Целительное зелье Малфоя-Уизли

Профессор Рональд Билиус Уизли поёрзал на стуле и душераздирающе вздохнул. — Жизнь — это страдание, — невозмутимо сказал Драко, уменьшая огонь под котлом. — Первая благородная истина буддизма. Буддизм — это одна из маггловских религий. Слышал о нём, Уизли? Зелье замерцало, меняя цвет на глубокий зелёный, в центре котла сама собой образовалась маленькая воронка, в которую Драко, затаив дыхание, высыпал с кончика ножа измельчённое перо павлина. Он любил этот момент — на поверхности правильно сваренного зелья появляется мерцающая лазурная спираль, которая будет медленно вращаться, постепенно расширяясь, пока эликсир не станет полностью голубым. Тогда останется только его остудить и разлить по флаконам. Возможно, Драко даже был немного — лишь самую чуточку! — благодарен Уизли за повод. Пополнять запасы мадам Помфри ему порядком надоело, а учебные зелья после нескольких лет преподавания он мог готовить с закрытыми глазами. Оставалось только экспериментировать. Старинный, весьма сомнительный рецепт, который Уизли добыл неведомо где, оказался кстати. Драко пришлось постараться, чтобы зелье получилось, а потом постараться ещё — чтобы его усовершенствовать. Уизли снова поёрзал, неловко вытянул ногу, скривился. — С каких это пор ты сделался специалистом по магглам, Малфой? — буркнул он. — Я учусь, развиваюсь, расширяю кругозор. Читаю. Тебе бы тоже стоило, знаешь ли, пока не превратился в скучного ворчливого типа, помешанного на тёмной магии, — Драко снова заглянул в котёл, полюбовался красивым нежно-голубым цветом. В этом не было никакой необходимости, но не смотреть же на Уизли с его перекошенным лицом. Пожалуй, стоит добавить в следующую порцию ещё папоротника, но немного, не больше половины унции. И увеличить время отстаивания. Интенсивность боли должна уменьшаться с каждым приёмом, а не только на убывающую луну. — Я читаю, — Уизли всё-таки не утерпел, встал, тоже заглянул в котёл, через плечо Драко. — Квиддичные журналы? Или студенческие эссе? Чужое дыхание коснулось щеки, и по позвоночнику прокатилась волна дрожи. Драко покрепче стиснул палочку. Язвить дальше почему-то расхотелось. Уизел в своём безвкусном красном свитере, с дурацкой тростью и рыжей щетиной вызывал у него определённо неправильные чувства. И глаза у него были голубые и ясные — почти такого же цвета, как эликсир в котле. Мысль была удивительно нелепая. Когда Драко вообще стал обращать внимание на глаза Уизли? И когда тот перестал вестись на подначки Драко? — «Историю магических шахмат» Мюррея, — сказал Уизли над ухом. — Не хочешь, кстати, сыграть сегодня вечером? — Мне есть чем заняться, — Драко всё-таки немного отодвинулся. Теперь они соприкасались локтями. Уизли смотрел в котёл, как заворожённый, гримаса боли разгладилась, оставив только морщинку между бровей, которая (и Драко пришлось это признать), придавала ему довольно суровый и мужественный вид. Должно быть именно так смотрел аврор Уизли на преступников до проклятия, так неожиданно вынудившего его уйти в отставку. — Отработки? — Мне нужно готовиться к занятиям у Шестого курса. — Брось, Малфой, такой отличник как ты, наверняка, составил все планы уроков заранее. — Почему ты так уверен? — Уж в отличниках-то я разбираюсь, — Уизли хмыкнул. — Красиво. Знаешь, какое оно на вкус, Малфой? Он повернулся к Драко, а тот не успел отвести глаза и так и замер. — Как сливочный крем и ежевика, сладко и кисло, словно пирожное, — Уизли прищурился, от уголков глаз разбежались хитрые морщинки. — Я умею читать, профессор Малфой. В рецепте было написано про сильный кислый привкус. — Это допрос, аврор Уизли? — Драко отшатнулся было, но твёрдые пальцы удержали его за локоть. — Подозреваете меня в том, что я испортил ваше зелье? — Мне кажется, ты его улучшил. И это очень подозрительно, Малфой. Почему ты отказываешься сыграть со мной в шахматы, но так стараешься у котла? — он понизил голос, и на какую-то долю мгновения Драко готов был признаться в чём угодно. — Ты спятил? Может тебе и в голову что-то прилетело? — прошипел Драко. — В чем ты меня пытаешься упрекнуть? Да десять лет назад ты мечтал, чтобы я к тебе не подходил, Уизел. Наш король! Не стоило об этом вспоминать, у Драко скулы сводило от собственной глупости и самонадеянности, от мыслей о том, куда они его завели в конце концов. Однажды он пообещал себе стать взрослее и умнее и с тех пор старался изо всех сил. — И десять лет назад тебе наплевать было, о чем я мечтаю, — Уизли должен был покраснеть и взбеситься, но он почему-то снова улыбнулся. — Ты меня пожалел, Малфой? Драко закатил глаза и дёрнул локоть из захвата. Пальцы Уизли неожиданно легко разжались. — Это, что, похоже на жалость? Тебе было нужно зелье, и ты обратился к специалисту. Драко и сам не знал, как назвать то, что он почувствовал, увидев ту колдографию в «Пророке» — переломанное, окровавленное тело в обрывках аврорской мантии. Он словно вернулся в самые тёмные времена своей жизни, наполненные болью и чужим страданием. Выцветшая метка на руке зазудела, завтрак разом лишился всякой привлекательности, и он с трудом дождался приличного момента, чтобы покинуть Большой Зал. А потом оказалось, что Драко может помочь. — Да ни что это не похоже, — Уизли снова посмотрел в котёл, потом дурацким совершенно вульгарным жестом почесал затылок, взъерошив короткие рыжие волосы. Драко видел веснушки у него на шее, над широким мягким воротником свитера. Он не хотел думать об этих веснушках, о странном поведении Уизли, о причинах собственной растерянности — ни о чем, связанном с рыжими отставными аврорами. Разве что о том, как назвать наконец этот усовершенствованный состав. «Драко Дисолвере»? «Голубой Эликсир Малфоя»? Не слишком ли это претенциозно? Может быть, лучше «Целительное зелье Малфоя»? — Хорошо, — сказал Драко вслух. — Одна партия после ужина. Он знал, что пожалеет. Вторая благородная истина магглов утверждала, что причинами страдания являются желание и привязанность. И рядом с таким несносным и решительным волшебником, как Рон Уизли шансов обрести просветление у Драко не было никаких. Потому что слышав согласие, Уизли шагнул вперёд, оттесняя Драко от рабочего стола, взял его лицо в ладони и поцеловал. «Мерлиновы подштанники», — изумился Драко. А потом перестал думать совсем, ведь целоваться Уизли умел, а рыжая щетина оказалась совсем не колючей. И на вкус он был совсем, как любимое пирожное Драко — со сливочным кремом и ежевикой.