Pepero day

В общежитии царил тот уютный хаос, который бывает только под вечер, когда все дела переделаны и можно, наконец, никуда не торопиться. Минхо устроил киномарафон, потому что нашел припрятанный попкорн в одном из шкафчиков. На большом диване он и Хёнджин смотрели какой-то боевик, укутавшись в один плед. Хёнджин комментировал каждую сцену с невозмутимым видом: — Нет, смотри, он же мог просто уйти вправо. Зачем это сальто? Для красоты? — Для красоты, — не отрываясь от экрана, бурчал Минхо, закидывая в рот горсть попкорна. Он давно привык, что Хёнджин комментирует каждое действие на экране. Дверь скрипнула, и на пороге появился Чан. Его волосы торчали в разные стороны, под глазами были фиолетовые тени, но на лице сияла улыбка человека, совершившего маленький подвиг. Чонин, который сидел в кресле с гитарой, перебирая струны, поднял на него взгляд. — О, Чани. Ты писал песню? Чан с грохотом сбросил рюкзак и повалился на пуф. — Хуже. Мы с ребятами из IT всю ночь и день пахали над проектом к завтрашнему дню Пеперо. Если я еще раз увижу строку кода, я взорвусь. В этот момент из кухни выскочил Джисон с пакетиком мармелада в руках. Увидев Чана, он сразу оживился. — О! Что вы там такое интересное замутили? Чан вытер лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. — Представьте… Искусственный интеллект, который может определить, какое Пеперо вам подходит по характеру. Предпочтения там… Хёнджин отвлекся от фильма. — То есть, он просканирует мою душу и выдаст, что мне нужен классический вариант, потому что я скучный? — Нет! — оживился Чан. — Он анализирует твои фото, интервью, манеру речи… И выдает что-то вроде: «Вам подойдет Пеперо с клубничной глазурью, потому что за внешней строгостью скрывается романтичная натура». Джисон захлопал в ладоши. — Вау! Это гениально! А мы там есть? Можешь про нас посмотреть? Чан загадочно улыбнулся. — Ваши цифровые портреты уже загружены… Но я ничего не покажу! — Почему? — почти хором воскликнули Минхо и Джисон. — Потому что премьера — завтра в 10 вечера в прямом эфире! — объявил Чан с гордостью. — И я хочу увидеть ваши настоящие, неподдельные реакции, когда ИИ выдаст вам ваши вкусы. Это же будет самый честный контент! Минхо фыркнул: — Жестоко. — Знаю, — без тени раскаяния ответил Чан. — Но зато завтра в это время мы будем смотреть, как вы пытаетесь оспорить решение искусственного разума. Обещаю, будет весело. Джисон уже подпрыгивал от нетерпения: — Я не дождусь! Хочу посмотреть сейчас! — Да всё у меня в ноутбуке! — отмахнулся Чан, чувствуя, как его запасы энергии на исходе. — Если бы вы с Чанбином в групповом чате не только мемы смотрели, то знали бы, что можно было днём прийти и посмотреть всё в тестовом режиме. В этот момент в общежитие ввалились Феликс и Чанбин, принесшие с собой пакет с горячими бельгийскими вафлями. — Мы вернулись! — радостно объявил Феликс, и тут же его взгляд упал на измождённого Чана. — О, а у нас тут что случилось? — Ничего, — буркнул Чан, поднимаясь с пуфа, и снова обращаясь к Джисону. — Просто ваш шанс заглянуть в наш проект вы упустили. Код ещё сырой, его до конца не зашифровали, так что сейчас тыкать в него опасно — непонятно, какой результат выдаст. Может, он тебе напишет, что твоё Пеперо — это солёный огурец в шоколаде. С этими словами он демонстративно взял свою заветную сумку с ноутбуком, прижал её к груди и направился к выходу из гостиной. — Куда ты? — почти взвыл Хан, следуя за ним по пятам. — В продюсерскую. А потом — в душ, а потом — в кровать. Я — овощ, — безразлично констатировал Чан, исчезая в коридоре. Пока Чан совершал свой ритуал отхода ко сну, Сынмин, привлечённый звуками гитары Чонина, подсел к нему с маракасами и теперь они выводили какую-то залихватскую импровизацию, смеясь над неудачными аккордами. Хёнджину и Минхо надоели ужастики, поэтому они переключились на шахматы. Феликс и Чанбин сделали себе чай и ушли наверх. Чан, тем временем, вернулся из продюсерской уже в пижаме, с мокрыми волосами и охлаждающими патчами. Он порылся в холодильнике, наскоро нарезал овощей в миску, заправил всё йогуртом и, жадно съев свой ужин, молча удалился в спальню. А Джисон всё не унимался. Он метался по общежитию, как ураган: то приставал к Чанбину с вопросами «а ты вообще в курсе был?», то пытался подкараулить Чана у двери в спальню, выкрикивая в щель: «Ну а если осторожно? Просто один разок?! Чан-а!». Постепенно шум в общежитии стих. Сынмин и Чонин отложили гитару, доиграв в настолку. Минхо с Хёнджином, закончив шахматную партию с предсказуемой победой последнего, разошлись по комнатам. Феликс и Чанбин, наевшись вафель, уже сладко посапывали. Но Джисон ворочался. Что, если он заглянет на пять минут? Просто одним глазком? Тихо, как мышь, он выбрался из-под одеяла. Ключи от продюсерской были у него, Чана и Чанбина — на всякий пожарный. Сердце колотилось, когда он вставлял ключ в замок, боясь малейшего скрипа. Внутри царил творческий беспорядок. Он быстро нашел заветную сумку, достал ноутбук и присел на пол, за диван, чтобы свет экрана не был виден из коридора. Ноутбук тут же засветился экраном с вводом пароля. Джисон попробовал дату рождения Чана — не подошло. Попробовал название его любимой студии — снова нет. «Stray Kids»? Ошибка. Он уже хотел сдаться, но вдруг его осенило. Он ввел почти священную дату, которую все они знали — день, когда Чан впервые прошел прослушивание в JYP. Экран ожил. Джисон на мгновение почувствовал укол стыда, но любопытство было сильнее. Он пролазил по папкам, заглядывая в святая святых — черновики невыпущенных песен, наброски аранжировок… И вот он — файл с рабочим названием «Pepero_AI_v2». Дрожащими руками Джисон воткнул в порт флешку и скопировал файл. Процесс показался вечностью. Наконец, готово. Он быстро закрыл всё, выключил ноут, аккуратно убрал его обратно в сумку и положил всё так, как было. Выскользнув из комнаты, он чуть не врезался в сонного Феликса, бредущего в туалет. — Джисон? — тот смотрел на него мутным, невыспавшимся взглядом. — Ты чего? Сердце Джисона ушло в пятки, но на лице он изобразил безмятежную сонливость. — А? Просто воды много выпил перед сном, вот и в туалет захотелось, — буркнул он. Феликс лишь кивнул и поплелся дальше, а Джисон, сжимая в кармане флешку с добычей, пулей помчался в свою комнату. Заперев дверь комнаты на щеколду, Джисон дрожащими руками воткнул флешку в свой ноутбук. На экране оказалось два файла: «Pepero_AI_v2» и, видимо по ошибке, скопированный вместе с ним «Pepero_AI_Prototype_v1». Хан фыркнул: «Ну, раз уж скопировал, то ладно», — и не стал удалять старую версию. Он сразу открыл вторую, самую свежую версию. Открылось окно с кодом, в котором Джисон ровным счетом ничего не понял. Покопавшись в файлах, он нашел текстовый документ «README», где простым языком было написано: «Запустить файл main.py, ввести полное имя при запросе». Джисон запустил, ввел «Хан Джисон» и с замиранием сердца наблюдал, как в консоли побежали строки кода. Через несколько секунд программа выдала результат: [РЕЗУЛЬТАТ]: Хан Джисон — Пеперо со вкусом черного шоколада и красного перца. Джисон скривился. «Черный шоколад и перец? — мысленно возмутился он. — Немного предсказуемо, честно говоря». Он понимал, что в финальной версии это облекут в красивую фразу вроде «Скрывающий за внешней резкостью глубокую и страстную натуру», но пока это выглядело скучно. «А вдруг, в первой версии мне выдадут что-то более интересное. Наверняка, там более расширенный анализ.» — подумал Джисон. Он запустил Prototype_v1 и ввел свое имя. Программа молчала, выдавая ошибку. Джисон пожал плечами, загуглив ее текст. На каком-то форуме для программистов-любителей нашел совет: «Если нет ответа, проверь, вводится ли ключевое слово «preferences» (предпочтения)». «Ну, предпочтения так предпочтения», — пробормотал Джисон и ввел в командную строку: Хан Джисон preferences. Программа на секунду зависла, а затем вывела совсем другой результат: «[АНАЛИЗ ЛАТЕНТНЫХ ПРЕДПОЧТЕНИЙ]: •Доминирование: средний уровень; •Эмоциональная интенсивность: требует глубокой связи; •Ключевой триггер: интеллект и чувство юмора; • Сенсорика: тактильность, особенно контрастная; • Возможные фетиши: стоны, подчинение, завязанные глаза, удушение. •Рекомендация: партнер, способный на вербальную дуэль и эмоциональную вовлеченность.» Джисон уставился на экран, чувствуя, как уши наливаются жаром. Он резко выдернул флешку. Большинство из того, что он читал, с пугающей точностью попадало в цель. Программа продолжала выводить строки с его кинками и особенностями. Ему нужно было срочно освежиться. Словно в тумане, он спустился на кухню, чтобы налить себе воды, и чуть не столкнулся с Чаном, который, похоже, тоже не мог уснуть и пил воду прямо из кувшина. — Ты чего не спишь? — сонно ковыляя к раковине, спросил Чан, заметив бледное и растерянное лицо Джисона. Джисон вздрогнул, стараясь выглядеть максимально невинно. — А… Жарко просто. Вода… — он мотнул головой в сторону холодильника, а затем, не в силах сдержаться, тихо спросил: — Чан, а эта программа… как она вообще работает? Ты же говорил, что она анализирует… — Джисон-а, — Чан устало вздохнул, потирая глаза. — Я же всё уже сказал. Завтра всё увидишь. — Ну мне просто… интересно! — Джисон попытался вложить в голос беззаботное любопытство. — Ну как она может по фотке понять, какое человеку Пеперо подойдёт? Чан, не выспавшийся и не настроенный на разговоры, махнул рукой. — Ну… она просто анализирует всё, что есть в открытом доступе. Все видео, наши выступления, ответы в интервью, посты, фотографии, комментарии в Bubble… На основе этого составляет психологический портрет и подбирает Пеперо. Всё. Никакой магии. Он допил воду и поплёлся обратно в спальню, оставив Джисона одного. «Видео… ответы… посты…» — мысленно повторял Джисон, и у него похолодело внутри. Программа не гадала. Она просто собрала воедино все те крошечные, едва заметные намёки, которые он сам годами бессознательно разбрасывал на камеру и в общении. И она угадала. Всё угадала. И он, естественно, думал теперь не о Пеперо. Джисон прикрыл дверь в свою комнату, прислонился к ней и выдохнул. — Не может быть, чтобы это работало со всеми, — прошептал он в темноту. — Или… может… Идея была ужасной и невероятно заманчивой. Он снова воткнул флешку, чувствуя себя уж очень странно, но остановиться уже не мог. Джисон запустил прототип. Курсор мигал, ожидая ввода. Сердце Хана колотилось, отбивая неровный ритм. Он вбил: «Ли Минхо preferences». Программа задумалась, а потом выдала: «[АНАЛИЗ ЛАТЕНТНЫХ ПРЕДПОЧТЕНИЙ]: •Доминирование: высокий уровень; •Эмоциональная интенсивность: скрывает эмоции, но от партнера может ждать их проявления; •Ключевой триггер: подчинение и интеллект; • Сенсорика: тактильность, особенно грубая; • Возможные фетиши: доминирование, фиксация, узкие пространства, кожаная одежда, аксессуары. • Особенность: прикусывание губы в моменты сдерживания возбуждения; •Рекомендация: партнер, способный быть неожиданным, дерзким на людях, но подчиняющийся наедине.» Джисон откинулся назад, сглотнув ком в горле. Текст был на удивление точным. Он видел, как Минхо в студии проводил пальцами по кожаному дивану с таким видом, будто наслаждаясь фактурой. А эта губа… Да, Минхо кусал губу, когда был чем-то увлечен или заинтригован. Этой ночью Джисон не сомкнул глаз. Мысли, которые он годами старательно хоронил в самом дальнем углу сознания, теперь вырвались на свободу с пугающей силой. Да, ему нравился Минхо. Кажется, всегда. Но он давно оставил эти мысли, потому что Минхо всегда был погружен в работу, а его внимание, казалось, чаще притягивал Хёнджин, чем сам Джисон. Но теперь… Теперь программа, этот чертов код, перевернул все с ног на голову. Джисон прогонял в голове обрывки воспоминаний, как сквозь туман: как Минхо задерживал на нем взгляд на секунду дольше обычного, как он прикусывал губу, наблюдая за его танцем на репетиции, как Ли оценивал его с ног до головы после особенно удачного дубля. Могло ли это что-то значить? Или он просто выдает желаемое за действительное? Утро наступило слишком быстро. У них была запланирована праздничная съемка ко дню Пеперо, а вечером — эфир. Когда стилист постучалась в его комнату, Джисон, притворившись, что только что проснулся, бодрым голосом выкрикнул: «Я сам соберусь!». Хан стоял перед зеркалом, и его сердце бешено колотилось. Он выбрал узкие черные кожаные штаны, которые так любил Минхо, судя по программе. Надел тонкий кожаный чокер с маленьким серебряным сердечком. Подкрасил уголки глаз дымчатыми тенями, чтобы взгляд стал глубже и выразительнее. Надел черную шелковую рубашку и расстегнул две верхние пуговицы. В завершение — легкое облако его любимых духов с нотками ванили и остринкой перца. «А что, если программа ошибается? А что, если я сейчас сделаю что-то нелепое?» — лихорадочно думал он, поправляя чокер. Перед самым выходом Джисон еще раз заглянул в ноутбук. Программа за ночь, анализируя данные, выдала еще несколько строчек. Он пробежался по ним взглядом, и кровь прилила к его лицу: «[ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ТРИГГЕРЫ]: • Реакция на неожиданное физическое доминирование (например, быть прижатым к стене); • Восприимчивость к дерзкому, вызывающему поведению в контролируемой обстановке; • Повышенная чувствительность к тактильному контакту с областью шеи/запястий; • Сильная реакция на интимный шепот непосредственно у уха; • Положительный отклик на партнера, который проводит рукой по его волосам.» Джисон резко закрыл ноутбук. Он не стал вчитываться дальше, но эти строчки врезались в память. Джисон спустился вниз в полной тишине — никого не было. Он вздохнул с облегчением и нервно устроился на барном стуле, налил себе кофе, стараясь аккуратно пить, чтобы не смазать блеск для губ. Джисон задумчино дёргал ногой, когда услышал шаги. Из ванной вышел Минхо. На нём были только низкие спортивные штаны и полотенце, перекинутое через плечо. Капли воды стекали с тёмных волос по шее и ключицам. Его взгляд скользнул по Джисону, и он замер на месте, будто наткнулся на что-то очень неожиданное. Джисон смотрел на него, широко раскрыв глаза, чувствуя, как по телу разливается жар. А Минхо смотрел на него в ответ, медленно пробегая взглядом от зализанных волос до узких кожаных штанов и чокера с сердечком. Минхо уже сделал шаг вперёд, губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и с пробежки вернулся Чанбин, весь румяный и запыхавшийся. — Фух… Давайте поедим, я вас умоляю, — он вытер лоб, окинул их обоих насмешливым взглядом и хмыкнул. — Эй, Хан, — Чанбин повернулся к Джисону, — чего ты так рано в полном боевом окрасе? Фотосессия же только через полтора часа. И она недолгая. Зачем так наряжаться с утра? Джисон, и без того взвинченный, задергал ногой с удвоенной силой. — Просто… такое настроение сегодня, — выдавил он, стараясь звучать небрежно. Чанбин усмехнулся, указывая пальцем на чокер. — Настроение «готическая школьница»? Симпатично. Джисон уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но его опередил Минхо. Он подошёл ближе, и его голос прозвучал тихо: — Если Чанбин ничего не понимает в красоте, то и нечего рот открывать. По-моему, Джисону очень идёт. И, говоря это, Минхо провёл большим пальцем по коже чокера, почти не касаясь её, но Джисон почувствовал это движение всем телом. По спине побежали мурашки, а в голове закружился вихрь лихорадочных мыслей: «Минхо заметил. Он действительно заметил. И ему понравилось». Завтрак прошел быстро. Минхо, словно одумавшись, больше не бросал на Джисона открытых взглядов, уткнувшись в телефон. Джисон, в свою очередь, старательно изучал узор на своей тарелке, чувствуя, как щеки горят огнем. Чан, доев свой тост, явно был в хорошем настроении. — Ну, держитесь, сегодня вечером все тайное станет явным. Узнаем, какое Пеперо вам подходит! — он с ухмылкой посмотрел на Хана. — Джисон, я смотрю, ты уже весь извелся от нетерпения? Код знает о тебе все! Джисон вздрогнул и задергал ногой под столом с такой силой, что стол затрясся. — Да-да, конечно, очень интересно, — пробормотал он, глядя в пустоту. Феликс, сидевший рядом, удивленно наклонил голову. — Ты в порядке? Ты из-за чего-то переживаешь? — спросил он с искренним недоумением. — Конечно же, из-за вкуса Пеперо! — выпалил Джисон слишком громко и быстро. Минхо поднял на него взгляд, приподняв одну бровь с едва заметной усмешкой. Джисон почувствовал, как краснеет до корней волос, и резко отвернулся, делая вид, что его невероятно заинтересовала этикетка на бутылке с водой. Вскоре их забрали и привезли в студию на фотосессию. Гримеры и стилисты завершали последние штрихи, пока фотограф расставлял их в первой композиции. Вдруг Минхо, стоявший чуть поодаль, негромко, но уверенно сказал: — Мне кажется, здесь будет лучше другой ракурс. — И, не дожидаясь ответа, он встал прямо сзади Джисона. Джисон округлил глаза, но промолчал, делая вид, что так и было задумано. Фотограф, немного удивленный, согласился. Когда началась съемка и они замерли в позе, держа в руках разноцветные пачки Пеперо, Джисон вдруг почувствовал легкое движение на своей спине. Затем — едва заметное, почти невесомое прикосновение к его кожаным штанам, чуть ниже талии. Пальцы Минхо лежали на его ягодице. Через секунду Хан почувствовал вполне явное легкое поглаживание. Джисон замер, забыв подышать. Голос фотографа, отсчитывающего кадры, донесся до него как сквозь воду: — Отлично, ребята! Осталось минут пятнадцать, потом перейдем к видео… Фотограф давал указания, вспышки камер ослепляли, а Джисон боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. И тогда он почувствовал, как Минхо наклонился чуть ближе. Тепло его дыхания коснулось уха Джисона, заставив его вздрогнуть. — Ты сегодня выглядишь просто… сногсшибательно, Сони, — прозвучал у него над ухом тихий голос, предназначенный только для него. — Я не помню, чтобы ты раньше так одевался. Джисон рискнул повернуть голову всего на миллиметр, достаточно, чтобы краем глаза увидеть лицо Минхо. И вот тогда он это увидел. Минхо, глядя прямо перед собой на камеру с обычным выражением лица, слегка, почти незаметно закусил свою полную нижнюю губу. Это было быстро и непроизвольно. Вид этого жеста, этого крошечного, но такого красноречивого проявления, оглушил Джисона. Волна жара накатила с такой силой, что у него слегка закружилась голова. Внезапная, дикая смелость поднялась в нем вместе с этим возбуждением. Под предлогом смены позы, следуя указаниям фотографа, Джисон сделал легкий шаг назад, сильнее прижимаясь спиной к Минхо. Он чувствовал, как напряглось тело за его спиной. Затем, делая вид, что поправляет цепь на своем чокере, Джисон занес руку назад и на мгновение коснулся тыльной стороной ладони бедра Минхо, чувствуя под тонкой тканью его спортивных штанов напряжение мышц. Он услышал, как за его спиной перехватило дыхание, а после раздался рваный выдох. Фотограф довольно крикнул: — Идеально! Продолжаем! Они стояли, застывшие в следующей позе, и Джисон, прижатый спиной к Минхо, чувствовал каждое его движение. Сначала это было лишь общее напряжение мышц, но затем… затем он ощутил через слои одежды недвусмысленное давление в области своей поясницы. Минхо ерзал, пытаясь сместить центр тяжести, отстраниться на сантиметр, но это было бесполезно в тесной композиции. Каждое микродвижение лишь сильнее заставляло Джисона осознавать его возбуждение, от которого у самого Хана перехватывало дыхание. — Стоп! Перерыв на пять минут! — крикнул кто-то из команды. — Мне надо попить, — резко выдохнул Минхо, его голос прозвучал сдавленно. Он шагнул назад, избегая взглядов, и быстрыми шагами направился в сторону гримерок. Сердце Джисона колотилось как сумасшедшее. Инстинкт самосохранения кричал ему остаться, отдышаться, притвориться, что ничего не было. Он пробормотал что-то о туалете и пошел за ним, не думая, повинуясь лишь этому магнетизму. Джисон толкнул дверь в свою гримерку, рассчитывая на секунду уединения, чтобы собраться с мыслями. Но едва он переступил порог, как дверь с силой захлопнулась за его спиной. Резкий толчок отбросил Джисона вперед, и прежде чем он успел сообразить что-либо, его с силой прижали к себе. Грудь Минхо вдавилась в спину, а одна рука обхватила его шею, жестко фиксируя. Большой палец Минхо снова лег на кожаный чокер, на этот раз впиваясь в него с ощутимым давлением. Горячее дыхание обожгло ухо Хана. — Что происходит, Джисон? — прошипел Минхо. — Что ты сегодня делаешь? Ты решил свести меня с ума? Свободная рука Ли скользнула вниз и с силой обхватила ягодицу Джисона через тонкую кожу, грубо сжимая. Он прижался к нему всем телом, и Джисон снова почувствовал член, упирающийся в него. — Я еще давно решил дать тебе пространство, — голос Минхо был хриплым шепотом прямо в ухо Джисона. — Позволить тебе сфокусироваться на работе, а не на том, как я смотрю на тебя. Я не хотел мешать тебе своей… симпатией. Он сильнее дернул за чокер, заставляя Джисона откинуть голову назад, на его плечо. Дыхание Хана перехватило, и из его рта вырвался сдавленный стон, больше похожий на хрип. — Но ты… — Минхо вцепился в него почти болезненно. — Ты, кажется, решил сегодня окончательно свести меня с ума. С этой кожей… этим чокером… Ты делаешь это специально? — О чем… о чем ты… — с трудом выдохнул Джисон. — Неужели ты до сих пор не понял? — Минхо с силой развернул его к себе, прижав спиной к стене, и теперь Джисон видел его темные глаза в сантиметре от своих. — Ты что, правда ничего не замечал? Все это время? Джисон не успел ответить. Минхо наклонился ближе, его губы почти касались губ Хана. — Я всегда тебя хотел, Джисон, — резко выдохнул Минхо. — С самого начала. Хотел вытрахать из тебя все дерзкие словечки и эту наигранную невинность. Рука Минхо снова легла на его горло, не перекрывая дыхание, но властно удерживая. — Но я твой хен, — он произнес это с какой-то почти болезненной яростью. — И я не мог. Не должен был. У нас карьера вообще-то. Но ты сам начал эту игру, надев это… — он дернул за чокер, — и смотришь на меня своими глазами так, будто ждешь, что я тебя разорву. Джисон лишь усиленно пытался не потерять сознания от шока, слушая, как Минхо продолжил. — Один раз, — Минхо все еще смотрел в его глаза. — Только один раз я спрошу. Да или нет? Джисон не мог выдержать этот взгляд. — Да… — это был сдавленный стон, больше похожий на выдох. Минхо с силой впился зубами в нежную кожу шеи Джисона, чуть ниже чокера. Боль заставила Джисона выгнуться и громко простонать, его пальцы впились в плечи Минхо. — Тише, — прошипел Минхо, высвобождая кожу и проводя по укусу языком. — Хочешь, чтобы все услышали, как ты стонешь от одного только укуса? Его руки снова скользнули вниз, ведя дорожку по черной коже. — Эти чертовы штаны… Ты надел их, явно зная, что я сойду с ума. Зная, что я буду представлять, как они обтягивают твою задницу. Одна рука Минхо переместилась между его ног, надавив ладонью на уже явную выпуклость. — И это всё для меня? — он ухмыльнулся, чувствуя, как Джисон дергается под его прикосновением. — Ты дрожишь только оттого, что я просто к тебе прикасаюсь. Минхо снова впился зубами в шею, чуть ниже первого укуса, заставляя Джисона скулить. — Скажи, чего ты хочешь, Джисон, — приказал он. — Скажи громко. Хочешь, чтобы я тебя трахнул здесь и сейчас, прижав к этой стене? Чтобы ты забыл, как говорить что-либо, кроме моего имени? Джисон, с мокрыми от наслаждения глазами мог только кивнуть, издавая еще один прерывистый стон. — Да… Минхо, пожалуйста… — На колени, — Минхо отступил на шаг, его взгляд был прикован к Джисону. Джисон медленно опустился на колени на прохладный пол гримерки. Он абсолютно не верил, что это происходит на самом деле. Минхо медленно, словно наслаждаясь моментом, расстегнул ширинку. Его глаза не отрывались от запрокинутого лица Джисона. — Делал когда-нибудь что-то подобное? — его голос был хриплым. Джисон, сгорая от стыда и желания, потупил взгляд и покачал головой. — Н-нет… Минхо резко усмехнулся, в этом звуке слышалось небывалое удовлетворение. — Блять… Я очень рад быть первым. Он освободил свой член, и Джисон замер, впечатленный его размером и видом. Пульсирующая, тяжелая плоть находилась так близко к его лицу, что Хан невольно провел языком по губам. — Открой рот, — скомандовал Минхо, и Джисон послушно подчинился. Минхо легонько провел головкой по его губам, смазывая их влагой, которая уже выступила, а затем уверенным движением вошел в рот Джисона. Хан закашлялся, непривычное ощущение заполнения и легкого давления на горло заставило его глаза наполниться слезами. Его руки инстинктивно вцепились в бедра Минхо, чтобы удержать равновесие. — Расслабься, — прошептал Минхо сверху, наблюдая, как его член исчезает между покрасневших губ Джисона. — Блять, ты так хорошо выглядишь на коленях. Он начал двигать бедрами, задавая медленный, но глубокий ритм. Каждое движение заставляло член проходить глубже, касаясь нёба, и Джисон учился, стараясь расслабить горло, сглатывая слюну, смешанную с солоноватым вкусом Минхо. Звуки, которые он издавал, — влажные, тихие всхлипы и покашливания — казалось, только сильнее возбуждали Минхо. — Да, вот так, — Минхо провел пальцами по его волосам, сминая укладку. — Глубже. Хочу почувствовать, как ты задыхаешься от меня. Он ускорился, его движения стали более уверенными. Минхо, сжав пальцами волосы Джисона, направлял его движения, его низкое рычание эхом отдавалось в тихой комнате. — Глотай, — резко приказал Минхо, когда его тело напряглось. — Всё до капли. Джисон почувствовал, как рот заполнился теплой, соленой жидкостью. Он сглотнул, стараясь не проронить ни капли, чувствуя, как по его подбородку стекает немного жидкости. Хан тяжело дышал, когда Минхо наконец отпустил его, все еще стоя над ним с темным взглядом. — Если что-то будет не так, — прошептал Минхо, помогая ему подняться на дрожащих ногах, — скажи «красный». «Желтый» — медленнее. «Зеленый» — продолжать. Понял? Джисон, с пылающим лицом и опухшими губами, лишь кивнул. В следующее мгновение Минхо резко развернул его и прижал к прохладной поверхности стола для грима, заставив лечь животом вниз. Затем его губы снова оказались на губах Джисона. Хан простонал ему в рот, цепляясь за край стола. — Минхо… — его голос дрожал, когда он смущенно отвернулся. — В ящике… там смазка… Минхо замер на секунду, затем ухмыльнулся. — Смазка? Зачем тебе смазка в ящике для грима, Джисон-а? — его тон был игривым. Ли потянулся и открыл ящик. Рядом с маленьким флакончиком лежала сложенная футболка Минхо, а под ней — случайная фотография самого Минхо, распечатанная на обычной бумаге. Минхо медленно взял обе вещи, подняв бровь. — Объясни, — его голос стал тише. Джисон прикрыл глаза, его уши горели. — Я думал о тебе… когда дрочил… чтобы расслабиться после тяжелых съемок… Резкий, животный звук сорвался с губ Минхо. Он с силой прижал Джисона к столу, его член, полностью вставший, вновь уперся в ягодицы Хана. — Блять, — прошипел Минхо, хватая свою же футболку и быстрыми движениями завязывая ей запястья Джисона за спиной. — Значит, ты представлял себе нечто подобное? Громкий, отчетливый шлепок его ладони по заднице Хана отозвался эхом в комнате. Джисон вскрикнул от неожиданности, уперевшись лбом в стол. — Да… — простонал он. Минхо стащил с него кожаные брюки и боксеры до щиколоток. — Такой невинный мальчик, — он наклонился, чтобы прошептать ему на ухо, пока пальцы смазывали тугое кольцо мышц. — Ты лежал здесь, в своей гримерке, с моей фоткой и мечтал, как я тебя трахаю? Мечтал о моем члене внутри? Он ввел первый палец, и Джисон выгнул спину, издав сдавленный звук. — Да… Минхо, пожалуйста… — Пожалуйста, что? — Ли водил пальцем внутри, аккуратно давя на стенки. — Скажи это. Скажи, чего ты хочешь. — Трахни меня, — выдохнул Джисон. — Пожалуйста, трахни меня, Минхо. — Раз ты так просишь, —выдохнул Минхо. — Боже… — вырвалось у Джисона, когда палец медленно проскользнул внутрь до самого основания. — Тише, — приказал Минхо, сжимая до будущих синяков кожу на заднице Хана. — Все должны услышать, как тебя насаживают на палец? Хочешь, чтобы все знали, как туго у тебя внутри? Джисон, сгорая от стыда, мог только мотать головой, издавая сдавленные звуки с каждым движением. — Так тесно… — с наслаждением прошептал Минхо, чувствуя, как мышцы Джисона судорожно сжимаются вокруг него. — Ты никогда не делал этого по-настоящему, да? Никто не растягивал эту дырочку, кроме твоих собственных пальцев, когда ты думал обо мне. Прежде чем Джисон успел что-то ответить, Минхо ввел второй палец. Хан застонал, пытаясь привыкнуть к новому ощущению растяжения. — Расслабься, — Минхо приказал, но его пальцы действовали с противоположной целью. Он начал медленно, но методично разводить их в стороны, растягивая чувствительные внутренние стенки. — Хочу чувствовать каждую твою складочку. — Минхо… больно… — прошептал Джисон, но его бедра предательски подались назад, навстречу растяжению. — Врешь, — Минхо грубо развел пальцы еще шире, заставляя Джисона вскрикнуть. — Тебе нравится такая боль. — Н-нравится… — сдавленно признался Джисон, его тело дрожало от перевозбуждения. — Мне нравится… — Что нравится? — Минхо снова развел пальцы, на этот раз еще сильнее. — Нравится… когда ты… р-растягиваешь меня! — выдохнул Джисон, чувствуя, как дернулся член, прижатый к столу. — Идеально… Теперь ты готов принять меня. Всего. И не вздумай кончить, пока я не разрешу. Минхо вытащил пальцы, оставив Джисона пустым. Хан уловил звук расстегивающейся ширинки, шелест спадающих штанов, а затем как Минхо наносит смазку на свой член. Твердая, горячая головка уперлась в его растянутое отверстие, заставляя Джисона задыхаться. — Минхо… — его голос дрожал. В ответ он получил лишь низкий смешок. Минхо наклонился, его грудь прижалась к спине Джисона, а одна рука закрыла ему рот. — Тише, помнишь? — прошептал Ли прямо в ухо, пока другая рука крепко держала его связанные запястья. — Никто не должен слышать. Он подался бедрами вперед. Большой член с силой раздвинул стенки, заполняя его так плотно и глубоко, как Хан не мог себе представить. Приглушенный крик Джисона утонул в ладони Минхо, его тело напряглось, пытаясь приспособиться к этому размеру. — Боже… как туго… — Минхо прошипел, замирая на мгновение. Через минуту Ли начал двигаться. Сначала так медленно, что каждый толчок заставлял Джисона скулить в его ладонь. Но вскоре ритм ускорился. Минхо трахал его, вгоняя член с влажными звуками ударов о задницу. — Нравится? — Минхо рычал ему в ухо. — Нравится, как твоя тесная задница принимает мой член? Джисон мог только кивать, слезы стекали по его вискам от смеси боли, перевозбуждения и невыносимого удовольствия. Его собственный член болезненно пульсировал в такт ударам. И тогда Минхо изменил угол. Следующий толчок попал прямо в ту самую точку. Ослепительная вспышка удовольствия пронзила Джисона, заставив его выгнуться и дико застонать в ладонь Минхо. Его стенки судорожно сжались вокруг члена. — Ага, вот она, — Минхо ухмыльнулся, почувствовав его реакцию. Он прицельно начал бить по его простате, снова и снова, каждый раз заставляя Джисона дергаться и издавать сдавленные, бессвязные звуки. Пальцы Минхо впились в связанные запястья, а вторая рука все еще прижималась ко рту Джисона, сдерживая стоны. — Кончать без разрешения запрещено, — прошипел Минхо, ускоряя темп. — Будешь терпеть, пока я не решу, что с тебя хватит. Ли с силой вытащил член и грубо перевернул Джисона на спину. Связанные руки оказались у него над животом. Хан, с затуманенным взглядом и раскрасневшимся лицом, смотрел на него снизу вверх, его собственный член, темно-багровый и сочащийся прозрачной жидкостью, болезненно подрагивал на животе. Минхо с наслаждением окинул его взглядом. — Видишь, до чего ты себя довел? Он медленно провел пальцем по головке члена Джисона, собирая каплю смазки. Затем, не сводя с него глаз, поднес палец к его губам. — Слижи. Джисон покорно высунул язык и слизал влагу, сгорая от стыда и возбуждения. — Хороший мальчик, — Минхо снова вошел в него одним резким толчком, заставив Джисона вскрикнуть. Он схватил Хана за бедра, приподнял и продолжил трахать с новой силой, его яйца хлопали по его половинкам. — Минхо… п-помоги… — скулил Джисон, его бедра судорожно дергались. Он отчаянно хотел прикоснуться к своему члену, но не мог связанными руками. — Помочь? — Минхо ухмыльнулся, ускоряя темп. Он одной рукой крепко сжал основание члена Джисона, пережимая семенной канал. Боль от сжатия смешалась с нарастающим давлением, вызывавшим удовольствие, это заставило Джисона скулить от отчаяния. Его член налился еще сильнее. — Кончать будешь только когда я скажу, — прошипел Минхо, вбиваясь в него все сильнее, попадая прямо по простате. Он продолжал его жестко трахать, и, видя, что Джисон уже на грани, начал другой рукой быстро и грубо поддрачивать его сжатый член в такт своим толчкам. — С-сейчас… — застонал Минхо, его движения стали резкими. — К-красный! — выдохнул Джисон, но было поздно. Волна оргазма накатила на него, вырываясь из сжатого члена густыми полосами на живот и грудь. В тот же миг Минхо с глухим рыком вогнал в него свой член до упора, и Джисон почувствовал, как все внутри него заполняется горячей жидкостью. Минхо тяжело дышал, облокотившись о стол рядом с головой Джисона. Он медленно вытащил полумягкий член, и Джисон сдержанно вздохнул, чувствуя, как по внутренней стороне бедер стекает теплая жидкость. Не говоря ни слова, Минхо развязал свою футболку с запястий Джисона. Кожа под ней была красной и слегка натертой. Затем он взял со стола пачку влажных салфеток для снятия макияжа и аккуратно начал вытирать сперму с живота и груди Хана. Его движения были удивительно мягкими после недавней грубости. — Все в порядке? — голос Ли был тихим. Джисон, все еще дрожа, кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел, как рука, только что державшая его в железной хватке, теперь осторожно проводила по коже, убирая следы. Когда Минхо добрался до лица Джисона, чтобы стереть слезы и пот, он на мгновение задержал руку в его волосах, мягко расправляя спутанные пряди. — Ты… — голос Джисона сорвался. Он сглотнул и попробовал снова. — Ты правда… все это время? Я тебе нравился? И ты… ты просто не хотел мешать моей карьере? Минхо задержал на нем взгляд. Уголки его губ дрогнули в слабой, загадочной улыбке. — И все еще не хочу. — тихо сказал он. — Когда-нибудь мы, возможно, поговорим об этом. Но не сейчас. Он помог Джисону подняться на дрожащие ноги, поправил на нем чокер, который съехал, и протянул ему скомканную одежду. — Сейчас нас ждет съемка. И нам нужно выглядеть так, будто мы всего лишь устали от этого утра. Когда они вышли из гримерки, пытаясь придать своим лицам безразличное выражение, их тут же окружили. — А мы вас ищем! — крикнул Чанбин. — Где вы пропадали? Уже на площадку давно зовут. — Гримировались, — Минхо отмахнулся, его голос снова был ровным и спокойным. — У Джисона тут… поправить макияж нужно было. Чан, проходя мимо, хлопнул Чанбина по плечу. — Не забудь, вечером эфир! Нужно будет переодеться, — он сиял от гордости. — Приготовьтесь узнать свои вкусы! Джисон почувствовал, как по его шее разливается горячая волна румянца. Он опустил взгляд, делая вид, что поправляет манжету. И тут Джисон поймал на себе взгляд Хёнджина. Тот стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, и смотрел на него. Его взгляд скользнул по Джисону — по его все еще влажным, заправленным не до конца волосам, по чокеру на шее, по необычной расстегнутой рубашке, а затем перешел на Минхо, такого собранного, но с едва заметным следом блеска на воротнике, который тот, видимо, пропустил, вытираясь. Хёнджин ничего не сказал. Он просто медленно поднял бровь, и в его взгляде читалось всепонимание, от которого у Джисона похолодело внутри.