Чудо плюшевого мишки

Медвежонок опустился на колени в коридоре на втором этаже, словно силы внезапно покинули его. Был поздний вечер, здесь было мало окон, и в неосвещённом пространстве было почти ничего не видно. Но хуже темноты была пелена слёз, застилавшая глаза. Пи'Нат услышал его рыдания. Вскоре дверь в спальню отворилась, и парень присел перед Тоху на корточки, пристально глядя ему в лицо. Тоху смотрел на него сквозь пелену слёз, пытаясь сдержать новые рыдания. – Пи... Пи'Нат... а... Это потому так больно? Потому что воспоминания так ранят? Пи так закрылся, потому что не знает, что делать с этими чувствами и как начать снова их использовать? Вопрос, казалось, ранил и самого хозяина. Пи'Нат взял лицо Тоху в свои руки – шершавые и дрожащие, – и его глаза тоже наполнились слезами. – Почему... быть человеком так трудно? – Некоторые вещи нельзя исправить, их можно только отпустить, – Пи'Нат на мгновение поджал губы, шмыгнул носом, издав звук, похожий на всхлип. Его ноздри раздувались, и было видно, каких усилий ему стоит не дать рту и подбородку задрожать. – Но мы всё ещё можем создать новые. Ты поможешь мне создать новые воспоминания, Тоху? Не было нужды в словах. Вся гамма чувств, хранившаяся в груди Тоху, вырвалась наружу, когда он наклонился и приник к губам Пи'Ната. Поцелуй был таким яростным и исступлённым, что их боль постепенно стала затихать в последних лучах света, которых никто из них не видел. Несколько мгновений спустя Пи'Нат слегка отстранился и прошептал: – В моей комнате. Тоху молча кивнул. Они двинулись вглубь комнаты, не разрывая поцелуй, как будто боялись, что малейшая дистанция усилит их душевную боль. Их шаги были нетвёрдыми, спутанными, но они медленно продвигались к кровати. Их лица, искаженные внезапно вспыхнувшей страстью, словно светились в лунном свете, что золотистой полосой лежал на полу. Губы Пи'Ната были солёными от слёз, но тёплыми и такими манящими. Тоху впивался в них так яростно, что, казалось, хотел поглотить Ната целиком. И это ощущение заставило Медвежонка потерять ориентацию в тёмной комнате. Он был ведом лишь жаркими движениями рук Пи. Нат на секунду отстранился от Тоху, не прекращая исследовать его тело, и тихо проговорил: – Полегче… Так ты меня съешь, не успев насладиться как следует. – Это потому, что я так долго ждал, когда Пи'Нат снова захочет меня обнять. – Какой же ты бесстыжий! Но я не против… Пи'Нат снова приблизился, но его губы, едва коснувшись уголка рта Тоху, сразу же приникли к уху. Горячее дыхание обожгло кожу, заставив Медвежонка вздрогнуть. – Знаешь, – прошептал Пи'Нат, и его низкий голос заструился на поверхности сознания Тоху. – Когда ты плакал в коридоре... я подумал, что даже слёзы на твоём лице выглядят красиво. Его язык легко коснулся мочки уха, а пальцы тем временем медленно заскользили по спине Тоху, выписывая таинственные узоры. Тоху зажмурился, захваченный водоворотом новых ощущений. Никто никогда не говорил ему таких слов, не прикасался с такой смесью нежности и одержимости. – Я хочу запомнить каждый твой вздох, – продолжал шептать Нат, – чувствовать, как ты дрожишь. Хочу своим телом ощутить, как ты любишь меня. Нат слегка прикусил мочку уха Медвежонка, и тот невольно выдохнул, чувствуя, как по всему телу побежали мурашки. Это было одновременно смущающе и восхитительно – быть объектом пристального, почти болезненного внимания. – Я буду обнимать тебя так, как ты захочешь, Пи… – нежно ответил Тоху, зарываясь носом в шею Ната. Он еще отчетливее почувствовал запах его кожи – от него пахло надеждой, что никто из них больше не будет страдать в одиночестве. А ещё Тоху узнал, каким же тёплым может быть прикосновение человеческой кожи. И правда – подушечки пальцев, ладони и губы способны хранить тлеющий огонь. Нату больше ничего не нужно было говорить, чтобы Тоху понял, что нужно делать дальше. Он снова обхватил губы Ната своими и обнял его ещё крепче. Жар, распространяющийся по их телам, снова начал нарастать. Нат потянул Медвежонка к кровати. Нащупав её край, они опустились на уже расправленную постель. Их руки, до этого лишь цеплявшиеся за плечи и спину, стали яростно блуждать по всему телу. Пальцы Тоху дрожали в попытке забраться под рубашку Пи'Ната. Не в силах справиться с крошечными пуговицами, он помог Нату снять ее через голову. С тихим шуршанием она упала на пол. В ответ он почувствовал, как Нат потянул за край его футболку. Слегка влажная от слёз ткань с трудом поддалась, обнажая живот, а затем и грудь. Когда они увидели друг друга без верхней части одежды, их дыхание участилось, стало дрожащим и хриплым. Они не сговариваясь, движимые единым порывом, забрались на кровать с ногами и встали на колени друг перед другом. Было невозможно удержаться и не провести подушечками пальцев по нежной коже человека напротив. Тоху, как заворожённый, изучал каждую частичку Ната, а тот вторил его движениям, стараясь запомнить каждый изгиб тела Тоху. И он мог почувствовать, как под почти прозрачной кожей Тоху бешено бьётся сердце. Тусклый свет с улицы наполнял комнату мягким, тёплым сиянием, отчего все предметы теряли чёткие очертания. Мир за пределами их кровати перестал существовать. Нату было необходимо ощутить это, убедиться, что Тоху реален и не покинет его. Здесь и сейчас связь их плоти – единственное, что имело значение в мире, полном неутихающей боли. Когда Нат касался тела Медвежонка, каждый его дюйм внезапно вспыхивал невыносимым желанием. Звук дыхания и запах пота, смешанный с ароматом Пи, рождали чувство, которому было невозможно противиться. – Я позволю тебе обнять меня, как того хочешь ты, – почти неслышно с нежностью в голосе прошептал Нат. Они медленно опустились на подушки, не разрывая телесного контакта ни на мгновение. Прохладная ткань простыни приятно холодила разгорячённую кожу. Пи'Нат продолжал исследовать тело Тоху: его пальцы скользили по ключицам, затем спускались к груди, задерживаясь на тёплом участке кожи под соском, где отчётливо ощущалось биение сердца. И все повторялось снова и снова. Тоху прикрыл глаза, полностью отдавшись ощущениям. Он рукой потянулся к Пи'Нату, пальцы впились в его плечо, то ослабляя хватку, то снова усиливая, когда прикосновения становились особенно волнующими. Он чувствовал, как по его животу пробегает лёгкая дрожь – смесь нетерпения и сладкого напряжения – и опускается ниже. Тоху приник губами к основанию шеи Ната, оставляя влажный след, который тут же заискрился в свете луны. Дыхание Пи стало глубже. Медвежонок, скользя рукой по ребрам, касаясь линии талии, спустился ниже и забрался под резинку домашних шорт Ната. Каждое его движение было вопросом – он словно спрашивал разрешения продолжить, и тут же получал его в виде сдавленного вздоха и ответного прикосновения. Тоху на секунду поднял голову, их взгляды встретились в полумраке. В глазах Пи'Ната не осталось и следа слёз – только тёмный блеск желания. Он притянул Тоху ближе, и их ноги переплелись, создавая ещё одну точку соприкосновения и рождая новую волну тепла. Нат медленно снизу вверх провел ладонью по бедру Тоху, задержавшись на резинке его свободных шорт. Его пальцы слегка зацепились за ткань, затем уверенно потянули её вниз. Тоху приподнял бёдра, помогая Нату освободить его от последнего предмета одежды. Прохладный ночной воздух коснулся обнажённой кожи, заставив её покрыться мурашками. Затем настала очередь Тоху. Его пальцы слегка дрожали, когда он принялся стягивать шорты Пи. Хлопковая ткань была тёплой от тела и слегка влажной от пота. Он медленно стянул шорты вниз, обнажая сначала низ живота, затем пах Ната. В последний момент резинка слегка зацепилась, но Пи'Нат приподнялся, и шорты присоединились к остальной одежде на полу. Они на мгновение замерли, полностью обнажённые друг перед другом в лунном свете. Тоху заметил, как грудь Ната ритмично вздымается, в глазах его мерцало нетерпение. Медвежонок непроизвольно рукой потянулся к бедру Пи'Ната, пальцы скользнули по внутренней его поверхности, ощущая напряжённые мышцы и горячую кожу. Его собственное тело отреагировало волной жара. Пи'Нат ответил тем же – его ладонь мягко легла на живот Тоху, затем смелее опустилась ниже, обхватывая уже твёрдый и влажный от возбуждения член. Это первое полноценное прикосновение заставило Тоху резко выдохнуть, его тело выгнулось, пальцы сильнее впились в руку Ната. Воздух зазвенел прерывистыми стонами. В этих нежных прикосновениях не было ни стыда, ни страха – только жгучее желание познать друг друга до конца, стереть последние границы между ними. Тоху не терпелось прикоснуться к каждой клеточке Ната. В это мгновение казалось, что это поможет узнать не только его тело, но и заглянуть в его душу через щелочку, которая сейчас приоткрылась чуть шире, чем прежде. Медвежонок на мгновение замер, его пальцы снова трепетно скользнули по внутренней поверхности бедра Пи'Ната. Он чувствовал, как тело под ним вздрагивает в ответ на каждое прикосновение. Тоху медленно продвигался выше, к самой сокровенной части, где пульсировало скрытое желание. Когда лицо Тоху оказалось рядом с возбужденным членом Ната, он на мгновение замер, ощущая исходившее от него тепло и запах – чистый, смешанный с ароматом их общей страсти. Его язык нерешительно коснулся головки, слизнув каплю влаги. Солоноватый вкус заставил его сердце биться чаще. Оно отчаянно стучало в груди, словно пыталось вырваться и слиться с сердцем того, кто лежал перед ним. Внутри него боролись противоречивые чувства: благоговение перед происходящим и животное желание продолжить, нежность и внезапно проснувшаяся жажда обладания. Когда язык Тоху вновь коснулся его, уже увереннее, Пи'Нат непроизвольно впился пальцами в простынь. Так его тело пыталось удержать равновесие в мире, внезапно перевернувшемся с ног на голову. Пи'Нат издал сдавленный стон, когда Тоху взял его в рот. Сначала неумело, лишь обхватив губами головку, но затем смелее, захватывая его глубже. Его движения были робкими, но искренними – язык скользил по нежной коже, губы сжимались, пытаясь доставить удовольствие. Время от времени он поднимал глаза, встречая тёмный, полный желания взгляд Пи'Ната, что придавало ему уверенности. Одновременно с этим его пальцы, всё ещё неуверенные, коснулись плотного узла мышц у входа. Кожа там оказалась неожиданно нежной и горячей. Тоху почувствовал, как Пи'Нат глубже вжался в подушку, что стало для Тоху молчаливым разрешением продолжать. Тоху, чувствуя ответную дрожь тела под собой, постепенно погружался в новое для себя состояние. Нерешительность сменилась любопытством, а затем – странным чувством власти. Власти не над человеком, лежащим под ним, а над моментом, над этой хрупкой нитью доверия, что связала их в полумраке комнаты. Каждое его движение, каждый вздох теперь имел значение, и эта ответственность была одновременно пугающей и пьянящей. В следующее мгновение Медвежонок рванулся вверх, и их губы встретились в новом поцелуе – уже не яростном, а глубоком и размеренном. Тоху впивался в губы Пи'Ната, пытаясь через поцелуй передать всю сложность чувств, переполнявших его: и трепет, и любовь, и обещание обнимать его всегда. Его палец продолжал нежно исследовать упругое колечко, скользя по его контуру. Тоху ощущал, как мышцы то напрягаются, то слегка расслабляются. Дыхание Пи'Ната превратилось в протяжный стон, горячим порывом осевшим на губах Тоху. Между ними пробежала внезапная дрожь – смесь предвкушения и страха неизведанного. Луна затянулась облаками, и комната погрузилась в почти полную тьму. Лишь скупой свет уличных фонарей, пробивавшийся сквозь окно, отбрасывал на стены причудливые тени, которые плясали в такт их дыханию. Воздух в комнате сгустился до состояния желе, наполнился запахом пота, кожи и чего-то ещё – электрического, что искрило между их телами. Каждый звук отдавался в нём с неестественной громкостью. Тень от ветки за окном замерла на потолке, словно затаила дыхание вместе с ними. Палец Тоху с нарастающим давлением касался входа Ната. Он почувствовал, как Пи в ответ сжался, а затем медленно и нерешительно начал поддаваться. Внутри Ната было огненно-горячо, влажно и невероятно тесно. Пи'Нат резко вдохнул, его ногти впились в спину Тоху, оставляя на коже красные полосы. – Медленнее... – выдохнул он, но его тело говорило обратное. Бёдра непроизвольно приподнялись навстречу руке Тоху. Тоху замер, позволив Пи'Нату привыкнуть к ощущению. Он чувствовал пульсацию внутри него, слышал, как сдерживаемые стоны рвутся наружу. Когда он начал осторожно двигать пальцем, Пи'Нат изогнулся, его дыхание превратилось в прерывистые всхлипы. – Ещё... – прошептал Пи'Нат, и его голос сорвался. Он бессознательно притянул Тоху ближе, будто пытаясь стереть последние миллиметры между ними. В полумраке их тела слились в единый силуэт, рвано движущийся под мерцающими тенями. Каждый стон Пи'Ната был музыкой для Тоху. – Добавь её один, – попросил, захлебываясь в ощущениях, Нат. Когда Тоху добавил второй палец, пространство комнаты сузилось. Воздух звенел от сдавленных стонов Пи'Ната. Его тело сопротивлялось, мышцы сжимались вокруг пальцев Тоху с такой силой, будто пытались удержать ускользающую реальность. – Подожди... – вырвалось у Ната, но он ещё сильнее прижал к себе Тоху. В этом противоречии было больше правды, чем в любых словах. Тоху замер, чувствуя, как под его пальцами пульсирует живая плоть. Он видел, как по лицу Пи'Ната текут слёзы – не от боли, а от переполнявших его чувств. Наклонившись, он слизал солёную влагу со щёк Ната. – Давай дальше… – подтолкнул Нат Медвежонка к следующему этапу. Когда Тоху прижался головкой члена к всё ещё напряжённому входу, раздался тихий влажный звук, будто капля упала в воду. – Медленно... – прошептал он, и его голос прозвучал хрипло, почти незнакомо. Тоху кивнул, хотя в полумраке этого было не разглядеть. Он продвигался миллиметр за миллиметром, а его тело все сильнее охватывало пламя. Внутренности Пи'Ната обжигающе горячие, пульсирующие, сжимались вокруг него. И с этим всепоглощающим чувством он проник в трепетного и дрожащего Ната. Звук соединения их тел – влажный и интимный – казался неприлично громким в тишине комнаты. Когда Тоху полностью вошёл, они оба замерли, и в этой паузе было нечто большее, чем просто физическое единение. Тень от ветки дерева за окном колыхалась на потолке, словно гигантская рука, благословляющая их близость. Прохладный ночной воздух струился сквозь полуоткрытое окно, лаская их разгорячённые тела, но был не в силах остудить жар, пылавший внутри. Когда Тоху начал двигаться, сначала осторожно, затем всё увереннее, воздух наполнился новыми звуками. Влажные приглушённые шлепки их тел сливались со срывающимися стонами. Пи'Нат, погрузившись в новые ощущения, провёл рукой по собственному животу, затем обхватил себя, пытаясь усилить и без того всепоглощающее наслаждение. – Ах... т-так хорошо... – вырвалось у Тоху, его голос дрожал от переполнявших его эмоций. Это было не просто физическое наслаждение – это было падение в бездну, куда он боялся заглядывать до этого. Пи'Нат вторил ему: – Да... вот так... В полуприкрытых глазах Ната стояли слёзы. Все предыдущие связи казались теперь бледной тенью по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. Впервые он отдавал не просто свое тело, а душу человеку, которого по-настоящему полюбил. Их движения становились всё более синхронными, будто их тела всегда знали этот танец, но только сейчас осмелились его станцевать. Тоху чувствовал, как с каждым толчком в нём что-то распускается – тёплое, яркое, пугающее своей мощью. Он слышал, как его собственные стоны смешиваются со стонами Пи'Ната, создавая странную мелодию. Воздух в комнате стал ещё более густым и сладким, как патока. Тоху медленно выскользнул из Ната, и в комнате повисло короткое, напряжённое молчание, нарушаемое лишь их тяжёлым дыханием. Руки Тоху мягко легли на бока Пи'Ната, переворачивая его с нежностью, которая контрастировала с жаром их близости. Пи'Нат безмолвно поддался, его белая спина, сверкающая в лунном свете, выгнулась, когда он опустился на живот. Тоху пристроился над ним, его колени оказались по бокам от бёдер Ната. Когда Тоху снова вошёл, на этот раз под другим углом, Пи'Нат издал приглушённый подушкой стон. Его пальцы вцепились в простынь, белые костяшки резко выделялись в полумраке. Для Тоху ощущения стали острее и глубже. Он мог видеть, как напрягаются мышцы спины Ната в такт его движениям, как вздрагивают его лопатки. Он наклонился вперёд, грудь прижалась к горячей спине Пи'Ната, и губы коснулись его затылка. Движения Тоху стали более размеренными и уверенными. Лишённый возможности видеть выражение лица любимого, он слушал его телом – улавливал малейший вздох, чувствовал, как под его ладонями бьётся пульс Ната. Тоху стало почти невмоготу, словно его собственное тело вот-вот разорвётся на части... Он дрожащими пальцами снова дотронулся до гладкой кожи Пи'Ната. Он стонал так же громко, как и Тоху, отдаваясь ему без остатка. Всё напряжение, вся накопленная боль и нежность вырвались наружу, и тело Ната внезапно затряслось под Тоху. Подушка поглотила его протяжный стон. Тёплая влага пропитала простынь под ним, а судорожные сокращения его внутренних мышц заставили Тоху подойти к краю пропасти. Оргазм обрушился на Тоху с непреодолимой мощью. Его собственное тело взорвалось наслаждением. Он с силой, граничившей с болью, вжался в спину Ната, уткнувшись лицом между его лопаток. Они так и застыли. Некоторое время был слышен лишь звук их тяжёлого дыхания, которое постепенно выравнивалось. Затем Тоху осторожно отстранился от Ната, перевернул его и заключил в свои объятия. Снаружи доносился отдалённый шум ночного города: приглушённый гул машин, чьи-то невнятные голоса, долетавшие из открытого окна где-то вдалеке. Но эти звуки, казалось, доносились из другого мира. Здесь, в этой комнате, существовали только они двое. Тоху дрожал в объятиях хозяина... В этот момент он думал, что от него осталась одна лишь душа, но Пи'Нат продолжил дразнить его, вновь пробуждая его жажду. И этот ритуал повторялся много раз чередой чистых и поразительных прикосновений, будто они давно этого жаждали и ждали подходящего мгновения, чтобы наконец насытиться. Буря начала утихать лишь под утро. Тоху уткнулся лицом в шею Ната, туда, где начиналась линия роста волос. Когда он снова открыл глаза, Пи'Нат встретил его счастливой улыбкой. Их сердца по-прежнему бились в унисон, пот с их тел испарился, оставив после себя лишь дурманящий аромат, витавший в воздухе. Пи'Нат ласково прикоснулся кончиками пальцев к плечам Тоху. На сей раз пальцы хозяина не вызывали обжигающего жара. Это были иные ощущения, но Тоху они нравились ничуть не меньше. Тоху всё ещё нежился в объятиях Ната и казался немного заторможенным, словно хотел остановить время, чтобы остаться в этом мгновении навеки. Поэтому Пи'Нат приблизился и поцеловал его в щёку, а потом... смеясь, принялся целовать снова и снова, пока Тоху не поднял голову. – Знаешь? – прошептал Пи'Нат. – Я никогда ни к кому не поворачивался спиной. – Но Пи'Нат, ты же сейчас ко мне лицом, – не понял Тоху. Нат легонько ткнул его в лоб. – Мальчишка! Тут можно дальше читать 11 главу 🍯 Ссылка на ТГ канал с переводом новеллы: https://t.me/+6cQv7r60UWA5MDc8 (канал закрытый, поэтому придется подождать, пока подтвердят заявку).