Сёстры Хайтани

Pov Шисуи. После слов сказанными работником скорой помощи я пошла домой. Ничего не хотелось слышать. Осталось очень сильно изменится, я была готова ко всему кроме смерти моей сестры. Даже если бы она осталась инвалидом я была бы рада. Ничего не помню. Кроме боли. Боль и ничего больше. Когда же воспоминания стали более внятными, я вспомнила как смотрелась в зеркало. На мне было два прокола в верхней части правого уха, как у Тихиро, прокол в носу, такой же как у Куки, и в честь моей сестры: серьга с ромбовидным янтарём, прокол серьга в верхней части левого уха, чуть выше чем ромбовидный камешек и прокол губы. Слева на верхней губе красовалась ещё одна серьга. Я хотела увековечить память ребят, на случай если они всё же покинут этот мир. Через неделю после происшествия я пришла в себя. Будто чуть отпустила ситуацию. В дверь постучали. - Кто там!? - ради приличия надо было спросить прежде чем открывать. - Ты нас возможно не знаешь, хотели пособолезновать - сказал вполне знакомый голос. Открывая дверь на пороге я увидела Коко и Инупи. Братья про них немного рассказывали, когда хвастались своим прошлым. Давно это было, а парни ничуточки не изменились. - В моём представлении, вы оба были другими - произнесла я спуская взрослых в квартиру - Ран про вас рассказывал, и в детстве мне казалось будто вы какие-то либо сорочки либо, как сам Риндо сейчас. - Ты слишком низкого обо мне мнения - Произнёс Хаджиме - что бы я был похож на этого критина, который постоянно посылает дебильный задания? Да ни за что, ни за какие грехи. - Угомонись Коко. Я Сейшу, можешь прсото по имени. Мне честно очень жаль, что так вышло - судя по внешнему виду, мужчины тоже не помнили как провели неделю - если хочешь можем выпить? Тебе хоть и совершеннолетия нет, но в такой момент рюмку другую можно. - Не совращац молодое поколение Сейшу - возразил Коко - кстати круты проколы, чем то даже тех троих напоминает - подметил черноволосый. - Нет спасибо пить не буду, спасибо. Боюсь даже не помню, как сделала их, и сильно переживаю. - Неделя в запое сильно сказывается на здоровье. Надо прекращать - произнёс Сейшу. Сидели мы долго. С обеда до двух ночи. Старшие были в стельку пьяными и мне пришлось укладывать их по кроватям. Уже когда они крепко спали, я решила глянуть историю записей звонков. Прослушав каждый моё настрое капельку поднялось. Судя по содержанию голосовых записей было ясно, что все трое ещё живы и операция по спасению их жизни не понадобилась. К утру, ближе к 11 вечера приехали братья. У них были радостные новости, и видеть Сейшу и Коко они были не очень удивлены. - Короче. Неделю от работы уходил и клал всё на Рина, ради этого - Ран протягивает мне письмо - Врачебное заключение по делу единственных пострадавших в том пожаре. - Ран, я припомню тебе эту неделю. Ты столько денег вложил в жизнь тех, кого ты даже почти не знаешь. - Завались, я знаю, что они дороги нашим маленьким чёстром, которые, напоминаю, до сих пор живут под нашей опекой. Из-за шума проснулись и гости моего дома. Все были в нетерпении прочитать, что же написано в заключении. Несколько минут все молчали, после последовали сб облегчённые выдохи. Ран сиял от счастья, Риндо же наоьор был весь вне себя. - И на обратное стороне послание от меня. Что бы не подавать на самого себя в суд, я решил сразу признаться. Именно в этом доме была операция, которую Коко прогулял, и меня там не было, ведь я руководил её сверху. Из-за нашей вины вчё пошло не ме местом и сработала пожарная тревога. Потом у кого-то в окне что-то вспыхнуло. Приношу свои глубокие извинения за то что случилось - Риндо был серьёзен, хотя в голосе читаласт нотка раскаяния. - Я тебе мозг выебу Риндо. Ты самый пидорский пидор из всех пидоров, гандон ты ебучиц, да чтоб ты спермой в следующий раз захлебнулся - я перевела взгляд на Рана и обратно на обидчика - ты хоть понимаешь, что своими руками почти убил свою сестру? - Каюсь, каюсь, говрю же я гандон, простите меня. - Его понять можно. В окне что-то вспыхнуло не по их вине, а именно из-за того что они рукожопы, а точнее Санзу, который сто процентов это всё делал, сработала пожарная сигнализация и почти все спаслись - Сейшу пытался оптимизировать. - Сейшу у наших детей и твоей сестры - Коко кивнул на меня - должна быть адекватная вторая половинка, а то эти припизднутые в край. - Они такой ужас пережили. Дай бог вообще выживут. Вам тоже пытались звонить с новостями? - произнесла я. - Вообще мне звонили. И я всё переадресовал на твой номер Шису. Всё таки я оформлял себя, как вашего опекуна - Ран был серьёзен - я клянусь если Лань переживёт клиническую смерть во время операции, то она обязательно увидит своего настоящего отца - смешок сорвался с губ старшего Хайтани. - Ты о чём? - все остальные находящиеся в комнате люди недоумевали. - Она маленький дьяволёнок - ответила на вопрос я - поэтому и с отцом. Сатана - отец всех дьяволов. Ну насколько я помню. После шутки от брата, пошли и другие идеи и анекдоты. Мы долго строили предположения на счёт младших. К вечеру компания разошлась, каждый по своему дому. Уснула я на удивление легко. Pov Сон Шисуи. Предо мною Лань. Она вся в белом, милое платьице развевается на лёгком ветру. Позади сестры лестница вниз и чуть левее ворота. - Шисуи, прости, что не смогла прожить дольше. Я думаю если ты умрёшь ты поцдёшь влево, ну а мне вниз - Лань улыбнулась и развернувшись на пятке одной ноги, неспеша пошла вниз по лестнице, навстречу крикам боли и страданий. Улыбка сестры напоминала лису. Глаза были чуть прищурены и всем своим видом она показывала, что была готова к своей судьбе. Конец сна. Проснувшись в холодном поту, от произошедшего, я взглянула на часы. 6:40 утра. - Ну да да, пошёл сон нахуй. Кому он вообще сдался. Пришлось вставать. - Лань вставай - сказала я - а точно. Она же там за жизнь воюет. Звонок. В миг сердце обмерло. Номер больницы в которой лежит Лань. - Ало - произнесла девушка на том конце провода - Вы Шисуи Хайтани? - Да, я, а что то случилось? - я пыталась не нервничать, но получалось слабо. - Я не хочу, что бы вы сильно переливали, но у вашей сестры сильная травма головы, и за время операции она пережила клиническую смерть длинной в четырнадцать минут. - Так обычно же сердце останавливается после трёх-четырёх минут. - Врачам чудом удалось её спасти. Возможно она останется инвалидом. Сегодня есть возможность поговорить с ней. - Когда была эта операция? - В день проишествия. Вы не отвечали на звонки, поэтому информация дошла до Вас позже. - Она в сознании? - По прогнозам врачей ближе к обеду она, возможно, откроет глаза. - Когда будет время приёма. - С десяти часов утра. Я сбросила звонок. Почти всё время разговора я не дышала. Было страшно даже думать о следующей фразе девушки. Память, как в тумане. В десять я уже стояла у стойки регистрации и пыталась узнать, где находится Лань. В таком же состоянии пришёл Риндо, Хаджиме и Сейшу. - Я удивлена тебя тут видеть Рин - настроение чутка поднялось. - Ран не смог. Пришлось идти мне. Хотя если бы на месте Лань лежала бы ты, то я бы прибежал сюда первее брата. - Ты за меня так переживаешь? Младший из братьев Хайтани не ответил. - Утра, ты не узнавала про Тих и Куки? - Сейшу пытался не показать переживаний. - Они в одной палате с Лань. Нам в 444 палату. - Не нравится мне это число. - Хаджиме был достаточно суеверным что бы знать про неудачу числа четыре. Рин спросил про сон. Ему снилась я. Я которая плакала у него на груди и твердила, что Лань ушла в ад. Оказывается остальным присутствующим, тоже снились похожие сны. Всё уходили в низовья ада. Оказывается тоже видел Лань. И в том же свете, что и я. Войдя в палату мы застаём очень интересную картину. Три подростка с ног до головы обмотанные бинтами и утыканые капельницами сидят на сдвинутых в маленький квадрат, четвёртой стороной которого была стена, по центру стояла тумбочка и играют в уно. Все решили не мешать им, застыв у двери в ожидании, пока нас заметят. Лань первая поднимает виноватые глаза. - Ребят нам капец - она еле слышно это произносит и уже в голос продолжает - и давно вы тут стоите? - Почти с начала партии. Тоесть я по просьбе брата иду, сам за тебя волнуюсь, а придя вижу как вы играете в карты. Лань не хочешь мне объяснить как так? - Риндо был очень зол. - Риндо. Ты старпёр. Это у вас стариков всё долго заживает, а у меня через недельку организм восстановился - Лань явно хамила, но все приняли это как норму. - Явы как то поздновато. Врачи говорили, что вы к нам даже не приходили. Хаджиме я думала ты за меня переживал - в диалог вступила Тихиро. - Да па. Ты нам постоянно дома твердил, что всегда будешь с нами, а в итоге пришёл токьо тогда, когда мы уже почти отошли от ран - Куки говорил это на полном серьёзе. - Слушай Куки. Я тоже много чего говорила Лань, но она не возмущается. Вы хоть понимаете как тяжело было всем после фразы о том, что вы можете не выжить? В спор я больше не вступала. И остальные фразы даже не хотела запоминать. Среде пару недель Сестру выписали, и она до последнего не хотела раскрывать мне все свои травмы. Pov Лань. Выскользнув из окна сознание покинуло меня. Открываю глаза. Двигаться максимально тяжело, да и не хотелось как будто. Вокруг меня суетятся люди в белом и желание спать становилось с каждой секундой асё сильнее. Желанию становилось противостоять всё сложнее и сложнее. Снова просыпаюсь. Лёгкость в теле. Окидываю взглядом пространство вокруг. На соседних двух койках лежат Куки и Шисуи. Они уже проснулись и еле слышно разговаривали. Через пару часов пришла медсестра. Всех нас осмотрела и по просьбе Коконоя сдвинула наши постели в квадрат. И подала карты с дальней полки. Разрешила чутка поиграть, но не кричать и сильно руками не размахивать - у нас все руки утыканы капельницами. - Как думаешь если они за нами не приходили,, может думают что мы померли? - Спросила Шисуи. - Ты о ком? - не понял Куки. - Я думаю у них ужасное состояние, поэтому даже если бы и хотели придти, совесть не позволяет - мой ответ был кратким. Я снова перемешала карты и раздала. Уже к концу партии я замечаю взрослых стоящих в проходе. - Нам капец ребята. Не особо хотелось запоминать ссору. Когда взрослые и сестра ушли, мы продолжили играть в карты. Каждый день так монотонно и проходил. Уже через месяц меня выписали. На четырнадцатое февраля ко мне приходила Шисуи и подарила шоколад. Я ничего не смогла ей подарить. Была ещё не готова. Надо будет на Белый день исправиться. Я хотела сказать сестре, как же сильно её люблю. Это не правильно, что я люблю свою сестру не как сестру, но меня это слабо волновало. Когда же меня выписали, я пошла и проколола левое ухо и вернула на место серьгу-ромб, в так же вернула на места два прокола на губах. Мой шрам от ожога был зеркальным Шисуи. Только вот у моей подруги были осложнения из-за шрама во всю левую сторону шеи. Куки отделался быстрее всех, всего лишь сильным ожогом ладоней рук и парочкой еле заметных на самих руках. Тот день остался шрамом на душе и не совсем хорошими воспоминаниями. Ран, как узнал, что меня выписали, примчался к нам домой, и меня ждал не очень приятный разговор. После этого случая, я как будто стала меньше ненавидеть братьев, а Шису наоборот. Хотя отношения у неё улучшились только с Риндо, то я же была наоборот, в лучших отношениях с Раном. Думаю дальше будет токьо больше и веселее. Хотя куда уж абсурднее, чем это.