Галлюцинации

На город уже давно опустилась ночь. Свет в маленьких окнах старых домов погас, и только луна своим серебристым сиянием заливала пустующие улицы, да редкие фонари горели мягким желтоватым светом, освещая скудные клочки асфальта под собой. Приятная тишина окутала маленький спальный район, и лишь в одной квартире она нарушалась тихим щёлканьем клавиш и синевато-белым мониторным светом. Там, немного ссутулившись, за компьютером сидел мужчина средних лет, в порядком изношенном халате, и увлечённо что-то печатал. Рядом, на столе, стояла полупустая кружка с давно остывшим кофе, успевшим покрыться тонкой, неприятной пленкой, и повидавшая не мало на своём веку, настольная лампа, слабо освещающая даже пространство под собой и непрерывно помигивающая. Но мужчина не обращал на это ровным счётом никакого внимания. Серые его глаза, под которыми залегли синевато-черные тени, неотрывно следили за каждой появлявшейся на экране буквой, словно не в силах отвести взгляд. Пересохшие и потрескавшиеся губы время от времени кривились в неудовольствие, и тогда, резким движением рук, он мог стереть по целому абзацу, переписывая его заново. Часовая стрелка настенных часов с громким тиканьем перевалила за тройку и застыла. Минутная же неторопливо продолжила свой бег, наполняя комнату тихим звуком. Тик. Так. Тик. Так. Тик. – Работаете над новым романом, Mein lieber Meister? – раздался приглушённый голос, с ужасающим звоном разбивая царившую в сознание мужчины тишину на тысячи мелких осколков, болезненно впивающихся в уставшую душу. Длинные пальцы, скрючившись застыли над клавишами, так и не успев опуститься. – Это снова Вы... – блекло прошептал Мастер и в усталых глазах начал тлеть огонёк встревоженности. – Вы мне не рады? – с мягкой улыбкой произнес новоприбывший, полулёжа на небольшом узком диванчике у окна. – Мне сказали, что Вы больше не появитесь. – Мастер нервно подхватил стоявшую неподалеку кружку и разом осушил её, морщась от неприятного привкуса осевшего на языке и нёбе. – А Вы не хотите чтобы я появлялся? – голос незнакомца был так низок, что на некоторых словах давал оттяжку в хрип, а кривоватый рот неизменно улыбался. – Я.. – Мастер запнулся. Хотел ли он чтобы Воланд появился снова? Определённо. Был ли он этому рад? Возможно. На душе у него бушевала такая буря, что вычленить оттуда хотя бы одну чёткую эмоцию не представлялось возможным. Но кое-что он знал точно. Он знал, что никогда и никому не признался бы в этом, даже на грани смерти. – ..Не ожидал. – наконец подобрав слова ответил мужчина. Воланд рассмеялся. Его низкий с хрипотцой смех заполнил собой маленькую комнатку заставив Мастера вздрогнуть. – Я сказал что-то смешное? – тихо произнес мужчина, когда комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов. – Вовсе нет, Mein lieber Meister, простите мне мою несдержанность, – в голосе его всё ещё скользили смешинки, но выражение лица вновь стало нейтральным. Взгляд разноцветных глаз обратился к Мастеру. – Я полагаю, что Ваш ответ я могу расценивать как согласие? – Согласие на что? – На дальнейшие встречи. Мужчина замолчал. Мог ли он позволить себе согласиться? Снова поддаться очарованию сатаны? Снова почувствовать себя нужным? Снова с нетерпением ждать пока низкий голос разобьёт тишину и высокий мужчина развалится на узком диванчике? – Я так и не услышал Ваш ответ, Мастер. - раздался требовательный голос, сбивая поток его мыслей. Он поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза. В этот момент Мастер осознал, что ответ был известен ему с самого начала и с губ сорвалось тихое, но уверенное: - Да.

***

Самый темный час бывает перед рассветом. Довольно известная метафора, но, как бы то ни было, а имеет она и самый что ни на есть прямой смысл. На часах была половина шестого. До рассвета оставалось около получаса. Полная луна стояла высоко в небе и свет её был как никогда ярок. Тысячи звезд сияли на тёмном полотне неба, радуя глаз последние минуты своей видимости. Совсем скоро, небо начнет стремительно светлеть и нежный голубой цвет, поднимаясь от горизонта затопит собой весь небосвод. Величественную луну сменит игривое солнце и продержится там до самого заката. Но сейчас, сейчас ещё не пришло время и улицы тонули в мягком серебристом сияние. В старом спальном районе царила тишина. Все ещё спали. Кроме одного жильца. Из маленькой комнатки на третьем этаже, сквозь приоткрытое оконце доносился тихий, приглушённый голос, что-то увлечённо рассказывающий. В ответ ему раздавалась лишь звенящая тишина, но, возможно это просто сторонний наблюдатель не мог услышать того, что слышал мужчина. На подоконнике, покачиваясь от лёгкого ветра валялись пустые блистеры. Покрытие их уже пришло в совершенную негодность и разобрать, что там написано не представлялось возможным. До рассвета оставались считанные минуты, и кто знает, что будет делать этот необычный жилец из небольшой квартирки под номером двадцать на третьем этаже многоэтажного дома, когда солнечные лучи настойчиво проникнут внутрь, сквозь тонкую тюль, освещая пустую комнату. Кто знает, ведь порой минуты могут обернуться вечностью.