По ту стороны выпуска

      Не всегда. Когда засыпает Дом, засыпают и его жильцы. Кто-то остается в комнатах стаи, общаясь с теми, кто лежит на соседнем матрасе, а кто-то бродит по Дому в поисках чего-то неизвестного.       Свет в коридах отключают, чтобы воспитанники не ходи ночью, а были у себя в комнатах. Но самые продуманные или настырные всегда имеют под рукой фонарик или свечки.       По коридорным полам гуляет ветер, а весь Дом окутывается серой дымкой. По полу стучат туфли, кроссовки, ботинки и босые ступни. Сотни рук скользят по давно покрашенным красной стенам. Сотни рук оставляют свои мысли на Стенах. Сотни рук растворяются в дымке. До следующей ночи.       Единицы покидают свои комнаты. Они бегут, точно звери по коридорам. Они бегут и ищут Лес. Ищут свое спасение. Потерянные дети, которым не хватает внимания и свободы. Дети, ищущие спасение в Лесу, могут называться только звери. Мелькают штаны и босые ступни, а после остаются только хвосты.       Со своей кошачьей грацией ступает Чаровница. Она смотрит, как оживают рисунки и слова от сотни рук, как они убегают с места на место в надежде найти свое пристанище. Девушка проводит пальцами, подталкивая рисунок бегемота в перед, а следом за ним уходит и чернильная девчушка. Ладони пропадают в рукавах кимоно и ускоряется шаг босых ног, мелькающих из под тяжелой ткани.       За ней, как верный пес для своей хозяйки, шел Фуфайка. Под его кедами скрепят доски, а за обувью ползут развязанные шнурки. Футболка отдает белизной даже в ночном коридоре, а цветастая рубашка с пальмами светится, как диско шар. Парень, как преданный пес, идет за девушкой, смотря на женский затылок и длинные волосы.       Они ходили так по меньшей мере полтора часа, осматривая рисунки и слова после сотни рук. Когда Чаровница останавливается у одного из поворотов и поворачивается к Фуфайке, время на мгновение перестает существовать. Девушка кладет левую ладонь на щеку парня. Ее большой палец проводит линию под глазом, а после другие пальцы проводят от мочки уха до подбородка. Глаза Чаровницы широко раскрыты, словно она не узнает человека перед собой, но продолжает быть с ним. Веки Фуфайки полуприкрыты, и сквозь трепещущие ресницы он видит взгляд болотных глаз. Все позже, думается им.       А после они продолжают идти, но уже не вниз, а на верх. Шуршат одежды и скрепят половицы, когда двое подходят к лестнице на чердак. Здесь было пыльно, темно и холодно.       Девушка тянет парне выше. В глазах ее серая пелена, а на губах довольная улыбка. У нее холодные ладони, и одной его руки с лихвой хватает, чтобы согреть окоченевшее пальцы. Фуфайка скидывает кеды и проскальзывает вслед на девушкой. В дверцу, ведущую на черепичную крышу Дома.       Ступни не крепко ступают по влажной черепицы. И одной единственной рукой он цепляется за воздух, когда девушка подхватывает его и ведет от прохода. Они сцепляют ладони и крепко сжимают их.       Чаровница ведет Фуфайку за собой, и тот не отводит глаз от того, с какой легкостью движется женское тело, как скользят ступни ног, как покачиваются бедра, как свободная рука ведет по воздуху.       Небо становится светлее на несколько тонов, когда они садятся. Она, притянув колени к груди и облокачиваясь на грудь Фуфайки. Он, вытянув ноги, чтобы не скатиться, и обнимая ее единственной рукой.       Это были прекрасные минуты тишины. Только для них двоих.       Предрассветные лучи скользят по ступням и икрам. Солнце медленно поднимается из-за горизонта, и они смотрят друг на друга. Фуфайка наклоняется к лицу девушки. Чаровница прислоняется лбом к лбу парня. Кончики носов соединяются, а за ними и губы.       Этот поцелуй был до безобразия просто и легок. Он был таким, словно они были вместе сотни лет. Поцелуй был таким, словно они уже настолько привыкли к другу. Другу, что даже одно прикосновение к губам говорило больше, чем сотни тысяч слов, которые могли быть сказаны.