From now on and forever

      Сан и Уён не были приверженками древних традиций, но после трёх недель обсуждений с родителями было решено сыграть свадьбу по старым правилам. Госпожа Чхве подметила, что это и прогрессивно, и так они отдадут дань уважения самобытной корейской культуре. К тому времени Сан была так измотана, что согласилась бы вообще на всё, лишь бы от неё отстали. И дело было не только в утомительных приготовлениях, но ещё и в работе. Совет директоров был очень рад за неё, но не от всего сердца, и вырвать больше дней отпуска, чем вышло, у Сан не получилось. Накануне свадьбы они с Уён поссорились из-за ерунды и весь день не разговаривали. В тот напряжённый момент и родилась идея компромисса.       Сан сидела на диване с ноутбуком на коленях. Тёплый свет торшера освещал маленький пятачок вокруг. От очков и экрана устали глаза, а весь день работа шла коту под хвост, потому что с мыслями об Уён, которая демонстративно ходила мимо и даже не села с ней вместе обедать, было тошно. Прикрыв ноутбук, Сан вздохнула, сняла очки и, откинувшись на подушку, растянулась во весь рост. От мягкого пледа, который Сан сбила ногами, приятно пахло духами Уён. Она протянула руку над головой, взглянула на платиновое кольцо на безымянном пальце, и что-то горькое потревожило ей внутренности.       Устав, она, должно быть, отключилась и не заметила, но пришла в себя, когда на неё опустилось что-то очень увесистое. Макушка Уён оказалась у неё на груди, а к бокам прижались её горячие руки. Она забилась ножками под плед, и Сан легко, по привычке, улыбнулась. Она положила ладонь на голову невесты и помассировала кожу, чуть надавливая пальцами. Уён потёрлась щекой, и Сан поняла, что та беззвучно хныкала.       — Ну-у, малышка, — Сан провела подушечками пальцев по влажной щеке, и вообще вся эта суматоха стала такой неважной. Она потянула Уён к себе, обнимая её крепко и целуя в волосы.       — Прости, — пискнула она, всхлипывая.       — Ты меня прости. Я наговорила лишнего, ты же знаешь, я так не думаю. Мы последние недели обе как на иголках…       — Это ведь я начала, — Уён громко шмыгнула носом. — И я не ожидала, что… Я так зациклилась на себе в эти дни, что совсем не замечала тебя, Санни, и то, что ты чувствуешь.       — Всё хорошо, — Сан погладила её по спине и чмокнула ещё раз в висок.       — Не хорошо, — Уён приподнялась и посмотрела ей в глаза. Вся заплаканная и покрасневшая. — Мы же не ссоримся. И я так растерялась… Это ужасно! Прости, Санни, прости, ты всегда так внимательна ко мне, а я бываю такой невеждой…       — Всё, прекрати перетягивать на себя это одеяло, — Сан вытерла слёзы с её щёк. — Мы обе виноваты. Ты начала, а я продолжила. Это было глупо и импульсивно. У нас послезавтра свадьба, и пусть эта потасовка будет нам маленьким уроком, хорошо?       — Давай никогда не будем ругаться, — она опять начала плакать, и Сан пришлось взять её лицо в ладони. — Мне не нравится.       — Конечно, принцесса, — Сан улыбнулась и поцеловала её в кончик носа. — Пойдём поужинаем и отдохнём.       — Ужин ещё нужно приготовить, — дуя губы, проворчала Уён, вытирая лицо.       — Давай сделаем это вместе, — Сан поправила её волосы и снова обняла.       — Я люблю тебя, — тихонько сказала Уён, пряча заплаканное лицо в сгибе между шеей и плечом.       — И я тебя.       Уён вела кулинарный блог и снимала видео дома, поэтому их кухня всегда была отчасти заставлена декором и штативами для съёмки. Сан спокойно убрала всё ненужное, пока Уён не спеша колдовала над продуктами. Между делом была открыта бутылка белого полусладкого, и Сан пристроилась у кухонной тумбы с бокалом, Уён часто говорила, что от неё больше толку на кухне, если Сан просто наблюдает, поэтому именно этим она и занималась. Конечно, Уён не имела в виду, что Сан плохо готовила, просто у них дома кухня была территорией принцессы. Сан же нравилось смотреть со стороны, как Уён быстро и красиво нарезала овощи, компоновала тарелки зеленью, собирая лёгкий салат, как она переносила вес с одной ноги на другую, стоя над тумбой, и шлёпала босыми ногами по ламинату. Она любила готовить. Любила готовить для Сан. Поэтому к совместному ужину подходила творчески и ответственно, чуть зажимая между зубов кончик языка, пока с огоньком поджаривала стейки из красной рыбы. Словом, если бы Сан предоставилась возможность пережить существенный кусок своей жизни опять, она бы ничего не стала менять.       — Завтра меня снова будут рвать на части наши родители, — Сан прижалась к Уён, обнимая со спины. Та заулыбалась. — Не хочешь поехать со мной?       — Они говорят, что это дурная примета, — Уён свернула несколько листков шпината в рулет и протянула их Сан, настойчиво затолкав это ей в рот. — И не принято видеться до свадьбы.       — И что же случится?       — Понятия не имею, — хихикнула Уён. — Может быть, тебя настигнет страшный недуг.       — Это какой? — Сан вытянула из тарелки шарик моцареллы и, задумчиво жуя, сказала: — Я перестану любить женщин? Стану христианской миссионеркой на нашей непросвещённой земле? Совет директоров инвестирует в воздух, и мы обанкротимся?       — Не воруй, — Уён ударила её по рукам. — Не то точно всё сбудется.       — Поехали вместе, — она отпила вина из бокала Уён. — По крайней мере, в твоём присутствии будет меньше разговоров о традиционной свадьбе у нетрадиционной пары. Клянусь, когда сколько-то-юродные приходят на наши встречи, я хочу удавиться.       — Я говорила маме, чтобы она перестала это делать.       — Нам нужен катализатор.       Уён сняла с плиты подрумянившиеся куски рыбы, выложила их сверху на подушку из зелени и сыра и полила заправкой. Сан обязательно нужно было залезть в соус пальцами и хорошенько всё распробовать. Уён опять ударила её по руке.       — Я понимаю их желание сделать всё только в рамках наших семей, — Уён перевернулась в объятиях Сан и посмотрела той в глаза. — Я обсуждала это с твоей мамой, она переживает на этот счёт.       — Когда вы разговаривали?       — Вчера. Она перешивает мой ханбок, потому что я похудела и теперь в нём тону. Но это не важно. Я содрогаюсь, когда думаю об этом дне. Столько вещей нужно запомнить и не напортачить, чтобы никого не разозлить.       — Я очень уважаю и люблю их всех, но, правда, это так выматывает.       — Да, родная, я знаю, — Уён красноречиво посмотрела на Сан и покачала головой. — Я не против, просто… Хочется повеселится в нашу честь не только на свадьбе, верно?       — Может быть, — Сан запнулась, потому что Уён сунула ей в рот вилку с рыбой и салатом. Прожевав, она продолжила: — Устроим вечеринку для большего круга? Отпразднуем с должным размахом? Всё-таки жениться на тебе я могу только один раз.       — Звучит уже лучше.       — Отлично, — Сан опрокинула голову назад и стёрла с подбородка капли соуса, после облизнув пальцы.       — Ты не сойдёшь с ума?       — Я как будто бы уже. Но ничего, это устроить проще.       Встреча с родителями прошла невыносимо, потому что, несмотря на всю прогрессивность, понимание и любовь, они нашли с чем не согласиться, и устроили долгий спор. Всё закончилось тем, что Сан молча ушла в машину и сидела там почти час, приложившись лбом к рулю. Уён не отступала в этих баталиях и вышла победительницей, пусть и замученной почти до слёз.       — На вечеринке я буду в чёрном, — сказала она, хлопая дверью машины.       — Я хочу плакать.       — Мы завтра женимся, — Уён перегнулась через сидение и прижалась щекой к плечу Сан. — Если тебе будет от этого легче, я всех поставила на место.       — Супер, ты лучшее, что случалось со мной за двадцать шесть лет.       День свадьбы тянулся бесконечно. Сан спала пару часов, звонила без конца родителям и плакалась, что забыла обо всех правилах. С утра начались сборы, их с Уён попросили не показываться вместе никому на глаза, и часы до свадьбы Сан провела в прострации. С перерывами на истерику, потому что давно самые обыденные вещи так её не раздражали. В конце концов, за полчаса до церемонии она заплакала. Никто так и не понял, почему именно, но, скорее всего, от волнения, что этот день, каким бы ни был утомительным путь к нему, наконец-то наступил. Напудрив ей лицо, чтобы скрыть красноту, родители отправили Сан на негнущихся ногах к своей невесте. Сан всегда была уверена в себе. Но когда перед ней, как розовый лотос, появилась Уён в свадебном ханбоке, у неё тряслись руки и язык прилип к нёбу. Они были вместе уже много лет, но это закрытое торжество оказалось слишком волнительным для её слабого сердца. Когда все клятвы были произнесены, даны обещания, совершены все церемонии под плаксивое улюлюканье родни, Сан всё ещё тряслась и дрожащими влажными ладонями сжимала пальцы Уён. Та была куда спокойнее, широко улыбалась и шептала Сан: «Любимая, всё хорошо!», когда они оказывались слишком близко. Сан верила ей, но когда услышала, что отныне и навсегда Уён её жена, — заплакала опять.       «Отныне и навсегда» ещё звенело в голове Сан, когда они шли под руку в сопровождении, совершая поклоны, соблюдая все правила церемонии. Она смотрела на розоватые щёки Уён и на то, как мило подрагивал уголок её губ, как бывало всегда, когда она сдерживала улыбку и смех. Сан смотрела на неё и видела не только женщину, которую любила до беспамятства уже много лет, но и девочку, которая воровала у неё лапшу из тарелки в студенческой столовой, спала у неё на плече во время подготовки к экзаменам, всегда втягивала в весёлые авантюры, доводила до безумия одним своим взглядом и умела успокоить одним прикосновением. Теперь она — эта взбалмошная, громкая, яркая, весёлая Чон Уён — была её. Перед их семьями и, если угодно, всеми богами и этими сложными традициями.       Во время поздравлений Сан очень старалась держать себя в руках, не потому, что её что-то злило, скорее, столько тёплых слов и объятий её растрогали ещё сильнее. Стоящая рядом Уён со своими улыбками и блестящими глазами была единственной причиной, почему Сан не продолжила плакать. Тогда, во время заминки, пока тёти проверяли содержимое подарочных конвертов, прячась в кучках, Уён взяла Сан за руку и посмотрела в её мокрые глаза.       — Всё хорошо, — снова повторила она.       — Нет, Ёни, — Сан погладила её костяшки большим пальцем. — Всё просто замечательно!       В глазах снова защипало, но Сан сдержалась. Уён тихо посмеялась её эмоциональности, крепче сжала её ладонь, и это придало Сан уверенности.       Обед прошёл как в тумане. Сан сбилась со счёта, сколько раз им пожелали счастливых долгих лет, но была уверена, что детей желали больше. Эту сторону вопроса она пока никогда не затрагивала, но каждый раз кивала и благодарила. Уён сидела рядом, и чаще, чем её голос, Сан слышала стук её палочек о тарелки. Это даже в каком-то смысле успокаивало: когда Уён переживала, то ничего не ела. Значит, с самого утра, пока Сан билась в своих микро-истериках, её любимая так волновалась, что морила себя голодом. Прикусив в моменте палочку, Сан подумала: этот день у всех такой волнительный?       Когда торжество начало сбавлять обороты, Уён повернулась к ней и улыбнулась. Так тепло и нежно, с искрящимися карими глазами, что Сан уронила палочки на свои юбки. Там осталось пятно от соуса, но Уён только хохотнула из-за этого.       — Я так устала, — призналась Сан. — И я так счастлива, Ёни. И я… вся зарёванная, да?       — Всё не так страшно, как ты думаешь, — она приблизилась к лицу Сан, едва-едва касаясь носами. — Ты была невероятна. Терпеливо выстояла, такая сильная, уверенная, прекрасная, и я… так горжусь, что ты моя!       — Если ты хотела меня успокоить, — Сан засмеялась, но в уголках снова собрались слёзы. — То что-то… я сейчас снова заплачу.       — Ты не представляешь, сколько сил я прикладываю, чтобы не делать этого, потому что макияж… — Уён ткнула себя пальцем в щёку. — Его делали мне целую вечность.       Они обе засмеялись и обнялись, неловко зацепившись шпильками в волосах.       Так прошёл их день. В спокойном окружении родных людей, которые, несмотря на все недопонимания, с любовью и уважением отнеслись к торжеству, не превратили это в ритуал и окаменевший обряд венчания, сковав двух невест оковами традиций. Сан плакала от счастья, и даже вернувшись поздно ночью домой, обнявшись и закутавшись в одеяло, у неё глаза были на мокром месте, и полночи она отдала на то, чтобы рассказать Уён, как она любит её.