𝑻𝒉𝒆 𝒄𝒂𝒕 𝒔𝒆𝒆𝒔, 𝒕𝒉𝒆 𝒄𝒂𝒕 𝒖𝒏𝒅𝒆𝒓𝒔𝒕𝒂𝒏𝒅𝒔, 𝒂𝒏𝒅 𝒕𝒉𝒆 𝒄𝒂𝒕 𝒓𝒆𝒎𝒂𝒊𝒏𝒔 𝒔𝒊𝒍𝒆𝒏𝒕

Виктору было в новинку наблюдать за тем, как вся команда собралась в его зоне, помогая разгребать большие сугробы снега, которые были вызваны долгим и обильным ночным снегопадом, не пощадившим ни крыш, ни тротуаров, ни дорожек. Офицеру приходилось буквально «выгрызать» работу для себя из рук друзей, вызывая легкое хихиканье. Дюк с Кеем играли лопатами у самого портала, расчищая дорогу от метели. Селли с Утенком взяли на себя тропинки к Ледяным Озерам, а Джеффри с Альфом помогали самому Виктору разгребать опасные завалы в пещерах. Холодная погода с суровыми условиями была не новой для жителей этой зоны, но сегодня природа выбросила странный фокус. — Нам еще много? — простонал синеволосый, упираясь в лопату. — У меня такое ощущение, что мы здесь уже час стоим. — Мы здесь и есть час, — ответил ему Дюк, выбрасывая через плечо очередную порцию снега. — Сейчас доделаем и можно идти домой. Слова были немного приглушены шарфом, закрывавшим рот, но парень все же смог понять смысл, о чем свидетельствовал тяжелый выдох, озвученный в тот же миг. — Почему здесь так много снега? — более агрессивно взяв лопату, буркнул он. — Да не говори! А почему в Морской зоне так много песка? Не думал? — улыбнулся старший, поворачиваясь к партнеру — заодно, чтобы и отдохнуть, и посмотреть, как тот старается. — Издеваешься! — Никак нет, сэр. Но даже так беззаботно ребятам долго пошутить не дали. Под тихое хихиканье Дюка, который в свою очередь еще и получил снежком за ворот, их внезапно окликнули с высокого снежного холма. Опустив руки с лопатами и прикрыв ладонями глаза, они оба уставились на Утенка, который активно размахивал руками, пытаясь привлечь внимание к себе. — Ребята! РЕБЯТ! Поднимайтесь! — кричал им блондин, продолжая махать одной рукой в сторону пещер. — А что там? — крикнул в ответ лидер, заставив брюнета рядом вздрогнуть от неожиданного крика у уха. — Виктор нашел что-то интересное! Просит собрать всех! Идите сюда! — Хорошо! Втыкнув лопату в снег, а затем театрально выдохнув и пожав плечами, синеволосый прикрыл глаза и сказал: — Видно, не суждено нам сегодня снег чистить. На это его только поцеловали в лоб, а потом еще и ущипнули за щеку, покрасневшую от мороза. — Не спеши с выводами. Мы еще вернемся сюда, — сказал старший. Под разочарованный вздох Кея Дюк поправил свою куртку, плотнее закутываясь в нее, потому что мороз пробирал до самых костей, и они быстрым шагом (насколько это было возможно по заснеженным дорогам) пошли догонять моряка, который, ожидая друзей, уже успел пройти немного вперед. *** Добежав до системы пещер в северной части зоны, троицу парней встретила Селли, разговаривавшая с Альфом. Скалолаз, опираясь плечом на заснеженную скалу, внимательно слушал подругу, но когда заметил краем глаза новоприбывших, сразу отвернулся от нее и, улыбнувшись, поднял руку в приветственном жесте. — Наконец-то пришли, — сказал он им, больше обращаясь к Кею, который, переводя дыхание, демонстративно закатил глаза. — Мы уже начали волноваться. — Дороги еще не все расчищены, — спокойно объяснил Дюк, упираясь рукой в бок и стоя на одной ноге, вторую выставив вперед, отдыхая после резкого подъема наверх. — Впереди еще много работы. — Здесь ты прав, — кивнул парень на слова друга, медленно моргнул и снова повернулся к Селли, которая во время разговора парней уже обратилась к Виктору с Джеффри, которые все это время, не отвлекаясь, склонялись над грудой обломков льда. — Может, уже скажешь им, что мы все собрались? — он коснулся ее плеча, привлекая внимание. — А? А, да. Сейчас. Девушка подошла к старшим и тоже наклонилась, что-то шепча. Профессор был поглощен своей работой, поэтому даже не услышал ее, зато староста одобрительно кивнул и похлопал ее по плечу. Вернувшись к ребятам, сказала: — Еще секунда и можно будет идти. Они сами подойдут. Но думаю, мы и так заметим. — А что здесь вообще происходит? — поинтересовался Кей, который уже приготовился демонстративно возмущаться, если причина окажется неважной, а пройденный им трудный путь — напрасным. — Сама точно не знаю, — пожала она плечами, немного опуская голову. — Виктор связался со мной и сказал, что ЭТО что-то интересное и важное, и что нужно общее обсуждение. А о чем именно идет речь — мне не объяснили. Говорят: "сами не уверены". — Понятно... Утенок присоединился к компании Альфа с Селли, активно расспрашивая, что он пропустил, пока девушка пошла сюда без него, потому что его отправили на поиски расчищающих тиреторию возле портала. Тем временем Дюк тянул Кея к краю горы, замечая, как тот сердится, уставший после долгого подъема по практически вертикальному склону. Присев на краю, свесив ноги в снег, они стали разглядывать пейзаж внизу — город, деревья и озера. Отсюда все выглядело необычайно красиво, и, возможно, весь этот путь действительно стоил того, чтобы просто посмотреть на этот шедевр природы. Но точно не тогда, когда ноги уже готовы отвалиться после утреннего часа махания лопатой. — Друзья! — вдруг окликнул всех Джеффри, когда Виктор наконец выковырял что-то из-под слоя льда, осторожно просовывая руки в яму и что-то себе бормоча. — Подойдите! Только не шумите. Тихо. Брюнет поднялся, подавая лидеру руку для помощи, которую тот сразу принял, улыбнувшись и кивнув в знак благодарности. Все пятеро подошли к профессору, стоящему на колене, образовав вокруг него полукруг, чтобы рассмотреть, над чем он там копается. Любопытство охватило всех, даже староста, который отошел в сторону и встал рядом с Дюком, наклонился вперед, скрестив руки за спиной. И вот — мужчина осторожно выпрямился, держа в руках клубок белой шерсти, который мелко дрожал и дергался — то ли от холода, который успел проникнуть под его шкурку, то ли от страха, потому что чувствовал вокруг множество неизвестных запахов. Виктор осторожно повернулся к друзьям, опустив голову, рассматривая найденное существо, которое даже не пыталось поднять голову, зарываясь в собственную шерсть, пряча все, что могло бы объяснить, кто она такая. — Белка? — предположил Альф, едва коснувшись пальцами меха животного. Но эта версия быстро отпала, когда руку парня недружелюбно ударила лапа с выпущенными когтями. — Когти?! — Кот? — повторили остальные хором. Из-под белого клубка выглянула мордашка существа — настороженные уши, разведенные в стороны усы, а голубые глаза метались от одного человека к другому: кто-то смотрел с интересом, кто-то — закрывал нос и рот. — Вот кто здесь все время мяукал, — буркнул сам себе Виктор. — Она все время заставляла нас с Джеффри отвлекаться от работы. На такой высоте редко кто водится, кроме стаи горных козлов или, максимум, парочки оленей. Но они не лезут в такие узкие пещеры. Интересно, как она то сюда попала?.. — Времени на раздумья хватит, — подал голос Дюк, которому уже надоело наблюдать за реакцией друзей. — Что будем с ней делать? Здесь оставить нельзя — замерзнет. К себе взять? — Думаешь? — поднял на него голову профессор. — Думаю, да. Красивая же. Чистая, белая, — брюнет подошел и осторожно протянул руку, не касаясь, только зависнув над туловищем животного. Та злобно зашипела, но, увидев, что никто не угрожает, немного успокоилась. — Наверное, породистая, — тихо добавил он, когда признаки агрессии исчезли, и медленно начал гладить ее по спине. — Тогда... — заметив, что кошка больше не сопротивляется, Виктор передал ее заместителю, чтобы решить этот вопрос без лишнего риска. — Кто возьмет? — А .. нет, — отмахнулся Альф, прикрывая глаза. — У меня дома холодно, она там не выживет. Да и я кошек не люблю. — У меня аллергия на шерсть, — пролепетала Селли, которая все это время, хоть и с интересом смотрела на животное, все же прикрывала половину лица перчатками. — Милая, красивая, не спорю... но нет. — А я!.. — начал Утенок, явно не против взять кошку себе, но замолчал, когда на его плечо легла рука Кея. — Утенок, это очень ответственное дело. Не хочу сказать, что я тебе не доверяю, но... — Подростешь и можешь завести хоть собаку, хоть кота, хоть снежного барса, — закончил за него Джеффри, заметив, что тот долго подбирает слова. Синеволосый благодарно кивнул старосте, оглядывая отказавшихся людей. Ему самому не очень хотелось участвовать в этом. Как говорила Селли — кошка хороша, мила, но это не для него — держать дома любимцев и заботиться о них. Рыбки ему больше нравились — за ними и уход особый не нужен, и звуков они издают минимум. — Я мог бы... — вдруг отозвался Дюк, который все это время стоял под горой, прижимая к себе белый клубок, снова слившийся в одно сплошное пятно. — Наверное... — добавил он потом, заметив, как все уставились на него. — Ты, Дюк? — удивился скалолаз, не припоминая за ним особой любви к животным. — А почему бы и нет? — пожал тот плечами. — У меня дома места много, и на лишние звуки я не жалуюсь. Наоборот, веселее будет. Да и не плохой повод на улицу в лишний раз не выходить, — парень закатил глаза, а затем встретился взглядом с Кеем, который удивленно округлил глаза. — Да ты! Команда взорвалась смехом, пока лидер продолжал притворно хмуро смотреть на своего заместителя, который тоже не сдержал легкой улыбки. Кошка, чувствуя легкое дрожание, снова подняла голову, и когда она повернулась, чтобы в последний раз осмотреть группу людей, заметила на себе пристальный взгляд холодных голубых глаз, которые как будто пытались прожечь в ней дыру. Лидер нашел в этом животном себе еще одну проблему. Дюк возьмет ее — и что? Теперь, когда он будет приходить к нему — то в гости, то на чай, то затащить в постель — эта "беда" будет сидеть рядом и демонстративно мяукать, если ее миска опустеет во время секса? — Кей, подержи ее, — внезапно озвался Дюк, подойдя к парню и протягивая ему кошку. — Мне нужно с Джеффри поговорить. — А? Да, да, давай. Улыбнувшись, синеволосый взял клубок, но не удержался от мысли, что если бы не друзья вокруг, он бы ее уже давно выбросил прямо с горба. — Ты не задержишься у него надолго, — прошептал он животному, которое подняло голову вверх, рассматривая его лицо своими насмешливыми, демоническими, недовольными и эгоистичными глазами. — Поняла? Поняла или нет — неизвестно, но нос Кея получил удар лапой с выпущенными когтями. Старых царапин не было? Вот тебе! И даже стараться не пришлось. — Дьяволица! — шикнул он, хватая ее за шкуру и отводя от себя, так что она повисла на одной его руке. *** С того момента прошло от силы две недели, и Кей четко понял, что выбор Дюка взять к себе, как он говорил, «беззащитное животное», стал для него своеобразным приговором. Кошка бродила по дому своего нового хозяина, как будто сама здесь была хозяйкой; каждый раз, когда лидер приходил к брюнету поговорить или просто посидеть, ему приходилось делить колени старшего с этим невыносимым животным, которое без малейшего угрызения совести занимало почти половину всего пространства. И, казалось, с каждым днем становилось только хуже. О какой-либо близости в постели или даже просто полежать на диване, смотря фильм, и речи не было. И парень точно не спешил с этим мириться. «Началась ломка?» Однажды спросил Альф, когда двое друзей вышли во двор на тренировку. Скалолазу было даже интересно наблюдать за нервным состоянием лидера, который все время втыкался взглядом в сугробы снега, бормотал что-то себе под нос и отбрасывал камни ногой, как будто представлял вместо них кого-то другого. Всем оставалось только пожимать плечами, потому что кто бы поверил, что вся проблема — в кошке? Никто не поверит... *** — ...Спасибо, что проводил, — положив руку на ручку двери, Дюк благодарно кивнул. Его глаза едва держались открытыми, пока все тело дрожало от усталости. Тренировка оказалась одной из самых активных. — Ты уже к себе пойдешь? — Я думал, что мы могли бы провести вечер вместе, — потерев затылок, Кей легко улыбнулся, пожав плечами. — Давно уже так не сидели. Да и... — добавил он тише, — случилось это как-то очень внезапно. Парень был не менее уставшим, чем старший, поэтому был бы не против просто упасть в кучу подушек на диване, обнять за плечи своего любимого и посмотреть что-нибудь по телевизору, или даже заснуть. Но мысль о том, что его планы с недавних пор могут очень четко и умело оборвать — заставила его глаза сузиться в недовольном прищуре. Если ОНА снова все испортит — он, не сдержавшись, пнет кошку ногой, и та вылетит за дверь… но вслед за ней вылетит и он сам, получив пинок от Дюка. Значит, бой будет на равных… Черт! — Буду рад, — заместитель сжал в ладони чужие пальцы и потянул его в дом, открывая дверь. — Поговорим, а там и переночуешь у меня. — Договорились! Сняв всю лишнюю одежду с улицы, парочка прошла дальше в помещение. Тусклый свет нескольких включенных ламп создавали какое-то романтическое ощущение, и Кей остановился у дивана, осматривая все знакомое, вдыхая полной грудью спокойный воздух этого места. На душе сразу стало тепло, а в голове всплыли милые и неудобные моменты, которые случались здесь раньше — и неделю назад, и месяц, и даже год. — Чай, кофе? — прервал брюнет его мысли, стоя у столешницы со всеми необходимыми принадлежностями. — Э-э... чай. Упав на мягкое кресло напротив дивана, на которое со временем приземлился сам хозяин дома, мальчишка еще раз хорошо осмотрел его, про себя улыбаясь, ловя те малозаметные всем, но остро выраженные для него черты лица, тела и даже шеи. Возможно, это любовь так на нем сказывается, или он просто гораздо внимательнее других, но от этого какого-то особого ощущения хотелось только улыбаться и тлеть от жара в груди. — Так что будем делать? — спросил Дюк, снова выводя младшего из размышлений. Упершись руками в мягкую спинку дивана, он вытянул ноги, скрестив их, и немного прикрыл глаза. — Какие у тебя идеи? — Просто полежать, — тихо ответил тот, подпирая голову рукой, задумчиво глядя на старшего, который даже не заметил этого. — Просто полежать? Это ты предлагаешь? — легко засмеявшись, брюнет поднялся, чтобы выключить чайник, который в самый неподходящий момент решил щелкнуть кнопкой. — Я не против. Фильм посмотрим? — Давай. Искать, как всегда, мне? — Ну конечно. Пока в комнате текла привычная домашняя работа, из которой у каждого была своя – из коридора вальяжно вышла челночной походкой кошка. Кей ее не заметил — она тихо прошла под стенкой дивана, но пришлось сдержать нервное подергивание глаза, когда в следующий момент Дюк заговорил — только вот не с ним. — Черт, — выругался шепотом синеволосый, опуская злобно руку на колено, когда на экране телевизора заиграла заставка фильма. — Вот твой чай, — на столик перед ним поставили чашку, из которой медленно поднимался пар. — Что-то не так? Старший поднял брови, заметив, как на знакомом лице замерло напряженное выражение, и будто каждая мышца сжалась. Рука судорожно сжимала пульт до треска пластика, пока глаза наблюдали, как в такт движению хвоста животное ест из своей миски. — Да ничего, — бросил он, отводя взгляд в сторону и подсаживаясь поближе к любимому , прижимая его еще ближе. — Просто… ногу судорога схватила. Дюк решил промолчать, прекрасно зная отношение своего парня к его кошке. Итак, устроившись рядом в удобной позе, они стали смотреть фильм — один попивал чай, второй кофе. Боли в теле от усталости постепенно исчезали, что по-своему радовало. Между главными персонажами фильма начался первый диалог, когда на колени брюнета вскочила кошка, которая мгновенно начала тереться о его руки, требуя ласки. А он и не против — сразу же расслабился, улыбнулся и начал ее гладить то за ушком, то сбоку. Кей рядом едва сдерживал себя от злости, прижимая старшего к себе еще крепче, почти наваливаясь на него. — Эй! Ты чего? — удивился тот, когда его втиснули в диван. — А что, мне уже так делать нельзя? — прищурился парень. — Нет, но... ах. Черт с тобой. Он продолжил гладить кошку, бормоча ей что-то ласковое, когда вдруг одну из его рук схватили и прижали к чужой щеке. Кей улыбнулся, поцеловал чужие пальцы, провел между ними языком, на мгновение заставив его смутиться и забыть обо всем. — А когда наступит момент, когда ты и мне время уделишь? — тихо спросил синеволосый, прижимая ладонь к своим губам. — Мм, — проглотив комок, брюнет отвел голову в сторону, возмущенно пробормотав. — Уйди. — Только если в тебя. — Да, Кей! Кошка наконец получила легкий пинок под зад и отлетела на пол, когда телевизор был выключен одним нажатием на красную кнопку. — Зай! — воскликнул старший, вырываясь, когда руки парня прижали его к дивану и жарко потянули за собой с поцелуями. — Что «Зай»? Я ничего... Просто люблю тебя. — Дурак! Игры становились все горячее. Брюнету некуда было деваться, когда его уже потащили в спальню. Под тихое хихиканье, Кей опрокинул Дюка на кровать, вжимаясь в его грудь. Сейчас чужая рубашка не представляла ничего сложного, просто какая-то тряпка, прикрывающая художнику его холст. Сейчас лидер находился в крайне выгодном для себя положении: упираясь руками в покрывало с двух сторон чужой головы, он блокировал любой путь отступления, заставляя смотреть на свое лицо, на свой прищур и хитрую улыбку; его ноги, расположенные у таза старшего, аналогично не давали шанса развести колени или хотя бы согнуть их с целью оттолкнуть нависшего. Мальчишка чувствовал всем телом, что его либу хотят содрать, ударом кулаком, для того чтобы она больше там не появлялась – в этом, по его мнению, весь сок их отношений – но когда сейчас привилегии уж точно не на стороне брюнета, лидер мог довольно наблюдать как серые глаза закатываются и прикрываются, вместе с этим его голова поднимается, руки хватаются за воротник и оттягивают его вниз, обнажая шею. На щеках уже пылает огненный румянец, который сумрак спальни профессионально прикрывает тенью. Просить дважды не нужно было, да и вообще не нужно. Ему идеально открылся вид на красивую шею, выпирающую ключицы, на одной из которых уже на этом этапе виднелся шрам. Губы мягко проложили себе дорожку по изгибу плеча, просто грея бледную кожу, которой точно не хватало ласки; за этим в дело вступил язык – сначала только кончиком выводя линию, затем всем своим телом целую полосу. Остановившись практически на краю, он сильно всосал в рот кожу, оставляя красноватый след, затем укусил. Отодвинувшись, парень узрел картину, которую и рисовал в своей голове пошлыми фантазиями: Дюк стал покрываться сдержанной дрожью, закусывая нижнюю губу, задыхаясь хрипением, пока багровый засос, обрамленный слабыми следами зубов, наполнялся кровью, которая еще долго будет светить всем знаком предупреждения, что эта демократическая задница занята самой верхушкой власти. Отогнутый ворот был только первым шагом – отойдя от своих мечтаний, Кей расстегнул все пуговицы вниз, разбрасывая два подола в разные стороны, освобождая чужие руки от работы удержания ткани. Одна рука отпала вверх, ловя в пальцы уголок подушки, теребя его и сжимая в твердой хватке, вторая, та, что наполовину протез, рухнула вниз, напрасно упираясь в грудь лидера. На лице играет румянец, глаза горят под пошлым прищуром, а уголки губ расплываются в странной улыбке. — Если брать, то брать все, не так ли? — риторически поинтересовался брюнет, сглотнув вязкую слюну. — Ну конечно! Здесь хоть один маленький кусочек оставить — это грех, и я буду мучить себя мыслями, каков он был на вкус, — протянул меньший, тяжело выдыхая в конце, прикрыв глаза. Возбуждение поджигало тело дрожью. Хотелось взять силой то, что по праву его: вжать до боли в спине, раскусать, расцеловать, нашептать всяких пошлостей на ушко — при этом в ходе всего перечисленного, по-животному вбиваясь в чужую простату, наслаждаясь звуками хриповцы сорванного голоса под собой; жалобными мольбами прекратить, при том, что когда головка члена будет в очередной раз проходить по комку мышц из измученного горла станет раздаваться сладкий стон в перемешку с неразборчивыми ругательствами. Но ценой этому станет изнывание сердца на следующее утро, когда парню предстоит наблюдать разбитое, в прямом смысле этого слова, состояние своей любви, чуть ли не плачущая от боли по всему телу, которая станет жаловаться на то, что Кей плохой и хуй его тоже как мочалка. Ну, хо-хо, синеволосый мог укротить свою похоть, делая каждый шаг ласково и с любовью, чтобы как минимум сохранить свое милое жалобное личико на следующий раз, как например, чтобы снова попросить Дюка открыться ему и развести ноги в стороны... Отбросив с нетерпеливым шипением свою футболку за изголовье кровати у стены, плюнув на то, что там могла быть пыль, которая, при их сборе своей одежды по кусочкам, сыграет забавную шутку в виде серого пятна на белой ткани, Кей схватился за резинку чужих джинсов, вызвав легкий удар сердца в грудной клетке брюнета. Быстро освобождая стройные ноги, повторяя похожие недавние махинации как со своей футболкой, только в сторону двери, мальчишка закидывает два чужих бедра себе на плечи, облизывая левую икру, выводя влажную слюнявую линию от колена почти до самой лодыжки. Попутно с этим пальцы руки медленно гладили правую ногу, рисуя линию кончиком указательного пальца на гладкой ступе, и вплоть до самого бедра, а точнее к его внутренней стороне. Пройдя недолгий путь, ладонь ложится на чужой пах, нажимая на окоченевший член, порождая приятный для ушей протяжный полустон, который Дюк даже не стал затыкать, выгибаясь в лопатках. Живот скручивало от внутреннего пожара, голова шла каруселью, как на аттракционах, и он ничего не мог с этим поделать, не мог вернуться на землю, оставаясь где-то за пределами атмосферы реальности. Достаточно поиграв с ногами любимого, Кей отпустил их, хватаясь за массивные бедра и поднимая их, перекручивая, подавая знак брюнету перевернуться на живот. Икры немного изнывали от пары багровых укусов, вызывая непривычную дрожь задницы, которую успокаивали только крепкие захваты пальцев на ягодицах. Немного поворочавшись на подушке, Дюк загреб ее под грудь, пряча лицо в скрещенных руках – не впервые он оказывался в такой позиции, и все же уж больно не любил показывать младшему свое покрасневшее лицо, которое прямо резало глаза от наслаждения, которое ни разу не прервала боль или дискомфорт. Затишье позади было тревожным и никак не свойственным разгоревшемуся игривому настроению лидера. Поведя тазом в сторону, чтобы привлечь, возможно, рассеянное внимание обратно к себе, парень так и не получил желаемого, поэтому решил пойти на более рискованные меры: привстать на локтях и косо взглянуть через плечо. Ошибка! По комнате пронесся звук звонкого шлепка ладони по ягодице, до сих пор прикрытой тканью боксеров. Лицо врезалось в покрывало, заставляя промычать именно туда, пока дрожащие от возбуждения пальцы стали сжимать первые попавшиеся клочки мягкого мохнатого пледа. Кей практически молчал, не роняя ни звука, ни писка, невольно изредка утробно выдыхая, чтобы избавить грудь от горячего пара. Его голубые глаза стали сиять в темноте, как лампы; руки разжигали огонь в животе, как бензин; дыхание, даже на таком расстоянии, обжигало шею, как буря. Терпеть больше не хватало сил; недостаток терпения дал о себе знать именно сейчас... в этот, неподходящий момент... и именно это заставило брюнета проглотить свою, до сих пор сжимающую в тисках совесть, чтобы сказать: — Детка, перестань издеваться. Трахни меня уже, — и как вишенка на торте, чтобы уж точно удостовериться в своем успехе, старший вальяжно встряхнул бедрами. Тот самый шаг, который можно сравнить только со снятием предохранителя на пистолете. Точно так же — если решился, то пути назад не будет. Кей не любил издеваться над бледной красотой ягодиц любимого, лишая ее именно шлепками этого шарма, для этого более красочно подходили удары бедрами, поэтому цифра ударов ладонью закончилась на тройке. Впервые за полчаса, отпустив тело любимого, лидер опустил штаны, оставляя их валяться на коленях. На ткани его собственных трусов уже было реально разобрать где линии ног, а где – края набухшего члена. Овладев последним элементом одежды на своем теле, синеволосый вжался своим тазом в задницу брюнета, потираясь стволом о его, еще прикрывавшийся плотным и до неудобства влажным текстилем. — Мнг~ — закусив губу, старший сжал пальцами одной руки свои волосы на голове, саморучно оттягивая его. — Прошу... Сколько прошло секунд, что с него сорвали боксеры? Больше ничем не прикрытый пах, веял новой волной возбуждения, по-особенному дурманя голову. Горячие пальцы Кея коснулись спины, массируя каждый позвонок, немного выпиравший в таком прогибе, и медленно стали добираться до шеи, сжимая ее. Из горла, которое уже начало понемногу раздражаться, вышел слабый хрип. Голубой оскал, который был скован на черной шевелюре, медленно моргнул и начал ползком опускаться по телу вниз, вплоть до бедер, которые вызывающе упирались ягодицами прямо в кругло стоящий член. Лидер сдержанно промычал, и этот звук больше походил на звук, который издавал человек при вкушении чего-то сладкого, приятного, как, например, кусочек торта или бисквита. Слюнявый язык прошелся по губам, снова их увлажняя, перед тем как парень припал к спине, вжимаясь в нее своей грудью, поясом и немного тазом, чтобы укусить загривок брюнета, застав того сцепить пальцами покрывало, закатив глаза к потолку и открыв рот в немом крике. Руки крепко схватились за талию, массируя ее края, наверное готовя к более крепкому хвату во время толчка. Кей не сильно предпочитал позу «догги» по причине, что не мог наблюдать изменения на лице любимого, но здесь были и свои прекрасные плюсы, перекрывавшие собой все недостатки – он мог с самого прекрасного ракурса созерцать изгибы спины; бессмысленные движения таза, чтобы соскочить с чужого члена для предотвращения своего финала, который уж точно выбьет Дюка из колеи и он упадет на кровать, превратившись в бесформенную лужицу до тех пор, пока в него снова не войдут и все не начнется заново. Душа, а возможно и все небесные силы их мира, подсказывали старшему, что одной позой сегодня точно не обойдется. Сейчас «догги-стайл», за этим «вагончик», возможно «ом», и только тогда, когда пассия выжмет все свои силы до нуля, что даже открыть глаза станет просто сверхреальным рывком, то Кей его порадует «ложечкой». — Ты как, сладкий? — поинтересовался Кей, прижимаясь щекой к волосам прямо над ушком своего партнера, заставляя того дрогнуть и сжаться от горячего воздуха. — Х-хорошо... Отодвинув бедра назад, давая простор всей длине органа, синеволосый провел головкой по одной ягодице, чувствуя под собой тяжелое поднятие спины и такое же ее опускание. Упершись одной рукой возле головы любимого, другой он взялся за его грудь, сжимая между указательным и средним пальцами твердый сосок. Лидер терпеливо ждал, пока пассия привыкнет к новым ощущениям, которые каждый раз, хоть и были похожими, все же заставляли его будоражиться всеми зонами чувствительного тела: замирать, до затишья сердца или брыкаться, как кот, пытавшийся сбросить с себя прилипший лопух. Когда же дрожь наконец исчезла, а ей на смену пришел глубокий выдох, сопровождаемый ударом бедрами брюнета о чужие, как жест, что шаги дальше можно, Кей довольно улыбнулся, медленно вводя головку члена во внутренности пассии. Снизу раздалось протяжное мычание, а наконец стон. Все всегда так мягко начинается, но как долго эта приятная нота в виде ласк актива продержится? Оставив грудь любимого в покое, синеволосый положил ладонь на его лопатки, вдавливая его верх в подушку, показывая, где будет место для его лица в ближайшее время. Но несмотря на приказ, Дюк сразу, как только с лопаток исчезает давление, поднимает голову и ловит губами чужую шею, целуя ее и немного возя по ней губами, что вызвало у Кея улыбку, и в награду парень положил руку на черную шевелюру, мягко поглаживая ее. — Расслабься, — промурлыкал он, на каком-то краю мозга догадываясь, что брюнет так оттягивает время. — Ты же мне доверяешь? — А как же. — Тогда можешь быть уверен: твое тело завтра не станет болеть. — Хах. — Старший перестает ласкать кожу и ложится на подушку так, что из-под ее изгибов были видны только глаза, да и то, их прикрывала растрепанная челка. — А если соврешь? — Я буду тебе все в постель носить. — Согласен. Резко войдя на всю длину, ловя руками чужой пояс, Кей стал делать безудержные толчки, больше не останавливаясь на перерыв. Под ним сочное тело, дергавшееся и изгибавшееся в любой подходящий момент, просило без слов чего-то большего, чего-то, что подают на стол только горячим. Тяжело выдыхая, все чаще срываясь на стоны, Дюк пытался рассосаться в подушке и покрывале, но с каждым ударом головки по простате его возвращали, заставляя прогибаться до хруста позвонки. Когда синеволосый снова наклонился грудью к чужой спине, тянуясь за очередным заслуженным поцелуем, он заметил, что старший устремил взгляд куда-то в сторону, в сторону двери, и замер, заливаясь еще более ярким румянцем. — Что такое? — спросил лидер, кладя щеку на черные волосы и прикрывая глаза. — О-она смотрит... — прошептал в ответ брюнет, еще больше вжимаясь в кровать. Притихнув на мгновение, чтобы составить картинку в надежной рамке, Кей, ничего так и не поняв, открыл один глаз, а за ним и второй, заметив, что в проходе двери, из которого разливается свет гостиной, сидит ничем не возмущенная белая кошечка, прожигая влюбленную парочку то заинтересованным, то осуждающим взглядом голубых глаз. Ошейник с перышком элегантно был уложен поверх шубки, сверкая редкими светло-голубыми блестками, как и ее глаза. — Мне кажется... она все понимает? — тихо пролепетал Дюк. — Пхах, — схватив небольшую боковую подушку, лежавшую на стыке краев кровати со стеной, парень замахнулся ею в дверь. — А ну-ка убирайся! Не смущай! Мгновенно схваченный предмет слабо полетел в стену, заставив животное пригнуться, недовольно прорычать и, косо поглядывая на синеволосого, залезть на черные брюки своего хозяина, валявшиеся под самой стеной, куда их отбросили чуть ранее. Демонстративно облизав спину, как будто ее там замазали этой противной подушкой, кошка улеглась, поджав под себя лапки, и продолжила наблюдать за всем процессом, как будто была режиссером на съемках фильма. — Она меня бесит, — прошипел парень, отвечая белой своим злым прищуром на аналогичный ее. — Вы когда-нибудь подружитесь? — устало выдохнул брюнет, падая лицом в подушку. — Пока она здесь, то никогда. Не желая больше тратить свое драгоценное время на эту кучку бестолковой шерсти, Кей вцепился зубами в шею любимого и возобновил толчки, которые пришлось ранее немного приостановить, ибо эти голубые глаза недовольно прожигали дыру между своим хозяином и человеком, который сейчас почему-то прижался к нему. Косо поглядывая на незваную гостью, парень, как она, зло рычал и назло покусывал плечи старшего, не упуская шанса показать, что эта наглая жопка только его, а потом удовлетворенно наблюдал, как кошка отворачивала голову и облизывалась, будто ничего и не думала. — Кей! — крикнул Дюк, когда его загривок в очередной раз норовили прокусить. — Кошка меня не трахнет, а ты сейчас изтрахаешь на ближайший месяц! — Вот и хорошо, — снова сжал в пальцах одной руки чужую грудь, пока другой поглаживал огрубевшую плоть на шраме живота. — Ты только мой~ Он успел проклясть человеческую и животную вражду уже в сотый раз, предполагая, что завтра ему предстоит залепить всю свою шею лейкопластырями. Обещание Кея, что старший сможет завтра ходить, становилось все более сомнительным, и брюнет не мог не отметить, что уже чувствует покалывание мышц в некоторых местах. То приподнимаясь на локтях, чтобы хоть как-то разогнуться, то снова падая, когда его голову вжимали в подушку, парень очень быстро перестал чувствовать свою поясницу, вместе с тазом, который казалось жил своей отдельной жизнью. Естественный предекулянт выделялся без остановки, играя плохую шутку с пассией, и играя важную роль для актива, который стал иметь возможность без проблем вбиваться в жопу своего возлюбленного. — Люблю тебя, детка, — промурлыкал Кей, массируя спину старшего, припадая к нему губами. Шлепки становились все громче из-за нитей смазки между бедрами. Дюк уже был полу жив, полу мертв, в состоянии только закатывать глаза и все время стонать. — Я-я не м-могу больше... — простонал он, снова поднимая голову, упираясь в локтм, которые разъезжались в разные стороны, чтобы снова горлово промычать и обнажить шею для поцелуя, а затем засоса. — Потерпи еще чуть-чуть. «Чуть-чуть» переросло в минуту, минута в час, и где-то уже на грани полуночи все прекратилось. Член, который резко вогнали полностью, сильно дернулся под сильным сжатием стенок и плотно кончил, заполняя все своим горячим семенем. Из поднятой задницы и дальше по кишке потекла струйка, которую Дюк странно, но чувствовал, качая бедрами и в истоме мыча, больше не имея сил даже, чтобы что-то сказать. — Доволен? — синеволосый медленно вышел под мягкий полустон и положил ладони на чужие щечки, приподнимая голову. — Солнце, ты как? — уже более обеспокоенно спросил он, замечая красные от слез глаза. — Х-хорошо... Все хорошо... — дрожащим голоском ответил тот, слабо улыбаясь и ловя пальцами руку Кея у себя на лице. — Ты что... Уже все? Я думал, тебя на большее хватит. — Тебе не больно? — Мне? Нет. Ну же, детка, — брюнет покачал бедрами, ударяя ими по полувставшему члену. — Ты уже сдался? — Хах. — наклонившись еще ниже, парень перевел одну руку назад и схватился ею за покрасневшую ягодицу, пока другой до сих пор придерживал эту милую мордашку, расцеловывая открытые места, до которых мог дотянуться. — Плакала твоя задница сегодня. *** Колени старшего подрагивали, пока кончики ушей горели в смущении, чувствуя, как по его телу снова ползут руки Кея. Парень удобно расположился за спиной партнера, все шепча пошлые фразочки, целуя шею и оставляя на плечах яркие засосы. Брюнет уже изрядно так раскрепостился, больше не пряча своего лица в ладонях, пытаясь прикрыть красные пятна пальцами. Наоборот! Упершись руками в кровать за бедрами младшего, он с немного опущенной головой ловил любые появления чужих пальцев, будь то просто мимолетное прикосновение или спланированное поглаживание. В животе зарождается знакомое ощущение жара и тяги, заставляя своего человека прикусывать губу в жалостном скуле. Растрепанные волосы спадали на лоб, создавая некую занавеску перед глазами, которую Дюк пытался моментами не в попадя убрать пальцами, но уже давно забил на это, понимая, что если сдаст с работы хоть одну точку опоры, то добром для него это не закончится. Конец размышлениям пришло с прикосновением горячего языка партнера к себе на боковой части шеи, который решил спонтанно провести длинную линию, оставляя за собой блестящий след от слюны, в конце притормозив, чтобы подарить на, уже розовой от чрезмерных ласк, коже нежный поцелуй самыми губами, издавая легкий причмок. — Еще не передумал? — спрашивает он, чуть приоткрывая глаза, чтобы поймать такие любимые подергивания чужих губ, носа и сбитое дыхание груди. — ...Нет. — Точно? — синеволосый отстраняется от излюбленного места, отклоняясь немного назад, сжимая пальцами плечи старшего. Парень боковым зрением видит, как сжимают руки брюнета простыню у его бедер, поглаживая ткань большим пальцем. Единственная причина, по которой он задавал этот вопрос, так это, чтобы оттянуть время и еще больше разжечь огонь похоти, подбрасывая как угли, так и бензин, чтобы костер был большим, чтобы он горел и доставал до самого звездного неба. — Мы можем и сейчас остановиться. — ... Нет! — так жалобно мычит тот, прогибаясь в спине, наконец двигая руками, чтобы нащупать меньшее тело и понять, почему тепло так резко пропало. — Ненада... детка, давай. — Хах, — издает синеволосый легкий смешок, снова обнимая старшего за пояс, уткнувшись носом в его плечо, горячо выдыхая на раздраженную кожу, улыбаясь. Раскусаная, она даже на легкие прикосновения кончиками пальцев, на легкое проведение ногтями, реагировала слишком красочно. Дюк ничего не видел в такой темноте, только представлял, как завтра будет мучиться со своими «метками», танцуя у зеркала с кисточками и косметичками, щедро подаренными тайно Селли, которой пришлось пару раз наблюдать обклеенную шею заместителя пластырями, которые потом было так же неприятно сдирать. Как хорошо, что у него есть такая подруга, которая без лишних удивленных и заинтересованных взглядов могла купить одну небольшую палитру, а затем передать ее ему, завернутую в какую-то обыкновенную бумагу, замаскировав под кучку бумажек-набросков каких-то проектов. Кей, придерживая партнера за пояс и грудь, подполз к изголовью кровати, выстроил из трех или четырех подушек что-то вроде стены, чтобы потом его спина не молила о пощаде. Слегка согнутые в коленях ноги были разведены в стороны, удобно вмещая в открытом пространстве тело старшего, пока руки потянулись к чужим бедрам, поднимая их и садя чуть выше – на пах любимого. Ноги Дюка разводят также в стороны, так, чтобы они теперь касались друг друга кожей, и лидер, почувствовав, как дергаются чужие икры, легко хмыкнул. Разница в росте редко, но все же давала о себе знать, в сексе – то меньшему сложно дотянуться до волос или горла партнера, то ноги он не знает куда деть – поэтому со временем, они оба отобрали пару прекрасных поз, которые в любых местах и при любом настроении, могли быть идеальными. И сейчас, когда высокий и статный брюнет был расположен в такой позиции, он идеально помещался на поясе, смущенно рассматривая большим пальцем головку чужого члена, который терся о его, пока его плечи были под самым лицом Кея, так что тому не нужно тянуться куда-то вслепую вниз, чтобы лизнуть или укусить их. Голова старшего, которая часто крутилась из стороны в сторону, все попадала в сторону, в которую заглядывал синеволосый, ловя сладкие стоны прямо себе в ухо, тая на месте, игриво рыча. — Запрыгни и дальше я сам, — шепчет он на ушко брюнета, попутно перемещая свои ладони на впавший живот, поглаживая ладонями накачанные мышцы. — ...Угу... Ему это никогда не нравилось. Да он просто ненавидел это! Но когда одурман похоти кружил голову, то как-то безразлично. Дюку уж позорно было самому все делать, проявлять заинтересованность, первым садясь на член, прогибаясь и тяжело выдыхая, мучая себя осознанием, что заставляет таять себя САМ. Да вот не задачка – если бы его спросили, то он бы так и ответил, – а вот на деле, хоть и неохотно, но сел бы и даже глазом не повел. Приподнявшись, опираясь на одну руку, парень, направляя другой головку, вел ее в себя, прикусывая губу, щурясь от приятного тепла в себе. Хватка на животе перетекла на пояс, по обе стороны крепко сжимая и насаживая остальное полностью одним толчком. Тело теряет равновесие и переваливается на перед, но, слава богу, он успевает вставить опору перед собой, сжимая одеяло до побеления костяшек. — ... Ах~ — громко выдыхает брюнет, открывая рот, так что с языка слетела капля слюны. За спиной хищно стреляет взглядом мальчишка, не ослабляя хвата ногтей на коже любимого, насыщаясь опьяняющей властью. Все-таки эта сила была ему более по душе, чем та, которой он обладал, называя себя «Лидером». Стенки пружинят, мягко облегая член со всех сторон, без труда принимая его. Ни крови, ни разорванных тканей, ничего, все красиво и вкусно. Дюк прикрывает глаза, стонет, стыдясь самого себя за то, как он кайфует от расширения в себе. Обожал он эту позу, готов был плакать от счастья, от того как головка стремительно скользит по проходу, смазанная естественным предекулянтом. Давя на все точки, которые в других позах недоступны, она доставляла заоблачное наслаждение пассии, снова и снова напоминая ей, что сверху ему точно не суждено быть, ибо там точно нет такого кайфа, как здесь. — Умница, детка, — шепчет сладко меньший, потягивая руками верх любимого назад, снова наваливая его спину на свою грудь. — Расслабься~ Мягко начиная вскидывать бедра, раздавая звонкие звуки шлепков тела о тело, Кей наклонился к голове Дюка, выдыхая в его затылок. Губы потянулись к уху, сначала полизывая, а затем и закусывая мочку уха, посасывая металл сережки, вызывая щекотку, когда пытается просунуть кончик между пробитой дырочкой и креплением. Что-то он часто стал забывать об этом аксессуаре, хотя это также вызывало волну мурашек у брюнета. Не дело... Толчки быстро ускорились в ритме. Руки обняли пояс крепче, буквально сжимая его в тисках. Дюк открыл рот, стонал на всю комнату, чуть не вскрикнув от блаженства. Из глаз стекает медленная речушка слез, которая просто не сдерживалась агонией возбуждения, перекручивая все речеги контроля телом, путая даже самое элементарное. Правая рука в судороге заводится назад, стараясь поймать синие волосы меньшего, сжав его челку. Кей поддается этому и даже не шипит, когда чувствует, будто пару прядей вырывают, только радостно улыбается, полизывая языком губы и снова прижимается к шее партнера, просто впиваясь в нее зубами. Звуки, издаваемые рядом, будоражили все тело, мысли в голове и ориентиры. Парню не оставалось ничего, как только подчиниться желанию любить это тело, быть с ним одним целым, как бы это ни было пошло и странно сейчас звучало, да... куда там?! Он лидер и ебает своего заместителя, как будто он свободная сучка в этом мире! Куда еще страннее и пошлее? — ... Кей, — скулит брюнет имя младшего, наконец приоткрывая глаза. Острый вырез зрачков сейчас смахивает на кошачий — радужка, как сенсорная графика, блестит, отбрасывая свет на подглазную зону. — Да? — отзывается синеволосый, взкидывая челку с глаз. — .. Я устал, — снова закрыл глаза, наконец спокойно выдыхая, чувствуя, как темп медленно замедляется, позволяя узлу в животе развязаться. — Заканчивай. — Ну куда? Мы еще не скоро. Да, Кей немного приостановился, ловя себя на мысли, что такими темпами его самого не хватит надолго. Переложив одну ладонь на член партнера, он стал резко надрачивать тому, чтобы быстро довести и его до пика, чтобы наконец перейти к третьему этапу. Да и брюнета надолго не хватило. Колени спустя время сильно дернулись и он излился в ладонь младшего, сперму которую тот быстро слизал и снова переложил две руки на живот любимого, глубоко толкаясь и заполняя по самые края. Старший сжимается, дрожа с головы до пят, сравнивая себя с воздушным шаром, который вместо воздуха надувают спермой. Из горла рвется полустон и голова устало падает вниз, оставляя волосы свисать. — ... Ты как там? — отзывается парень спустя полминуты. — ... Да... — Понятно. *** Оставаясь сидеть там, где и сидел, парень поворачивает Дюка к себе лицом, продолжая располагать его у себя на бедрах. Член он не вынимал, поэтому не в первый и последний раз надавил вкусно на комок нервов, заставляя старшего простогнать и вжаться лбом в чужое плечо, рассыпая волосы вместе с сережкой. Плечи мелко подрагивают, но это только сейчас – потом они будут просто вскидываться при тряске. Задницу придерживают пальцы синеволосого, не упуская шанса пожамить кожу и пару раз шлепнуть ее, перед тем как скрестить свои ноги в позу лотоса и снова начать толчки. Брюнет обнял Кея за шею, скрещивая руки на его шее, стоя с закрытым ртом, пряча половину лица в своих руках и не только. Его ноги сжаты за спиной меньшего, сжимают пальцами ног одеяло. Сердце стучало бешено, словно сойдя с ума. Тело не отвечало на сигналы разума и только эйфория в очередной раз накатывала с головой. — Детка? — ласкает его слух тихий шепот Кея. — Как? — ...Хорошо. — Ага. Со временем руки Дюка упали на спину младшего, уже царапая ее, чувствуя, как на пальцах остается со временем неприятное покалывание. Фаланги считают позвонки, ноги фиксируют туловище младшего. Но Дюк не просто свисал с рук любимого. Использовав все свои полномочия, он сам стал полизывать и покусывать шею Кея, чуя сквозь пелену чужие тихие стоны и мычание. Затем на его черную макушку легла нежная родная рука парня, которая гладила и успокаивала. — Тшшш. Скоро... скоро, милый. Но он этого не слышал, продолжая оставлять уже свои метки на, до того, не тронутой коже, царапая и кусая. Ух и позавидовала бы Дюку Джейн, если бы только узнала, сколько тот уже скакал на члене ее лица обожания... *** Последняя мизерная капля сознания, еще тлеющая в теле, не давала уйти в царство Морфея или в крайнем случае потерять сознание, ибо, наконец, процесс дошел до последней точки и напоминал скорее простое нежное ласкание влюбленной парочки, чем какую-то агрессивную попытку овладеть телом под собой. Упав на спину с сильным сердцебиением, которое в ушах отдавало барабанной дробью, Дюк протер лицо, мутно вглядываясь в грудную клетку Кея, который просто нависал над ним, с целью наблюдения за состоянием брюнета, не станет ли тому дурно. Легко кивнув, успокаивая таким образом младшего, он перевернулся на бок, подкладывая одну руку под голову, пряча лицо в согнутом локте. — Ты такой милый, стоит тебя прижать к постели. Устроившись за спиной старшего, синеволосый обнял того за грудь, проводя подушечками пальцев по шраму. Затвердевшая кожа на шве, тянувшемся от правой стороны на поясе и до левой ключицы, привлекала все время почему-то внимание лидера, и он никак не мог упустить возможность снова провести по нему, изучив в сотый раз его контур. Прижавшись носом к шее, он вдохнул приятный запах, за этим легко проводя кончиком по затылку и непослушным волосам, которые успели спустя пару часов игр растрепаться. Тепло тела меньшего словно волна накрывала, убаюкивая в сон, создавая атмосферу бесконечного покоя и защиты. Дюк уже успел облегченно выдохнуть, зарывшись лицом в наволочку подушки, в попытке уснуть, но не так быстро! Ключицу внезапно обожгло укусом, который мгновенно был зализан горячим языком. От слюны осталась прохлада, которая будет беспокоить его до момента, пока не высохнет, а сейчас она посылала толпы мурашек, заставляя сглотнуть тяжелый комок в горле. Синеволосый привстав на один локоть, сжимая в пальцах чужой пояс, пока сам снова проводил линии языком вдоль мочки уха, его рамы и дальше вниз, по плечам. Тело снова дрожит от ненасытного возбуждения, которое в этот раз оказалось так легко вызвать — только шепнуть пару фраз на ушко, обнять и полапать. — К-Кей... — из горла вырвалось легкое хрипение, исказив имя любовника. — Что? — пролепетал тот одними губами, щекоча чувствительную загривочку. — Я устал... Ах... — не успев договорить, брюнет замычал, прикусив губу, когда его голову оттянули назад, сжав шею в криках. — Продолжай... — То-то же. Расположившись поудобнее, чтобы Кей в любой момент мог как приструнить чужие попытки убежать или оттолкнуться, чтобы наконец лечь спать; так и ухватиться за любую часть привлекательного тела для новой попытки возбудить на пике возможностей, все началось. Добившись полного внимания на себе, поглаживая пресс и целуя в губы, лидер резко вошел, вызвав у себя дрожь с протяжным мычанием. Рука с пояса перетекла ниже, сжимая чужой член, медленно водя рукой вверх-вниз, вызывая стимуляцию. Брюнет в очередной раз идет на этот трюк, падая в водоворот любви, отдавая контроль любимому, чтобы тот делал с ним все, что в голову взбредет. Темп легкий, хоть и быстрый, но мягкий. В голову впитывается каждое прикосновение простоты, и из горла вырывается стон. Пальцы сжимают простыню, стараясь положить ее в рот, чтобы сжать в зубах, но кажется, все мышцы решили сыграть с ним злую шутку и они его не слушаются. В шею дышат, побуждая новые эмоции; загривок не в последний раз кусают и зализывают; черные волосы наматывают на кулак, оттягивая голову от своего убежища. Край кровати в ногах неожиданно прогнулся под весом кого-то третьего. Оба парня почти синхронно обратили на гостью взгляд, и в отличие от Дюка, который просто едва слышно выдохнул, упав назад на подушку, Кей прищурил глаза и вжался в спину любимого, обнимая его. — Тебе нужно будет выбрать — я или она, — прошипел синеволосый, уставившись на кошку, которая устроилась на краю, наблюдая за зрелищем сквозь прищуренные глаза. — Если ты не перестанешь драться с котом, то я вас обоих сейчас через окно выброшу, — спокойно ответил тому брюнет, хотя под этими словами чувствовалась корка агрессии. Со временем темп с мягкого стал более резким. Лидер с какой-то большей интенсивностью стал кусать верх любимого, пока тот пытался слабыми ударами ладони отогнать назойливого актива, который никак не мог смириться с близким присутствием белого мешка. — Как же вы раздражаете, — пробормотал он, уткнувшись носом в подушку. — Мы? Она! — Вы оба, — легко ударив синеволосого локтем в грудь, старший прикрыл глаза. — Это же надо... ревновать к животному. Позор, Кей. Позор. — Ты только мой! — А кто спорит? — Вы оба вроде как! — Забудь о коте, у тебя есть я сейчас. Это все, что тебе надо... *** Два месяца сошлись в одну сферу, озаряя измерение своим холодным сиянием, которое наконец хоть немного напоминало солнечные лучи. Но даже это не могло стать причиной пробуждения одного человека, который валялся в спальне, где единственное большое окно было плотно закрыто темными шторами. Дюк, уткнувшись носом в подушку, мило сопел, изредка трепеща ресницами, понемногу выходя из царства Морфея. Рядом с ним довольно удобно развалилась белая шубка, которая наконец-то завоевала свое право поваляться рядом с хозяином без его надоедливого альфача, который никак не подпускал бедное создание к рукам старшего. ГУП Резкий звук падения чего-то тяжелого из коридора все же вызвал цепную реакцию пробуждения обоих любителей понежиться в одеяле. Кошка лениво подняла голову, прислушиваясь к звукам с закрытыми глазами, после чего просто перевернулась на спину, согнув лапы. А вот брюнет все же принял сидячее положение, потирая глаза, чтобы снять размытую пелену сна. — Кей? — позвал он партнера, но никто не откликнулся; место рядом, отведенное именно для него, пустовало. Накрыв лицо руками и пробормотав что-то в них, парень начал подниматься. Сил собирать разбросанную одежду, которая продолжала лежать разноцветными кучками в разных углах (в том числе и за кроватью), не было, поэтому он просто накинул на себя черный халат, туго завязав его на поясе, чтобы полы не развевались при ходьбе, не обнажая ноги и, вместе с ними, пах. Растрепанные волосы он как-то пригладил расческой с подоконника, а серые шторы развел в стороны. Ах, какое же это было прекрасное зрелище — Восхождение. От светил отходило несколько длинных лучей, терявшихся где-то за горизонтом черных вод... Красиво... Выйдя в коридор и пройдясь по комнатам в поисках синеволосого, Дюк наконец наткнулся на свою звездочку, которая прихорашивалась перед зеркалом, словно петух у корыта. — Что случилось, чудо в перьях? — поинтересовался старший, скрестив руки на груди и облокотившись плечом о косяк. В такой позе он нечаянно обнажил одну сторону бедра. — Ничего особенного. Просто Джеффри сказал, что сегодня мне придется выступить на сцене перед... народом, — на последнем слове лидер нервно сглотнул, переставая мучиться с волосами. — Ты что, боишься? — удивился брюнет, подняв одну бровь. — Да нет, просто я… — Кей повернулся к партнеру, все еще сжимая в руке расческу. По его зрачкам, которые как будто дрожали от волнения, было видно, что ему совсем не нравится эта идея. — Я давно не выступал. Да и вообще не люблю это. Почему Джеффри не может выступить? Почему я?.. Я же… не умею… Наклонив голову, парень положил расческу на край раковины, снова косо бросая взгляд в зеркало, чтобы посмотреть на свое отражение. Дюк, который все это время оценивающе сканировал младшего, прикусив нижнюю губу, наконец подал знак — глубоко выдохнул, распутал руки и подошел к нему. Схватив лидера за подбородок и развернув его голову таким образом, он приблизился к шее и прошептал, обжигая ее горячим воздухом: — Кей, если твое мастерство на сцене хотя бы наполовину равно мастерству в постели, то ты покоришь их на повал~ — проведя по бледной коже подушечками пальцев, заместитель собрал довольную дозу слабых мурашек младшего, которые табуном пробежали по нему. — А теперь освободи ванну, будь добр! — А нет! — когда парня попытались вытолкнуть, воспользовавшись слабостью, Кей азартно принял участие в игре, схватив брюнета за пояс, сжимая и целуя. — Куда? — Мне душ нужно принять. А ну убирайся отсюда! — Я с тобой хочу. — Ты в официальной одежде. — Он же ко мне не припаян. И снять могу. — Даже не думай! А тот подумал и через пару минут душ превратился в полную ванну. Прижав к своей груди спину брюнета, синеволосый довольно урчал, потирая его по плечам мочалкой, пока тот дулся, прикрывая согнутым коленом свой пах. — Я в душ хотел, дурак, — бубнил старший, отворачивая голову в дверь, в проходе которой снова появилась белая мордочка голодной кошки. — Не ругайся, — бросив в воду уже ненужный предмет, Кей обнял плечи любимого, приподнимая его верх чуть выше. — Ты теплый~ — А ты пошлый. — Ну не ворчи, детка. — Мнг. Повернув голову и расцепив руки, чтобы поймать чужое лицо в своих ладонях, Дюк резко изменил свое положение — упираясь одним коленом в ванну между двумя раздвинутыми ногами лидера, он прогнулся в спине, чтобы сохранить одну линию их лиц для поцелуя. Пока языки были заняты, а зубы изредка покусывали губы друг друга, шаловливые пальцы парня оказались на ягодицах партнера, по которым стекали капельки воды. — Если бы не работа, то взял бы здесь и прямо сейчас, — прошептал младший, хищно облизывая губы после влажного поцелуя, словно волк, посетивший свежее сочное мясо. — А насколько у тебя подготовка к сцене? — поинтересовался тот, оценивая их объем во времени для шалости. — Через 3 часа. — Тогда если ты все быстро сделаешь, то и меня взять успеешь и сам вознаграждение получишь, — уже настала очередь Дюка улыбаться, оскаливая свои зубки партнеру. В дверях театрально выдохнула кошка, стараясь привлечь к себе внимание и к тому, что ее миска пустует. — Я? Вознаграждение? Брюнет, после того как закатил глаза, наигранно облизал губы языком, в конце касаясь им губ любимого. — Надеюсь, намек понимаешь? — спросил он, бросая взгляд на лицо лидера, прижимаясь носом к его груди. — Шалун, — Кей сжал чужие волосы, оттягивая голову заместителя от себя. — А еще говорил, что это я пошлый. Между лицами заиграла единая пошлая улыбка на двоих. Губы столкнулись во влажном поцелуе, мягко покусывая губы друг друга и врываясь языком в рот, парни снова упали в водоворот похоти. Шаловливые ручки Кея потянулись к тазу любимого, сжимая фигурные бедра пальцами, пробуждая странные ощущения, оставленные бурными играми этой ночи. Дюк переложил холодную ладонь протеза на щеку любимого, поглаживая ее большим пальцем, оставляя на ней теплый след воды. Легко покачав задом, он подвинул одно колено, четко упираясь им между ляжками меньшего. Спустя время, когда в легких начинало жжечь, они наконец ненадолго отпрянули друг от друга, глотая свежий воздух. Сглотнув, брюнет прошептал: — Не забывай, что время у тебя не резиновое. — С тобой все забывается и становится вечным. Старший легко хмыкнул, просовывая колено по гладкой поверхности ванной, мгновенно упираясь им плотно в чужой пах, вызвав напротив приглушенный выдох. Пальцы на бедрах усилили свою хватку, когда одна рука легла ладонью на поясницу, надавив на нее, призывая опустить зад. Кею хватило всего секунды, чтобы немного приподняться, упершись спиной в бортик ванной, подвинуть к себе ноги и развести их в стороны, так фиксируя ими свое положение. Дюка заставили подползти поближе, буквально падая на чужую грудь, смущенно ерзая попкой по встававшему члену, который все попадал головокой между ложбинок. — Вот тебе час славы, — улыбнулся синеволосый. — Узда коня в твоих руках. Действуй. Брюнет выдыхает, закидывая голову вбок, заглядывая за свое плечо. Рука живо ловит плоть и, пару раз проведя по всей ее длине, придерживает в одном положении, чтобы без проблем насадиться. Лишние шевеления и промахи заставляли чувствительную кожу посылать не самые приятные волны по телу, поэтому осечки в планы парня не входили, цена которых была очень высока. Пропустив весь долгий и мучительный процесс растяжки, он взял сразу всю длину, сдержанно мыча, приглушая пока звуки прикушенной губой. Руками упираясь в бортики ванны по обе стороны от головы любимого, Дюк туманно посмотрел на его лицо, замечая там только игривые нотки удовольствия, наблюдая за тем, как его партнер терпеливо старается все сделать самостоятельно. И такой опыт ему пригодится. — Молодец. Одно препятствие уничтожено. Малыш вызывающе покачал бедрами, чуть выходя из сжимающего кольца и снова входя. Брюнет на такие действия заскулил, понимая, что поторопился с заявкой на секс, ибо все внутренности как-то резко решили дернуться, а сердце забиться, от мгновенно взорвавшегося чувства возбуждения, да дороги назад не было. Расслабленно улыбнувшись, он что-то пробормотал, после чего, согнув руки в локтях, прижался к сладким губам напротив, начиная самостоятельно двигать тазом на органе, благодарен тому, что благодаря ограниченному пространству ванной, его ноги не разъезжаются. Ручки Кея ползают по всему периметру тела любимого, то сжимая между пальцами соски, то проходясь по шраму на груди и касаясь шеи. В его глупой голове никак не могла уложиться мысль, что спустя пару тесных дружеских лет, он вот так запросто может сидеть в ванной в доме своего заместителя, своей правой руки, наблюдая за тем, как переливаются рельефы изгибов податливого тела напротив, пока оно движется на его члене, все приближая двойную разрядку. Нет, конечно, он мог о таком думать, и во сне мог видеть, но что он должен был представлять перед тем, как лечь на подушку? Звонкие стоны ласкали уши. Как будто ноты его голоса, отращивали маленькие ручки и перед тем, как утонуть в ушной спирали, ласкали ее кончиками пальцев, щекоча. От этой картины синеволосый улыбнулся и задернув голову к стене, уперся в нее затылком, тяжело выдыхая. Член приятно сжимали теплые упругие стенки партнера, от одной мысли о которой хотелось в секунду кончить, заполняя все свободное пространство своим семенем, ставя на этом точку и метку – «это – мое». Прыжки были более скованными, чем в постели, но это не мешало довести обоих до пика. Лидер по-особенному сильно схватился за чужие бедра, насаживая их под своим углом, сдерживая их, не давая брюнету встать, чтобы выкарабкаться и предвратить свою «точку невозврата». Кей этого никогда не замечал за собой, но Дюк, когда его доводили до конца и в него самого кончали одновременно, реагировал уж очень страстно и привлекательно – изгибался или просто прикрывал лицо изгибом руки, громко стонал, и этот стон выходил не таким, как у остальных до него. — Боже… — выдохнул парень, прикрывая лицо ладонью, которая сразу стала мокрой, потому что до этого он нырнул в воду. — Завтра нужно срочно провести тренировку на набережной Морской. Срочно. — …Почему? — голос старшего до сих пор дрожал, и перед тем, как спросить, он глубоко выдохнул. — После таких ночей я забываю, что ты хорош не только в сексе. — …Очень смешно. Обхохочешься. Мальчишка пожал плечами и помог партнеру слезть с себя. Надо было быстро принять повторную ванну, но, взглянув на грязную воду, на поверхности которой плавали густые кучки спермы, оба поняли, что нужно вылезать, все чистить и набирать воду заново — иначе ничего путного не получится. Возможно, Кей еще мог бы закрыть на это глаза, но Дюк был чистоплотным, поэтому пришлось все же вылезать. *** Пока брюнет стоял у двери, закутанный в большое полотенце, которое прикрывало его почти с ног до головы, он наблюдал за тем, как малыш быстро омывает бортики ванны и набирает воду заново. Но внимание привлекли совсем другие вещи. Прищур глаз вызвали горячие красные следы царапин на спине лидера, которые по краям немного порозовели — они были расположены крест-накрест, параллельно друг другу и даже хаотично, как и где ночью он успел их оставить, но картина выглядела шедеврально. Дюк отомстил, и хотя Кей ничего не говорил за это, брюнет представлял, какой дискомфорт они вызывали. — Ну вот. Готово, — улыбнулся лидер, поворачиваясь к партнеру, когда вода наконец набежала. — А ты? — А мне уже бежать надо, — синеволосый быстро вытер руки полотенцем и стал хватать ткань рубашки и штанов. — А как же… — Ртом поработаешь вечером, — хмыкнул Кей, сжимая чужой подбородок пальцами, быстро целуя его губы и выбежал. Брюнет стоял, как вкопанный, думая. Когда малый вернулся с зубной щеткой и пастой, он невольно вздрогнул, разочарованно открывая рот. — Да я вообще не об этом хотел сказать! — Ар гчем? — спросил младший, уже чистя зубы, с удовлетворением наблюдая за красным лицом партнера в зеркале. — Я о завтраке хотел спросить... — Тхы мой завтраг. Быстро запрыгнув в чистую ванну, Дюк наблюдал, как малыш наводит порядок, и в промежутках между этим он медленно лег по диагонали, так, чтобы иметь возможность вытянуть одну ногу и упереться ступней в холодную плитку стены. Даже сейчас он не мог удержаться от маленькой провокации, наблюдая за блеском глаз партнера, когда тот наконец заметил демонстративно выставленные изгибы тела, которое сейчас он не мог взять. «Вот такая на вкус победа», — подумал брюнет, улыбаясь, как мартовский кот. И сам наскакался, и в рот не дал, хоть и обещал. Чем не победа? На короткое время, но победа. *** Под хлопок входной двери брюнет наконец расслабил плечи, скатываясь по краю ванны до самого подбородка. Пальцы все еще сжимали ее бортики, но хватка постепенно ослабевала. МЯУ Под раздраженные кошачьи звуки, будто прямо над ухом, парень повернул голову на кошку, которая уже зло рычала из-за чужого равнодушия. — Подожди... — прошептал он, перекладывая ладонь на волосы, немного увлажняя их. — Дайте мне уже помыться. Голубые глаза демонстративно медленно моргнули, и через мгновение белая шубка исчезла из комнаты. Наверное, пошла на кухню ждать, или же плюнула на это и решила дальше спать. Дюк проводил ее взглядом в коридоре, все еще вертя в голове мысль, что, как для домашнего животного, она слишком хитрая. Казалось, кошка все понимает, и от этого было не по себе. — Надо будет научиться закрывать двери, — пробормотал он перед тем, как погрузиться под воду с головой. *** Ближе к вечеру Кей наконец вырвался из тисков своей работы и вернулся в уютный дом партнера. Он не помнил, как бежал через толпу к телепорту, как взлетел в приземление и как расправился. Просто бац — и он уже здесь. Пришедшего встретила знакомая мягкая атмосфера — тусклый свет люстр, нежный запах кухонной выпечки и, конечно, белый клубок шерсти на диване, который удостоил его лишь сонным и ленивым взглядом. Закатив глаза, попутно снимая легкую куртку, вешая ее на крючке рядом с чужим жилетом, парень прошел мимо животного, хотя и не удержался, чтобы не показать ему язык. — Дюк! — крикнул он, набрав воды в стакан и немного отпив, увлажняя горло после долгих чтений цитат из письма. — Ау? Радостно подпрыгнув, Кей вылил небольшие остатки воды из стакана, оставляя его перевернутым на полотенце, а сам, судя по звуку, пошел к партнеру в ванную. Дверь была распахнута, и из помещения в коридор лился мягкий свет от зеркальных ламп. Заглянув внутрь, парень сразу оценил разложенные по раковине различные тени, тоники, кисти и пудры телесного оттенка Дюк даже ухом не шевельнул на присутствие любимого, продолжая держать в зубах сигарету и одновременно внимательно осматривать свою шею на наличие пропущенных мест укусов, которые следовало немедленно обработать. — Ты опять? — скрежетал синеволосый, подходя ближе, обнимая пояс старшего, упираясь носом в его лопатки и заглядывая в зеркало через плечо. — М? — хмыкнул тот, перекладывая кисть с большим пучком и палетку со светлыми тенями в левую руку, чтобы правой достать изо рта сигарету, быстро выдохнув дым в сторону. — Ты о чем? — Снова зарисовываешь мое творение искусства, — продолжил младший, создавая щенячьи глаза, в которых, кажется, пробегали блики. Дюк тяжело выдохнул, уткнувшись носом в шевелюру, пару раз проведя по ней пальцами, поглаживая. — Дома ходить я и не против, чтобы ты на это смотрел, но, зай, как я на люди выйду? — Ну и что? — проворчал младший недоверчиво, отводя глаза в сторону. Да, он знал, что показывать шею с укусами и засосами — это нарушение социальных норм, но он уже не мог отступить и вел себя так, как хотел. — Будут смотреть ... завидовать! — Хаха, — засмеялся брюнет, легко отводя таз назад, едва касаясь им чужих бедер. — Ты коту завидуешь. А что будет, если кто-то из людей начнет завидовать? Драка? — Ну а зачем он смотрит на золото, которое ему не по карману? Кей выпрямился, добавляя к своему росту несколько сантиметров, касаясь губами области кожи за ухом любимого. Старший тяжело выдохнул, откладывая все предметы в левой руке в тайник с подобными принадлежностями, и приложил к губам еще не догоревшую сигарету. На несколько затяжек хватит. Синеволосый не сдавался, упорно добиваясь внимания партнера, пытаясь заманить его в новый раунд, и не давал ему покоя, пока тот не отступал назад, чувствуя легкое давление от парня сзади. — Ну м~ — разочарованно, почти до слез, произнес лидер, готовый уже заплакать. — Я тебя чем-то обидел? — Я и так не могу нормально лежать на диване, поэтому, зай, нет. Твой максимум на эту ночь — минет или дрочка. Зажав сигарету в губах, Дюк уже готовился к завершению разговора — Кей, приняв поражение, пойдет на кухню, чтобы нагреть обеим ужин, заварить чай, и когда наконец выйдет старший, они сядут за накрытый стол, чтобы обсудить все в мельчайших подробностях. Но вдруг память вспомнила об утреннем обещании «награды». Парень явно этого только и ждал, решив воспользоваться козырем. Касаясь носом загривка любимого, пробуя его кожу, после чего время от времени ее зализывая, он остановил ладони под легкой футболкой — одну автоматически расположил на левой груди, касаясь фалангами рубца-шрама; вторую — на животе, поглаживая упругие мышцы, которые хоть и не выпирали, но на ощупь были заметны. Брюнет в спешке выдыхал дым, чтобы не смотреть на него, при таком неожиданном потоке событий. Румянец уже не реагировал так ярко, но стыд оставался, пробегая по коже и ощущением легкого тока по спине. — Сейчас? Серьезно? — интересуется Дюк, пальцами скручивая сигарету в круглый шарик и выбрасывая его в урну. — Да. Потому что зная тебя... потом убежишь. — Когда такое было? — Все время. Руки малыша вылезли из-под кофты, чтобы лечь на плечи и посадить старшего на колени. Брюнет отвернулся от тумбочек под умывальником к любимому, садясь поудобнее. Голову поднимает за подбородок вверх, заставляя необратимо смотреть на партнера. Пальцы рук хватаются за пояс брюк, желая поскорее распрощаться со всем лишним. Пряжка ремня цокнула о плитку, сигнализируя о первых шагах успеха. Брюнет потянулся выше, уже к резинке боксеров, но в последний момент остановился, проводя фалангами по нежной коже голого бедра, задумчиво что-то измеряя в голове. Вдруг волосы сжали, возвращая в реальность и заставляя сглотнуть комок. Старший пару раз клипнул, размывая фантазии перед собой. — Не отвлекайся, — раздался голос сверху. На затылок надавили пальцы, приближая лицо поближе. — Поужинать еще нужно успеть. — Даже избежал подкола, что накормишь меня сейчас? — хмыкнул тот, проведя языком по бугорку в боксерах. — Мнг, — синеволосый закусил губу, прикрыл рот кулаком. Ноги меньшего крепко держал брюнет, чтобы самому не упасть вперед, да и чтобы тот не отошел. Слюна давно оставила влажный след на выпуклости, а к тому же, полувставший член, который только одосуживался фантазиями своего человека, стал выпирать кругом, вырисовывая причудливые рельефы сквозь ткань. Достав орган наружу, Дюк провел по всей длине рукой, задерживаясь на головке, чтобы погладить большим пальцем возбужденную плоть. Кей изо всех сил старается не скулить в ожидании, чтобы в очередной раз не показать себя со стороны несдержанным похотливым щенком. Как минимум, потому что старший будет припоминать это очень долго и использовать как карту «Смена хода» на любые его слова. Но из резиновых мыслей выводит горячее прикосновение к уретре и здесь он уже не смог сдержать тяжелого выдоха. Брюнет, не торопясь, мастерски растягивая удовольствие для обоих, крутил языком на головке, сливая свою слюну с выделяемой предекулятной в одно. Орган подергивался в руке, пульсируя венами, всеми признаками сигнализируя, что ему катастрофически не хватает ласки. Отодвинувшись, брюнет облизал губы, и снова навалился на свою добычу, уже беря в рот до половины. Язык старался оплести радиус всего органа, чтобы успеть обласкать его до пика со всех сторон, помогая себе в начале рукой. Запущенные пальцы в маслянистые волосы, пока просто гладили кожу головы, напоминая о своем присутствии и только моментами примеряя силу, надавивая, призывая взять чуть больше. Глаза сами по себе прикрываются и парень перекладывает две свои ладони на бедра партнера, больше не полагаясь на дополнительную помощь, работая только ртом. Кей сдал с позиции, не скрывая своего тихого поскигивания в кулак. Горячий рот и слюнявый язык старшего как всегда были на высоте, а когда головка члена наконец прошла по поверхности языка, входя глубже к самой стенке горла, лидер едва сдержался, чтобы прямо сейчас не кончить, сжал чужие волосы в корне. Дюк, вдохнув побольше воздуха через нос, приоткрыл глаза, глядя наверх, где его ждала прекрасная картина – синеволосый, пропустил дрожь по спине, откинулся назад, упираясь рукой в поверхность стиральной машины, пока другая, до сих пор сжатая в кулак, рука прикрывала его рот; глаза прищурены, а если бы открылись, то, скорее всего, были бы затуманены пеленой похоти; грудь ритмично поднималась, моментами попадая в такт пульсации вен на члене. Брюнету оставалась только секунда, один обратный взмах языком по головке и тот бы позорно кончил, больше не пытаясь сдерживаться, да хотелось подольше растянуть эту игру. Но даже его тело уже изнемогало от усталости. Хотелось поскорее все закончить, спокойно выдыхая, что он все же сдержал свое обещание; поужинать, переодеться в чистую одежду и наконец, без всяких шалостей, лечь в постель, в объятия сладкого сна. Поэтому прижав язык к возбужденной плоти, старший практически выпустил член изо рта, звонко чмокая головку, когда заново проглотил всю длину, щурясь при чувствительном толчке твердой головки в горло. — Ах, — малыш отбросил руку от рта, глядя вниз с прикрытыми глазами на черную шевелюру. Еще минута. Очень быстро. Вдох, выдох и брюнет распахнул глаза, когда почувствовал горячее семя, выстрелившее ему в пищевод, и начавшее медленно стекать вниз, создавая малоприятное ощущение. Тихо промычав, слизывая языком все остатки с головки, он отстраняется, в завершение акта проводя рукой по всей длине упавшего члена, с довольной улыбкой, наблюдая реакцию любимого, который все пытается отдышаться и перевести дыхание. — Доволен? — интересуется он, отпуская орган от своих теплых прикосновений. — А теперь ужин. — Но ведь… — глубоко выдыхает младший, поправляя волосы и натягивая свой упавший низ. — Ты уже поел? — Кей! — рявкнул на синеволосого Дюк, поднимаясь с колен, вытирая подбородок, который до сих пор был влажным от вытекшей слюны. — Сейчас в свой дом пойдешь спать. — Хорошо, хорошо, — засмеялся тот, махая перед собой руками. — Извини. Только не выбрасывай на порог, как блохастую собаку. — Не буду. Если будешь думать, что говоришь, — брюнет вышел из ванной, выключая свет, хотя Кей еще оставался в комнате. — А вот кошку ты бы мог выкинуть! — крикнул лидер, выглядывая из-за угла на кухню, где партнер что-то готовил. Ответа сразу не последовало, но Дюк перестал играть с тарелками в поисках подходящей. Глубоко выдохнув, он медленно повернул голову и скептически посмотрел на синеволосого: «Издеваешься?» — Молчу, — хмыкнул Кей, снова включая свет в ванной, чтобы умыться и привести себя в порядок. Как минимум — волосы. *** Кей в тишине домывал за собой посуду в полумраке. Пара вставленных фонарей в стене освещали раковину и его маленькие руки, когда главный свет был выключен. У ног звенела металлическая тарелка с кормом, из которой очень активно ела кошка, присев на лапы, с распластанным хвостом на полу. — Ну вот, — выдохнул парень, выключая кран и вытирая ладони полотенцем. — Чисто. Развернувшись, он едва не наступил на животное, которое продолжало жевать корм. Отбросив на стол пушистое полотенце, он расслабил руки, наблюдая, как маленькие бока кошки поднимаются и опускаются, а кончики ушек улавливают все звуки вокруг, вместе с хвостом, который изредка дергается, а потом снова ложится, успокаиваясь. Проведя рукой по шерсти кошки, парень тяжело выдохнул, не совсем понимая "зачем?", и взял животное на руки. Та издала удивленное «мяу», точно не ожидая, что ее «ненавистник» проявит внимание. — Не дуйся. А то я закрою дверь, и ты не войдешь, — прошептал он прямо в мордочку, как будто думал, что кошка поймет. И кажется, так и произошло: животное медленно моргнуло и выпрямило лапы, которые до этого свисали вниз, чтобы найти более удобное место на теплых руках. — Молодец. Дюк нас уже ждет. Выключив подсветку на кухне, синеволосый пошел в коридор, на ходу выключая свет во всех комнатах. Дойдя до спальни, он вошел, прикрыв за собой дверь, и посмотрел в сторону окна, где сидел брюнет. Одетый уже в черный легкий ночной костюм, с какой-то книгой в руках, он косо посмотрел на пришедшего, мягко улыбнулся. В зубах — сигарета, из которой он выдыхал дым в открытое окно, чтобы по комнате не летали пары "яда". — Ничего себе. Пусть Виктор станцует брейк-данс, иначе я не поверю, — сказал тот, хихикая, вынув сигарету и зажимая ее между пальцами. — Ты взял ее на руки. Не запинал ногой, как футбольный мяч, не принес за шкуру и не бросил в стену, — синеволосый закатил глаза, наблюдая чужую веселую гримасу, потому что кошка на его руках наконец успокоилась, и только хвост свисал, как крюк. — Хах. Иди сюда, сладкий. Дюк отвел руку с книги в сторону, подпустив одно согнутое колено, чтобы младший мог удобно устроиться на нем. Кей так и сделал, не проигнорировав теплые объятия. Подойдя, мальчишка аккуратно взобрался на подоконник, ложась на чужую грудь, размещая пушистый клубок на себе. Кошка наконец выглянула из своего кокона, оценила обстановку и, не заметив ничего интересного, снова спрятала голову где-то под шерстью довольно урча. Брюнет продолжил читать книгу, заведя ее вперед, чтобы и синеволосый мог также присоединиться к процессу. Сигарета горела ярким красно-оранжевым светом на кончике. За окном два месяца, только что разошедшиеся, озарили воды бесконечного океана. Вскоре синеволосый начал засыпать под медленное сердцебиение и дыхание партнера. Уже с закрытыми глазами, когда его нежно толкнули в плечо, явно пытаясь разбудить, он проснулся. — Зай? — раздался тихий голос старшего над ухом, и Кей все же открыл глаза, поворачивая к нему голову. — М? — мычит тот, протирая глаза. — Глянь. Дюк сжал в правой руке окурок и отбросил его в урну возле стола, промахнувшись, он тихо прошипел ругательство себе под нос. Но сейчас не до этого. Обняв младшего крепче, они оба повернули головы к окну, наблюдая, как вода в некоторых местах стала излучать белое сияние. Секунда — совсем короткий миг, за который из-под водной поверхности показались большие бутоны цветов, которые также молниеносно раскрылись. Такое чудо природы появлялось в разных местах, на разном расстоянии друг от друга, завораживая своей красотой. Синеволосый восхищенно наблюдал за этим, пока брюнет просто улыбался и с закрытыми глазами слушал их общее сердцебиение. Мурлыканье кошки, которая немного сползла на ноги мальчишки; чудо, которое сейчас проявляло себя во всей красе; любимый, который никогда не покинет, даже во время конца света — ну разве это не красота? Упершись лбом в холодную поверхность окна, старший смотрел то ли на свое отражение, то ли на расцветающее событие. У него была привычка — когда все так спокойно и тихо, в голову лезут вопросы: как бы он себя чувствовал, если бы этого не стало? Если бы это забрали? Раньше одиночество было чем-то особенным и родным, чем-то, что могло окутать тело, прикрыть от всех бед, криков и ссор за пределами реальности. А сейчас... громче тишины для него не было ничего. Дюку было страшно представить дни, в которих он бы бродил по коридорам своего дома, своего гнезда, которое служило ему крепостью, зная, что больше здесь не пробежит спешащий лидер, что-то забывший на полке и опаздывающий на встречу с Джеффри, или потерявший вещь Селли, которая ей очень нужна, а он, растяпа, не знает, где она! Одиночество разъедало его до костей, и хотя это не буквально — он продолжал оставаться тем же парнем, тем же заместителем, тем же, для кого на первом месте люди и родные — но внутри была бесконечная пустота, в которой может утонуть любой космонавт, чернее Черной дыры, холоднее дна Ледяного озера. Из которой, если упал, не выбраться. И спустя несколько долгих, для него молниеносных лет, проведенных вместе с этим парнем, Дюк наконец понял одну важную для себя истину, на которую раньше даже не обращал внимания: симпатия — это когда тебе нравится внешность человека; влюбленность — это когда тебе нравится и внешность, и характер; а вот .... любовь — это когда он тебе нравится, несмотря на все его недостатки... — Кей? — внезапно нарушил тишину брюнет, когда цветы наконец исчезли, спрятав свои бутоны на самое дно до следующего расцвета. — Да? — отозвался тот, улыбаясь, как ребенок, но, заметив задумчивое, немного грустное лицо любимого, также изменился в лице. — Дюк? Что-то не так? — Просто... — старший тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Зная, что подобрать слова не сможет, он просто уткнулся в синюю шевелюру любимого, обнимая его за пояс еще сильнее. — Люблю тебя. — И я тебя, — мягко улыбнулся тот, целуя макушку старшего и тоже прикрывая глаза, нежась в тепле чужого тела. В состоянии, вызванном избытком эмоций или адреналина, слова любви давались Дюку очень просто. Так же, как приветствие с прохожим или слова благодарности при помощи друга. Но вот когда все расставлено по полочкам, когда все лежит на своих местах, а собственная личность держится на крепких цепях спокойствия, фраза: «я тебя люблю» — чрезвычайно сложная, странная, тяжелая. И Кею было не впервые видеть и слышать такое признание. — Люблю больше всего на свете, — шепчет он повторно в черные локоны, щекотавшие его щеки. Кошка пошевелила лапками и подняла мордочку к парочке, которая как будто замерла в мгновении вечности, наслаждаясь друг другом. Ее голубые глаза блеснули в лучах двух спутников и как будто растаяли, потеплев. Снова улегшись, она продолжила наблюдать за хозяином и его странным преследователем, который не покидал его ни на секунду. Кошка, как и раньше, молчала. Она, как и раньше, все понимала и видела. Кей, прищурив глаза, заметил этот пристальный чужой взгляд. Подняв брови к переносице, он сжал губы в линию, но недолго удержался с таким выражением лица. Выдохнув и расслабившись, сказал: — Ты меня смущаешь. После чего положил ладонь на мордочку, прикрывая ее голубые глаза.