NEVADA

      Ночи в доме Джейд тянулись бесконечно долго. Чонгук спал отрывисто, часто просыпался, бродил по дому в попытках очистить мысли, но получалось у него из рук вон плохо. Часами лежа на кровати в своей комнате, которая раньше была гостевой, он прислушивался к дыханию Чарли за тонкой стеной. Из спальни мальчика иногда доносились приглушенные всхлипы.       — Мам… — слово, которое всегда раздавалось вслед за ними.       Чонгук каждый раз вздрагивал всем телом, словно что-то невидимое тянуло его к Чарли. Он должен был пойти к нему, обнять, успокоить, сказать, что всё будет хорошо.       Иногда детский голос слегка дрожал, а после затихал, и Чарли забывался сном, но порой его накрывала самая настоящая истерика.       Этой ночью Чонгук опять ходил туда-сюда, не в силах найти себе место. Взгляд постоянно натыкался на какие-то вещи: запасная форма, всё ещё висевшая на дверце шкафа; любимая бейсболка на полке в прихожей; та самая кружка, из которой она всегда пила. Чонгук не мог себя заставить убрать её вещи.       Ведь всё выглядело так, словно она просто вышла на смену или в магазин, как будто вот-вот должна была вернуться домой. И убивать эту последнюю, совершенно бессмысленную надежду не хотелось.       Чонгук разозлился сам на себя и пообещал, что соберётся с силами и уберёт тут всё. Пора было это сделать хотя бы ради Чарли.       Он не знал, сколько прошло времени, но за окном уже начал пробиваться рассвет, и раздались голоса первых птиц. Сверху вновь раздался тихий плач, и Чонгук поспешил в детскую.       Он сел на кровать и ласково погладил Чарли по волосам, успокаивая. Тонкие острые плечики выглядывали из-под одеяла, и Чонгук думал о том, насколько его малыш хрупок, и о том, сколько ещё ребенок мог выдержать, прежде чем сломается.       — Я здесь, — прошептал он почти беззвучно, чтобы не нарушить хрупкий покой.       Но Чарли уже спал и ничего не ответил.

***

      После того как Чонгук отвёз Чарли в школу, он сразу же поехал в департамент. Работа хоть немного отвлекала от бесконечного горя.       В шахте всё ещё шли раскопки, ожидалось, что они обнаружат и другие тела — тех, кто проник туда незаконно. Возможно, если они выяснят личности преступников, станут ясны и мотивы. Чонгуку было жизненно необходимо знать, по какой причине погибла Джейд. Ради чего она погибла?       Особенно теперь, когда он обнаружил венок с карточкой, на которой был тот же знак, что и на теле Чака. Интуиция кричала: это не могло быть совпадением.       В департаменте с самого утра царила суета, перед залом заседаний столпились сотрудники.       — В чём дело? — нахмурился Чонгук, подходя ближе к скоплению.       Патрульный Джек Майклс кивнул ему в знак приветствия.       — Доброе утро, заместитель Чон, — он немного запнулся, произнося его должность. И Чонгук понимал почему. Заместитель означало, что он кого-то замещал. Как можно быть заместителем шерифа, если самого шерифа не существовало? — Здесь мэр и совет, — прокашлявшись, продолжил он. — Они ждут тебя.       Брови Чонгука взлетели наверх. Он догадывался, что они пожалуют в департамент, но не был готов, что это произойдёт так скоро.       Мэр Дэвид Рамирес, американец мексиканского происхождения, сидел во главе длинного стола и листал бумаги. На нём был надет серый костюм-тройка, лёгкая седина уже коснулась аккуратно подстриженных висков, весь его вид кричал о том, что это человек, наделённый властью.       Два члена совета сидели от него по бокам и тоже перебирали какие-то документы. Наверняка последние отчёты из департамента.       Они были одеты в деловые костюмы, волосы зализаны назад гелем — типичные представители мэрии. Казалось, все люди совета всегда выглядели как под копирку, словно их отбирали именно по принципу того, как они впишутся в рабочую среду внешне.       Чонгук громко прокашлялся, привлекая к себе внимание. Рамирес оторвал взгляд от бумаг и поднял голову. Цепкий взгляд чёрных глаз оглядел его с головы до ног.       — Доброе утро, заместитель Чон, — голос звучал сухо. — Мы тут по важному вопросу, думаю, вы понимаете, по какому. — Он указал рукой на один из стульев за столом, приглашая Чонгука присесть. — Мы обсудили ситуацию, — продолжил он, — и пришли к выводу, что округ не может оставаться без шерифа. Уже прошло достаточно дней. Вы должны войти в должность.       Чонгук присел за стол, хотя малодушно хотелось сбежать. Он запустил руку в карман и нащупал жетон, который носил там со дня смерти Джейд.       — Не думаю, что готов к этому, — произнёс он спустя пару минут тишины.       — Никто не бывает готов, — ответил один из советников, не поднимая глаз от бумаг. — Но кто-то должен.       — У нас нет другой кандидатуры, — добавил мэр. — Шериф Рид… Джейд сама говорила, что вы единственный, кто смог бы её заменить.       Её имя, произнесённое вслух, больно ударило в грудь.       — Я ей не замена, — слова дались ему с большим трудом.       В глазах мэра промелькнуло недовольство. Он поправил свой галстук и продолжил:       — Вам не нужно быть её заменой. Вам нужно быть шерифом округа Най.       Его слова били прямо в цель. Она говорила почти то же самое.       — Я просто хотел помогать ей. Не становиться шерифом самому. — Он отвернулся, ему не хотелось, чтобы они увидели слёзы, промелькнувшие в его глазах.       — Мы соболезнуем вашему горю, Чонгук, — голос мэра стал мягче. — И знаем, что вы взяли на себя опеку над мальчиком, это большая ответственность. — Небольшая пауза. — Но поймите, округ должен функционировать. Тонопе нужен шериф, — давил на совесть. — На сегодняшний день вы — исполняющий обязанности шерифа округа Най. — Приговор.       Чонгук вновь сжал жетон со всей силы до боли в ладони. Выбора у него не было. Она рассчитывала на него.       Значит, шериф.       В кабинете Джейд всё было точно так же, как и в день её смерти. Никто не смел тут что-то менять.       Тяжело вздохнув, он принял волевое решение: убрать её вещи в коробку. Работать, постоянно натыкаясь на них взглядом, было бы невыносимо, и толку от него бы точно не было.       Закончив с небольшой перестановкой, он вытащил из кармана жетон, лежащий там тяжким грузом, и прикрепил его себе на рубашку.       Только он собирался присесть, чтобы разобрать бумаги, как в кабинет вошёл помощник Флинн.       — Шериф Чон, — было заметно, что Луису непривычно произносить такое обращение к нему.       — Здравствуй, Луис, — вздохнул Чонгук, — что там у тебя?       Папка из рук помощника перекочевала на стол.       — Пришли финансовые отчеты по Чарльзу Брауну за последние месяцы, тут все передвижения его средств. Покупка, продажа — все сделки, которые он мог заключать, всё есть в этой папке.       Настроение приподнялось. Это были отличные новости. Дело Чака должно было сдвинуться с мёртвой точки.       Развёрнутый отчёт коронера подтвердил его первоначальную версию: смерть действительно наступила около семи утра в субботу, двенадцатого мая. За день до дня смерти Джейд.       Следов чужого ДНК найдено не было. Лишь частицы верёвки, которую отправили на экспертизу.       И ещё следы от этой самой веревки.       Чонгук вспомнил строчки из отчёта коронера: «Верёвка была затянута дважды: сначала влево, потом вправо, характерный отпечаток узла ловца».       Узел ловца и знак спирали были единственными зацепками на данный момент.       Когда Луис вышел из кабинета, он открыл папку и начал изучать отчёты.       Чонгук пролистал первые страницы на автомате. Там не было ничего интересного: задолженность за коммуналку, список штрафов за парковку, покупка подержанной запчасти для старого пикапа. Всё типично, никакого криминала.       Но внизу отчёта — три строки, которые не укладывались ни в какую логику:       Перевод получен — $ 2,000       Перевод получен — $ 1,300       Перевод получен — $ 2,780       Источник:       Индейская резервация Уокер-Ривер.       Чонгук нахмурился. Он перевернул лист, пытаясь найти хоть какой-то комментарий тому, с чего резервации переводить такие суммы бывшему шахтёру. Но там ничего не было.       Но зато улики начали складываться в единую картину: странный знак на его теле, след от узла ловца, который был традиционно индейским.       Средства, которые поступали ему на счёт от лица резервации.       Неужто это они?       Он снова уткнулся в цифры.       Почему Чак получал деньги от резервации? За что именно?       Чонгук достал телефон, задумался, хотел позвонить в мэрию и уточнить про дела в резервации, но передумал — слишком рано. Любой неверный вопрос, подозрения, если это распространится, город будет кричать про вражду с индейцами. Только расового конфликта им сейчас не хватало.       — Чак, в какую задницу ты успел влезть перед смертью? — пробормотал он, закусывая губу.       Он уже хотел было закрыть папку, как вспомнил о последней странице.       А когда открыл её, не поверил своим глазам. Отчёт о продаже той самой земли, на которой стоял трейлерный парк. А ведь они не могли получить его сразу, как будто кто-то постарался, чтобы имя покупателя не всплыло наружу. Но по официальному запросу всё-таки удалось его заполучить.       Чонгук медленно провёл пальцем по сухим банковским строкам. Сумма была внушительной, но интересовало его другое. И он увидел это в самом низу.       Покупатель:       KIM Imperial Bet Group       Ким Тэхён.       Он вспомнил тот день в кафе, когда Ким Тэхёна показывали по телевизору. Из недр памяти всплыло лицо, о котором он забыл в тот же день.       — Охуеть, — слово непроизвольно вырвалось изо рта Чонгука.       Вспомнился незнакомец с похорон. Это же было его лицо, да, он без очков стоял вдали, но это точно был он.       Почему он явился на похороны? Отдать дань уважения шерифу округа, или Ким Тэхён играл в свою личную грязную игру?       Чонгук захлопнул папку. Сейчас он знал одно: он должен найти Ким Тэхёна. И если тот замешан хоть в чём-то, ему от Чонгука не убежать.

***

      В кафе старого Сэма он заказал свой любимый бургер и сел на место, где они всегда сидели с Джейд. Видимо, оставалось лишь смириться, что всё вокруг будет бесконечно напоминать ему о ней, и надеяться, что боль со временем притупится.       Пока он ждал свой заказ, за соседним столиком разговор зашёл про обвал в шахте.       Видимо, сидевшая там компания не заметила Чонгука, потому что говорили они открыто и не скрываясь.       «Шахты прокляты, мне дед ещё в детстве об этом говорил…»       «А я думаю, правительство что-то скрывает от нас, и там проводили какие-то опыты».       «Может, шериф что-то узнала, и её решили убрать?»       Он слышал обрывки их фраз, и каждая из них будто вонзалась ему в спину.       Никто из них не сказал:       «Мы потеряли друга».       Официантка принесла его заказ и, поставив тарелку на столик, громко произнесла:       — Приятного аппетита, шериф Чон. — Жетон на его груди сегодня говорил сам за себя.       Чонгук посмотрел на неё с благодарностью, а разговоры за тем столиком смолкли. Никто не хотел злить нового шерифа.       Пообедав, он отправился на земли, где раньше стоял трейлерный парк. Ездил он пока на своей старой «Импале» и сейчас очень был этому рад: машина шерифа точно бы привлекла больше внимания.       Припарковавшись неподалеку, Чонгук наблюдал за людьми в спецовках. Они расчищали землю.       После эвакуации жителей на ней осталось много мусора: остатки сломанной бытовой техники, детские игрушки, присыпанные песком, разорванные тенты, старые ненужные балки, различная рухлядь, которую не забрали при переезде.       Они собирали всё это в мешки и относили к большому грузовику. Рядом ещё стояла машина с песком, видимо, планировали для начала разравнивать землю. На ней было много неровностей, вмятин от колес годами стоявших трейлеров.       Чёрный внедорожник подъехал так тихо, что Чонгук едва его заметил, пристально наблюдая за рабочими. Когда он перевёл взгляд, дверь открылась, и вышел он.       — Вот это удача, — пробормотал Чонгук, теперь не отрывая пытливого взгляда от него.       Дорогой чёрный костюм, идеально начищенные туфли, небрежная укладка. Пиздецки красивый, и это до ужаса бесило.       Он подошёл к рабочим и о чём-то с ними заговорил. Чонгук же решил не тянуть и, выйдя из своей машины, направился прямо к нему.       Тэхён обернулся, видимо, ему сообщили о его приближении. Вскинул идеальную чёрную бровь и растянул губы в хищном оскале.       — Шериф, — поприветствовал он Чонгука, вальяжной походкой шагая ему навстречу.       — Мистер Ким, — он старался держаться прохладно, хотя внутри всё кипело: прижать Тэхёна к стенке и немедленно задать все интересующие его вопросы.       — Всё-таки узнали, кто я, похвально, — слова прозвучали небрежно и высокомерно. — Так что вы забыли на моей земле, шериф?       Чонгук почувствовал, что воздух между ними вот-вот затрещит от напряжения.       — Хочу задать вам пару вопросов, — ответил он жёстко и в лоб.       Тэхён вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и, вытянув одну, прикурил. Щёлчок зажигалки всколыхнул что-то в памяти, но что именно, Чонгук не вспомнил. Он затянулся, а после, выдохнув дым, ответил:       — Ну, валяйте.       — Чарльз Браун, тот человек, у которого вы купили эту землю, был убит. Что вы об этом знаете?       Тэхён еле заметно приподнял бровь, вновь крепко затягиваясь.       — Убит? Я думал, это несчастный случай.       — Я смотрю, вы уже нашли время ознакомиться с ситуацией? — Чонгук прищурился в подозрении.       Звучало так, будто Ким что-то скрывает. «Какой, нахрен, несчастный случай», — пронеслось в голове у Чонгука.       — Я ознакомился только с тем, что касается моей собственности. Мистер Браун не отправил мне все документы, и когда я пытался с ним связаться, узнал печальные новости.       Звучало логично, так, что и не придерёшься.       Ветер усилился, поднимая пыль. Тэхён докурил сигарету, бросил бычок под ноги и растоптал его подошвой своей дорогой туфли.       Чонгук смотрел на него и пытался понять: он играет или действительно говорит правду.       — Что вам известно про шахты? — задал он следующий вопрос.       Тэхён даже не шелохнулся, словно ожидал, что он спросит его об этом.       — Я инвестирую в строительство, не в шахты, — ответил Тэхён, и его голос стал мягче. — Про них мне ничего не известно.       Чонгук ему не верил.       — Обвал в шахтах будет расследоваться как преступление, — бросил он будто невзначай, считывая реакцию. Но Тэхён так и оставался хладнокровным.       — Мне нечего вам сказать, шериф. В Тонопе меня интересует земля. — Он повёл рукой вокруг. — Земля — это ресурс, ресурс — это деньги. А деньги — мой главный интерес, — хищная улыбка превратилась в настоящий оскал.       Чонгук не заметил, как шагнул ближе, сокращая расстояние между ними.       — Шахты — это тоже деньги, вам ли не знать, мистер Ким, — выдохнул он сквозь зубы.       — Вы думаете, я хочу эти шахты? — слова звучали тихо. — Всему штату известно, что они пусты. Меня интересует только то, что приносит реальную прибыль, всё остальное — просто пыль, такая же, как сейчас у нас с вами под ногами.       Он говорил это спокойно, но в то же время жестко.       — Вы можете купить землю, построить тут казино, этого же вы хотите? — выплюнул Чонгук ему прямо в лицо. — Но не город. Город вам не купить и не использовать.       Тэхён слегка наклонил голову.       — А город я и не покупаю, он сам отдастся в мои руки.       Фраза повисла между ними, а внутри Чонгука всклокотала ненависть.       — Не говорите так, будто что-то знаете об этом городе. — Он яростно стиснул зубы, так, что на лице проступили острые скулы.       — Я просто умею просчитывать. — Тэхён протянул руку и поправил воротник на рубашке Чонгука.       Это было слишком интимно. Чонгуку вмиг стало жарче, словно солнце стало палить ещё сильнее. Тёмный взгляд пробежался по его лицу, будто запоминая черты.       — Наши встречи становятся закономерностью, — голос опустился до шёпота, — шериф. — Рука будто невзначай коснулась шеи, и по спине Чонгука побежали мурашки. — Буду с нетерпением ждать четвёртой.       Он развернулся и направился к своей машине, не дождавшись ответа.       Чонгук смотрел ему вслед, и только тут в голову ударила мысль: четвёртой?       Но ведь сейчас они виделись второй раз. Слово цеплялось к какому-то слипшемуся воспоминанию, которое не хотело возвращаться. А шлейф дорогого парфюма дразнил обоняние; он готов был поклясться, что чувствовал его так близко не в первый раз.

***

      Вечер подкрался незаметно, и Чонгук поспешил домой, туда, где его ждал Чарли. Мальчик возвращался из школы на автобусе, сам разогревал себе обед, потом делал уроки и играл, дожидаясь Чонгука.       Вот и сейчас он нашёл его в гостиной. Чарли сидел на полу, собирая пазл с изображением планеты — тот самый, который ему выбрала Джейд. Маленькие пальчики сосредоточенно перебирали детальки, и он не сразу заметил появление Чонгука.       — Привет, малыш, — произнёс он мягко, стараясь не напугать.       Чарли поднял глаза, отрываясь от головоломки.       — Привет. — Его взгляд зацепился за жетон на груди Чонгука. — Ты теперь шериф?       Чонгук моргнул, не ожидая вопроса.       — Видимо, теперь да, — голос прозвучал хрипло. Он опустился на пол, присев напротив.       — А мама… — Чарли сглотнул, но, собравшись, продолжил: — Мама была бы рада?       В комнате стало слишком мало воздуха. Чёрт, неужели так будет каждый раз?       — Я надеюсь на это, Чарли, — произнёс он почему-то шёпотом. — А у тебя неплохо выходит, — он улыбнулся, опуская взгляд на собранные детали картинки.       На кухне Чарли помогал ему с ужином. В итоге они возились совсем недолго, приготовив макароны с сыром, которые он просто обожал. Чонгук спрашивал его о школе, о домашних заданиях, самых обычных вещах, стараясь сохранять видимость нормальной жизни.       — Уже закончил проект по географии, — Чарли улыбнулся чуть-чуть смущённо. — Мисс Картер сказала, что я молодец.       — Ты и правда молодец, — Чонгук кивнул, и в этот момент почти поверил, что мир ненадолго стал снова нормальным.       После ужина они вместе убрали со стола и вымыли тарелки, затем Чонгук подождал, пока Чарли умоется и переоденется в пижаму. Он всегда оставался с ним перед сном.       — Ты не уйдёшь? — Чарли нервно теребил край одеяла.       — Нет, — мягко, — я здесь. — Он прилёг рядом и дождался, пока его дыхание выровняется и мальчик крепко заснёт.       Он спустился вниз и достал из холодильника банку пива. Бессонница опять терзала его, и сна не было ни в одном глазу.       «Я здесь», — повторял он про себя, словно боялся забыть.       За окном гулял ночной ветер, где-то вдалеке в пустыне завыл койот, а Чонгук не знал, верит ли он сам в то, что говорит.

***

      Тэхён сидел на заднем сиденье чёрного внедорожника, на его коленях лежала тонкая кожаная папка, а в руке — фотография. На снимке — Чонгук у департамента, ещё со старым значком на груди.       Он провёл подушечкой пальца по краю фото, словно оценивая работу фотографа, а не самого человека.       — Интересный, — произнёс он тихо, не отрывая чёрных глаз от лица Чонгука.       Водитель мельком глянул в зеркало заднего вида, но Тэхён даже не обратил на него внимания.       Телефон завибрировал уведомлением. Он разблокировал его и прочитал входящее сообщение.       — Кажется, наш шериф решил копать. — Тэхён чуть улыбнулся уголком губ. — Ну что ж… посмотрим, насколько глубоко.       Аккуратно убрав фотографию в конверт, он положил его во внутренний карман своего пиджака.       — Поехали, — приказал, отвернувшись к окну, в последний раз кинув взгляд на двухэтажный дом.       Внедорожник мягко тронулся с места, оставляя за собой клубы пыли, а Тэхён наконец откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Он выглядел спокойным, словно уже был уверен в том, что эта партия за ним.