Я приглашаю тебя на танец

– Наконец-то, проснулся,– Сэнку протянул Гену кружку. Парень отказываться не стал – в горле пересохло настолько, что будь там не чай, а спирт, Асагири всё равно без раздумий выпил бы. – Твои родители звонили мне всю ночь,– вновь подал голос Сэнку. – Что случилось?– Ген скривился, представляя, что ждёт его дома. – Искали тебя. Кричали и плакали, что исчез их единственный и горячо любимый сыночек. Асагири цыкнул и закатил глаза. А после виновато уронил взгляд в кружку. На дне плескалась небольшая лужица недопитого чая. – Мне хоть расскажешь, где был?– Сэнку опëрся плечом о дверной косяк и скрестил руки на груди, не сводя глаз с Гена. Тот же судорожно прокручивал в голове события прошедшей ночи. И среди них воспоминания о том, как он добрался до квартиры друга, отсутствовали. – Ну...– не очень уверенно и охотно начал Асагири.– Я не знаю даже, как тебе сказать. Мысли смешались в двухцветной голове, сплелись в фальшивую мелодию, пытаясь разогнать ноты по нужным позициям. Но всё напрасно. – Сэнку,– Ген пристально смотрит на парня, словно желая прожечь в нём дыру,– я приглашаю тебя на танец. – Что за глупость? Ишигами недоумëнно вскидывает брови вверх. Действительно, что за глупость? Асагири, тебе ведь задали прямой вопрос. Не пытайся увернуться. – Разве на подобные мероприятия не приглашают возлюбленных? Или каких-нибудь королей и графов? – Это не имеет значения. Согласись и всё увидишь сам. Сэнку несколько секунд смотрит на друга, прищурившись и, наконец, выдыхает. – Хорошо. Я принимаю твоё предложение.

***

Ровно за десять минут до полуночи Сэнку вышел из дома. Ген предупредил, что ноги сами приведут Ишигами к тому самому месту, на что тот лишь фыркнул. Ну что за бред. Однако, давать точный маршрут Асагири категорично отказывался. Пришлось смириться. И правда, ноги сами шли в нужном направлении. Широкие тротуары и узкие проулки. Лавируя между сменяющихся улиц, Сэнку внезапно оказался возле причудливого здания. Старинная башня возвышалась над парнем, окна светились, словно приглашая того внутрь. Долго не раздумывая, Ишигами толкнул дверь и шагнул на открывшуюся взору лестницу. По ощущениям подъём занял целую вечность. В какой-то момент Сэнку даже подумал, что стоит вернуться, но ноги не слушались, неся парня всё выше. Наконец, лестница упëрлась в резную деревянную дверь. Что это за древесина, Сэнку определить не успел – дверь отворилась, и чьи-то руки втянули Ишигами в комнату. Увидев большую залу, залитую мягким золотистым светом, парень восхищëнно выдохнул. Тут и там трепетало пламя многочисленных свечей, по сверкающему паркету кружились пары с искусно вырезанными масками на лицах. И сам Сэнку слегка изменился. Вернее, его внешний вид. Из-под чёрного пиджака, надетого на данное мероприятие, выглядывали рукава и ворот шёлковой рубашки, которую – Ишигами уверен на десять миллиардов процентов – он не надевал. У Сэнку вообще таких вещей никогда не было. “Это довольно... странно,– пришла мысль,– и до ужаса волнительно.” Парень не успел сделать и шага, как его тут же утянули в танец. Молча. Внезапно. И спокойно. Сам Сэнку сопротивляться не стал, лишь попытался подстроиться под темп и, кажется, у него неплохо вышло. Музыка лилась со всех сторон. Нет, Ишигами назвал бы это чем угодно – удивительно мелодичным шумом, кровотечением нот или разговорами инструментов –, но никак не музыкой. В редкие перерывы, которые случались лишь для того, чтобы перетасовать танцующих между собой в очередной раз, замолкало всё кроме флейт. И это единственное, что помогало Сэнку считать. На девятом вальсе ноги уже почти не держали. За окном начинало светать, откуда-то послышались крики петуха. И только тогда танцующие остановились совсем. Застыли, подобно статуям, коими были обрамлены стены залы. Сэнку выдохнул. Неужели, это конец? Некая грусть закрадывалась в сердце, препираясь с облегчением. Всё же Ишигами не был настолько выносливым, чтобы с лёгкостью выдержать ещё хотя бы пару шагов танца. Внезапно позади парня зашевелилась единственная фигура, держащая венок. Подхватив того крепко под руку, она двинулась вперёд, прочь от двери, через которую Сэнку сюда попал. Ишигами, впрочем, не очень и сопротивлялся, слишком измотанный и запыхавшийся. По пути на Сэнку успели накинуть белую мантию, что он успешно проигнорировал. Чем ближе его подводили к краю залы, тем больше он замечал изменения в собственном внешнем виде. Помимо мантии, остальная одежда стала такой же белой и намного легче, чем была до этого. Волосы, вечно торчащие во всё стороны, аккуратно легли на плечи, собранные изящными заколками-змеями. За несколько шагов до небольшой лестницы парня толкнули вперёд, заставив идти дальше самостоятельно, по инерции. “Так похоже на алтарь,”– отметил про себя Ишигами, сам не зная, почему, но всё же встав на подготовленное, видимо, для него место. Напротив Сэнку словно стояла очередная статуя, а не человек. Но спустя несколько секунд её руки качнулись подобно рукам марионетки – скованно, тяжело, деревянно – и коснулись вуали на лице, откинув ту. – Ген,– Сэнку со странным облегчением выдохнул.– Я искал тебя. Думал... Договорить Ишигами не дали, приставив палец к его губам. Парень на удивление послушно замолк. Слишком много странного за эту ночь. Так может Ген объяснит, что происходит? Асагири же – или всё-таки статуя? – провёл ладонью перед глазами Сэнку, закрывая их. И парень провалился в беспамятство.

***

На следующее утро Ген разбудит Ишигами, сунет ему в руки кружку горячего чая, обеспокоенно задаст тот самый вопрос. – Сэнку, где ты пропадаешь по ночам? И парень ответит: – Мне приснился такой странный сон... Это был фантастический танец, вальс. И бальный зал горел и переливался множеством свечей. А вместе с ним горел я... Так волшебно, словно был частью его. В целом мире другого такого не существует... Впервые Сэнку будет говорить так ярко о собственных ощущениях. И не заметит, как его друг прикрывает хитрую усмешку.