Скажи мне правду, открой мне свою душу

Инспектор давно не испытывал такого шквала эмоций. Ни его спецмиссии, из которых он едва выходил живым, ни недавние бои с отрядами «Сияния» — ничего из этого не приносило столько тревог, сомнений и вопросов, как сейчас, когда он стоял в собственном кабинете. Привычная ровная осанка, руки за спиной, взгляд, устремленный на площадь, где полиция вывела всех участников восстания. Ощущение, будто он сам стал Богом, наблюдающим за жалким существованием своего творения. Странное, неестественное сравнение, но брюнет позволил себе такую мысль — потому что в этот момент именно ОН должен был вынести приговор каждому. Его воля коснется всех — мужчин, женщин, детей. Никто не будет обойден. Глазные импланты резко сфокусировались на особых фигурах впереди — лидерах группировки. На губах появилась вымученная улыбка, когда он узнал рыжеватые волосы Калеба и светловолосого Кавински, который даже в таком униженном состоянии умудрялся сопротивляться и что-то объяснять полицейскому. Тяжело выдохнув, Войд закрыл глаза, продолжая стоять у панорамного окна. Победа. Он выиграл. Восстание подавлено, виновные в мятеже — у него под ногами. Он убивал, стирал, марал руки кровью, от которой уже никогда не отмоется. А эти люди — просто стремились к лучшему будущему, пренебрегая безопасностью, счастьем и даже жизнью. Если бы Империя действительно была идеальной, разгорелось бы это восстание? Во всем ли виноват комиссар R-710-MC — живое воплощение хаоса? Вряд ли. Гниение началось еще до его загадочного появления. Неужели народ действительно был несчастлив? Тогда почему же все годами лгали на ежегодных опросах? Из-за двери послышались быстрые шаги, переходящие в бег. Знакомый стук полицейских подошв, в которых и сам Войд не раз бегал когда-то, в юности, когда был лишь простым парнем, далеким от должности Инспектора. Шаги стихли, и в дверь постучали. — Инспектор Войд, все участники восстания собраны на площади по вашему приказу! — доложил полицейский, не заходя внутрь. Голос немного дрожал после бега, но страха не слышно — странно, потому что большинство перед темной фигурой не могли скрыть дрожь. — Хорошо. Следите, чтобы никто не ускользнул, — спокойно ответил брюнет, так и не открыв глаз. — Есть! Шуршание и отдаленные шаги. Войд поправил пальто, укутываясь в него сильнее. Вдруг стало холодно. Окна были плотно закрыты, сквозняков не было. Почему же ему стало так неспокойно? Перчатки подтянуты, воротник поднят до максимума, чтобы скрыть дрожь губ, которые сжимались от внутренней боли. Моральной боли. Ударив каблуком по полу, Инспектор резко развернулся и покинул кабинет тремя шагами. В лифте проверил и перезарядил пистолет на поясе. Руки предательски дрогнули, но он с усилием воли сдержал слабость. Она раздражала его. Закусив губу, понял: он даже не знает, что скажет. Да нужны ли слова вообще? Двери распахнулись, приглашая его выйти. Брюнет, собрав себя по кусочкам, надел привычную маску безразличия и переступил порог. С обеих сторон к нему присоединились четверо охранников. Полы пальто разлетались в стороны от быстрой, широкой походки, создавая иллюзию неуправляемой ярости, хотя внутри все дрожало от волнения. Двери на площадь открылись, и гул стих. Кейт, Радан, Калеб, Хейли, Лололошка, Кавински, Лионель, Шэрон — лица, выставленные вперед, как для показательного суда. Все ждали неизбежного — казни кого-то из лидеров. Пример, который должен был прокричать толпе: «Вот! Это ждет и вас!» Войд ступил на публику. Людей было много. Он не видел такого количества даже на праздничных собраниях. Шаги замедлились, но не потеряли своей широты. Как будто актер, пытающийся незаметно растянуть свой выход на сцену – Инспектор чувствовал себя именно так. И все же он предстал перед народом. Все взгляды в тот же миг обратились на его фигуру — такую же угрожающую, такую же страшную, как всегда. Фиолетовые импланты медленно провели по каждому из участников, особенно задержавшись на пасынке и Наблюдателе. Если даже эти близкие люди, которым Войд пытался отдать максимум своего времени, решили его предать, то действительно ли Империя, которой он служил и которую боготворил, такая уж святая? — Почему молчишь? — вдруг озвался Секретарь, злобно глядя на отчима, который сразу обратил внимание именно на него. — Нечего сказать? Удивлен, что столько людей предали тебя? Удивлен, что твоя Империя — не такая уж и совершенная? Был ли смысл отрицать очевидное? Нет. Брюнет развернулся всем корпусом к шатену и наклонился немного ближе, чтобы его шепот услышал только он, хотя Войд прекрасно знал — все пленники услышат каждое слово. — Думаешь, я сам этого не понимаю? — прошипел он. Калеб замер. Не от того, что Радан вздрогнул, и не от того, что Хейли ахнула, а от зрачков, которые резко сжались до неузнаваемости, словно от боли. — Думаешь, мне не больно? — его голос стал еще тише, почти срывающимся. — Я прошит тысячами ножей. И самый острый среди них — ты. Подбородок парня обжег холод, и он сглотнул. Его глаза впились в лицо напротив. Из-под поднятого воротника пальто не было видно мелкой судороги губ, которые то и дело вздрагивали, пытаясь сдержать боль. Калебу было невыносимо смотреть, как тот ищет нужные слова: чтобы то ли уколоть в ответ, то ли проявить милосердие. В горле пересохло, голова как будто застряла в тормозе. — Это твои прощальные слова? — озвался шатен, понимая, что Инспектору не хватит сил произнести еще что-то. — Неважно, что именно. Ты застрелишь меня здесь, перед всеми? Или отведишь в сторону? У меня же есть право на последнюю волю? На лице Войда расплылась мучительная улыбка. Пути назад не было. Это — точка невозврата. Грудь сжималась от предчувствия, что вот-вот раздастся выстрел, и тело шатена упадет на землю. Но вместо этого фиолетовые глаза вдруг потеплели. Они бегали по лицу Калеба, словно ища там ловушку или ложь, но ничего не находили. Войд тяжело выдохнул, выпрямился, завел одну руку за спину, а другую, с пистолетом, спрятал под полы пальто. — Сегодня никто не умрет. И твоя «последняя воля» не понадобится, — ровным, но громким голосом, чтобы услышали все, произнес он. — Всех жителей Альт-Сити отвести домой. Патрули — круглосуточно. Никаких перерывов. Следующие инструкции будут переданы каждому лично. Полицейские переглянулись между собой, колеблясь, но все же склонили головы в покорности. Войд бросил еще один взгляд на толпу, коротко моргнул и развернулся обратно в здание, в свой кабинет. Калеб продолжал смотреть ему вслед, как будто хотел прожечь дыру в спине. Вопросы остались без ответов. «Сегодня никто не умрет» — эта фраза прозвучала так, будто Инспектор даровал грешникам помилование. Отвратительно.

*****

От: Империя Тема: Новые правила/требования Уважаемые жители Альт-Сити! Империя сообщает о вступлении в силу решений, направленных на смягчение регламентов и повышение уровня вашей личной свободы и комфорта. Отныне обязательное соблюдение жестких правил ношения строгого костюма отменяется. Устанавливается новый порядок: 1. Использование служебного костюма предусмотрено исключительно в рабочей зоне и во время выполнения официальных функций. 2. Вне рабочей зоны каждому гражданину предоставляется право самостоятельного выбора одежды в соответствии с личными предпочтениями и потребностями. 3. Алгоритмы принудительного выбора официально выведены из эксплуатации. Для обеспечения удобства в случаях перебоев с электроснабжением система Часов будет переведена на Наручные Часы. Такой шаг позволит сохранить доступность и точность средств независимо от внешних факторов. Кроме того, принято решение о: 1. Установлении дополнительных выходных дней, которые будут иметь обязательный статус и способствовать отдыху и восстановлению сил граждан; 2. Модификацию служебных костюмов, которые будут адаптированы под современные стандарты удобства и эргономики; 3. Постепенное выведение из эксплуатации главных имплантов, которые в настоящее время отключены и в дальнейшем полностью исчезнут из употребления. Империя подчеркивает, что все эти изменения внедряются с целью улучшения условий жизни, создания более гибкой и гуманной системы организации труда и быта. Благодарим каждого за понимание, выдержку и ответственность в период перехода. Ваша свобода выбора и комфорт являются нашим приоритетом. И помните: Империя позаботится о Вас! Откинувшись на спинку кресла, Войд тяжело выдохнул, отводя воротник пальто в сторону, чтобы стало легче дышать. Немного отдохнув и прокрутив в голове следующий приказ, он снова коснулся пальцами клавиатуры и начал печатать. От: Империя Тема: Купол Империя информирует вас о важных изменениях в функционировании защитных куполов. В связи с пересмотром оборонных стратегий Империи и переходом на новые средства безопасности, использование действующей брони больше не требуется. Следовательно, Империей принято решение о поэтапном отключении куполов. Активные отключения уже продолжаются, и в ближайшее время все системы будут остановлены окончательно. Этот шаг позволит направить ресурсы на более современные и эффективные механизмы защиты, а также улучшить инфраструктуру безопасности для каждого из вас. Просим отнестись к этому решению с пониманием и доверием. Империя гарантирует, что новые меры обеспечат стабильность и спокойствие в ваших домах. И помните: Империя позаботится о вас! Коммуникатор на краю стола во второй раз завибрировал, сообщая о новом сообщении. Такие резкие изменения, одно за другим сообщения, без сомнения, вводили людей в шок. Они не успевали ни привыкнуть, ни смириться, как на их телефоны уже приходили новые постановления. Инспектор знал: все эти шаги слишком преждевременны. Но ему было важно вернуть город в рабочее состояние, дать людям ощущение безопасности и доказать, что фраза «Империя заботится о вас!» — не просто звук. Многие здания оставались поврежденными, почти все памятники и монументы разрушены. Все нужно было восстановить, и не за один день. Прошло две недели после неожиданного выступления на площади. И на все это время брюнет заперся в квартире, ходил кругами вокруг кровати или стола, не находя покоя. Вид из окна больше не привлекал его внимания. Смотреть на рассветы или закаты не было желания. Странно... куда делась его счастливая Империя? Вот он отправил два сообщения, которые перевернули мировоззрение не одного человека. Что он чувствовал? Ничего. Только пустоту. Было ощущение, будто это просто долг и ничего больше. Как будто он заявил сам себе: «С каких пор моя работа — нести безопасность и свет — стала такой пустой?». От этой мысли лицо исказила гримаса отстраненности. Глаза закрылись. Грудь тяжело поднялась и замерла, как будто не знала, выпустить ли воздух или задержать его. Тяжело. Очень. — Войд? — тихо постучали в дверь. Голос Секретаря был почти робким. — Можно? — Заходи, — откликнулся Инспектор, положив голову на руку и массируя виски. Спадающие черные пряди прикрыли лицо и ухо. Отношения с пасынком снова шатались. Это был как мост, который Войд видел и чувствовал: он дрожал, по нему шли трещины, но все еще держался на нескольких жалких бетонных опорах. Возможно, у Калеба этот мост давно сломан — еще с того дня, когда его забрали из семьи. Но брюнет изо всех сил пытался удержать его, быть той опорой, чтобы он не обрушился окончательно. Потому что слишком дорожил сыном. — Как ты? — неожиданно тепло спросил шатен, заходя боком и держа в обеих руках кофе из ближайшего кафе. — Терпимо… — неуверенно протянул Войд, поднимая голову и наблюдая за движениями младшего. На лице Калеба играла легкая улыбка, глаза светились какой-то живой искрой. Из-под привычного черного пальто с оранжевыми полосами выглядывал имперский костюм с фиолетовым оттенком — та самая неудобная форма, которая давно раздражала его. — Я тебе принес, — парень поставил стаканчик перед Инспектором, легко переведя свободную ладонь на край стола. — Могу дать гарантию, что ты не завтракал. И обед тоже пропустил. — Правильно догадался... — выдохнул брюнет, обхватив пальцами горячую чашу. Тепло быстро разогнало холод, который намертво въелся в его руки от долгого стука по клавишам. Наступила пауза. Войд время от времени бросал взгляд на монитор, где его два новых сообщения все больше набирали просмотров. Он сделал глоток, почувствовав, как горячий напиток прокатился по горлу, оставляя после себя легкое спокойствие. Глаза прикрылись, тело расслабленно откинулось на спинку кресла. — Тогда, на площади, все ждали своего конца, — отозвался Калеб, тихо размешивая кофе. — Многие были удивлены твоим решением. — Угу, — равнодушно кивнул Войд. — А какая основа в этих сообщениях? — не отступал шатен, повернувшись лицом к отчиму. Улыбка у него была хитрая, почти кошачья. — Неужели восстание в душу запало? — Так! — Войд резко поставил стакан на стол и выстрелил пальцем прямо в грудь собеседника. Калеб невольно вздрогнул, но улыбка только шире прорезала его лицо. — Во-первых, мы не переходили на «ты». Во-вторых, эти изменения не имеют ничего общего с "Сиянием". Я поднимаю Империю, и твое восстание здесь ни при чем. В-третьих... скажи спасибо, что я не расправился с тобой и твоими друзьями еще там, на площади, когда ствол упирался тебе в горло. Не переходи границы, Главный Секретарь. Ты до сих пор на должности — но не с той властью, которая могла бы решать что-то самостоятельно. — Ты так думаешь? — хмыкнул Калеб, немного наклонив голову вбок. Но когда Войд резко поднялся с места, так что кресло резко сдвинулось по полу, он на шаг отступил. — Не заставляй меня идти на отчаянные шаги, — прошипел брюнет, упиваясь его взглядом. — Я могу закрыть глаза на твои промахи в прошлом. Но здесь, в этом кабинете, я не позволю повторять их. — Промахи? — Называй как хочешь! — голос Войда стал тверже. — У вас еще куча работы,Секретарь. Кабинет вас ждет! Он резко выставил руку в сторону двери, не оставив пространства для продолжения разговора. Калеб только взглянул на этот жест, остановился в дверном проеме. — Я просто хотел помочь, — тихо бросил он. — Я сам справлюсь, — так же холодно отрезал Войд. Калеб успел заметить, как отчим снова сел в кресло, оперся ладонью о висок и задумчиво уставился в свет монитора. Лицо было спокойным, почти каменным. Вздохнув, шатен не нашел лучшего варианта, чем развернуться и, отстукивая каблуками, уйти.

*****

Здание постепенно затихало. Рабочие расходились, и Калеб был одним из последних, кто покидал рабочие этажи. Он любил ночные прогулки по городу: звездное небо над Альт-Сити, редкие лазурные облака под куполом. И сегодня он тоже мечтал взглянуть на них в последний раз — перед тем, как купола отключат навсегда. Его шаги размеренно эхом раздавались в пустом коридоре. Мысли блуждали где-то далеко: о друзьях, о старых пьяных загулах с Раданом и Кавински, о ночных приключениях и глупых спорах. Хотелось снова — просто смеяться, спорить, жить. Но, проходя мимо черной двери кабинета Инспектора, он остановился. Сердце подсказывало: Войд, как всегда, засиделся над документами и, возможно, снова задремал прямо за столом, прикрыв глаза от головной боли. На лице Калеба появилась легкая улыбка. Он помнил, как однажды уже видел эту картину: Инспектор, закутавшись в пальто, спал прямо в кресле, дышал ровно и тихо. Тогда Калеб боялся даже пошевелиться, чтобы не разбудить его. А сейчас ему хотелось наоборот — чтобы все повторилось. Чтобы войти, сесть рядом и сплести пальцы в тех темных локонах, которые так спокойно спадали на лоб. Но на этот раз он только стоял в темном коридоре, колеблясь. Тихо опустив ручку двери, Калеб заметил темную комнату. Так, как и ожидал: лампа на столе была выключена, и единственным светом служили отдаленные вывески магазинов Альт-Сити, мерцавшие за панорамными окнами. Войдя и подойдя к столу, он увидел Войда: тот заснул, обпершись грудью на стол, голову уложил на руки, уткнувшись носом в ткань пальто. Темные волосы рассыпались по столу, скрывая закрытые глаза. Кресло под наклоненным телом немного отошло назад, и Калеб не мог не заметить элегантный изгиб спины. Рука осторожно протянулась к волосам, тихо касаясь прядей и отводя их назад, задевая ухо. Подушечки пальцев скользили по щекам и лбу, слегка касаясь кожи. Войд слегка сомкнул глаза, вздохнул в локтевой изгиб, но не проснулся. Калеб тихо улыбался, наблюдая за беззащитной, почти беззаботной фигурой Инспектора. Вдруг вспомнились фиолетовые глаза на площади, полные страха и сожаления... Странно, как тогда все обошлось без крови. Повстанцы несколько раз были на грани жизни — когда их ловили, когда привели сюда и когда увидели, как Войд приближается к Секретарю. Наклонившись, Калеб осторожно поцеловал Инспектору ухо — оно едва вздрогнуло. Эта мелочь всегда восхищала его: реакции брюнета были неконтролируемы, управляемы только телом и эмоциями. Войд невольно прищурился, проморгался и, потер правый глаз, поднял голову, не сосредотачиваясь на чем-то конкретном. — Добрый вечер, — тихо произнес Калеб, опираясь рукой на спинку кресла и улыбаясь. – Комендантский час не отменен, а вы позволяете себе задерживаться на работе. Нарушение правил? Брюнет пусто смотрел на лицо, частично скрытое тенями, а затем взглянул на скомканные бумаги под собой. Калеб едва сдержал смех: перед ним был кот, разбуженный посреди обеденного сна, который мог потягиваться, дергать усами и снова падать спать. — Что такое? — охрипшим от сна голосом спросил Войд, не поворачивая головы. — Скоро 21 час. Не хотите покинуть рабочее место? — наклонил голову Калеб, ожидая ответа. — Не особо, — пробормотал брюнет, потирая виски. — Мне позволено нарушать правило комендантского часа, а Вам, Секретарь Калеб, это не позволено. — Тогда я вас заберу с собой, — пожал плечами Калеб, аккуратно подтягивая ремень брюк. — Что? Войд медленно оценил лицо приблизившегося шатена и лишь вяло вздохнул, признавая его присутствие. — Дай отдохнуть, черт тебя дери, — жаловался брюнет, когда его потянули за руки, чтобы поднять и повести к выходу. — Вы еще успеете отдохнуть, — весело сказал Калеб, провожая старшего в коридор. — Альт-Сити ночью особенно красиво. Помните, кто так говорил? — Хах... — Войд не сдержал легкого смеха, поддаваясь усталости и эффекту недавнего сна. — Я говорил. Они медленно шли к лифту, а затем к машине, и ночь накрывала город мягким темным пледом, что только подчеркивало спокойствие и беззаботность этого момента.

*****

Даже сильный шум бара, оживший с началом вечера, не мог нарушить тонкую нить общения между двумя сидящими за барной стойкой. Один из них, Войд, держался, из последних сил удерживая достоинство, хотя иммунитет к алкоголю давно перестал работать после недавнего сна. Калеб, наоборот, оставался почти трезвым, наблюдая за стараниями Инспектора. — Мг... — простонал Войд, кладя голову на руку и сжимая края рукавов. — Плохо ты это придумал... — Как по мне, классно, — улыбнулся Калеб, допивая последнюю порцию алкоголя и вытирая подбородок. — Давно так не сидели. — Давно? — Точнее, впервые, — поправился парень, рассмеявшись и закинув ногу на ногу, наблюдая за Войдом. — Я заплачу за тебя, не переживай. Угощаю. — На «ты», — тихо ответил брюнет, снова прикрывая глаза и выдыхая носом в ткань. Жарко. Очень. — На «ты»? — Калеб повернулся к барной стойке спиной, закинув руки на ее деревянную панель, глядя на Инспектора. — Вы же сами говорили, что мы еще не перешли на такую ступень. — Не мог я такой ерунды сказать, — буркнул Войд. Язык развязан после алкоголя, а состояние еще хуже, чем после сна. — Ну… ты мне сам так сказал, — поправив прическу, Калеб спрыгнул с высокой табуретки, пытаясь помочь Инспектору удержаться на ногах. — Какая херня… — простонал Войд, едва удерживаясь на спинке кресла. — Ебаная гравитация... Скажи... ты когда-нибудь чувствовал себя последним дерьмом, которое как будто уже упало в яму, из которой не вылезть, и все же стараешься выкарабкаться, исправляя все свои тупые ошибки, которые совершил, будучи ослепленным желанием сделать что-то... впервые в жизни правильно? Калеб не ожидал такого откровенного потока сознания, но слушал внимательно. — Бывало. Особенно когда убил одного из друзей моей сестры... хирурга? Или кто там... Неважно. Все, что касалось моих друзей. Все время чувствую себя... дерьмом. И даже сейчас. — Мг... — тело Войда расслабилось, лицо успокоилось. — А сейчас почему? — А сейчас потому, что не могу трахнуть тебя, — прошептал Калеб, зная, что Инспектор не услышит. — Что? — удивленно поднялся тот, закидывая руку на голову Калеба, перебирая длинную вишневую прядь волос. — Ничего. Пора ехать. Уже поздно. Помог старшему встать, Калеб посадил его в машину и сел за руль. Алкоголь понемногу отступил, музыка заиграла, и теперь все выглядело гораздо спокойнее. — Бляяя... — протянул Войд, устремив взгляд в потолок. — Почему здесь все черное? — Потому что это твоя машина, — отмахнулся Калеб. — А почему черная? — брюнет повернулся, взглянув на водителя. — Хах. Потому что это твой любимый цвет. — Пиздиш... — Неа. — Точно пиздиш. Войд снял перчатку, провел пальцами по коробке передач, случайно задев бедро Калеба. Тот едва сдержал улыбку. — Сука~а... как я хочу его тра-! — пронеслось в голове парня, точно не произнося вслух. — Нам еще долго? — спросил Войд, легко массируя бедро Калеба и вглядываясь в ночной город. — Н-немножко, — сказал шатен, чувствуя, что как только они войдут в квартиру, ничего не сможет сдержать его дальше.

*****

Едва закрыв дверь на замок, ключи упали где-то на коврик в прихожей. Калеб просто не мог оторваться от этих сладких губ. Еще в лифте они затянули первый поцелуй, в котором Войд тихо вытащил из кармана Секретаря его гигиеническую помаду и, когда они отстранились, демонстративно намазал ею свои губы. Это заставило шатена вздрогнуть в легкой судороге, после чего он снова прижался к нему. На языке до сих пор оставался этот приторный химический вкус, сводящий с ума. Чужие холодные ладони ложились на его щеки, прижимая к себе, пока в пальцах правой руки все еще сжималась та самая помада. Глаза были полуприкрыты. Брюнет пытался хоть немного сдержаться, пока горячие пальцы Калеба блуждали по его телу, разрывая рубашку до груди. Отодвинувшись, они снова посмотрели друг на друга с полуоткрытыми ртами. Терпкий привкус алкоголя смешивался с вишней, создавая иллюзию пьянящего вина. Они уже перепробовали все поцелуи — от обычных в губы до французских и даже более глубоких. Теперь ласки опускались все ниже, но мешала стена и одежда на теле. Быстро переступив порог спальни, шатен повалил Инспектора на себя, игнорируя чужой вес на груди. Снова впиваясь в губы, перекусывая нижнюю и оттягивая зубами край языка, Калеб внимательно наблюдал за реакцией: то довольной, то немного раздраженной. Глаза все время меняли оттенок своего огня, но искра никогда не исчезала — только усиливалась. Пока шатен отвлекал свою страсть, его руки аккуратно вытаскивали рубашку из брюк, закидывая полы на спину и обнажая немного бедра. С ремнем было сложно — застежка застряла между телами, но Войд, руководствуясь пьяным разумом, сам потянул руку вниз, нащупал металлическую пряжку и расстегнул ее. Секунда, щелчок — и Секретарь уже смог ухватиться за черную кожу ремня, резко стянув его и чувствуя, как он освобождает брюки партнера. Начал также стягивать их. Инспектор брал инициативу в поцелуях: то подчиняясь, то ведя сам, и это давало ему возможность немного двигать тазом, поджав колени под себя и упираясь одной ногой в бедро чужих ног, а второй — носком в край кровати. Благодаря этому шатен стянул штаны до того уровня, куда достал, но главное — получил возможность ухватиться за бедра и ягодицы, которые наконец мог подтянуть поближе, сжимая и обводя пальцами изгиб позвоночника, который в этой позе отчетливо вырисовывался. С остатками ткани брюнету пришлось немного повозиться, и наконец непокорный кусок материала поддался. Пальто он снял сам, выпрямившись. Калеб привстал на локте, с интересом наблюдая за пассией. Пока Войд отвлекся на стягивание рукавов, шатен дотянулся до тумбочки и включил настольную лампу. Картина была идеальной — красивое тело сидело на его бедрах в длинной темно-фиолетовой рубашке и трусах с черными носками. Подол рубашки прикрывал бедра, заставляя шатена только рассматривать, но он знал, что скоро это не будет препятствием. Брюнет горел желанием наконец освободиться от лишнего и предстать перед ним во всей красе. — Тебе допекло? — улыбнулся Инспектор, закусывая край нижней губы. Его глаза загорелись новым огнем, когда шатен подтянул край своей рубашки, показывая на секунду свой подтянутый торс. — Не устаешь? — хмыкнул меньший, чувствуя, как двигаются бедра на его тазу. — Блять, тебе только со мной и спать, потому что девушки с тобой заснут быстрее, чем ты их трахнешь! — раздраженно произнес брюнет, снова впиваясь в губы Калеба, попутно стягивая с него все — штаны и водолазку. Калеб улыбался: то размыкая губы и скользя языком между разъединенными губами, то снова соединяясь и всасывая рот брюнета, которому уже не хватало воздуха. Прошло несколько минут, и шатен был полностью раздет, сидя в одних трусах. Даже носки пришлось снять, потому что пассия, как оказалось, был привилегированным. Поднявшись, опираясь на руки за спиной, Секретарь отодвинулся к стене и уперся ногами в кровать, чтобы партнеру было удобно устроиться. Войд, уже с расстегнутой рубашкой, которая висела на плечах, пополз к нему, держа руки на согнутых коленях. Взгляд был прикован к выпирающему стояку, губа прикушена, а движения от желания. Одна ладонь легла на бедро, лаская сквозь ткань. Калеб не спешил, продолжая нежные и уверенные прикосновения, подводя своего партнера к крайней грани наслаждения. Обмен взглядами, легкое дыхание, стоны и нежные толчки — все сочеталось в единую волну, которая постепенно захватывала их обоих. — Мне немного стыдно спрашивать, где вы так научились, — с легкой улыбкой произнес шатен, наблюдая, как Секретарь отбрасывает трусы в сторону. — Это тебя должно волновать? — улыбнулся брюнет, кладя руки на плечи Калеба и сжимая пальцы за шеей партнера. — Просто новичкам везет. — Удача на протяжении всей жизни с вами, — прижался к нежной коже на шее Калеб, лаская и оставляя засосы. Под тяжелое дыхание сверху он только усиливал хватку, положив пальцы на упругие мышцы бедер, мня и оттягивая их. Войд реагировал на ласки очень ярко, что не могло не радовать. Шатен плавно переводил ладони на бедра, заставляя таз партнера немного подняться, чтобы его член легко входил и упирался в растянутую мышечную ткань. Брюнет томно стонал, закусывая губу и щелкая одной рукой по макушке партнера, косо поглядывая за его движениями. — А ты… ты умеешь? — немного робко спросил брюнет, наблюдая, как Секретарь медленно вводит головку внутрь. — Ты у меня первый, — поцеловал шатен нежно, касаясь губами подбородка. — Это тебя не радует? — Немного… волнует. Несмотря на плавное начало, все тело партнера резко вошло внутрь, попав точно в нужную точку. Брюнет дернулся вперед, открыв рот и выпустив теплое дыхание. Калеб чувствовал каждое движение и реагировал на него с той же страстью. — Я постараюсь сделать все правильно. Обведя руками закрытую спину и прижимая ее к себе, шатен начал ритмично двигать тазом, делая легкие толчки. Инспектор пытался удержаться только благодаря Калебу, но из-за быстрого ритма приходилось опираться рукой о стену, чтобы поддерживать равновесие. Стоны переросли в полные удовольствия крики и мычание. Калеб заметил, что пассия не любил издавать звуки, но это не мешало процессу, потому что тело, даже в мертвой хватке, подчинялось и получало наслаждение. Отведя одну сторону рубашки в сторону и прижимая к груди, шатен взял сосок в рот, облизывая его и игриво теребя языком. — Ах… — прошептал Инспектор сверху, снова сжимая пальцами плечи. — Не думал, что ты такой мастер… Странно, как обычное виски сделало из строгого мужчины такую податливую пассию. Парень не переставал отдавать, меняя ритм движений и меняя хватку. Шатен пытался быстро довести верхнего до пика, а брюнет, даже находясь на таком ритме, не спешил сдаваться и заканчивать. Тело тряслось, двигалось, частично дергалось в такт, но это никак не было сигналом конца. — Чего шевелишься? — наконец прошипел шатен, прижимая голову к чужому красному лицу. — Не нравится? — Другой темп… Я тебе не девушка 19 лет… — прошептал брюнет. Тело двигалось так сексуально, что Калеб не удержался и коснулся чужой ключицы. Тихое мычание сменилось стоном от первого пика наслаждения. Он старательно ласкал партнера, чувствуя каждую реакцию. Перевернув старшего в попытке зажать его между кроватью и собой, Калеб расстегнул чужую шевелюру, даря поцелуй в затылок, переведя руки на талию. Пока Войд тяжело дышал под ним, поднимая под колени одеяло, чтобы ноги не болели, их близость становилась полной.

*****

Сбавив темп, Калеб выровнялся, чтобы завести рукой рассыпанные локоны назад. Потянув к тумбочке за смазкой, он придерживал бедра брюнета, чтобы тот не удрал. Подцепив ногтем пластмассовый корпус, парень бросил тюбик поближе к себе, чтобы в случае необходимости сразу использовать его. Положив руки на кожу в области пояса, провел по бокам, массируя ее. Затем снова отошел, поправляя резинку на волосах и открывая крышечку, наливая немного холодной смеси в ладонь. Войд, уткнувшись лицом в подушку, прикусывал край, пачкая ее слюной, которой становилось все больше. Почувствовав, что толчки неожиданно прекратились, мужчина покачал тазом, немного отводя его назад, и снова навалился на чужой член, вгоняя всю длину в себя. Раздраженные стенки при каждом движении рассылали волны наслаждения по телу и даже от такого простого жеста просьбы внимания, старший сжал подушку довольно промычав. Приятные теплые прикосновения к телу усиливают тугость узла в паху, от чего брюнет недовольно выдыхал и изредка качал бедрами в моменты передышки. Со временем он почувствовал, как из него снова выходят и совсем чуть-чуть вгоняют орган внутрь, оставляя где-то около половины снаружи. — Калеб? — зовет отчим, чуть поднимая голову, чтобы заглянуть за плечо. Шатен не отвечает и только хватает края темной рубашки, закидывая ее выше и ложа наполненную смазкой ладонь на его спину, заставляя старшего изогнуться от волны холода. Смазка быстро нагревается и Секретарь начинает растирать ее по коже, добавляя к процессу вторую руку, которую он тоже специально пачкает, и после этого немного ложится на него, заводя одну из ладоней на открытую грудь, сжимая и просто играя с ней. Растерши довольно приличное количество на теле, однородно все распределив, Калеб снова выровнялся и взялся за тюбик. Выйдя из горячего нутра, оставив свой член без ощущения сжимания со всех сторон и тепла, парень постарался побыстрее завершить свою задумку и снова вбиваться в податливую пьяницу, пока тот не сорвет голос и не будет умолять его остановиться, глотая слезы с блаженным закатыванием глаз. Войд покачал бедрами, положил правую ладонь на левое плечо, выдыхая в согнутый локоть. Очень быстро он почувствовал, как в него входят два пальца и растягивают его, чтобы вставить открытую крышечку. По коже стала медленно течь холодная смазка. Прогнувшись в спине, теперь напоминая горку, Инспектор закусил ладонь протяжно изнывая пока его тело снова стало разгораться возбуждением. Когда Калеб перестал, вынул тубик и снова налил немного на ладонь. По звукам последних вдохов, брюнет сделал вывод, что они израсходовали всю смазку. После этого в нем снова оказались два пальца, которые с громким хлопком от любого движения стали вбиваться в него, но это было не то. — Вставь... прошу... — простонал он, прикрывая глаза и снова пряча лицо в наволочке. — Потерпи. Манипуляции продолжались еще пару минут, и за этим их снова заменил член. Как шатен и хотел, он с самого начала стал вбиваться в чужой анал, выбивая из Инспектора протяжные звонкие стоны, и доводя того не до одного оргазма, пока тело не обмякло и он просто не упал без сил.

*****

Опыт похмелья у Войда был неудачным. Его иммунитет всегда спасал: таблетка от головной боли — и день прекрасен. Но сегодня ему пришлось ощутить все «очарование» этого народного чуда. Вяло открыв глаза и уставившись в пол, к которому свисала рука, брюнету понадобилась минута, чтобы сфокусировать взгляд и моргнуть. Упершись локтями перед собой, он медленно поднял таз, подсовывая колени под себя. Перенеся вес назад, Инспектор наконец оказался в сидячем положении, о чем сразу пожалел. Нижняя часть тела неприятно ныла, а на бедрах красовались укусы и засосы во всей своей «красе». Тем же могли похвастаться и шея, и горло, и грудь, даже уши. Легкие посасывания и прикусывания мочек оставили покраснение и зуд. Осмотрев эту «золотую коллекцию», Войд обратил внимание на одежду: на нем была только застегнутая темная рубашка — ничего лишнего. Тяжело вздохнув и прикусив губу, Инспектор сделал первый шаг к выходу из комнаты. Сначала неуверенно, затем собравшись с силами и равновесием. Таз ярко напоминал о себе, поэтому пришлось держаться за стену, наклоняясь, чтобы поднять брошенное белье. С кем бы он ни провел ночь, выходить в таком виде он точно не собирался. Едва добравшись до кухни, где активно копошились, Инспектор искренне удивился: его встретил бодрый Секретарь, который в наушниках уже готовил завтрак. Тот подтанцовывал, иногда дергал головой, а иногда стучал рукой по столешнице под музыку. Выглядел он довольно мило, заставив брюнета опереться на дверной косяк и молча наблюдать. Легкая улыбка расплылась теплом на лице, и Инспектор прикрыл глаза, пряча половину лица в балке. Скрещенные руки на груди согревали, босые ноги немного мерзли. Телу было не слишком комфортно, зато в голове впервые появилась тишина и долгожданное спокойствие. — Доброе утро, — неожиданно прозвучало у самого уха, а следом теплый поцелуй коснулся щеки. Войд открыл глаза и, повернув голову, увидел Калеба с наушниками, сдвинутыми в сторону. — Привет, — улыбнулся тот. — Ничего не болит? — чужие руки с его плеч плавно опустились к тазу, прочертив линии по бокам. Старшего пробрали мурашки, и шатен хмыкнул: — Таз, например? — Постарался хорошо, не буду отрицать, — закатив глаза, брюнет собирался закончить разговор на такой теплой ноте, но новый поцелуй в губы и руки по обеим сторонам не дали отступить. — Я завтрак сделал, — сказал Секретарь. — Молодец. А от меня ты что хочешь? — Только тебя, — откровенно ответил тот. Накрыв чужие губы своими, парень без угрызений совести скользнул теплыми пальцами под рубашку, снова обнажая грудь. Войд, уже опомнившись, пытался сопротивляться, но соблазн был сильнее. — Подожди, — прошипел он, отстраняясь. — Еда остынет. — Тогда сначала за стол, а потом в постель, — хитро улыбнулся шатен. — Хорошо, — наконец сдался Войд.