The Day the Sun Cried

      Звуки шагов гулко разносились по полуразрушенному зданию. Роботы валялись тут и там, разобранные на болты, сгоревшие и уничтоженные.       Шэдоу шел по базе. Стук его ботинок эхом отскакивал от железных стен.       "– Что, чёрт возьми, тут произошло?..."— подумал черно-алый и обнаружил следы крови в соседнем проходе. Подойдя к ним, ёж удивился– дорожка тянулась дальше, во мрак и пустоту стального коридора, лишённого малейшего намека на свет. Кто-то, по-видимому сильно раненый, пытался найти выход из этого места, дабы хотя бы попытаться спастись. — Шэдоу.       Агент насторожился. Он отчётливо слышал, как кто-то произнес его имя. — Могу я попросить тебя об одном эгоистичном поступке?       Уши Шэдоу дернулись. Он узнал этот голос. — В твоём случае, Фэйкер, все поступки эгоистичны.       Черно-алый пошел по кровавому следу. Как оказалось, у коридора была невероятно хорошая акустика, позволявшая услышать сказанное на том конце. Что, собственно, и случилось с агентом.       Ближе к концу тоннеля следы крови стали намного заметней. Алые пятна крови растекались в определенных местах, словно раненый останавливался, чтобы дать себе передышку. — Ха-ха... Но Шэдс... Я серьёзно.... Когда я умру... Не делай мне могилы...       Последний дошел до тупика. Следы заканчивались у сидящего у стены ежа. — Когда я... Умру... Избавься от моего тела.... — Фэйкер?...       Шэдоу только сейчас рассмотрел в фигуре своего соперника. По всему тело шли дорожки из синяков, под глазом и над бровью кожа была рассечена, а индиговая шерстка окрасилась в бордовый. — Зачем ты так говоришь?...– ёж присел к раненому, осторожно поднимая его на руки. — Я не хочу... Кха-кха... Чтобы после моей смерти страдали... Не хочу, чтобы люди приходили оплакивать меня, скованные этой... "Обязанностью" передо мной... Я хочу, чтобы все были свободны... — Ты жесток, Соник. И эгоистичен,– несмотря на колкость и грубость этих слов, взгляд Шэдоу был мягок,— Почему ты просишь об этом именно меня? У тебя много друзей. — Ха-ха... Я не смог бы простить себе того, чтобы Тейлз или Эми пострадали ещё больше от моей смерти... Пожалуйста, не надо статуй или мемориалов, чтобы быть запомненным. Не оставляй меня там, где люди смогут видеть меня и молиться. — Это очень эгоистично,— отвечает Шэдоу, придерживая ежа. — Хех... Я знаю... Но... Ты можешь... Я даже не знаю...— Соник заходится кашлем, прежде чем продолжить,— избавиться от моего тела или что-то подобное? — Ты делаешь меня похожим на убийцу,— Шэдоу встаёт с колен с Соником на руках, грустно улыбаясь,— который заметает свидетельства и следы убийства.       Ежи молчат. Шэдоу все ещё не понимает, почему индиговым обратился за помощью именно к нему, а не к кому-то из близких. — Почему ты просишь исполнить твое последнее желание именно меня?– Шэдоу склоняет голову набок, заглядывая в зелёные глаза. — Потому что... Ты умеешь держать обещания.       Шэдоу медленно бредёт по полю. Прошел уже час, с тех пор как черно-алый нашел героя. Соник слабел и бледнел на глазах, ран было слишком много, и вряд ли у ежа были шансы выжить. Руки безвольно лежали на персиковой груди, что резко поднималась и опускалась при каждом вздохе. — Что если я откажусь выполнять твое желание?– спросил внезапно Шэдоу, критично оглядывая раны, боясь, что не успеет попрощаться с ежом.       Чао окружили ежей со всех сторон, разглядывая героя, который выглядел уже слишком ужасно и не подавал надежд. Шэдоу положил Соника на мягкую траву, Чао сразу же подлетели к индиговому, жалобно пища. — Ха-ха-ха.... Чтож, тогда я не смогу ничего поделать!– смеётся Соник, заливисто, но слабо, в конце захлебываясь кашлем. — Ах... Все это нелепо...– вздыхает Шэдоу, бросая грустный взгляд на Соника, что уже лежал с закрытыми глазами,– Тебе пора спать, Соник.       Развернувшись, Шэдоу собирается уходить, но останавливается, обратившись уже к маленьким существам. — Позаботьтесь о нем. Я вернусь.

***

— Я люблю когда ты говоришь~ — А я нет. Ты можешь перестать быть таким надоедливым и заткнуться хоть на минуту?       Черно-алый еж, весь в ранах, без руки и с рассеченным боком сейчас выглядит не лучше Соника. — Хорошо, мистер Ворчун~ Спокойной тебе ночи, Шэдоу~       Сумка болтается в руках черныша. Бровь, рассеченная чем-то острым, кровоточила. Вернувшись на поляну, где агент оставил индигового героя, ёж слабо улыбнулся.       Соник лежит среди цветов. Ран как будто и не бывало, а лицо ежа спокойно. Вокруг игл маленькие существа обвили лианы с цветами, и теперь индиго выглядел так, словно это лишь игра, шутка. Но не для Шэдоу. — Ты и вправду любим природой,— выдыхает черныш,— Спокойной ночи, Ёж Соник.

***

      Зелёный изумруд сияет, отражаясь в глазах черно-алого ежа. На мгновение ему кажется, что он слышит индигового. — Соник?... Ты здесь?... — Я думал, ты любишь меня меньше, чтобы надеяться, что я жив. — Никогда не думал. — Я шучу! Я шучу!       Семь Изумрудов Хаоса вьются вокруг Шэдоу, питая его своей энергией. Алые глаза распахиваются, иглы светятся ярко-золотым, а алые полосы принимают форму распространяющегося огня. "— Так что ты думаешь об этом, Шэдс?" — Спасибо вам. Я правда благодарен,— Чао кружат вокруг Шэдоу с счастливыми возгласами. Соник мирно покоится на руках черныша, обвитый стеблями всевозможных цветов и трепетно удерживаемый черно-алым,— Почему... Ты хочешь этого...       Яркой вспышкой агент улетает ввысь, оставляя после себя шлейф золотого цвета и дуновение ветра. "— Ох, это совсем просто!" "— Я просто хочу, чтобы все были свободны!"       Шэдоу держит на руках безжизненное тело Соника. И только сейчас, посреди Космоса, напротив небесного светила, он задумывается, кем же ему был индиговый герой. Враг? Нет, слишком. Соперник? Уже ближе. Друг? Возможно.       А может любимым ежом? Да.       Чувства обрушиваются на Шэдоу гигантским потоком, слезы боли и потери проступают сквозь каменную оболочку нелюдимого ежа. — Мы здесь, Соник.... Время пришло...       Скрипя сердцем, через боль и отчаяние Шэдоу снимает одно из своих колец-ингибиторов и надевает его на запястье Соника. — Я исполняю твое эгоистичное желание...– ёж целует погибшего героя в лоб, нежно обняв руками,— Счастливого пути... Ёж... Соник...       Рука с алой полосой отпускает белую перчатку. Соник, все такой же безмятежный, спокойный, будто спящий, падает прямо в Солнце, мгновенно оказавшись сожженым светилом.       Шэдоу всхлипывает. Одинокая слеза покатилась по щеке, олицетворяя ту боль, ту бурю, что бушевала сейчас внутри черно-алого. — Спасибо... За все, что ты сделал... Спасибо...

***

— ТЫ!       Сначала кулак, а за ним и молот, ударяют черныша в лицо. Нос и губы разбиты, тело сводит от боли. — ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ ПОД ТЕМ, ЧТО ОН УШЕЛ?!— рычит Наклз, душа Шэдоу. — Это значит то, что я сказал!— отвечает ему Шэдоу,— Он Умер! Соник мертв!— хват Наклза усиливается с каждой секундой, словно отражая все эмоции, что испытывал Ехидна прямо сейчас. Шэдоу закашлялся, продолжив хриплым голосом,— И его тело исчезло.. я убедился в этом...       Наклз попытался нанести ещё один удар, с большей силой, чем даже все прошлые, но его остановил рыдавший Тейлз, схватив за руку и моля не делать этого. Эми стояла рядом, также в слезах, не желая принимать тот факт что индигового героя больше нет. — Он хотел этого... Он знал.. он знал, что вы не сможете принять этого!— Алые глаза Шэдоу сейчас словно светились, излучая все наболевшее, все эмоции и чувства от его потери,— Он не смог бы попросить ВАС сделать что-то жестокое! И поэтому... Он попросил меня!... — Почему?! Почему он... Почему ты позволил ему...– троица стояла буквально считая воедино общим горем, и Наклз был резонером всех их. — Ты думаешь, он хотел дурацкую статую?— зарычал черно-алый, вытерев кровь с морды,— Думаешь, он хотел грандиозное погребение? Ты думаешь, он хотел быть запертым?! И хотел обязать друзей оплакивать то, что от него осталось?!       Тяжело задышав, Совершенный повалился в траву. Слезы полились нескончаемым потоком, окончательно прорываясь сквозь, казалось бы, бесчувственную оболочку агента. — Он не ушел... Он везде, во всем... Он солнце... Он ветер... Он дождь... Он земля... Он мягкая трава под нами...— Шэдоу накрыл глаза раненой рукой, вздрагивая,— Он хотел, чтобы все были свободны... Чтобы жили счастливо и не завися ни от кого... Он жив, свободен в своем мире...Он всегда будет с нами... Не важно... Где он... Неправда ли, Соник, чертов ублюдок?...