Неприкасаемая

Риддл небрежно скользнул взглядом по девушке, надевшей на голову шляпу. Семикурсница. Одна из немногих, что бежали к ним с континента. У нее были черные волосы, струящиеся до бедра; гордый наклон головы. И колдовские глаза, сияющие цветом авады. Он сделал пометку в уме подослать к ней Вальбургу Блэк и отбросил девчонку подальше. Не проявив интерес, даже когда вскрикнула шляпа, отправляя ту к ним в серпентарий. Еще никогда в своей жизни он так не ошибался.

***

Новенькая — Гарриет Поттер — быстро стала всеобщей любимицей. Профессора ее обожали: Слизнорт пел девушке дифирамбы, нахваливая мастерство в зельях; Галатея Вилкост скупо кивала. В глазах ненавистного Дамблдора мелькали искорки интереса, однако Поттер просто скучала, оживая лишь на ЗОТИ. Он видел это также отчетливо, как и отражение в зеркале. Вежлива, умна, осторожна — вот что говорили о ней. Не искала друзей и приятелей, скупо проявляла эмоции. Не отказывала в диалоге, однако спустя пару месяцев о ней едва ли было что-то известно. Это интриговало. Поттер являлась загадкой, и в слизеринце вспыхнул азарт: о, этот вызов он примет. Он — Томас Марволо Риддл — всегда получал, что хотел.

***

Он смотрел в чужие глаза и видел в них адское пламя. Серебряный и Золотой чемпионы дуэльной арены схлестнулись; Риддл либо отстоит свое место, либо уступит ей. Что ж. — Покажи мне все, что умеешь, — и его глаза распахнулись. Он даже не мечтал, что однажды встретит знающего парселтанг. Сердце на секунду застыло; Том жадно втянул в себя воздух. А она улыбалась: безумно, но вместе с этим счастливо, словно лишь в этот момент наконец отпустила себя. — Готовься к поражению, Поттер. Этот бой был для них чем-то большим; танцем, игрой. Кульминацией. Шансом для нее доказать, что с ней ему стоит считаться; для него — утвердить превосходство, которое слегка пошатнулось из-за этой наглой девицы. Никто не собирался проигрывать. Никто не хотел уступать. Наконец раздался сигнал, и они синхронно вскинули палочки. Слизеринец застыл в предвкушении, разглядев в ней такую же жажду. А потом его едва не смело чарами сомнительной светлости. Мир раскололся на части. Значение имел лишь соперник: достать, подловить, обмануть... Они потерялись во времени, жадно ловя чужой вдох. Том видел в ее глазах восхищение и знал, что его взгляд такой же. Они снесли щиты своей магией. Мощнейшее поле осыпалось, оставив их в полном раздрае. Дуэльный зал погряз в тишине: благоговение, ужас... Волшебники невольно застыли, узрев такую явную силу. А затем он услышал шаги. — Неплохо, Риддл. Очень неплохо.

***

Он думал о ней каждый час. Вспоминал ее наклон головы; тень улыбки на бледных губах. Поттер стала его наваждением; преследующим соблазном. Том не знал, что она сделала с ним, но его равнодушное сердце ускоряло свой бег. Каждый раз, стоило лишь бросить взгляд. Она была достойным соперником. Она была... Просто достойной. Риддл следил за ней, сузив глаза. Темный Лорд Волдеморт твердо знал: Гарри Поттер будет его. Полностью и без остатка.

***

Она сидела неподалеку, читая какую-то книгу. В стороне от его преданных Рыцарей, но вместе с тем близко к ним. Привычная картина для всех, но внутри себя Риддл кривился: она должна быть рядом с ним. Она выше его жалких приспешников. Иногда она — очень редко — неспешно бросала слова. Никогда не смотрела на них, но очень внимательно слушала. Том хотел, чтобы она говорила; жаждал доказать и услышать. О, если он кому и позволит не согласиться, то ей. — Мы должны заявить о себе; заставить с нами считаться, — его уверенный голос манил. — Вы видите, к чему все идет: Армандо Диппет, не скрываясь, пропихивает наверх грязнокровок, наиболее лояльных к нему. Разве мы можем позволить помыкать собой магглолюбцам, не знающим о нашей культуре? Кто-то одобрительно вскрикнул. Риддл улыбнулся; кивнул. — Сыны и дочери древних семей, веками хранящие магию! Настал черед уйти из подполья и воплотить цели в жизнь. Мы долго терпели и ждали, однако теперь все изменится: власть будет в наших руках! — Дамблдор, — внезапно раздался голос с дивана. Риддл вперился взглядом в волшебницу, что даже не отвлеклась. Его радужку затопил красный цвет. — Не забывайте о нем. Этот жук слишком хитер, чтобы позволять ему бегать. Том едва сдержал улыбку, но вдруг с места подскочил Мальсибер. — Как ты смеешь прерывать повелителя?! — змеей зашипел он на Поттер. — Жалкая никчемная девка! Она отложила свой том. Подняла глаза. Улыбнулась. Риддл почувствовал гнев. Как посмел этот ошметок даже приблизиться к ней?! Он был готов рвать и метать, однако... — Круцио. Запомни, — Поттер склонилась к нему. — Он — ваш повелитель. Не мой. И она вновь уставилась в книгу, равнодушно листая страницы под крики и стоны Рейгара. Его ближний круг впечатлился. Остальные и вовсе затихли, пугаясь издать лишний звук. — Чего уставились? Вон, — холодно бросила девушка. Ее тон явно был приказным; Гарриет привыкла к такому. Властвовать и подчинять. Его Рыцари невольно вскочили, но обернулись на Риддла. Тот усмехнулся. Кивнул. — Вы слышали Гарри. Свободны. Когда они оставили их, Риддл запер дверь. Невербально. И медленно склонил голову набок, разглядывая Поттер с хищным прищуром. Прошла томительная секунда. Другая. А после он поднялся рывком и в два шага оказался с ней рядом, втягивая ее в поцелуй: стремительный, страстный и жадный. И она столь же быстро ответила, перехватывая инициативу. Его глаза горели огнем. Алый вытеснил голубой; в них плескалось безумие; бездна, куда он добровольно шагнул. И он не жалел. Ни мгновенье. — Ты была восхитительна. — Знаю, — она рассмеялась. — Тебя так сильно впечатлил факт того, что я пытала одного из твоих? Прямо в слизеринской гостиной? Глаза Риддла жадно сверкнули. — Настолько, что утратил контроль. Я был готов убить его, Гарри, — голос мага стал бархатным. Тихим. — Разорвать на куски лишь за то, что этот кретин Мальсибер позволил в твой адрес подобное. — И испортил бы себе репутацию идеального старосты школы. Как недальновидно, Том Риддл. Волшебник усмехнулся. — И все же... Кто ты, Гарри Поттер? — Но-но, — ее палец коснулся губ мага. — Если я скажу все сейчас, будет неинтересно. А я ненавижу посредственность, — девушка слегка улыбнулась. — Почти так же сильно, как глупость. Его взгляд полыхнул адским пламенем. Что ж, интриги — привычное поле. А эту сокровенную тайну он будет разгадывать медленно, смакуя каждую грань.