туда-сюда, наслаждаясь праздничной атмосферой: кто-то пил глинтвейн, кто-то ел штрудели и печенье с корицей. Продавцы у прилавков зазывали к себе новых покупателей, предлагая попробовать различные вкусности.       Тэхён не мог сдержать счастливой улыбки. Именно в таком месте он мечтал оказаться. Казалось, здесь исчезали все заботы и проблемы реальной жизни.       Оглядываясь вокруг, он заметил заворожённый взгляд Чонгука, который был направлен прямо на него.       — У тебя очень красивая улыбка, мандаринка, — выдохнул тот, и вместе со словами изо рта вырвался клуб пара. — Улыбайся чаще, пожалуйста.       К щекам Тэхёна прилил жар. Тёмный взгляд Чонгука пылал такой искренностью, что его сердце на секунду замерло, а после пустилось вскачь.       — Нам нужно найти медовые пряники для Юнги, — хрипло проговорил Тэхён, скромно опустив глаза.       — А давай сначала покатаемся! — Чонгук схватил его за руку, прежде чем он смог ему возразить, и потянул за собой в сторону катка.       Они надевали коньки, сидя на лавочках перед катком, и только тогда Тэхён решился озвучить смущающую правду:       — Чонгук… — Его голос прозвучал тихо и неуверенно. — Я не умею кататься на коньках.       Почему он не мог сказать этого раньше, до того как они взяли коньки, он и сам не знал.       Словно всей его сущности не хотелось разочаровывать этого альфу.       Чонгук на секунду застыл, а после широко улыбнулся.       — Ну так это совсем не страшно, мандаринка, я тебя научу, — сказал он, и Тэхёну стало легче от его реакции. — И у меня будет законный повод тебя потискать.       Улыбка спала с лица Тэхёна. Он развернулся к Чонгуку, сжимая в руке ботинок конька, и угрожающе направил на него лезвие.       — Если твои альфьи лапы хоть раз окажутся ниже пояса, я тебя этими коньками на австрийский флаг порежу, понял меня? — Его покрасневшее лицо пылало праведным гневом.       Чонгук громко рассмеялся, опасливо отодвигаясь от острого лезвия.       — Ладно-ладно, только не злись так, мандаринка. Мне нравится, когда ты улыбаешься, а не злобно пыхтишь.       Ну как Тэхёну на него злиться? Это же невозможно.       Стиснув зубы, он надел второй ботинок конька, неуверенно встал на ноги и, сделав первый шаг, сразу же полетел лицом вниз.       Вернее, полетел бы, если бы не уверенная тёплая рука, что обвилась вокруг талии и притянула его к крепкому мускулистому телу.       — Аккуратнее, мандаринка, — шепнул Чонгук ему в макушку, шумно вдыхая запах его волос, пуская по телу Тэхёна россыпь мурашек.       Кататься с Чонгуком оказалось очень приятно: он всегда был рядом, поддерживал Тэхёна за поясницу, терпеливо объяснял ему, как отталкиваться зубчиками ото льда, какую лучше держать стойку. Это было и правда весело.       Промелькнула мысль о том, что сейчас они и впрямь похожи на самых настоящих героев кино, но только реальность была в разы лучше. Никакой фильм не сравнится с нежными, но крепкими прикосновениями, тёплым смехом и горящим взглядом, восхищённо направленным на него.       Может быть, Тэхёну не показалось, и Чонгук и правда альфа мечты? Что, если любовь с первого взгляда и правда существует? Как там Чонгук говорил: «Это доказательство того, что сердце знает больше ума».       Сердце точно знает.       После катка они отдыхали на лавочке под огромной нарядной ёлкой и пили самый вкусный в жизни Тэхёна глинтвейн.       — Тебе понравилось? — спросил Чонгук, отпивая терпкий напиток из своего стаканчика.       — Очень. — Тэхён спрятал улыбку за своим. — Спасибо тебе за этот день, мне правда было очень весело.       На лице Чонгука снова появилась счастливая улыбка, а Тэхён вновь подумал о том, какая же она всё-таки красивая.       — Я рад. — Он поставил стаканчик на лавку и поправил шарф на шее Тэхёна, закрывая оголённое горло.       Этот жест был настолько трепетным и полным заботы, что сердце Тэхёна окончательно растаяло.       — Нам надо купить пряники и идти за пижамой, — вспомнил он о своём обещании Юнги.       — Хорошо, мандаринка, — согласился Чонгук. — С тобой хоть на край света.

***

      — Возможно, ты встретишь кого-то, кто подходит тебе лучше, чем я, но я буду навсегда твоим, — сказал альфа на экране телевизора, и Тэхён, не удержавшись, бросил взгляд на Чонгука.       Тот неотрывно наблюдал за фильмом, горстями засовывая в рот попкорн из тарелки, что стояла у него на коленях.       «И всё-таки он ещё ребёнок», — вздохнул про себя Тэхён. Он с Чонгуком, близнецами Мину и Сухо и малышом Сонхёном смотрели все фильмы из коллекции «Звёздных войн».       Это была идея близнецов, а Чонгук с радостью её поддержал, предложив и Тэхёну присоединиться. А тот не мог отказать себе в удовольствии устроить киномарафон. Всё-таки фильмы были его слабостью.       Периодически к ним присоединялись разные члены семьи. То прибегал Чимин проверить близнецов, а в другой раз приходил большой и неловкий Намджун, перевернув тарелку с чипсами на ковёр. Последний фильм с ними смотрел дедушка Чон, что удивило Тэхёна больше всего.       Эти каникулы были самыми уютными в его жизни. Люди вокруг были добры и приветливы, и он каждый день был благодарен за то, что встретил Чимина тогда на улице.       Дни пролетали незаметно. Он помогал с домашними хлопотами, ещё несколько раз побывал на ярмарке и даже попал на экскурсию в замок Амбрас.       Тэхён влюбился в крошечные медовые пряники, украшенные глазурью, переливающейся, как мелкий хрусталь; сошёл с ума от местного мармелада, наполненного специевым сиропом с оттенком цитрусовых корок и корицы, но самым любимым за время пребывания в Инсбруке для него стал запах хвои, исходивший от Чонгука.       Чонгук влюблял его в себя всё сильнее с каждым днём. Его ухаживания были порой дурашливыми и незрелыми, было заметно, что у него нет опыта в близком общении с омегами. Но они были такими искренними, что сердце таяло и хотелось отдаться в руки этого альфы навсегда.       Влюблённость Чонгука была такой чистой и наивной, а от каждого его «мандаринка» у Тэхёна замирало сердце в груди.       Возможно, как говорил герой фильма, Тэхён мог бы встретить другого альфу, более зрелого и самостоятельного, такого, который мог бы дать ему чуть больше здесь и сейчас, такого, с которым не пришлось бы возиться.       Но в глубине души он был уверен, что никого лучше Чонгука не встретит.       Чонгук всегда будет лучшим выбором для него. Выбором, который уже был сделан где-то на внутреннем уровне, ещё тогда, когда их глаза впервые встретились, найдя в них отражения своих душ.       Словно Тэхён и Чонгук были предназначены друг другу с самого рождения, всегда и во всех вселенных.       Мечтательные размышления Тэхёна оборвались со звуком заевшей кассетной плёнки.       — В душ и без меня? — раздался за спиной насмешливый голос, когда он с полотенцем наперевес направлялся в ванную комнату.       Во всех вселенных, кроме этой, чтоб тебя, Чон Чонгук!       Он развернулся и кинулся вслед ржущему Чонгуку, грозно размахивая полотенцем.       Разве не это любовь?

***

      Новогодняя ночь подкралась незаметно. После всех дневных приготовлений к праздничному столу Тэхён привёл себя в порядок и теперь крутился перед зеркалом, разглядывая своё отражение.       На нём была надета совершенно очаровательная зелёная пижама с белыми кроликами.       Он улыбался, вспоминая, как они с Чонгуком пришли в магазин.       Тэхён долго перебирал варианты, не зная, что же ему выбрать. Тогда Чонгук предложил обменяться пижамами: он выберет для Тэхёна, а Тэхён — для него. Своеобразная игра. Тэхён сам не знал, как на неё согласился, наверное, всему виной была кроличья улыбка и жалобные чёрные глазища.       Как же они тогда смеялись, обменявшись пижамами!       Пижама с кроликами была безмолвным заявлением: «Этот омега мой». А красная в клетку, с нарисованными оленями, которую Тэхён выбрал для Чонгука, кричала о том, что этому альфе придётся ой как постараться, если он хочет добиться своенравного омеги.       Но в итоге оба остались довольны выбором друг друга.       Вниз Тэхён спускался в отличном настроении, полный предвкушения праздника. В гостиной стол ломился от разных вкусностей, все члены семьи Ким-Чон уже были в сборе. Дети носились вокруг стола. Дедушка Чон сидел во главе и довольно улыбался. Альфы ухаживали за омегами, а на одном из мест его уже ждал Чонгук.       На душе Тэхёна разлилось тепло. Этот Новый год должен был стать самым ужасным: он остался один и брошен. А теперь он в кругу замечательных людей, словно став частичкой этой большой и дружной семьи.       Слёзы выступили на глазах от переполняющих его эмоций.       Плеча коснулась маленькая, тёплая ладошка. Он обернулся и увидел счастливое лицо Чимина.       — Иди к нему, он весь вечер ждёт, — шепнул тот на ухо, коротко обняв.       Тэхён кивнул с благодарной улыбкой и, утерев слёзы, прошёл к столу.       — Всё хорошо, мандаринка? — заботливо спросил Чонгук, когда он сел рядом.       — Всё просто замечательно. — Тэхён нашёл его руку под столом и переплёл с ней свои пальцы.       Запах хвои резко усилился. В нём ощущалось чувство безграничного счастья, когда рука Чонгука ответно крепко сжала его ладонь.       Незадолго до полуночи вся семья вышла во двор, накинув верхнюю одежду прямо поверх пижам. Они собирались запускать фейерверки. Дети даже подпрыгивали от нетерпения и восторга.       Двор освещался мягким светом фонарей и мерцанием гирлянд на соседних домах и деревьях, которое отражалось в переливающемся снеге, припорошившем придорожную брусчатку.       За высокими горными вершинами, укрытыми снежным покрывалом, небо казалось почти космическим, на нём рассыпались тысячи ярких звёзд.       Фейерверки вспыхивали, возвышаясь над крышами домов яркими всполохами. Вспышки красного, синего и золотого освещали зимнюю ночь, бликуя в оконных стёклах.       Чонгук и Тэхён стояли чуть позади остальных, запрокинув головы к небу и затаив дыхание. Чонгук притянул его ещё ближе в свои объятия, и Тэхён почувствовал, что он именно там, где должен быть.       Он взглянул в чёрные глаза Чонгука, в них отражались звёзды над Инсбруком и сияла любовь.       — Я тебя сейчас поцелую, — прошептал Чонгук.       Тэхён вместо ответа лишь сильнее прижался к нему и крепко зажмурился, а после почувствовал касание чужих тёплых губ.       Поцелуй вышел нежным и чувственным, по всему телу Тэхёна пробежала дрожь. Казалось, фейерверки взрывались не только в небе, но и в сердце.       Он ощутил себя главным героем фильма о любви, и, чёрт возьми, как же ему это понравилось.

***

      Тэхён метался по комнате, не в силах найти себе места. Когда праздник закончился и все разошлись, ему пришлось вернуться к себе. Но всё его естество, душа и тело тянулись к Чонгуку. Ему до безумия хотелось оказаться в его объятиях.       Уже неважно было то, что Чонгук младше и у него нет опыта. Он его альфа, и этого достаточно.       Не выдержав, Тэхён решительно направился к двери, дёрнул за ручку и, сделав шаг в коридор, столкнулся с чужой широкой грудью.       Чёрные глаза встретились с карими, и непонятно, кто подался навстречу первым. Они слились в поцелуе, стоя прямо в проходе, и было всё равно, что кто-то мог выйти в коридор и увидеть их. Значение имел только этот момент. Руки Чонгука, крепко сжимающие его талию. Губы Чонгука, слившиеся с ним в жадном поцелуе. Запах хвои, неровное дыхание, широкие плечи под ладонями — от полноты ощущений кружилась голова.       Тэхён потянул Чонгука на себя, а тот ногой захлопнул дверь комнаты. Они, спотыкаясь, дошли до кровати, не отпуская друг друга ни на секундочку.       Одежда полетела в сторону. Как же она сейчас мешала! Хотелось как можно скорее ощутить кожу Чонгука своей.       Они упали на кровать, переплетаясь в объятиях.       — Мандаринка, — задыхался между поцелуями Чонгук. — Я… я никогда…       Тэхён ласково огладил его пылающее ухо, а после прижал Чонгука к постели, седлая.       — Я знаю, всё хорошо, расслабься, — приказал он, и тот покорно послушался, вмиг расслабляясь.       Истекающий смазкой толстый член лёг ровно в выемку между ягодиц Тэхёна. Длинные пальцы Чонгука потянулись к ним и крепко сжали, выбивая из него громкий стон.       — Как приятно… — Голос Тэхёна звучал хрипло.       Он завёл руку за спину, прогнулся и подтолкнул пальцы Чонгука к трепещущему входу, направляя его, показывая, как надо его растягивать. Тот быстро учился: его дрожащие пальцы ласково огладили уже мокрый от естественной смазки вход и легко проскользнули внутрь.       Утробное урчание вырвалось из глотки Тэхёна, когда он начал насаживаться им навстречу. Они были идеально длинными и ловкими и так невыносимо приятно ощущались внутри.       Он, словно одержимый, раскачивался на крепком торсе, не отрывая взгляд от лица Чонгука, а тот пожирал его своими чёрными глазищами, ловил каждый вздох, срывающийся с его губ, каждый стон, движение.       — Согни их и надави сильнее, — учил он, но голос его звучал разбито и жалобно.       Чонгук послушался, за что был вознаграждён ещё более громким стоном. Заветная точка была найдена, и теперь он продолжал усердно её стимулировать.       — Умничка, — хвалил Тэхён, задыхаясь, — такой способный альфа, делает так хорошо своему омеге. — Он выписывал восьмёрки, объезжая пальцы Чонгука, опираясь ладошками о крепкий торс.       Чонгук не выдержал, хрипло зарычав, перевернул Тэхёна и подмял его под себя.       Он осыпал нежную шею и неровно вздымающуюся грудь поцелуями-укусами, подобно зверю, дорвавшемуся до желанной добычи.       — Мой омега, — выдохнул он прямо в рот, впиваясь в него новым, более яростным поцелуем.       Его глаза горели бешеным огнём, пальцы продолжали трахать истекающий смазкой вход, а сам он без конца потирался своим напряжённым членом о Тэхёна, размазывая по его бёдрам свою смазку. Ароматы мандарина и хвои заполнили всю комнату, смешиваясь в потрясающий новогодний коктейль.       Тэхён хныкал, раздвигая ноги сильнее, обхватывая ими талию Чонгука, пятками подталкивая его к себе.       — Дай мне свой член, альфа, — умолял он.       Чонгук отстранился, вынув пальцы. Он несколько секунд любовался приоткрытым, покрасневшим входом, прежде чем приставил к нему покрасневшую, возбуждённую головку толстого члена и аккуратно толкнулся внутрь.       — В тебе так тесно, мандаринка, кажется, я схожу с ума, — хрипло пробормотал Чонгук, прижимаясь к омеге всем телом. Он уткнулся носом ему в шею, жадно вдыхая аромат.       — Просто двигайся. — Тэхён зарылся пальцами в тёмные пряди, подбадривая, и едва ли не задохнулся от первого же толчка.       Чонгук так идеально его заполнял, то, как он двигался внутри, было невероятно. Сильные, глубокие толчки крупного члена, попадающего по заветной точке внутри, выбивали из головы все здравые мысли.       Тэхён плавился и извивался, насаженный на крепкий ствол, словно бабочка на иголку. А Чонгуку было всё мало. Альфья сущность проснулась от единения с любимым омегой, и, кончив первый раз, он продолжил вбиваться в Тэхёна, не останавливаясь. А потом снова и снова.       Он крутил его и вертел, брал в разных позах, терзая растраханную опухшую дырку пальцами, членом и языком. Сажал его на свой узел, а после трахал этим узлом, доводя до изнеможения.       Под утро, после череды оргазмов, когда Чонгук вылизывал его натруженную дырочку, успокаивая её опухшие края, в голове Тэхёна промелькнула мысль, что молодой и неопытный альфа — это не то чтобы плохо. Это очень даже хорошо.       Так долго и жадно его ещё никогда не трахали. Он почувствовал себя главным блюдом в эту новогоднюю ночь.

***

      Тэхён вновь ощутил себя подростком: они с Чонгуком зажимались во всех углах дома, каждую свободную минуту тискаясь и сливаясь в горячих поцелуях. Ночевал он в его комнате все оставшиеся ночи. Правда, назвать это ночёвкой было трудно, ведь они каждую ночь предавались любви до рассвета. И с каждым разом Чонгук становился только лучше: он считывал все реакции Тэхёна и учился правильно доставлять ему удовольствие.       Все в доме понимали и видели то, что между ними происходит, но тактично молчали, не вмешиваясь. Только Чимин и Юнги периодически бросались подколками в сторону влюблённой парочки.       И Тэхёна, и Чонгука беспокоило одно: отъезд Тэхёна неумолимо приближался, при этом никто из них не хотел расставаться.       — Ты действительно собираешься на самолёт? — спросил Чимин, застав его упаковывающим свои вещи в чемодан.       На глазах Тэхёна выступили слёзы. Он прижал к груди зелёную пижаму — подарок Чонгука, — которую уже пять минут не мог выпустить из рук, и сел на кровать.       — Но ведь у меня в Сеуле вся жизнь, Чимин. — Нижняя губа задрожала. — Да и Чонгук не предлагал мне остаться, и как бы такое восприняла семья? Они готовы были принять меня на праздник, а не на всю жизнь…       Чимин присел рядом, притянув всхлипывающего Тэхёна в свои объятия.       — Во-первых, вся семья тебя полюбила, — говорил он тихо, поглаживая подрагивающую спину. — Во-вторых, они желают счастья Чонгуку больше всего на свете, и только дурак не заметит, что его счастье — в тебе.       — Но ведь он…       — Тш-ш, — перебил Чимин, — Чонгук просто боится на тебя давить, у него нет опыта отношений, но поверь мне, он надеется, что ты останешься. То, как он смотрит на тебя, — такой взгляд предназначается лишь одному человеку за всю жизнь. Он любит тебя.       Тэхён вытер слёзы рукавом пижамы и повернулся к Чимину. В его глазах горел лучик надежды.       — Я тоже его люблю, — едва слышно сказал он.       — Ну так поговори с ним.       Ночью, после очередного бурного секса, они лежали в постели, вспотевшие и обессиленные. Самолет Тэхёна вылетал ранним утром. Тянуть больше было некуда, это был последний шанс поговорить.       — Чонгук, я… — начал Тэхён.       — Не улетай, — прошептал Чонгук, спрятав лицо в изгиб его шеи. — Умоляю тебя, мандаринка, не улетай.       Тэхён закусил губу и выпутался из крепких объятий, присев на кровати так, чтобы смотреть ему в лицо.       — Чонгук, я не знаю, честно. — Его голос звучал тихо. — Я не хочу улетать, и мои чувства к тебе правда сильны. Всё моё нутро требует остаться… Но разум и логика говорят о том, что я могу разочароваться. Вся моя жизнь, все мои отношения — это полный провал. Плохая статистика, верно? — Он горько усмехнулся.       Лицо Чонгука застыло.       — Пожалуйста, Тэхён… — болезненно выдохнул он, понимая, к чему ведёт Тэхён.       — Ты назвал меня по имени, — улыбнулся Тэхён, а по его щекам уже начали стекать слёзы. — Я могу остаться, и, возможно, мы будем любить друг друга всю жизнь, а возможно, разочаруемся и возненавидим. Я не знаю, как будет дальше. Или мы можем навсегда запомнить эти две недели как самые волшебные в нашей жизни.       Чонгук тоже сел и, притянув Тэхёна в свои объятия, зашептал:       — Я влюблён в тебя, и никакой логики и математики тут нет, я просто знаю, я люблю. И всё, чего я хочу, это провести эту жизнь с тобой. Я знаю, что бываю незрелым, но для тебя я буду лучше, я буду стараться каждый чёртов день. Умоляю, дай нам шанс. — Под конец его голос сорвался.       Они ещё долго разговаривали, а потом ещё дольше целовались.       Проснувшись ранним утром, когда за окном ещё было темно, Тэхён нежно поцеловал спящего Чонгука в щёку, в последний раз вдохнул любимый запах хвои и тихонько ушёл.       И только в такси по пути в аэропорт его накрыло. Слёзы полились ручьём.       Что он делает? Что творит?       Он впервые встретил достойного альфу, которого полюбил всем сердцем и который полюбил его. Но сбежал, как малодушный трус.       Вспомнился омега из фильма, который тоже собирался вернуться домой, но не смог.       — Разворачивайтесь, — глубоко вздохнув, произнёс Тэхён уверенным тоном, и таксист взглянул на него в зеркало заднего вида. — Возвращаемся назад.       Его жизнь и впрямь превратилась в фильм и сплошное клише, но больше он не будет сопротивляться своей судьбе. Даже если страшно, даже если не получится и будет больно, он рискнёт. Потому что Чонгук точно стоит того, чтобы рискнуть.       Подъезжая обратно к дому семьи Ким-Чон, Тэхён увидел выбегающего из него Чонгука. На нём были надеты только пижама и ботинки, он бежал к машине, а за ним неслись Чимин и Хосок; на крыльце, придерживая большой живот, стоял Юнги. Тэхёну стало стыдно.       — Чонгук, — окликнул он, выбравшись из машины.       Чонгук обернулся, его взгляд был болезненно затравленным. А после на лице проступило облегчение. Они кинулись друг к другу навстречу.       — Прости меня, — всхлипнул Тэхён, влетая в крепкие объятия.       — Больше никогда не делай так, мандаринка, — прохрипел Чонгук куда-то в макушку, жадно вдыхая любимый аромат. — Не разбивай мне сердце… оно так любит, боже, как же оно любит. — Он задыхался от эмоций.       Тэхён положил руки на холодные щёки, успокаивающе поглаживая.       — Не разобью, Чонгук-и, больше нет. — Он прижался к его губам в коротком поцелуе. — Я тоже тебя люблю.       Они слились в поцелуе, а с крыльца послышалось радостное улюлюканье: все члены семьи вышли на улицу поглазеть на них.       Инсбрук сиял утренним солнцем, отражающимся в сугробах и заснеженных вершинах гор, радостно принимая в свои объятия нового жителя.       Шекспир сказал: «Всё заканчивается встречей влюблённых». Как же он был прав, чёрт возьми.