Распиши этот мир

      Время шло медленно. В полете они уже провели без малого четыре часа, а лететь еще примерно столько же.       Они брали билеты в бизнес, и именно сейчас благодарили бога за это — можно было с удобством расположиться в мягких креслах, вытянуть ноги…       Тимур снова спал. Натянув на глаза повязку для сна, всунув в уши наушники, закутавшись до подбородка в плед, закинув ноги на брата, он спал в весьма странной позе, но так крепко, что казалось, его не разбудить и из пушки.       Ильяс проваливался в полудрему каждые пятнадцать минут, проклиная мысленно долгие перелеты, самолеты, дикие расстояния страны. И брата.       Последнее время Тимур вел себя странно: постоянные касания с примесью ухмылок, расплывающихся на лице, вечно надутые губы от мнимой обиды. И постоянные звонки от девушек во время их работы в студии. Это раздражало Ильяса больше всего.       Он попытался с ним поговорить. Выяснить проблему такого поведения. И указать, что у них сначала работа, потом все остальное.       Тимур на него взъелся. Орал, что у него никакой личной жизни. Что он хочет передохнуть, а не тащить как тяговая лошадь всю эту поебень…       Ильяс слушал его долго, медленно зверея. Он тоже устал. Он тоже хотел отдохнуть. Но им нужно было добить пару песен в альбом. Быстро сделаешь, быстро уйдешь в нирвану — он давно придерживался этого правила. И не справедливые обвинения сейчас терпеть он точно не желал.       Раздался оглушительный хлопок. Тимур поперхнулся словами, прижав к горящей щеке ладонь, и неверяще взглянул на брата. Он гулко сглотнул, поняв, что палку он перегнул, выведя вечно спокойного Ильяса из себя. — Успокоился? — спокойно уточнил Ильяс, сдерживая гнев, стараясь выглядеть максимально расслабленно. Судя по взгляду брата, выходило не очень. — Теперь мы с тобой нормально можем поговорить, без крика?       Тимур молчал, опустив голову. Он забрался с ногами на кресло, обняв колени руками, и угрюмо уставился в стену, игнорируя его. — Тим… — позвал его Ильяс, вставая напротив. — Мы так и будем с тобой в молчанку играть? — Отвали, — буркнул Тимур, скрывая выражение лица в коленях.       Тяжелый вздох был ему ответом, а следом за этим он оказался в воздухе, не успев даже пискнуть. Брату ничего не стоило поднять его, с такой-то мускулатурой и выносливостью. Это он, Тимур, выглядел на его фоне хилым и слабым. Хотя, по факту таким не являлся.       В воздухе он пробыл не так долго, вскоре ощутив себя сидящим на диване. Но если уж сильно конкретнее, то в объятиях брата.       Ильяс обнимал его за плечи, запустив ладонь в волосы на затылке и прижавшись своим лбом к его. — Прости за пощечину. Сорвался.       Если сначала Тимур был напряжен, то после этих слов расслабился, сам привалился к брату, ткнувшись носом в его шею. — Не извиняйся, — тихо ответил он, млея от прикосновений пальцев к голове. — Рассказать не хочешь, что тебя гложет? — Нет, — Тим слабо повел плечами, складывая ладони между колен. — Тим… — Нет, я сказал, — раздраженно повторил Тимур и, словно испугавшись, более тише добавил. — Ты не поймешь. — Уверен?       Уверен ли Тимур? Да, действительно. Интересно, скажи он ему сейчас, Ильяс его сразу оттолкнет или подождет?       Мол, братец, ты меня прости, но я тут тебя безумно люблю уже почти пять лет. Не хочешь со мной переспать?       Реакцию на что-то подобное Тимур слабо представлял, да и откровенно говоря, вообще не желал испытать на себе. Можно же так, издалека наблюдать, сходя мысленно с ума от невозможности прикоснуться.       Ильяс чувствовал, что причина всего этого пиздеца намного глубже. Но если брат уперся — хрен что расскажет. Он коснулся губами его виска и поднялся. — Отдыхай. Сегодня у тебя выходной.       Тимур тогда не возразил. Просто не успел. А потом ситуация и вовсе забылась.       Но странности продолжали преследовать: но теперь они были какие-то неуловимые. То заснет он под боком, пока обсуждают концепцию песни, то эмоциональные всплески без причины нагрянут, то не разговаривает целый день.       Ильяс терялся в догадках, но в душу больше не пытался лезть. Захочет — сам расскажет, так ведь? — Ты чего не спишь? — Тимур стянул маску и воззрился на него заспанными глазами. — Да вот, думаю, когда у тебя совесть проснется, — проворчал Ильяс. — И ты вернешься в нормальное сидячее положение. — А я и так сижу, — он ухмыльнулся, даже не думая убирать ноги с него. — Да, с совестью ты смог договориться, — Ильяс зевнул с закрытым ртом, только глаза слегка прикрыл, и ущипнул Тимура за щиколотку, не скрытую носками.       Едва подавив в себе позорный писк, Тимур подскочил на сиденье и недовольно зашипел. — Какого… — Сработало, — довольно хмыкнул Ильяс, поднимаясь с сиденья. — Заебался сидеть. — И именно поэтому ты меня покалечил, — Тимур подтянул ноги к себе и растер место щипка. — Не драматизируй.       Тимур откинулся на сиденье и зевнул. Спать хотелось до рези перед глазами, но спать он уже не мог. Палка о двух концах с этими часовыми поясами.       Ильяс принес ему стакан воды и, получив кивок, сел обратно, приглашающе похлопав по бедрам ладонью. Тимур, с улыбкой на лице, закинул ноги на него вновь. — Сколько нам еще лететь? — Тимур уже почти задремал, но голос все-таки подал. — Спи пока, — Ильяс зевнул, кладя ладонь на его колено, медленно проваливаюсь в свою дрему.