Seven minutes in heaven

– Хм, это Родрик Хэффли, что ли? – Карен складывает ладони козырьком и всматривается в толпу старшеклассников на футбольном поле. – Тебе ли не плевать на этого фрика? – сощурив глаза, Реджина тоже пытается рассмотреть чёрное пятно в виде их одноклассника. Драные скинни на уроке физкультуры? Он серьезно? – Мне кажется, Родрик милашка. Может, позвать его куда-нибудь... – Что за внезапный приступ благотворительности? Ты теперь будешь тратить свое время на любого голодранца? – Реджина старается сдержать подступающее к горлу раздражение, но получается с трудом. – Я просто... Хотя, забей. Девушки расположились на верхних рядах трибуны, греясь на солнце и наблюдая за разминкой на футбольном поле. Весьма удобная позиция для того, чтобы незаметно для остальных изучить маленькие винтики их большого муравейника. И Реджина, возможно, с удовольствием провела бы это время, если бы Карен не завела свою шарманку про Родрика Хэффли. Она способна на многое в этой жизни, но нервозность всегда выбивает ее из колеи. И в последнее время возникает слишком много поводов для нее. Реджина до боли сжимает в руке шейкер, пытаясь хоть немного расслабиться. Как там учила миссис Кавински? Вдыхать на четыре счета, задерживать дыхание на семь, выдыхать на восемь? Чертов Родрик, чертова Карен. Раздается свисток, и подругам приходится спуститься с трибун, подавив недовольный стон. Жаркий майский день внезапно оборачивается каким-то ветренным недоразумением. Реджина уже жалеет, что поторопилась и надела сегодня новый костюм с миленькой майкой и неприлично короткими шортами. И нет, ей плевать, если кто-то будет пялиться. Просто ноги уже покрываются мурашками от холода. Комплекс упражнений, пробежка, быстрый футбольный матч. Она любит ощущать силу и ловкость своего организма. Напряжение в мышцах, учащенное сердцебиение, ветер за плечами – чистый дофамин. Спорт отлично выбивает из ее головы любые ненужные мысли. Когда девушка наклоняется перевязать шнурки на кроссовках, в поле ее зрения оказываются потрёпанные жизнью конверсы. – Классные шортики, Реджина! – Родрик говорит так тихо, что на секунду ей кажется, будто это слуховая галлюцинация. – Дистанция, Хэффли! – она гневно поджимает губы и не меняет позу пока парень не отходит в сторону. Вскоре их разделяет уже несколько метров, и Реджина наконец-то принимает вертикальное положение. Она чувствует его обжигающий взгляд и, позабыв обо всем, смотрит в ответ. Оба молчат, но в его глазах уже застыли маленькие ехидные искры, которые вот-вот спалят все вокруг вместе с ее репутацией. Реджина лишь заторможенно крутит головой из стороны в сторону, предостерегая любые его попытки публичного взаимодействия. Родрик ухмыляется в ответ, прикусывает нижнюю губу, и девичье тело реагирует на это простое действие моментально – к щекам подступает жар, лёгкие обхватывают невидимые щупальца, которые так некстати сдавливают ее дыхание. А когда он, беззаботно потягивась, обнажает полоску живота над широким металлическим ремнем, Реджина мгновенно отворачивается. Приходится сделать несколько глубоких вдохов, чтобы немного прийти в себя. Величайшее везение, что урок подходит к концу... В раздевалке она дольше положенного стоит под прохладной струёй душа, пытаясь разложить свои мысли по полочкам. Последнее время вся ее упорядоченная жизнь дает трещину, и Реджине приходится балансировать между образом самой красивой и влиятельной девушки школы и настоящим живым человеком, чье сердце буквально разрывается от чувств. Получается паршиво, откровенно говоря. Нужно, наверное, высушить феном волосы, собрать аккуратный хвост, обновить макияж... Девушка смотрит на свое отражение в зеркале, и вспоминает, как на днях он сказал, что счастливый румянец на щеках и искренняя улыбка красят ее лучше любой косметики... Можно было бы, конечно, сегодня оставить все как есть, но не для этого она придумывала правила, чтобы нарушить их после парочки приторных фраз. Когда Реджина покидает раздевалку, ее встречает опустевшая школа. Слишком уж долго провозилась, приводя себя в порядок. Даже подруги куда-то разбежались. – Представляешь, Карен Смит позвала меня в кино. Как думаешь, соглашаться? Девушка оборачивается на голос и встречается с проклятыми карими глазами, так завораживающе сияющими в полутьме спортивного крыла. Он сменил футболку, и теперь на его груди гордо значится «Löded Diper». Какая очаровательная глупость... – На «Сумерки» пойдете? – Реджина не может сдержать язвительную улыбку и в несколько шагов преодолевает разделяющее их расстояние. Чертова ревность так предательски клокочет где-то в груди, и, кажется, Родрик прекрасно это чувствует... – О, держу пари, ты купишь место на пару рядов выше и будешь следить, чтобы она не лезла ко мне с поцелуями. А то, знаешь, там такая вампирская романтика! Опасно... – Хэффли обхватывает ее ладонь и иронично прикладывает к своей груди. Но комичность момента сразу пропадает, когда оба понимают всю интимность происходящего. Ее дрожащие пальцы и его горячее, рвущееся наружу, сердце. Ее замерший на губах вздох удивления и его дьявольски прекрасная усмешка. – Ты можешь целовать кого хочешь, – девушка пытается придать своему голосу уверенность, однако тут не нужно быть экспертом, чтобы понять, насколько неубедительно это звучит. Внезапно парень напрягается всем телом и утягивает ее за собой в первую попавшуюся дверь. Они оказываются в крошечном помещении, сверху донизу забитом спортивным инвентарем. Мячи, сетки, ракетки, стойкий запах резины... – Какого... – Реджина фыркает и пытается вырвать свою руку, чувствуя спиной шкаф с тренировочными ковриками. – Это Карен и Гретхен, – он прикладывает свой указательный палец к ее губам, и оба пристыженно пытаются вслушаться в голоса снаружи. Подруги что-то шумно обсуждают, кажется, совсем никуда не торопясь. – Им домой не нужно? – Хэффли раздражённо закатывает глаза в то время, как Реджина усиленно пытается разобрать предмет такой оживлённой беседы. А если случилось что-то любопытное, а она все упускает? – Боже, детка, да какая разница, о чем они говорят... С каких пор он читает ее мысли? Реджина рассматривает его лицо, пытаясь отыскать в нем так напугавшую ее в последний раз нежность... Разве может он испытывать к ней что-то настолько возвышенное? Способен ли он вообще на настоящие чувства? – Мы с тобой словно в игре «Семь минут в раю», – девушка тихо усмехается, прислоняясь к небольшой тумбе с сомнительной устойчивостью. Не совсем ясно, что там с чувствами, но огня в этом парне хватит на нормальный такой пожар. А Реджина в душе пироманка, ничего тут не поделать... – Ни разу не играл. Что мне нужно сделать для победы? Я уложусь в семь минут? Этот его озорной взгляд и наглая ухмылка, от которой натурально подкашиваются ноги... Реджина не даёт себе ни секунды для сомнения. – Ты уже победил. Она буквально видит, как перед глазами парня проносятся картинки прошлой ночи. Реджина и сама едва сдерживает стон, вспоминая его большие ладони на своей пояснице, его язык, исследующий ее тонкие ключицы, его дикие глаза со смазанной подводкой. Дикие и такие счастливые. Парень обхватывает ее талию, прижимаясь всем телом. Столешница болезненно упирается в ягодицы, но Реджина едва ли обращает на это внимание. – Как же я скучал, – Родрик шепчет так тихо и нежно, что она с трудом сдерживает нахлынувшие слезы. Почему ее тело так реагирует на любое проявление ласки?.. – Ещё шесть часов назад ты лежал в моей постели. – Как же давно это было... Ей кажется, что прекраснее этого момента она ещё не переживала в своей жизни. Да, вокруг не самый романтичный антураж. Боже, они как малые дети прячутся в чулане, зная, что в любой момент их могут застукать... Но вот он стоит сейчас перед ней – весь как оголенный провод. Прикоснись, и тебя снесет ударной волной. Родрик целует ее так мягко, словно она вся из горного хрусталя. И так правильно сейчас ощущаются его руки на бедрах, шее, груди... Реджина цепляется за его плечи, пытаясь устоять, но в какой-то момент понимает, что в этом нет необходимости. Он удержит ее при любых обстоятельствах. И в этом, пожалуй, весь Хэффли. – Так что ты ей ответил? – Мм? – Родрик прикусывает тонкую кожу на ее шее, не желая отрываться для полноценного ответа. – Что ты ответил Карен? – Реджина все же настаивает, хотя сама сейчас с большим удовольствием воспользовалась бы языком для чего-то более приятного. – О, ну я ответил ей, что мой парень не будет в восторге, – Хэффли как ни в чем не бывало пожимает плечами и приподнимает ее футболку, оголяя живот с маленьким пирсингом в пупке. Девушка разражается искренним смехом, сжимая парня в своих объятиях. Тот тоже весело сотрясается, зарывшись в ее мягкие волосы. – Какой же дурак, боже. Мой дурак. Внезапно тумба за ее спиной накреняется, задевая соседний стеллаж с баскетбольными мячами. Момент гробовой тишины, и мячи лавиной устремляются прочь. Парень моментально накрывает ее своим телом, не переставая смеяться, и целует снова и снова в затылок. Реджина слышит один за другими удары о спину Родрика, но его сердцебиение кажется ей самым громким звуком во вселенной. И самым важным, пожалуй. – Знаешь, каждый мой день с тобой похож на какой-нибудь дурацкий ситком с кабельного. Ай! И я готов пережить все эти десять сезонов. Ай! По двадцать пять серий. И даже. Ай! Хэллоуинские спецвыпуски.