По ту стороны выпуска

      Это было начало июня.        Лето было тем временем в году которое больше всего любили все жители Дома. Дети проводили почти все свое свободное время на улице среди зеленой травы мягко гладившей ноги яркого солнца ослеплявшего всякого кто посмотрит на него и теплого ветра треплющего не собранные волосы.       Жители Дома все чаще старались задержаться на свежем воздухе чтобы не дышать пульс и паутиной в комнатах. Они пропускали завтраки и ужины лишь бы дольше побыть в окружении солнца и ветра.        Логи не были исключением. Большинство их встреч проходило теперь не в пыльной библиотеке где иногда можно было увидеть крыс снующих между книжных шкафов, а у наружней стены рядом с лестницей половину которой они теперь занимали.       Клякса задумчиво вертела карандаш между пальцев смотря в свою тетрадь с домашним заданием на лето. Ее выкрашенные в красный цвет практически сливались с заходящим солнцем, а глаза бегали с одной строчки на другую.        Рядом с ней сидела Сатин в своей черной футболке. Девушка поправила очки на переносице и убрала падающие на лицо русые волосы, продолжая, смотреть на Пустоту стоящую у стены с простым карандашом.       За Пустотой на траве плечом к плечу лежали Чай и Кофе. Их волосы как змеи переплетались и в свете закатного солнца сливались в одно сплошное полотно шелка.       – Я думаю сирень здесь будет смотреться неплохо. Но для нее мне будет нужно много фиолетового. – Пустота сунула в зубы карандаш и поправила волосы собранные в хвост. – А ты как считаешь? – сказала она с карандашом в зубах себе за спину.       – Почему здесь? – Сатин приподняла бровь, продолжая, смотреть на спину Пустоты.       – Я думаю она должна продолжить цвести, а в Доме сирень быстро зачахнет. Атмосфера там скверная я тебе так скажу. – Пустота развернулась махнув полами длинной юбки и пошла к Сатин и Кляксе.       Солнце медленно заходило за горизонт и лучей его оставалось все меньше.       – Я думаю нам стоит пойти хотя бы на ужин. Мы пропустили и завтрак и обед. – сказала Клякса убирая тетрадь в сумку стоящую у ног.       – Это хорошая мысль и мы с Сатин обеими руками за. – Пустота потянула Сатин за протянутые руки на себя и стоило той ровно встать приобняла ее за талию ведя вверх по бетонным ступеням. – Догоняй Клякса.       – А Кофе и Чай. – Клякса обернулась на двух девушек на траве.       Пустота посмотрела сначала на Сатин стоящую рядом затем на Кофе и Чай лежащих плечом к плечу, а после на Кляксу с сумкой на плече и закатила глаза.       – Не парься сами дойдут. Пошли уже. – девушка махнула рукой и подскочила к Кляксе, потянула ее за руку к открывающей двери Сатин. – Увидимся завтра птички. – крикнула девушка когда за ее спиной закрылась дверь.       После ухода троих Логов наступила тишина.       Кофе не моргая смотрела на оранжевое как ее волосы небо руки девушки лежали вдоль тела, а голова на скомканной кофте Чая. Чай рядом с ней тоже рассматривала небо используя левую руку как подушку.        Чай слышала как медленно дышит Кофе и перевела взгляд с неба темнеющего неба на девушку рядом. Грудь Кофе медленно опускалась и также медленно поднималась и что-то в этом простом движении заворожило Чай так что та перестала дышать сама. Глаза ее поднялись вверх от груди к ключицам, а после выше по шеи до самого лица.        Она разглядывала лицо напротив отмечая про себя каждую деталь так словно не делает это каждый день.        Вот тонкие рыжие брови волоски которых на белом лице почти не видно. Ее карие практически черные глаза в которых Чай тонула. Веснушки которые на любом другом бледном лице смотрелись бы как что-то невозможное. На этом лице они были как то без чего она не могла представить Кофе в своей голове и каждую из них хотелось поцеловать десятки нет сотни раз. А это задумчивое выражение лица заставляет задуматься о чем же размышляет его обладатель.       Чай моргает и на мгновение забывает как дышать. Лицо Кофе, что было обращено к небу теперь повернуто к ней. Глаза затягивают сердце бьется в груди как птица в неволе, а дышать становиться тяжелее. Чай сглатывает не переставая смотреть на чужое лицо. Свободной руке горячо до невозможности и она переводит взгляд с лица на ладонь.        Тонкие бледные пальцы Кофе лежат на ее собственной ладони и аккуратно сжимают их так словно рыжая боится что сломает пальцы Чая.       Проходит меньше минуты и они уже обе сидят. Рука Чая грязная от земли и травы прилипшей к коже. Волосы Кофе вьются во все стороны и где-то торчат выбиваясь из рыжей копны. На них Чай тоже видит частички земли и маленькие травинки.       Ладонь Кофе на щеке Чая которую она медленно поглаживая со своей нежной улыбкой. Она медленно заправляет волосы ей за ухо. Проходится пальцами от щеки по линии челюсти к подбородку и тянет ее к себе в перед.       Сердце бьется в груди и Чай подается вперед. Поцелуй выходит смазанный и по-детски быстрый. Обе смотрят ожидая негативную реакцию на этот поступок, но ничего кроме смущения и странных улыбок нет.       Чай облизывает губы и снова подается вперед кладя ладони на щеки рыжей. У Кофе губы на вкус на спелая вишня для девушки они такие же сладкие и мягкие или как конфеты карамельки. Голова кружиться, а сердце бешено стучит в груди.

*** 

      В библиотеке тихо и пусто если не брать в расчет крыс снующих по углам и пауков прячущихся к углам.       Сатин медленно пьет чай из термоса и смотрит как Пустота съедает четвертый бутерброд с колбасой.       – И все же почему сирень? – Сатин наливает в стаканчик чая и подает его Пустоте.       – Я читала что пурпурная сирень символ первой любви и мне кажется что это прекрасный цветок. – Пустота хитро улыбнулась и отпила из стаканчика.