Полиритмия: Теория соблазнения

      Жизнь Чонгука, горячего третьекурсника и капитана футбольной команды, была идеальной лишь на первый взгляд. Да, девушки вились вокруг него роем, а парни хотели с ним дружить. Но была одна проблема, огромная, как скала, и постыдная, как пятно на простынях после странного сна. В свои двадцать лет Чонгук был девственником. Не просто девственником, а девственником-катастрофой. Каждая его попытка зайти дальше поцелуев заканчивалась феерическим провалом.       Вот он на вечеринке. Красивая девушка из театрального кружка завлекает его в пустую спальню. Страсть накаляется. Она шепчет ему на ухо что-то пошлое про его бицепсы. Чонгук, решив взять инициативу, пытается страстно скинуть с нее топ с завязками сзади. Завязки превращаются в мертвую хватку гордиева узла. Чем больше он дергает, тем туже затягивается узел, пока девушка не начинает хрипеть и хлопать его по спине, как подавившегося. В итоге ему пришлось позвать на помощь Чимина, который с криком «Боже, да это же проще, чем открыть пачку чипсов!» просто разрезал ткань ножницами для пиццы. Настроение было убито, а девушка сбежала, прикрываясь остатками ткани, как древнегреческая нимфа после нападения сатира.       — Я проклят, парни! Серьезно! — рычал Чонгук, в отчаянии раскинувшись на диване в своей комнате, словно потерпевший кораблекрушение. — Моя рука обладает магической силой превращать любой сексуальный момент в цирк с конями! Причем в самом буквальном смысле! — Он с тоской смотрел на друзей. Чимин пытался его утешить, похлопывая по плечу, а Юнги, как обычно, уткнулся в телефон.       — Ну, Чонгук-а, ты же не мог знать, что у нее там сложная система креплений, как у скафандра! — убеждал его Чимин. — Может, она просто боялась, что ты улетишь в открытый космос от ее красоты?       Юнги, не отрываясь от экрана, лениво бросил:       — Проблема не в скафандре, а в пилоте. У тебя в штанах не капитан команды, а растерянный новичок, который забыл, с какой стороны подходить к мячу. Тебе нужен не аптечка, а тренер. Стратег.       В этот момент дверь со скрипом приоткрылась, и в комнату, словно тень, протиснулся Тэхен. Его знали все и… почти никто не знал. Тихий ботаник-программист с другого факультета. Он нес стопку книг с заглавиями вроде «Квантовая электродинамика для чайников» и странное устройство, похожее на паяльник, который кто-то скрестил с вибрирующей зубной щеткой.       — Прошу прощения за вторжение, — пробормотал он, голос его был ровным и тихим, как гул системного блока. — Я ищу свой мультиметр. Я, кажется, оставил его здесь на прошлой неделе, когда чинил ваш роутер, который кто-то залил сладким коктейлем со вкусом «Экстатическая страсть». — Он медленно перевел свой безэмоциональный взгляд на Чонгука, и тому стало не по себе.       И тут Чонгука, как молнией, осенило. Он подскочил с дивана.       — Эй, Тэхен! Стой! Ты же тут у нас самый умный! Объясни мне, как человеку, ради которого половина женского общежития готова продать душу, не удается зайти дальше несчастных поцелуев в свои двадцать два?! В чем проклятие?! Тэхен медленно поставил книги на стол, смахнул невидимую пылинку с рукава и уставился на Чонгука. Он смотрел на него так, как смотрят на интересный, но сломанный лабораторный прибор.       — Статистически, — начал он своим монотонным голосом, — твой подход к межполовому взаимодействию можно охарактеризовать как «тактику ледокола». Ты идешь напролом, надеясь грубой силой проложить путь к цели. Ты демонстрируешь вторичные половые признаки, повышаешь громкость голоса и используешь примитивные фразы-триггеры. Такой метод отпугивает примерно восемьдесят процентов потенциальных партнерш, активируя у них древние инстинкты самосохранения.       В комнате повисла тишина. Чимин перестал хлопать Чонгука по плечу, а Юнги даже оторвался от телефона.       — И какой у меня будет стимул тратить свое время и интеллектуальные ресурсы на твое… перевоспитание? Что я получу взамен? — спросил он, поправляя очки.       — Я сделаю тебя крутым! Я введу тебя в нашу тусовку! — горячо обещал Чонгук. — Девушки обожают загадочных ботаников! Ну, или парни… Смотри сам! Вся жизнь откроется перед тобой!       — Твои предложения, — Тэхен холодно посмотрел на него, — из разряда «социального лифта» не представляют для меня интереса. Я не испытываю потребности в твоем одобрении или доступе к вашим шумным сборищам. — Он развернулся, чтобы уйти. И тут Чонгука осенило по-настоящему. Воспоминание всплыло с кристальной четкостью.       — Постой! — Чонгук шагнул вперед, перекрывая ему путь. — Я видел, как ты смотришь на нее. На ту рыжую девушку с арт-фака, что всегда сидит на трибунах с планшетом и рисует. Во время всех наших тренировок.       Тэхен замер. Не просто остановился, а застыл, как каменное изваяние. Даже его дыхание, казалось, прервалось. Его пальцы непроизвольно сжали край книги.       — Она… — Чонгук понизил голос, чувствуя слабину. — Она даже не подозревает, что ты существуешь, да? А я… — он расправил плечи, снова чувствуя себя капитаном. — Я могу устроить тебя в команду. Хоть запасным водонесущим. Ты будешь всегда рядом. В самой гуще событий. В двух шагах от нее. В моей команде.       Тэхен медленно обернулся. Его глаза, обычно скрытые за стеклами очков, теперь были пристально устремлены на Чонгука. В них не было ни смущения, ни надежды. Лишь холодный, безжалостный расчет.       — Ты внесешь меня в официальный список? — его голос стал тише, но приобрел металлическую твердость. — Я получу полный и беспрепятственный доступ в раздевалку, на поле и на все командные мероприятия?       — Да! Черт возьми, да! — выдохнул Чонгук, понимая, что попал в яблочко.       — Тогда договорились, — Тэхен резко пожал ему руку, движение было коротким и деловым, как при заключении контракта. — Ты получаешь мой экспертный анализ и доступ к моим методикам. Я получаю доступ к объекту моего… длительного наблюдения. Но предупреждаю, — он посмотрел на Чонгука поверх стекол очков, и в его взгляде мелькнуло что-то опасное, — мой курс будет интенсивным. Ты не готов. Ментально.

***

      Комната Тэхена больше не была просто комнатой. Она превратилась в штаб-квартиру военной операции, кодовое название которой «Операция: Дефлорация 2.0». Воздух был густым от запаха паяльника, старой пиццы и отчаяния Чонгука.       Тэхен стоял перед огромной маркерной доской, испещренной сложными диаграммами, стрелочками и непонятными формулами вроде «С4 = И2 / (П0 + А1)», где «С» означало «Соблазнение», а «А» — «Альфа-самцовство». Он щелкнул указкой по первому пункту.       — Итак, проанализировав сорок семь романтических комедий, двадцать часов порнографии разной степени абсурдности и три древних трактата о любовных утехах, я вывел оптимальный алгоритм успеха, — его голос был ровным, как голос диктора, зачитывающего прогноз погоды. — Шаг первый: «Случайная» встреча. Ключевое слово — кавычки. Ты должен оказаться в ее поле зрения, создав иллюзию случайности с погрешностью не более двух процентов. Шаг второй: Комплимент. Но не внешний, это тривиально и вызывает защитную реакцию. Нужно отметить ее интеллект, находчивость или, на худой конец, выбор литературы. Шаг третий: Легкое, ненавязчивое прикосновение к неэрогенной зоне, например, к запястью или внешней стороне плеча, чтобы...       Чонгук, развалившись на единственном стуле, небрежно доедал рамён, чавкая с интенсивностью работающего пылесоса. Он смотрел на доску, как баран на новые ворота, и на пятом «шаге» его терпение лопнуло.       — Да ла-а-адно, — перебил он, размахивая пластиковой вилкой, с которой свисала одинокая лапша. — Ты мне тут всю эту... дипломатию развел. Просто скажи, когда надо целоваться и когда снимать штаны! В какой момент идет сигнал «Поехали!»? Я что, должен спросить письменное разрешение?       Тэхен вздохнул так тихо, что это было скорее похоже на выдох процессора. Он отложил указку и снял очки, чтобы медленно протереть их краем рубашки. Без стекол его взгляд казался еще более пронзительным и усталым.       — Чонгук, — произнес он с ледяным спокойствием. — Секс это не кнопка «Вкл/Выкл» на твоих подштанниках. Это сложный танец, где твой партнер - живой человек, а не тренажер в спортзале. Ты не «снимаешь штаны» по сигналу. Ты создаешь атмосферу, в которой она сама захочет их с тебя снять. Или разрешит тебе это сделать. Или снимет свои. Вариативность зависит от контекста.       Чонгук смотрел на него, широко раскрыв глаза, пережевывая лапшу. Казалось, он пытается представить себе этот загадочный «танец» и в его голове возникают образы неуклюжих прыжков в стиле 90-х.       — Но... как понять, что атмосфера уже готова? — спросил он, наконец проглотив. — Она должна сказать «атмосфера готова»? Или есть какой-то знак? Дымовой сигнал?       Тэхен смерил его долгим, изучающим взглядом. Затем, без единого слова, он отложил указку. Его осанка изменилась. Из строгого лектора он в одну секунду превратился в... кого-то другого. Плечи расправились, взгляд стал томным, тяжелым. Он медленно подошел к Чонгуку, и тот невольно откинулся на спинку стула.       — Теория бессмысленна без практики, — тихо произнес Тэхён, и его голос вдруг стал на октаву ниже и обволакивающим, как теплый мед. Он остановился в сантиметре от него.       — Ты спрашиваешь про поцелуй? Это не пункт в расписании. Это... решение, которое принимается здесь.       Он легким, почти невесомым движением кончиков пальцев коснулся виска Чонгука. Тот вздрогнул, как от удара током.       — И здесь, — пальцы Тэхёна плавно скользнули вниз, едва касаясь кожи у угла его губ. Чонгук замер, глаза его расширились. По телу пробежали мурашки. Он вдруг с острой ясностью осознал, что они одни в комнате, и что этот тихий ботаник пахнет не паяльником, а чем-то древесным и дорогим.       — И когда партнер замирает, когда его дыхание сбивается... вот тогда, — Тэхен наклонился так близко, что Чонгук почувствовал его теплое дыхание на своей коже. Его собственное сердце заколотилось где-то в горле. Он смущенно отвел взгляд, почувствовав, как по щекам разливается горячая краска. Он, звезда футбола, перед которым трепетали защитники, сейчас краснел и замирал от прикосновения пальцев тощего программиста.       Тэхен выдержал паузу, довольный эффектом, а затем так же плавно отступил на шаг. Магия мгновенно рассеялась. Он снова стал самим собой — спокойным и собранным.             — Это и есть момент «когда», — констатировал он, возвращаясь к доске, как будто только что продемонстрировал работу простого механизма. — Ты не считаешь шаги. Ты читаешь сигналы. Тело говорит громче слов. Понял?       Чонгук молча кивнул, все еще пытаясь перевести дух. Он был смущен, ошеломлен и впервые за долгое время почувствовал себя не неудачником, а учеником, стоящим на пороге великого и ужасного знания. И его учитель, черт возьми, оказался куда более опасным и опытным игроком, чем он мог предположить.

***

      Чонгук в отчаянии бился лбом о косяк двери, словно пытался вбить в себя понимание основ мироздания.       — Не могу поверить! Джессика! Та самая Джессика с факультета журналистики! С грудью, которая... ну ты понимаешь! — он сделал выразительный жест руками, описывая в воздухе впечатляющие размеры. — Она сама пригласила меня на вечеринку! В эту субботу! Это оно, Тэхен! Мой звездный час!       Тэхен, не отрывая глаз от монитора, где три виртуальные молекулы складывались в одну сложную структуру, пробормотал:       — Поздравляю. Совет: избегай фирменного пунша. По статистике, он вызывает острое желудочно-кишечное расстройство у пятидести процентов студентов нашего потока за последний месяц.       — Да плевать мне на пунш! — взвыл Чонгук, вцепившись в свои идеально уложенные волосы. — Речь о... о технике! Я три часа читал статьи! Там говорилось о демонстрации уверенности, чувственности, умении доставить партнерше неземное наслаждение!       — Звучит как вводный курс в дешевом онлайн-тренинге по пикапу, — безразлично констатировал Тэхен, щелкая мышкой.       — И я нашел решение! — с триумфом воскликнул Чонгук и, нырнув под кровать, извлек оттуда запылившуюся картонную коробку. С видом первооткрывателя, нашедшего сокровище, он поднял крышку и извлек... свежий вишенывый пирог. — Я буду практиковаться... на нем!       Тэхен медленно, как робот с севшей батарейкой, повернулся на стуле. Он снял наушники, и его лицо, обычно выражавшее лишь легкую скуку, исказила гримаса чистого, немого ужаса. Он смотрел на пирог, потом на сияющего Чонгука, потом снова на пирог.       — На... на пироге? — его голос дрогнул, что с ним случалось крайне редко.       — Ага! — Чонгук уже скинул футболку, его знаменитый торс сиял под светом лампы. — Это же гениально! Теплый, влажный, с дырочками... Идеальный тренажер! Я отработаю все движения! Я буду неотразим! Она будет моей!       Тэхен наблюдал, как его сосед с сосредоточенным видом олимпийца готовится к штурму кондитерского изделия.       — Чонгук, нет, — произнес он с последней надеждой.       — Чонгук, да! — парировал тот с фанатичным блеском в глазах.       Прошло около тридцати секунд. Комната наполнилась звуками, напоминающими то ли трапезу голодного бегемота, то ли неудачный ремонт сантехники. Раздавались чавканье, хлюпанье и довольные вздохи. Тэхен зажмурился так сильно, что у него перед глазами поплыли круги, безмолвно взывая к любым высшим силам, чтобы это оказалось галлюцинацией от переутомления. Внезапно идиллию разорвал душераздирающий вопль. Тэхен открыл глаза и увидел, как Чонгук отскакивает от стола, держась за свой член, с лицом, искаженным гримасой невыносимой боли.       — Пиртинг! Проклятый пиртинг, блин!       — Что?! — Тэхен вскочил так резко, что его стул с грохотом отъехал назад.       — Там была шпилька! Металлическая! Для скрепления коржей, чтоб ее! — Чонгук прыгал по комнате на одной ноге, как раненная фламинго. — Я чуть не проткнул... свое главное достоинство! Оно истекает кровью и вишнёвой начинкой! Я чувствую сахар, Тэхен! Сахар в ране!       Тэхен издал звук, средний между вздохом и стоном, словно на его плечи взгромоздили не только все проблемы мироздания, но и еще пару вселенных для компактности. Молча, он направился за аптечкой.       — Садись. И запомни раз и навсегда, — его голос был металлическим от сдерживаемых эмоций. — Никогда. Слышишь? Никогда не вступай в половые отношения с едой. Это нулевой, базовый, фундаментальный принцип, который должен быть высечен в твоем мозгу.       Он принялся обрабатывать «боевое ранение», а Чонгук сидел, понуро свесив голову, смотря на повязку с каплей мармеладного красного цвета.       — Слушай, идиот, — наконец не выдержал Тэхен, завязывая бинт с хирургической точностью. — Весь твой подход - это катастрофа. Секс это не цирковое представление с использованием кондитерских изделий в качестве реквизита. Это про... синхронизацию. Про уверенность, которая исходит не из прочитанных в интернете глупостей, — он ткнул пальцем в мощную грудную клетку Чонгука, — а отсюда. И, что критически важно, — он перевел палец ко лбу Чонгука, — немного отсюда.       И тут произошло нечто. Воздух в комнате сгустился. Тэхен внезапно наклонился ближе. Не просто наклонился, а навис над Чонгуком, опершись руками о подлокотники кресла с обеих сторон от него. Расстояние между их лицами сократилось до сантиметров. Чонгук инстинктивно вжался в спинку кресла, его глаза расширились от неожиданности. Взгляд Тэхена был пристальным, тяжелым, лишенным всякой насмешки.       — Это не про то, чтобы «сделать все правильно», — тихо, но с невероятной интенсивностью произнес Тэхен. Его дыхание было теплым на коже Чонгука. — Это про то, чтобы чувствовать. Чувствовать партнера. Слышать его дыхание. Видеть, как меняется взгляд. Понимать, когда нужно быть нежным, а когда — напористым.       Чонгук замер, полностью парализованный внезапной переменой. От былой бравады не осталось и следа. Он смотрел на Тэхена, на его серьезное, сосредоточенное лицо так близко к своему, и чувствовал, как по его щекам разливается горячая краска смущения. Он был огромным атлетом, зажатым в кресле этим стройным, но внезапно очень доминирующим ботаником. — Но... но как этому научиться? — прошептал он, и в его голосе слышалась детская растерянность.       Тэхен выдержал паузу, его взгляд скользнул по губам Чонгука, а затем он так же плавно отступил, разрывая магию момента. Он снова стал тем самым спокойным Тэхеном, поправляющим очки.       — Наблюдением, — сказал он, возвращаясь к своему компьютеру, как будто ничего не произошло. — И практикой. Но только не на пирогах. Никогда. Больше. На пирогах. После провала с пирогом Чонгук пребывал в глубочайшей депрессии. Он лежал на кровати лицом вниз и издавал звуки, похожие на предсмертный хрип раненого моржа.       — Встань, — раздался над ним ровный голос Тэхена. — Эмоции это помеха для анализа. Ты провалил полевые испытания с неодушевленным объектом. Теперь перейдем к живой мишени.       Чонгук перевернулся, смотря на Тэхена с надеждой. Тот держал в руках крошечный прозрачный наушник и микрофон.       — Это твои новые уши и голос, — пояснил Тэхен. — Я подобрал тебе идеальную кандидатуру для следующего этапа. Девушка с факультета психологии. По моим расчетам, ее уровень эмпатии и терпимости к социально неадаптированным особям составляет восемьдесят семь процентов.       — То есть, я ее дипломная работа? — мрачно поинтересовался Чонгук.       — В каком-то смысле, да. И ты помнишь стратегию?       — Поли... полиритмия? — неуверенно произнес Чонгук.       — Верно. Ритмическое чередование подходов и отступлений. Создание напряжения.       И вот Чонгук сидит в уютном кафе напротив милой девушки по имени Соён. В ухе у него жужжит микронаушник, а Тэхен, как всемогущий бог из машины, наблюдает за всем через камеру на груди Чонгука (замаскированную под пуговицу) и дирижирует свиданием из своей комнаты.       — Инициируй вербальный контакт, — раздается в наушнике ровный голос Тэхена. — Спроси ее мнение о последней работе Дэмиена Херста.       — Соён а как ты думаешь.. этот Херст... он не перегибает палку с этими... бабочками? — выдавливает из себя Чонгук, напрягая все извилины.       — О, ты интересуешься современным искусством? — оживляется девушка.       — Ну, вообще-то я больше по... футболу, — пытается не выдать панику Чонгук. — Но иногда... бабочки.       — Хорошо. Теперь отступление, — продолжает Тэхен. — Сделай паузу на пару секунды. Посмотри в окно с легкой задумчивостью.       Чонгук послушно поворачивает голову к окну и застывает с таким трагическим выражением лица, будто за стеклом разворачивается сцена из «Титаника».       — Достаточно. Вернись к контакту. Комплимент ее выбору напитка.       — А у тебя... очень смелый капучино, — поворачивается обратно Чонгук. — С такой... пенкой.       — Спасибо, наверное? — смеется девушка.       И самое невероятное — работает! Девушка улыбается, кажется, заинтересована этим странным, но очень красивым парнем.       — Отлично. Уровень симпатии достиг шестьдесят пять процентов — констатирует Тэхен. — Переходим к тактильному контакту низкой интенсивности. Сейчас, не глядя на нее, проведи кончиками пальцев по ее запястью, лежащему на столе. Естественно и непринужденно. И скажи: «У тебя очень выразительные запястья».       И вот здесь что-то в мозгу у Чонгука щелкает. Вместо того чтобы выполнить изящное, почти невесомое движение. Он внезапно хватает руку девушки с силой, с которой обычно хватает футбольный мяч на лету. Его ладонь полностью обхватывает ее хрупкое запястье, прижимая к столу.       — Нет! Что ты делаешь?! — раздается в наушнике шипение Тэхена. Но Чонгук уже не слышит. Он смотрит на схваченную им руку, как на трофей.       — У тебя очень... рабочие запястья, — выдает его перекошенное нервной улыбкой лицо. — Для... всего.       Повисла мертвая тишина. Соён смотрит то на свою зажатую в его железной хватке руку, то на его лицо.       — Мне... надо идти, — говорит она ледяным тоном, с усилием высвобождая кисть. — У меня... запястье... устало. И мозг тоже.       И она уходит, оставив Чонгука сидеть с протянутой рукой и тупой улыбкой, медленно сползающей с его лица. В наушнике раздается долгий-долгий вздох.       — Возвращайся на базу, — безжизненно произносит Тэхен. — Полевое задание провалено. Уровень катастрофы: «рабочие запястья». Придется начинать с азов. С того, как не хватать людей, как дикарь из каменного века.       Спустя пару дней после провала с «рабочими запястьями» Чонгук все еще ходил понурый, как мокрая курица. Он сидел в своей комнате и с тоской смотрел, как Чимин и Юнги доедают его чипсы.       — Ну чего ты такой грустный? — с набитым ртом спросил Чимин. — Девушка ушла, ну и что? Зато у тебя теперь есть крутая история про запястья!       — Да, — лениво протянул Юнги, растягиваясь на кровати. — Теперь тебя будут звать не Чонгук, а «Рабочие запястья». Звучит даже круто, как прозвище супергероя.       В этот момент в комнату без стука вошел Тэхен. В руках он держал какой-то странный продолговатый предмет, напоминающий то ли массажер для спины, то ли футуристическую секс-игрушку, собранную в гараже.       — Я проанализировал корень твоей проблемы, — заявил он, игнорируя присутствие Чимина и Юнги. — У тебя отсутствует базовое понимание сенсорного восприятия. Ты не чувствуешь разницы между грубым прикосновением и тонкой стимуляцией.       — О, — оживился Юнги, поднимаясь на локте. — Начинается самое интересное.       — Это устройство, — Тэхен протянул предмет Чонгуку, — я разработал для изучения мышечных реакций на тактильные стимулы разной частоты и амплитуды.       Чимин вытаращил глаза:       — Блин, Тэхен-а, это же просто вибратор! Зачем так сложно говорить?       — Это не просто вибратор, — холодно парировал Тэхен. — Это высокоточный прибор с Bluetooth и мобильным приложением. — Он достал телефон и показал интерфейс с кучей ползунков и графиков. — Чонгук должен экспериментальным путем определить, какие режимы вызывают наиболее приятные ощущения. Это научит его понимать тело партнера.       — То есть, — переспросил Юнги с мертвой панелью, — ты предлагаешь ему потренироваться... на себе? Чтобы потом удивить девушку?       — В точности, — кивнул Тэхен. Чонгук смотрел на устройство в своей руке, как кролик на удава.       — И... что, мне прямо сейчас надо... это...       — Нет, — Тэхен покачал головой. — Для чистоты эксперимента нужна контролируемая среда. Например, душевая кабина. Акустика там позволит лучше сконцентрироваться.       — Ага, — фыркнул Чимин. — И чтобы никто не видел, как капитан футбольной команды тренируется с «высокоточным прибором».       — И обязательно протестируй все режимы. От «Щеночий восторг» до «Вулканическая активность». Записывай ощущения. Это твое домашнее задание. Видя панику в глазах Чонгука, Тэхен поспешил успокоить. — Не волнуйся, он подключен к моему приложению. Я буду следить за твоими показателями и не допущу перегрузки. Чонгук с устройством в руке чувствовал себя так, будто ему вручили боевую гранату с наклейкой «Потрогай меня нежно».       Вечером того же дня Чонгук, краснея до корней волос, крался по коридору в сторону душевых с «учебным пособием», зажатым в потной ладони.       — Ладно, — прошептал он. — Сначала «Щеночий восторг». Прибор нежно запищал и завибрировал, вызывая легкое пощипывание. — Ничего так, — улыбнулся Чонгук и потянулся к ползунку настроек. — А что там у нас с «Вулканической активностью»…       Он передвинул ползунок до упора.       И случилось страшное. Устройство вместо мощной вибрации внезапно издало пронзительный, оглушительный вой, похожий на звук сирены воздушной тревоги, смешанный с ревом взлетающего истребителя. Оно выскользнуло из его рук и, словно ракета, помчалось по кафельному полу, визжа и подпрыгивая.       — Бляя! — закричал Чонгук.       По всему этажу стали хлопать двери, послышались крики и смех. Чонгук в панике попытался накрыть ревущее устройство полотенцем, затем подставить его под ледяную струю воды, но вой только усилился, превратившись в оглушительный ультразвуковой вопль.       В этот момент дверь в душевую с грохотом распахнулась. На пороге стоял дежурный по этажу, профессор Ким, с фонариком в одной руке и телефоном в другой, готовый вызвать полицию. Его взгляд упал на Чонгука, который замер в позе «орла», пытаясь прикрыть ревущий прибор собственным телом, прижимая его к стене под струями воды. Профессор Ким медленно опустил телефон. Он посмотрел на Чонгука, потом на воющий под ним предмет, потом снова на Чонгука.       Профессор Ким медленно опустил телефон. Он посмотрел на Чонгука, потом на воющий под ним предмет, потом снова на Чонгука.       — Чонгук, — медленно произнес он, и его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я, конечно, понимаю, что у молодежи есть свои... потребности. Но не могли бы вы удовлетворять их... тише? И желательно не в общественных местах? И... что это, черт возьми, такое?       Но Чонгук мог только стоять и молчать, сгорая от стыда, под оглушительный вой своего «учебного пособия» и нарастающий хохот со всего этажа. После провала с вибратором Чонгук три дня не выходил из комнаты, питаясь только тем, что Чимин тайком проносил ему под дверь. Юнги тем временем продавал билеты на «шоу в душевой», пока Тэхен не пригрозил ему взломать его соцсети и выложить все поисковые запросы.       — Ты не можешь сдаваться после одной технической ошибки, — заявил Тэхен, входя в комнату с новым ящиком оборудования. — На этот раз я устранил все риски. Чимин, жевавший печенье на кровати Чонгука, фыркнул:       — В прошлый раз твое «оборудование» чуть не вызвало эвакуацию общежития. Что на этот раз? Лазерная стимуляция эрогенных зон?       — Биологическая обратная связь, — поправил Тэхен, доставая набор датчиков. — Мы будем отслеживать физиологические реакции в реальном времени.       Юнги лениво поднял бровь:       — Переводчик для особо одаренных, пожалуйста.       — Я приклею ему датчики пульса, кожно-гальванической реакции и... температуры яичек, — Тэхен произнес последнее так же буднично, как если бы говорил о датчике давления. — Это позволит мне контролировать его возбуждение во время свидания.       Чонгук поперхнулся воздухом:       — Температуры чего?!       — Яичек, — безразлично повторил Тэхен. — Это наиболее точный индикатор сексуального возбуждения у мужчин. По данным исследований...       — Я не буду носить датчик на яйцах! — взвыл Чонгук.       — Ага, — кивнул Чимин. — Особенно после того, как твой последний гаджет устроил в душевой звуковую атаку.       — Без этого параметра эффективность системы падает на шестьдесят семь процентов — холодно парировал Тэхен. — Хочешь результатов? Значит, полноценный мониторинг.       В итоге через час Чонгук стоял перед зеркалом, увешанный проводами, как новогодняя елка. Главный датчик был аккуратно закреплен в стратегическом месте, вызывая постоянное ощущение, что за ним подглядывает робот-извращенец.       — Помни, — говорил Тэхен, проверяя показания на планшете. — При малейшем всплеске возбуждения система будет подавать сигнал. Твоя задача — немедленно снизить уровень возбуждения.       — Как?! — простонал Чонгук.       — Я запрограммировал систему на голос Сири. Она будет предлагать тебе мыслить о чем-то отстраненном и несексуальном. Например, о брокколи.       Юнги, наблюдавший за процессом, скрестил руки на груди:       — Брокколи? Серьезно? А нельзя было выбрать что-то более романтичное? Например, представь, что твой член - это сосиска, которую опустили в холодный суп?              — Заткнись, — бросил ему Чонгук, уже чувствуя приближение очередного кошмара.       Свидание проходило в кофейне. На этот раз девушку звали Миён, и она была невероятно горячей блондинкой с факультета танцев. Чонгук, напоминающий киборга из дешевого фильма, пытался вести светскую беседу, в то время как Тэхен из своей комнаты следил за его показателями.       — ...и потом мы поехали на море, — рассказывала Миён, игравшая волосами и слегка наклоняясь вперед, отчего ее декольте становилось еще выразительнее.       В наушнике Чонгука раздался спокойный электронный голос:       — Внимание. Обнаружена преждевременная вегетативная реакция. Температура в целевой зоне повысилась на полтора градуса. Рекомендуется подумать о брокколи. Чонгук судорожно сглотнул и попытался представить себе зеленый овощ.       — Ты как-то странно на меня смотришь, — кокетливо улыбнулась Миён. — Мне нравится.       — Внимание. Уровень возбуждения достигает критической отметки, — снова прозвучал голос Сири. — Уровень возбуждения: восемьдесят четыре процента. Срочно активируйте визуализацию брокколи.       — Брокколи... — прошептал Чонгук, уже теряя связь с реальностью.       — Что? — насторожилась Миён.       — Он сказал, что обожает брокколи! — в наушнике внезапно раздался живой голос Тэхена, заменивший Сири. — Это его любимый овощ! Он даже выращивает его на подоконнике!       Но было уже поздно. Мозг Чонгука, перегруженный попытками сдержать возбуждение и одновременно вести беседу, дал сбой. Когда Миён соблазнительно облизнула губы и спросила: «А что еще ты любишь?», он не выдержал.       — Брокколи! — выкрикнул Чонгук так громко, что официант уронил поднос. — Я люблю брокколи! Сырую, вареную, жареную! Я хочу есть её прямо сейчас!       Миён отодвинулась с выражением лица человека, который внезапно понял, что сидит напротив сексуального маньяка, одержимого овощами.       — Я... пожалуй, пойду, — сказала она, хватая сумку. — У меня... внезапно аллергия на зеленые овощи. На все зеленые овощи. Навсегда.       Когда она сбежала, в наушнике воцарилась тишина, нарушаемая только странными приглушенными звуками. Чонгук понял, что Чимин и Юнги, наблюдавшие за всем с Тэхеном, просто катались по полу от смеха.       — Поздравляю, — наконец произнес Тэхен. — Ты только что установил новый рекорд по провалу. Свидание длилось четыре минуты семнадцать секунд.       — И продемонстрировал миру свою нездоровую одержимость овощами, — добавил голос Юнги.       — Зато теперь мы знаем, что датчик на яйцах работает идеально! — радостно крикнул Чимин.       Чонгук простонал и уронил голову на стол. Где-то глубоко внутри он начинал подозревать, что возможно, девственность - это не так уж и плохо по сравнению с тем унижением, через которое он проходил ради ее потери.

***

      После фиаско с брокколи Чонгук объявил забастовку. Он три дня не выходил из комнаты, играл в видеоигры и на полном серьезе рассматривал вариант уйти в монастырь.       — Хватит, — мрачно бубнил он, уничтожая виртуальных зомби. — Я не подопытный кролик. Лучше я умру девственником, чем еще раз услышу слово «датчик» или «брокколи».       Чимин, сидя на полу и доедая его чипсы, пытался его вдохновить:       — Да ладно, парень! После твоих подвигов про «рабочие запястья» и «любовь к овощам» тебя уже вписали в анналы истории универа! Ты легенда!       — Легенда о самом неудачливом бабнике всех времен, — уточнил Юнги, не отрываясь от телефона. — Кстати, тебе пишет какая-то Алекса. Говорит, слышала, что ты очень страстно относишься к здоровому питанию.       Чонгук простонал и зарылся лицом в подушку. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Тэхен. На этот раз в его руках был лишь один небольшой гаджет.       — Я все проанализировал, — заявил он, игнорируя депрессивный вид Чонгука. — Проблема не в твоей технике, а в неспособности контролировать вегетативную нервную систему. Ты перегружаешься от простого тактильного контакта.       — В переводе на человеческий? — спросил Чимин.       — Он тупеет от прикосновения к женской коже, — перевел Юнги.       — Для решения этой проблемы, — Тэхен протянул Чонгуку стильные умные часы, — я модифицировал этот фитнес-трекер. Он будет отслеживать твой пульс, уровень кортизола и кожно-гальваническую реакцию. Как только показатели превысят безопасный порог, он подаст мягкий вибросигнал.       Чонгук с подозрением посмотрел на часы.       — И... это все? Никаких датчиков в трусах? Никаких криков про овощи?       — Гарантирую, — кивнул Тэхен. — Просто ненавязчивое напоминание успокоиться. Самая щадящая методика из всех.       Юнги фыркнул:       — От этого парня щадящей методикой уже пахнет только в морге.       Новое свидание Чонгук назначил с одногруппницей Соль, милой и спокойной девушкой, которая, как он надеялся, не вызовет у него приступа паники. Часы на его запястье выглядели стильно и не вызывали подозрений.       Все шло на удивление хорошо. Они пили кофе, смеялись, и Чонгук впервые за долгое время чувствовал себя расслабленно. Часы лишь изредка подавали короткие вибросигналы, напоминая ему дышать глубже.       — Мне очень с тобой хорошо, — тихо сказала Соль, когда они шли по вечернему кампусу.       — Мне тоже, — искренне улыбнулся Чонгук.       Они остановились под старым дубом. В воздухе витала романтика. Соль посмотрела на него с таким понимающим взглядом, что Чонгук почувствовал прилив смелости. Наконец-то момент истины! Он наклонился, чтобы поцеловать ее.       И в тот самый миг, когда их губы вот-вот должны были встретиться, часы на его запястье взвыли сиреной, какой обычно оповещают о ядерной атаке. Яркий экран загорелся красным, и электронный голос пронзил ночную тишину:       «Пиковая нагрузка! Критический уровень стресса! Прекратите все физичесике активности! Немедленно прекратите!» Соль отпрянула с широко раскрытыми глазами.       — Чонгук! С тобой все в порядке?!       — Это... это просто часы... — попытался объяснить он, безуспешно пытаясь выключить устройство, которое продолжало орать: «Система рекомендует полный покой! Вызываю скорую помощь!»       — О боже, у тебя сердечный приступ! — в панике вскрикнула Соль, доставая телефон. — Держись! Я вызываю скорую!       — Нет, нет, все в порядке! — умолял Чонгук, тряся часами и пытаясь сорвать их с руки. — Это просто технологическая шутка! Ошибка системы!       Но было поздно. Через десять минут на площадку перед общежитием, мигая синими огнями, въехала машина скорой помощи. Фельдшер, пожилой мужчина с уставшим лицом, подошел к Чонгуку, который все еще безуспешно пытался унять трекер.       — Молодой человек, что случилось? — спросил он, уже доставая тонометр.       — Да ничего! Честно! — лепетал Чонгук. — Эти часы... они просто перегрелись... Фельдшер взглянул на дико пищащий гаджет, затем на раскрасневшееся лицо Чонгука, потом на плачущую Соль.       — Ага, — вздохнул он. — Очередной случай «синдрома умных часов». — Он вырвал устройство с руки Чонгука и вынул батарейку. Сирена мгновенно умолкла. — Третий на этой неделе. Парень, если не можешь поцеловать девушку без того, чтобы твои гаджеты не вызывали спецназ, может, тебе стоит сосредоточиться на чем-то другом? Например, на коллекционировании марок?       В этот момент из кустов донесся сдавленный смех. Чонгук обернулся и увидел Тэхена, который стоял с планшетом и записывал все происходящее, и двух его «друзей», которые катались по траве, не в силах сдержать смех.       — Идиоты! — прошипел Чонгук, пока фельдшер заполнял бумаги, а Соль, окончательно смущенная, ретировалась.       — Зато мы собрали бесценные данные о работе симпатической нервной системы в момент интимного сближения! — с непоколебимым спокойствием произнес Тэхен.       — А я заработал пятьдесят тысяч вон, поспорив, что ты не продержишься и пяти минут, — добавил Юнги, вытирая слезы.       Чимин, все еще давясь от смеха, похлопал Чонгука по плечу:       — Не расстраивайся, друг! Зато теперь у тебя есть официальная медицинская справка, что ты слишком возбужденно целуешься! Это круче, чем любая рекомендация!       Чонгук просто стоял после всего этого цирка, с вынутой батарейкой в руке, и понимал, что его репутация мертва. Но где-то глубоко внутри рождалась новая, дикая мысль: если уж он пережил все это и не умер от стыда, то, возможно, потеря девственности - не такая уж и большая проблема по сравнению с его «друзьями» и их «помощью».

***

      Прошло несколько дней после инцидента со скорой помощью. Чонгук лежал на кровати и с тоской смотрел в потолок, в то время как Чимин и Юнги доедали его последнюю пачку дорогих чипсов.       — Я не понимаю, — с набитым ртом говорил Чимин. — Ну ладно, одна девушка, вторая... но все? Может, ты вообще гей?       Чонгук лишь мрачно повернулся к стене.       — Нет, а что? — Чимин не унимался. — С девушками у тебя не выходит, может, получится с парнями? Вот смотри, — он огляделся вокруг, — Юнги слишком ленив для отношений, я слишком прекрасен для тебя... А вот Тэхен...       В комнате воцарилась мгновенная тишина. Все трое - Чонгук, Чимин и Юнги медленно повернули головы в угол комнаты, где Тэхен, не обращая ни на кого внимания, копался в своем новом «учебном пособии» - на этот раз это было что-то, отдаленно напоминающее манекен головы с гиперреалистичными губами.       Тэхен почувствовал на себе взгляды. Он медленно поднял голову, поправил очки, и его обычное бесстрастное выражение лица сменилось чем-то другим. Чуть более осознанным. Чуть более... опасным.       — Теоретически, — произнес он своим ровным голосом, откладывая манекен, — гомосексуальные контакты статистически проще для новичков. Меньше социальных условностей. Более прямолинейная коммуникация.       Он встал и медленно подошел к кровати Чонгука. Его движения были плавными, лишенными обычной резкости. Он остановился в сантиметре от него, заглядывая в глаза.       — Например, — Тэхен наклонился так близко, что Чонгук почувствовал его дыхание на своей коже, — если бы я хотел тебя соблазнить, я бы не стал говорить о брокколи.       Чонгук почувствовал, как по его щекам разливается горячая волна. Он пытался отвести взгляд, но не мог. Глаза Тэхена, обычно скрытые за стеклами очков, теперь пристально изучали его, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.              — Я бы сказал, — продолжил Тэхен, его голос стал тише, обволакивающим, — что твоя неопытность... безумно привлекательна. Что я хочу быть тем, кто научит тебя всему. Кто покажет тебе, на что действительно способно твое тело.       Его пальцы легонько коснулись тыльной стороны ладони Чонгука. Легкое, почти невесомое прикосновение, но от него по всему телу Чонгука побежали мурашки. Он замер, не в силах пошевелиться, чувствуя, как учащается его пульс. Тэхен медленно наклонялся ближе, его губы были в сантиметре от уха Чонгука.              — И я бы начал... прямо сейчас, — прошептал он так тихо, что только Чонгук мог это услышать.       В этот момент Юнги, до этого молча наблюдавший за спектаклем, кашлянул.       — Эй, а манекен с губами ты для чего принес? Для тренировки или для личного пользования?       Магия момента рухнула. Тэхен мгновенно выпрямился, снова став обычным сдержанным ботаником. Но для Чонгука что-то уже изменилось безвозвратно.       Пока Чимин и Юнги спорили о назначении манекена, а Тэхен с невозмутимым видом возвращался к своим схемам, Чонгук сидел, стараясь дышать ровно и прикрывая учебником очевидную реакцию своего тела. В голове у него стучала одна мысль, ясная и невероятная: кажется, ему нравятся не девушки. А этот странный парень. С его дурацкими изобретениями, холодным взглядом и пальцами, которые знали, к чему прикоснуться.       В тот вечер, закрывшись в душевой, Чонгук прислонился лбом к прохладной кафельной плитке, пытаясь остыть после душного дня и еще более душных мыслей. Капли воды стекали по его разгоряченной коже, но не могли смыть навязчивые образы.       Он попытался сделать то, что делал всегда - представить себе абстрактную девушку. Красивое лицо, стройное тело. Но сегодня это не работало. Вместо незнакомки перед его внутренним взором встал Тэхен. Тэхен с его ловкими, длинными пальцами, которые так уверенно держали паяльник и так неожиданно нежно касались его кожи. Тэхен с его губами, которые могли произносить такие сухие научные термины, а потом прижиматься к его уху, шепча что-то, от чего кровь стучала в висках.       Чонгук сглотнул, его рука сама потянулась вниз, скользя по мокрой коже живота. Он представил, что это не его собственная рука, а рука Тэхена. Что эти пальцы, знающие толк в схемах и алгоритмах, сейчас скользят ниже, к его уже набухшему, томящемуся возбуждению. Он мысленно услышал тот самый низкий, обволакивающий голос, который шептал ему не про брокколи и датчики, а про что-то совсем другое.       «Доверься мне...», — словно прошептал голос в его сознании.       И Чонгук доверился. Его пальцы обхватили его твердый, пульсирующий член, и он представил, что это губы Тэхена. Горячие, влажные, умелые. Он застонал, и звук его голоса, приглушенный шумом воды, отозвался эхом в кафельном помещении. Он двигал бедрами, в такт воображаемому ритму, который задавал бы Тэхен - то медленный и исследующий, то быстрый и требовательный. Он представлял его взгляд - темный, интенсивный, гипнотизирующий, прикованный к нему, наблюдающий за каждой его реакцией.       «Да... вот так...», — слышалось ему в шепоте воды.       Его дыхание стало прерывистым, ноги подкашивались. Образ Тэхена в его голове стал настолько ярким, почти осязаемым. Он видел, как тот смотрит на него с тем самым смешанным выражением научного интереса и голодного желания, которое сводило его с ума. Это была не просто дрочка. Это было посвящение. Признание самому себе. Волна нарастала, горячая и неотвратимая. Его пальцы сжались быстрее, тело напряглось в предвкушении. С подавленным криком, в котором смешались облегчение, стыд и восторг, он достиг пика, его семя смешалось с потоками воды и утекло в слив.       Он стоял, тяжело дыша, прислонившись к стене, чувствуя, как дрожь пробегает по всему его телу. Это был не просто оргазм. Ошеломляющее, пугающее и самое сильное ощущение за всю его жизнь. О, боже, как это сработало. Это было в тысячу раз лучше, лучше, реальнее, чем любое свидание, любая девичья улыбка. И это осознание было одновременно самым страшным и самым прекрасным, что с ним когда-либо происходило.

***

      Большая вечеринка в общежитии гудела, как растревоженный улей. Музыка вышибала стекла, пол прогибался от танцующих тел, а в воздухе витала густая смесь парфюма, пива и пота. Для Чонгука это был последний шанс. Его «резюме» теперь включало в себя: «рабочие запястья», «одержимость брокколи» и «вызов скорой помощи при попытке поцелуя». Давление зашкаливало.       Тэхен, как всегда, превратил свою комнату в центр управления полетами. На этот раз он настроил шесть камер по всему периметру вечеринки, а Чонгук был оснащен наушником нового поколения — практически невидимым.       — Цель идентифицирована, — раздался в наушнике голос Тэхена, холодный и собранный. — Девушка в синем платье, факультет журналистики. Уровень открытости к знакомству — высокий. Начинай протокол «Случайная встреча».       И самое невероятное - все пошло по плану. Девушка, которую звали Ханна, оказалась милой и заинтересованной. Они разговаривали, смеялись, и Чонгук, ведомый тихими подсказками Тэхена, чувствовал себя если не уверенно, то хотя бы не катастрофически.       — Пригласи ее в твою комнату, — скомандовал Тэхен. — Уровень симпатии достигает семидесяти восьми процентов.       Сердце Чонгука бешено заколотилось. Вот оно. Момент истины.       Тем временем в своей комнате Тэхен наблюдал на мониторах, как Чонгук и Ханна поднимаются по лестнице. Он должен был чувствовать триумф. Его система работала безупречно. Но вместо этого в груди у него зашевелилось что-то холодное и неприятное. Он смотрел, как Ханна смеется, дотрагивается до руки Чонгука, и его собственные пальцы сжались. Он не хотел, чтобы это происходило.              В этот момент дверь в его комнату скрипнула. На пороге стояла та самая девушка-художница, его тихая пассия с трибун, ради которой все и затевалось. Ее взгляд скользнул по стене с мониторами, на которых в разных ракурсах был виден Чонгук, и остановился на Тэхене.       — О, — тихо сказала она, и в ее глазах мелькнуло понимание. — Так вы с Чонгуком... это что-то личное?       Тэхен, никогда не терявший самообладания, запаниковал.       — Нет! — выпалил он, резко вставая и заслоняя собой экраны. — Это... научное исследование! Анализ групповой динамики на социальные сборы! Девушка медленно кивнула, посмотрела на него с легкой жалостью и разочарованием и вышла, тихо прикрыв дверь. А в комнате Чонгука все шло к развязке. Ханна присела на край кровати, смотря на него томным взглядом.       — Ты такой... непохожий на других парней, — прошептала она.       И в этот момент Чонгук посмотрел на нее и понял. Все эти месяцы погони, все эти унизительные провалы... Это была не жажда близости. Это была гонка за статусом, попытка доказать что-то другим и самому себе. А все самое настоящее, живое и безумно веселое за последнее время у него было... с этим странным, загадочным ботаником, который сейчас, наверное, смотрит на него с камер и строчит заметки в свой планшет. Мысль была настолько ошеломляющей, что он замер.              Тэхен, наблюдая за этой сценой, увидел, как Чонгук застыл. И это стало последней каплей. Он больше не мог этого вынести. Сорвавшись с места, он помчался по коридору. Дверь в комнату Чонгука с грохотом распахнулась.              — Срочная поломка системы вентиляции! — выдохнул Тэхен, стоя на пороге с дико бьющимся сердцем. — Весь этажа эвакуируется! Немедленно! Ханна, взвизгнув от неожиданности, схватила сумочку и, бросив на Чонгука взгляд, полный ярости и непонимания, выскочила из комнаты. Как только дверь захлопнулась, ярость Чонгука вырвалась наружу.       — Ты что, совсем спятил?! — закричал он. — Я был так близок! Близок! Тэхен, все еще тяжело дыша, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.       — Ты был близок к тому, чтобы сделать все неправильно, — произнес он, и его голос, обычно ровный, дрожал от напряжения. — Ты слушал не ее, а мои команды в наушнике. Это был не ты.       — А кто тогда? — с вызовом бросил Чонгук, подступая к нему. — Ты? Может, ты сам и хочешь со мной переспать? Со всеми твоими датчиками, камерами и гигабайтами порно?! Повисла густая, звенящая тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание Чонгука.       Он все еще не мог поверить в то, что услышал. Тэхен не отводил своего темного, гипнотизирующего взгляда, и в его глазах читалась не просто уверенность, а хищная, почти властная уверенность человека, который знает, чего хочет, и знает, как этого добиться.       — Да, — повторил Тэхен, и на этот раз его голос прозвучал как бархатный шепот, обволакивающий и лишающий воли. — Я хочу тебя. Не как объект для исследования. А потому что ты — это идеальный пример того, как внешняя уверенность маскирует внутреннюю неразбериху. Это... сводит с ума.       Он сделал шаг вперед, и на этот раз это был Чонгук, кто отступил, пока его спина не уперлась в прохладную стену. Тэхен не спеша снял очки и отложил их на тумбочку, ни на мгновение не отрывая от него взгляда. Без стекол его глаза казались еще более пронзительными, темными и бездонными.       — И если ты хочешь наконец-то перестать быть девственником, — Тэхен приблизился вплотную, его бедра едва касались бедер Чонгука, — то спроси меня правильно. Чонгук сглотнул. Его разум кричал, но тело, все его существо, горело. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.       Этого было достаточно. Тэхен медленно, почти ритуально, поднял руку и кончиками пальцев коснулся его щеки. Прикосновение было на удивление нежным, совсем не таким, как во время их «тренировок». Его пальцы скользнули по линии скулы, к виску, задев мочку уха, отчего по спине Чонгука пробежала длинная, горячая дрожь.       — Тогда закрой глаза, — мягко скомандовал Тэхен. — И доверься мне.       Чонгук послушно опустил веки. В темноте его чувства обострились до предела. Он почувствовал, как теплые губы Тэхена коснулись его рта. Это был не жадный, поспешный поцелуй, а медленное, исследующее прикосновение. Тэхен словно пробовал его на вкус, изучал форму его губ, заставляя его тосковать по большему. Чонгук слабо простонал и инстинктивно потянулся к нему, но Тэхен мягко отстранился.       — Терпение, — прошептал он ему в губы, и его дыхание было горячим и сладким. — Я обещал тебе обучение. Так что сейчас ты ничего не делаешь. Только чувствуешь. Понял?       Чонгук снова кивнул, уже полностью покорный. Тэхен возобновил поцелуй, на этот раз глубже, увереннее. Его язык скользнул внутрь, и Чонгук почувствовал головокружение. Он никогда не думал, что поцелуй может быть таким - не борьбой за доминирование, а танцем, где Тэхен был ведущим, умело направляя его, заставляя его тело петь на незнакомой ему доселе ноте.       Пока их рты были заняты, руки Тэхена не теряли времени. Одной рукой он продолжал держать Чонгука за подбородок, а другая медленно спускалась вниз. Пальцы Тэхена скользнули под его футболку, ладонь легла на его горячий, напряженный живот. Чонгук вздрогнул, и Тэхен сжал его, успокаивая.       — Дыши, — напомнил он, прерывая поцелуй и переходя к его шее. Его губы выписывали медленные, влажные узоры на коже, а язык нашел чувствительную точку прямо под ухом. Чонгук вскрикнул, его пальцы впились в стену. — Вот видишь, — продолжал Тэхен, его голос был низким и густым от желания, — твое тело уже знает, чего хочет. Ему просто нужен правильный... подход.       Его рука медленно поползла ниже, к поясу штанов Чонгука. Пальцы ловко расстегнули пуговицу, молния с шипением разошлась. Тэхен не спеша, все так же глядя в затуманенные глаза Чонгука, опустился перед ним на колени.       — Смотри на меня, — приказал он тихо.       Чонгук с трудом заставил себя опустить взгляд. Вид Тэхена на коленях, его темные глаза, смотрящие снизу вверх с таким интенсивным желанием, был самым откровенным и возбуждающим зрелищем в его жизни. Тэхен приложил ладони к его бедрам и медленно стянул с него штаны и боксеры, освобождая его напряженное, тяжелое возбуждение. Тэхен не набросился на него. Он изучающе смотрел несколько секунд, затем легонько, всего лишь кончиком языка, провел снизу вверх по самой чувствительной части. Чонгук резко вдохнул, его тело выгнулось.       — Боже... Тэхен...       — Я здесь, — прошептал Тэхен и, наконец, взял его в рот.       Это было мастерское, продуманное служение. Тэхен двигался с идеальным ритмом, то глубоко и медленно, то быстро и поверхностно, используя язык и легкое давление, которые сводили Чонгука с ума. Его руки лежали на бедрах Чонгука, не давая ему двигаться слишком сильно, полностью контролируя его ощущения. Чонгук закинул голову назад, с трудом сдерживая стоны, его пальцы вцепились в волосы Тэхена, не толкая, а просто ища опору в этом водовороте чувств.       — Я... я не могу долго... — с трудом выдохнул он.       Тэхен ненадолго отпустил его, его губы блестели.       — Никто и не просит. В первый раз должно быть быстро. Это нормально. — Он снова взял его в рот, и на этот раз его движения стали более настойчивыми, целенаправленными. Его рука скользнула между его ног, ладонь нежно сжала его яйца, и этого было достаточно.       Экстаз накатил на Чонгука с такой силой, что у него потемнело в глазах. Он крикнул, его тело затряслось в мощных спазмах, и он выпустил все свое долгое напряжение прямо в теплый, принимающий рот Тэхена.       Когда он пришел в себя, обмякший и тяжело дыша, Тэхен уже встал. Он вытер губы тыльной стороной ладони с таким же спокойным видом, как если бы только что закончил интересный эксперимент. Но в его глазах все еще горел огонь.       — Урок номер один завершен, — тихо сказал он, прижимаясь всем телом к Чонгуку и снова находя его губы в глубоком, влажном поцелуе, давая ему почувствовать на его же губах свой собственный вкус. — Готов к уроку номер два?       Он взял Чонгука за руку и уверенно повел его к кровати. Движения Тэхена были быстрыми и эффективными, без тени стеснения. Оказавшись рядом с кроватью, он одним плавным движением сбросил с себя футболку, обнажив стройное, но удивительно рельефное тело. Его пальцы потянулись к пряжке ремня, и через секунду штаны вместе с нижним бельем оказались на полу.       Чонгук застыл, завороженно глядя на него. Тэхен стоял перед ним полностью обнаженный, и в его позе не было ни капли неуверенности. Он был прекрасен: гладкая кожа, четкие линии мышц, и между ног уже полный, уверенный в своем праве на желание. Не говоря ни слова, Тэхен лег на спину на простыни. Он закинул руки за голову, демонстрируя себя во всей полноте, а затем медленно, с вызовом в глазах, согнул ноги в коленях и широко их расставил, открывая себя взгляду.       — Подойди, — приказал он тихо, но так, что дрожь пробежала по спине у Чонгука. — Твои уроки практической анатомии только начинаются. И я буду твоим... наглядным пособием.       Его взгляд скользнул вниз, к собственному возбуждению, а затем снова поднялся на Чонгука, приглашая, обещая, требуя. В этом жесте была не просто нагота, а полное, абсолютное доминирование через самоотдачу. Он был богом, распростершимся на алтаре, и теперь Чонгуку предстояло принести жертву.       Чонгук стоял как вкопанный, его взгляд прилип к тому, что так откровенно предлагал ему Тэхен. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, его было трудно вдыхать. Внутри все сжалось от страха и дикого, незнакомого возбуждения.       — Я... я не знаю, что делать, — прошептал он, и его голос дрогнул. Уголки губ Тэхена дрогнули в едва уловимой улыбке. Он не сводил с него своего темного, горящего взгляда.       — Я знаю, — его голос был низким и спокойным, словно он читал лекцию. — Я научу тебя. Всему. Подойди к кровати.       Ноги Чонгука сами понесли его вперед. Он остановился у края кровати, все еще не в силах оторвать взгляд от обнаженного тела Тэхена, от той интимной картины, что тот ему так уверенно подносил.       — Прикоснись ко мне, — мягко скомандовал Тэхен. Его тон был нежным, но в нем сквозила непоколебимая уверенность. — Ты же хочешь?       Чонгук кивнул, сглотнув комок в горле. Его рука дрожала, когда он медленно протянул ее и кончиками пальцев коснулся внутренней стороны бедра Тэхена. Кожа под его пальцами была удивительно гладкой и горячей. Тэхен тихо вздохнул, и его веки чуть дрогнули. — Вот так, — он поощрил его. — Теперь... выше.       Пальцы Чонгука поползли вверх по дрожащему бедру, к тому месту, что было скрыто от его взгляда, но так явно предлагалось. Он чувствовал, как напрягаются мышцы под его прикосновением. Его собственное дыхание стало прерывистым. Когда его пальцы наконец коснулись нежной, влажной кожи, Тэхен тихо постанывал, и его бедра непроизвольно подались навстречу.       — Видишь? — прошептал Тэхен, его голос стал хриплым. — Твое прикосновение... твои неопытные пальцы... это сводит с ума по-своему.       Одной рукой он накрыл руку Чонгука, мягко направляя его, показывая, как двигаться, с каким давлением. Другой рукой он обхватил свое собственное возбуждение, медленно проводя по нему, демонстрируя, наслаждаясь взглядом полного обожания и желания в глазах Чонгука.       — А теперь... — Тэхен отпустил его руку и раздвинул ноги еще шире, приглашающе, соблазнительно. Его глаза пылали. — Покажи мне, как сильно ты хочешь этот урок. Используй свой язык.       Повинуясь низкому, влажному приказу, Чонгук опустился между расставленных ног Тэхена. Мир сузился до этого места, до этого запаха — чистоты, пота и чего-то неуловимо мускусного. Он чувствовал, как дрожит его собственное тело, а под ним Тэхен лежал неподвижно, лишь его грудь быстро вздымалась.       — Не бойся, — прошептал Тэхен, и его пальцы мягко вплелись в волосы Чонгука, не толкая, а направляя. — Я тебя направлю.       Чонгук наклонился и кончиком языка, неуверенно, коснулся его. Кожа была нежной, горячей. Тэхен вздохнул, и его бедра слегка подрагивали.       — Да... вот так, — он поощрял его шепотом, полным похвалы и обещания. — Теперь... глубже.       Чонгук повиновался, его язык скользнул внутрь, исследуя незнакомую территорию. Вкус был странным, интимным, возбуждающим. Он слышал, как учащается дыхание Тэхена, чувствовал, как сжимаются мышцы вокруг его языка. Его собственное возбуждение стало почти болезненным.       — Хватит, — Тэхен мягко отстранил его. Его глаза были темными безднами желания. — Теперь... я хочу чувствовать тебя внутри по-настоящему.       Он протянул руку к тумбочке, и его пальцы нащупали небольшую бутылочку с лубрикантом, будто он заранее все подготовил. Он выдавил прозрачную жидкость себе на пальцы, и Чонгук с замиранием сердца наблюдал, как те самые длинные, ловкие пальцы, что собирали схемы и писали код, теперь скользнули между его собственных ягодиц. Тэхен закинул голову назад, его горло выгнулось, и он тихо застонал, готовя себя. Зрелище было настолько откровенным и доверительным, что у Чонгука перехватило дыхание. Через мгновение Тэхен убрал руку. Его взгляд снова нашел Чонгука.       — Теперь твоя очередь, — его голос был хриплым от наслаждения и нетерпения. Он смазал Чонгука лубрикантом, его прикосновение было уверенным и плавным, от чего по всему телу Чонгука пробежали мурашки. — Медленно. Дай мне привыкнуть к тебе. Тэхен потянул его за бедра, направляя. Чонгук, дрожа от волнения и страха, уперся в него. Первое, тугое, почти непреодолимое сопротивление заставило его застыть.       — Дыши, — прошептал Тэхен, его лицо было искажено смесью боли и блаженства. — И толкай. Сильнее.       Чонгук повиновался, надавив бедрами. И вдруг сопротивление исчезло. Он вошел. Глубоко. Единство было настолько полным, таким огненным и тесным, что из его груди вырвался сдавленный стон. Он замер, ощущая каждую пульсацию, каждое нервное окончание Тэхена вокруг себя. Тэхен выдохнул, его тело на мгновение обмякло, а затем снова напряглось.              — Боже... Чонгук... — его голос был прерывистым. — Двигайся. Пожалуйста.       Это была мольба, приказ и поощрение в одном флаконе. Чонгук отступил почти до конца и снова вошел, уже увереннее. Тэхен встретил его движение, подняв бедра, и тихо вскрикнул. Его ноги обвились вокруг поясницы Чонгука, притягивая его глубже, заставляя его найти ритм.       — Да... вот так... — Тэхен бредил, его пальцы впились в простыни. — О да, именно так...       Чонгук потерял счет времени. Существовал только этот ритм, только этот немой диалог тел, только хриплые стоны Тэхена, которые были для него самой сладкой музыкой. Он чувствовал, как нарастает знакомое напряжение внизу живота, но пытался сдержаться.       — Не сдерживайся, — прошептал Тэхен, словно читая его мысли. Его глаза блестели. — Кончай. Дай мне все.       И Чонгук сорвался. С криком, в котором смешались облегчение, восторг и что-то еще, незнакомое и глубокое, он погрузился в пучину оргазма, заполняя Тэхена собой. Его тело билось в конвульсиях, и он едва заметил, как рука Тэхена резко двинулась между них, и через секунду тот тоже застонал, его тело выгнулось, и тепло разлилось по его животу. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Чонгук, обессиленный, рухнул на Тэхена, чувствуя, как его сердце бешено колотится о его грудную клетку. Руки Тэхена обняли его, удерживая, не давая уйти.       Он лежал, прислушиваясь к этому стуку, и понимал, что его мир только что перевернулся с ног на голову. И это было страшнее и прекраснее, чем все, что он мог себе представить.       Они лежали несколько минут, слившись в липком, дышащем клубке. Воздух в комнате был густым и тяжелым, пахнущим сексом и потаканием своим желаниям. Чонгук чувствовал, как его сердце постепенно успокаивается, а разум медленно возвращается из тумана чистое блаженство. Он был полностью опустошен, но в приятном смысле этого слова.       Именно тогда Тэхен пошевелился под ним. Он мягко, но настойчиво перекатил Чонгука на спину. Тот уступил, его тело было вялым и послушным. Он смотрел, как Тэхен поднимается над ним, его силуэт вырисовывается в полумраке комнаты. Его глаза, все еще темные от страсти, сияли новой, хищной решимостью.       — Урок окончен, — тихо произнес Тэхен, его голос был низким и властным. — Теперь... практика.       Прежде чем Чонгук успел что-то сказать, Тэхен уже двигался. Он оседлал его бедра, его движения были плавными и грациозными, как у большого кота. Его колени оказались по бокам от тела Чонгука, а он сам возвышался над ним, доминируя, контролируя. Чонгук мог только смотреть снизу вверх, завороженный этим зрелищем. Вид Тэхена над ним, его напряженный пресс, его все еще твердое возбуждение, прижатое к животу Чонгука - все это было невероятно возбуждающе.       Тэхен одной рукой взял Чонгука, который, к его собственному удивлению, снова начал наполняться кровью под таким пристальным вниманием. Другой рукой Тэхен направил его к себе. Он не сломал зрительный контакт, когда медленно, сантиметр за сантиметром, опустился на него.       Чонгук застонал. Быть внутри Тэхена было одно, но чувствовать, как Тэхен сам принимает его внутрь, контролируя каждое движение, каждое проникновение — это было совершенно другое ощущение. Это было передача власти, тотальное доверие и невероятный, головокружительный эротизм.       Тэхен опустился до самого основания, и на его лице на мгновение мелькнула гримаса интенсивной концентрации, прежде чем смениться выражением чистого, безраздельного наслаждения. Он закинул голову назад, обнажив длинную линию горла, и глубоко вздохнул.              — Вот... вот так, — прошептал он, и его голос дрожал.              Затем он начал двигаться.Это не было похоже на их предыдущий ритм. Теперь Тэхен задавал темп - медленный, соблазнительный, невероятно соблазнительный. Он поднимался почти до конца, заставляя Чонгука скучать по теплу его внутренностей, а затем снова опускался, глубоко и влажно. Его бедра двигались с чувственной, почти танцевальной грацией. Он положил ладони на грудь Чонгука для равновесия, и его пальцы слегка впились в кожу.       — Черт возьми, Тэхен... — выдохнул Чонгук, его руки ухватились за бедра Тэхена, пытаясь помочь, найти точку опоры в этом море ощущений.       — Просто лежи, — приказал Тэхен, его голос был хриплым, но твердым. Его глаза горели, наблюдая, как лицо Чонгука искажается от наслаждения. — Просто чувствуй. Это мой подарок тебе.       И Чонгук повиновался. Он откинул голову на подушку и позволил волнам удовольствия накатывать на него. Он смотрел, как мышцы на животе Тэхена напрягаются и расслабляются с каждым движением, как его собственное тело исчезает и появляется внутри него. Он чувствовал, как нарастает знакомое давление, более сильное, чем в первый раз, более глубокое.       Тэхен, видя его приближение, ускорился. Его дыхание стало прерывистым, на его лбу выступили капельки пота. Он наклонился вперед, его губы оказались рядом с ухом Чонгука.       — Кончай для меня, — прошептал он горячо, его голос был полон обещания и одобрения. — Я хочу почувствовать это. Я хочу почувствовать, как ты наполняешь меня.       Этого было достаточно. Чонгук крикнул, его тело взорвалось каскадом спазмов, даже более сильных, чем в первый раз. Он провалился в пучину, чувствуя, как Тэхен сжимается вокруг него, выжимая из него каждую каплю, и слыша его собственный сдавленный стон, когда тот достиг своего пика, размазывая горячую жидкость между их животов. Тэхен рухнул на него, тяжелый и потный, его дыхание было горячим на шее Чонгука. Они лежали так, сплетенные, их сердца отбивали бешеный ритм в унисон. Чонгук обнял его, его пальцы вцепились в мокрую кожу его спины. Он больше не чувствовал себя неопытным мальчиком. Он чувствовал... себя. И это было самым освобождающим ощущением из всех. Тишину нарушали только их тяжелые, выравнивающиеся вздохи. Тэхен лежал на Чонгуке, его вес был удивительно утешительным, якорем в море новых, подавляющих ощущений. Чонгук машинально водил рукой по его мокрой спине, чувствуя, как под ладонью проступают позвонки.       Первым заговорил Тэхен, его голос был глухим и размытым от того, что он уткнулся лицом в шею Чонгука.       — Статистика успешности первого гомосексуального опыта для ранее неопытных субъектов... резко возросла.       Чонгук фыркнул, и смешок вырвался у него, хриплый и неверящий.       — Это твой способ сказать, что у меня получилось?       Тэхен приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на него. Его лицо было раскрасневшимся, волосы прилипли ко лбу, но в глазах светилась та самая острая, ясная интеллектуальная искра, которую Чонгук видел только тогда, когда Тэхен был погружен в свои схемы.       — Данные очевидны. Физиологическая реакция была интенсивной и синхронизированной. Психологическая обратная связь... — он замолчал, его взгляд стал пристальным, анализирующим. — Позитивная.       Чонгук смотрел на него, на этого странного, гениального, абсолютно непредсказуемого человека, который только что перевернул его мир с ног на голову с методичностью ученого и страстью давно созревшего желания.       — А твоя... твоя девушка? Та, с трибун? — спросил он, внезапно вспомнив. Тэхен покачал головой, легкая, почти невидимая улыбка тронула уголки его губ.       — Переменная была исключена из уравнения. Оказалась статистически незначимой. —Он медленно, почти неохотно, скатился с Чонгука на бок, но их ноги все еще переплетались. Комната погрузилась в тишину, густую и значимую. Чонгук лежал на спине, глядя в потолок, чувствуя, как реальность медленно обретает новые очертания.       — Значит... — Чонгук начал неуверенно. — Что теперь? Все эти... тренировки? Свидания? Это все закончилось?       Тэхен повернулся к нему на бок, подперев голову рукой. Его взгляд был серьезным.       — Цель проекта «Потерять невинность» достигнута. Хотя и не теми методами, которые изначально предполагались. — Он сделал паузу. — Но если ты спрашиваешь о продолжении исследований... в этой новой... области... — Его голос стал тише. — Данные... многообещающие. Я бы рекомендовал продолжить сбор информации.       Чонгук почувствовал, как по его щекам разливается тепло. Он повернул голову и встретился взглядом с Тэхеном. Впервые за весь вечер, да, пожалуй, и за все время их знакомства, он почувствовал себя на равных. Не учеником, не подопытным кроликом, а... партнером.       — Я тоже, — тихо сказал он. — Я думаю... сбор данных нужно продолжить. Очень тщательный.       Улыбка Тэхена стала шире, настоящей, не сдержанной. Он протянул руку и провел пальцами по запястью Чонгука - то самое запястье, которое когда-то было «рабочим». Теперь прикосновение было другим. Нежным. Принадлежащим.       — Тогда я подготовлю протокол для следующей серии экспериментов, — сказал он, и в его глазах вспыхнула знакомая искра азарта, но на этот раз она была смешана с чем-то теплым и глубоким. — Потребуется много... повторений для подтверждения результатов.       Чонгук улыбнулся в ответ, впервые за долгое время чувствуя себя абсолютно уверенно и на своем месте. Пусть даже его место было в постели с сумасшедшим гением, который говорил о сексе, как о научном проекте. Это был его сумасшедший гений.       — Я не против, — прошептал он, закрывая глаза. — Я совсем не против.

***

      Прошла неделя. В кампусе по-прежнему ходили легенды о «рабочих запястьях» Чонгука и его одержимости брокколи, но сам он на удивление успокоился. Он даже перестал прятать лицо, встречаясь в коридоре с девушками, с которыми так эпически провалился. Он сидел в своей комнате, пытаясь сосредоточиться на конспекте, когда дверь отворилась без стука. На пороге стояли Чимин и Юнги с одинаково хищными ухмылками.       — Ну что, капитан, — начал Чимин, плюхаясь на его кровать. — Прошла неделя. Ты уже не ходишь с таким видом, будто тебя только что переехал каток. Что случилось? Ты достиг просветления?       Юнги, прислонившись к косяку, поднял одну бровь.       — Или, может, наш гениальный ботаник нашел-таки кнопку, которую нужно было нажать?              Чонгук отложил учебник. Внутри все похолодело, но на лице он сохранил невозмутимость.       — Я просто понял, что вся эта гонка - глупость.       — Ага, — не поверил Чимин. — И поэтому ты вчера целый час провел в комнате у Тэхена? У него там сломался твой... анатомический манекен?       В этот момент дверь снова открылась. В комнату вошел Тэхен. Он был, как обычно, сосредоточен и нес в руках два стакана с чем-то зеленым и подозрительным.       — Твой протеиновый коктейль, — ровным голосом объявил он, протягивая один стакан Чонгуку. — С добавлением L-аргинина и цинка для повышения выносливости. Чимин и Юнги переглянулись. Юнги медленно выпрямился.       — L-аргинин? — переспросил он, и в его глазах загорелся огонек дьявольского веселья. — Это же для улучшения кровообращения, да? Особенно... периферического.       Тэхен, не моргнув глазом, сделал глоток из своего стакана.       — Он улучшает общие показатели физической формы. Рекомендую и вам.       — А почему два стакана? — вклинился Чимин, смотря на Чонгука, который старался не смотреть ни на кого. — Вы, ребята, теперь вместе тренируетесь? Или... — он сделал драматическую паузу, — проводите другие совместные... кардио-нагрузки?       Чонгук почувствовал, как горит лицо. Он потянулся за стаканом, но его рука дрогнула, и он пролил немного зеленой жижи на свои конспекты. Тэхен, не меняясь в лице, достал из кармана салфетку и аккуратно вытер лужу.       — Нервная система все еще демонстрирует признаки повышенной возбудимости, — констатировал он, глядя на Чонгука. — Нужно увеличить дозу магния. Чимин фыркнул, давясь от смеха. Юнги скрестил руки на груди, его ухмылка стала еще шире.       — Магний, говоришь? — протянул он. — Интересно, это для того, чтобы меньше тряслись руки? Или... другие части тела?       Тэхен повернулся к ним. Его взгляд был холодным и безжалостным, как у хирурга.             — Статистика показывает, что девяносто два процента неудачных попыток вступить в половой контакт связаны с неадекватной работой нервной системы. Я просто исправляю погрешности. — Он посмотрел на Чонгука, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то теплое, почти нежное, прежде чем он снова стал непроницаемым. — Пей коктейль. К вечеру я подготовлю новые... тесты.       С этими словами он развернулся и вышел, оставив в комнате гробовую тишину. Чимин и Юнги смотрели на захлопнувшуюся дверь, а потом медленно, синхронно, перевели взгляд на Чонгука, который с отчаянием в глазах смотрел на зеленую жижу в стакане.       — Новые тесты, да? — тихо прошипел Чимин. — Это тот еще эвфемизм       Юнги медленно подошел, взял стакан из рук Чонгука, понюхал и скривился.       — Брось, дружище. Признавайся. Ты же теперь не просто его ученик. Ты... его успешный научный проект.       Чонгук отнял стакан обратно и с мрачной решимостью сделал большой глоток. Потом посмотрел на друзей.       — А вы не пробовали просто... помолчать? — спросил он с такой искренней надеждой в голосе, что Чимин и Юнги снова разразились хохотом.       Но позже, оставшись один, Чонгук ловил себя на мысли, что улыбается. Его жизнь превратилась в сумасшедший дом. Но это был его сумасшедший дом. С его личным сумасшедшим гением, который заботился о его «периферическом кровообращении» и придумывал «тесты», от которых у него перехватывало дыхание. И это было в миллион раз лучше, чем любая «нормальная» жизнь, о которой он когда-либо мечтал.

***

      Прошел месяц. Месяц, который перевернул реальность Чонгука с ног на голову. Больше не было провальных свиданий, воющих вибраторов и панических криков о брокколи. Теперь его жизнь состояла из тихих вечеров в комнате Тэхена, запаха паяльника и прикосновений, которые сводили с ума.              Поводом для сегодняшней встречи был новый проект Тэхена — «Биометрическая система анализа эффективности тренировок». Чонгук смотрел на него, завороженный. Он видел, как под светом настольной лампы играют блики в темных волосах Тэхена, как сосредоточенно сдвинуты его брови. Он наблюдал за движением его губ, произносящих сложные термины, и вспоминал, какими мягкими они были на его коже.       — Тэхен-а, — тихо позвал он.       — Минуту, — отмахнулся Тэхен, не отрываясь от экрана. — Я почти...       — Тэхен, — настаивал Чонгук, и в его голосе прозвучала нота, которую Тэхен узнал. Нота, не имеющая отношения к науке.       Тэхен медленно поднял на него взгляд. Он увидел разгоряченное лицо Чонгука, его темные, расширенные зрачки, его губы, приоткрытые в немом вопросе. Воздух в комнате мгновенно изменился, стал густым и наэлектризованным. Научные данные были мгновенно забыты.       Тэхен отложил планшет. Он подошел к Чонгуку, его движения были плавными и безошибочными, как всегда. Он остановился в сантиметре от него, его колени почти касались колен Чонгука.       — Показатели говорят о повышенном уровне возбуждения, — тихо констатировал Тэхен, его взгляд скользнул по губам Чонгука. — Требуется немедленная коррекция.       — Какая? — прошептал Чонгук, уже чувствуя, как по всему телу разливается тепло.       — Практическая, — ответил Тэхен, и его руки легли на подлокотники кресла, замыкая Чонгука в ловушку.       И когда их губы наконец встретились, Чонгук поймал себя на мысли, что, возможно, быть «успешным научным проектом» — это не так уж и плохо. Особенно когда твой личный безумный ученый знает абсолютно все способы сделать так, чтобы твои показатели всегда были на высоте.       Этот поцелуй не был похож ни на один из тех, что он пытался изобразить на свиданиях. В нем не было ни капли неуверенности или наигранности. Тэхен целовал его с такой же безжалостной эффективностью, с какой собирал схемы, — точно зная, куда направить усилия для достижения максимального результата. Его язык скользнул внутрь, и Чонгук сдался, позволив ему взять полный контроль. Руки Тэхена скользнули под его футболку, и прохладные ладони прикоснулись к горячей коже спины, заставляя его вздрогнуть.       — Показатели сердечного ритма зашкаливают, — прошептал Тэхен против его губ, и в его голосе прозвучало удовлетворение исследователя, наблюдающего подтверждение своей гипотезы. — Нужно... углубить анализ.       Он отстранился всего на дюйм, его темные глаза смотрели на запекшиеся губы Чонгука с хищным интересом. Одной рукой он отодвинул воротник футболки Чонгука и приник губами к чувствительной коже на шее, чуть ниже уха. Чонгук вскрикнул, его пальцы впились в плечи Тэхена.       — Тэхен... — это было все, что он мог выжать из себя, его разум уже плыл.       — Тише, — Тэхен провел кончиком языка по его пульсирующей артерии. — Я собираю данные. Твои физиологические реакции... невероятно выразительны.       Его руки опустились ниже, к поясу джинсов Чонгука. Пальцы, ловкие и уверенные, расстегнули пуговицу, молния с шипением разошлась. Чонгук замер, чувствуя, как по его телу пробегает новая, еще более мощная волза дрожи. Он был полностью во власти этого человека, этого безумного гения, который превратил его тело в поле для экспериментов. И черт возьми, ему это нравилось. Нравилось больше, чем он мог себе представить. Тэхен прижался лбом к его виску, его дыхание было горячим и быстрым.       — Следующий этап эксперимента, — прошептал он, и его голос дрогнул от сдерживаемого желания. — Начинается сейчас.       Слова Тэхена повисли в воздухе, горячие и влажные, но вместо того чтобы подчиниться, Чонгук почувствовал внезапный прилив смелости. Вся накопившаяся неловкость, все провалы и эта ошеломляющая ясность, пришедшая к нему в душе, слились в одно - в жгучую потребность доказать, что он не просто объект для исследования.       — Нет, — хрипло выдохнул Чонгук, и его собственный голос прозвучал для него нового, низко и уверенно.       Одной рукой он схватил Тэхена за запястье, отводя его от своей застежки. В глазах Тэхена мелькнуло удивление, тут же сменившееся живым, острым интересом. Чонгук использовал свой вес и силу, мягко, но неумолимо развернув их и прижав Тэхена к стене. Звук, который издал Тэхен, был не протестом, а одобрительным, прерывивым вздохом.       — Теперь мой ход, — прошептал Чонгук, вплотную приблизив лицо к его лицу. Он видел, как зрачки Тэхена расширились, поглощая радужную оболочку. — Я покажу тебе, чему научился.       Он не стал ждать ответа. Его губы нашли губы Тэхена с новой силой — не покорно принимая, а требуя и забирая. Он повторил те движения, которым научился минуту назад: его язык скользнул внутрь, влажный и настойчивый, а руки опустились на тонкую талию Тэхена, прижимая его к себе так, чтобы тот мог почувствовать всю силу его возбуждения. Тэхен застонал, и этот звук, полный неподдельной слабости, заставил Чонгука гореть еще ярче. Его пальцы вцепились в материал рубашки Тэхена.       — Данные... — попытался было прошептать Тэхен, но его голос сломался, когда Чонгук прижал бедрами его к стене.       — К черту данные, — отрезал Чонгук, его губы скользнули по линии челюсти Тэхена к его уху. Он повторил тот самый прием, который Тэхен использовал на нем: провел кончиком языка по чувствительной коже за ухом, прежде чем захватить мочку в рот. — Ты же хотел, чтобы я чувствовал? Вот я и чувствую.       Его руки заскользили под рубашкой, ладони прикоснулись к горячей, гладкой коже спины. Он чувствовал, как Тэхен трепещет под его прикосновениями, как его собственное тело, обычно такое собранное и контролируемое, сейчас полностью ему подчинилось. Это была власть, о которой он не подозревал. Власть не силы, а желания, которое он видел в темных глазах своего «учителя». Он оторвался, чтобы перевести дух, их лбы соприкоснулись. Дыхание спуталось в один горячий клубок.       — Ну что, профессор? — Чонгук выдохнул, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Я прохожу практический экзамен?       Взгляд Тэхена был затуманенным, губы приоткрыты. Он выглядел совершенно сраженным. Он медленно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Чонгук улыбнулся — дерзко, по-новому уверенно.       — Тогда это только разминка.       Ухмылка Чонгука, дерзкая и полная новой, обретенной уверенности, казалось, на мгновение парализовала Тэхена. Он, всегда контролирующий каждую переменную, был застигнут врасплох этой внезапной сменой ролей. И, судя по темному, голодному блеску в его глазах, ему это безумно нравилось.       — Разминка? — наконец выдохнул Тэхен, и его голос был хриплым, лишенным привычной научной интонации. — Интересная гипотеза. Требующая... эмпирической проверки.       Но Чонгук уже не слушал. Его пальцы, сильные и настойчивые, нашли подол той самой рубашки, которая всегда была так аккуратно застегнута. Он вцепился в ткань и одним резким движением сверху вниз разорвал ее. Пуговицы, со звоном отскочив от стены и пола, покатились по комнате. Тэхен ахнул, но не от испуга. Его грудь обнажилась, кожа под ней быстро вздымалась. В его взгляде читался шок, смешанный с нескрываемым восхищением.       — Ты... — начал он, но Чонгук не дал ему договорить.       — Я устал от твоих протоколов, — прошептал Чонгук, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как напряглись мышцы его живота. — Сегодня никаких датчиков. Никаких алгоритмов.       Его губы снова нашли губы Тэхена, но на этот раз поцелуй был другим — не просто страстным, а властным. Он заставил Тэхена откинуть голову назад, подчиниться. Его руки скользнули вниз, к ремню на брюках Тэхена. Пальцы, дрожащие от адреналина, расстегнули пряжку, затем пуговицу, молния сдалась с тихим шипением. Он оторвался от его губ, чтобы посмотреть ему в глаза, и его собственный взгляд пылал.       — Ты всегда все контролируешь, — прошептал Чонгук, его рука скользнула внутрь, обхватывая Тэхена через тонкую ткань боксеров, чувствуя его твердое, отчаянное возбуждение. — А теперь расслабься. Просто... чувствуй.       И он, наконец, прикоснулся к нему, кожа к коже. Тэхен резко вскрикнул, его веки сомкнулись, а пальцы впились в плечи Чонгука, цепляясь за него как за якорь. Его бедра непроизвольно дернулись навстречу прикосновению.       — Чонгук... — его имя на устах Тэхена звучало как молитва и проклятие одновременно. Чонгук смотрел, как обычно собранное лицо Тэхена искажается гримасой чистого, неконтролируемого наслаждения. Это зрелище было мощнее любого теоретического одобрения. Он двигал рукой, сначала неуверенно, затем все увереннее, находя ритм, который заставлял Тэхена стонать и терять дар речи.       — Вот видишь, — тяжело дыша, прошептал Чонгук, прижимаясь лбом к его виску, наблюдая, как Тэхен теряет контроль. — Я способный ученик. Правда?       Тэхен мог только кивать, его дыхание превратилось в прерывистые, хриплые вздохи. Его научный метод лежал в руинах, и он, казалось, не хотел ничего, кроме того, чтобы его ученик продолжал этот разрушительный, восхитительный практикум. Вид Тэхена, полностью отдавшегося ощущениям, вдохновил Чонгука на смелый шаг. Он резко развернул Тэхена и с силой прижал его к стене.              — Не двигайся, — приказал Чонгук, его голос звучал низко и властно. Одной рукой он завел руку Тэхена за спину, а другой расстегнул его брюки. Ткань мягко соскользла на пол. Чонгук прижался к обнаженному телу Тэхена, чувствуя, как тот дрожит от предвкушения.       — Чонгук... — попытался протестовать Тэхен, но его голос предательски дрожал.       — Молчи, — прошептал Чонгук у самого его уха. — Сегодня я веду лекцию.       Он провел рукой по напряженной спине Тэхена, затем опустил ладонь ниже. Когда его пальцы коснулись запретной зоны, Тэхен вздрогнул и попытался вырваться.       — Расслабься, — Чонгук прижал его сильнее к стене. — Я знаю, что ты хочешь этого. Его пальцы медленно вошли внутрь. Тэхен застонал, его ноги подкосились. Чонгук чувствовал, как тело Тэхена постепенно поддается ему, открывается ему.       — Да... вот так... — прошептал Чонгук, углубляя проникновение.       Он не спешил, наслаждаясь каждой реакцией Тэхена. Когда он почувствовал, что тот готов, то развернул его к себе. Глаза Тэхена были полны слез от переполнявших его чувств.       — Пожалуйста... — простонал Тэхен.       Это было все, что нужно было Чонгуку. Он вошел в него одним уверенным движением. Тэхен вскрикнул, его ноги обвились вокруг талии Чонгука. Началось безумное танго - стремительное, страстное, не оставляющее места для мыслей. Чонгук держал Тэхена на весу, вгоняя в него себя с силой, которой он никогда раньше не знал. Стена глухо стучала в ритм их движений.       — Скажи, чей я? — потребовал Чонгук, чувствуя приближение кульминации.       — Мой! — выдохнул Тэхен. — Ты только мой!       Эти слова стали последней каплей. Чонгук с криком достиг пика, за ним последовал Тэхен. Они медленно сползли на пол, тяжело дыша. Тэхен лежал, прижавшись к груди Чонгука.       — Ты... это был совсем другой уровень практикума, — выдохнул он. Чонгук улыбнулся, проводя рукой по его спине.       — Это была не практика. Это была настоящая лекция, профессор.