Коворкинг

Арсений за свою короткую жизнь успел наслушаться историй про ремонт. Все они были мрачными и затяжными и каждый раз разветвлялись на несколько дополнительных арок. Живя на съемных квартирах, он мог не думать о ремонте и радоваться отсрочке взрослых проблем. Но с возрастом Арсений всё больше хотел собственное укромное гнездышко, где можно было делать всё, что душе угодно. Когда же он скопил приличную сумму, то понял, что её недостаточно для хорошей квартиры с готовой отделкой. Поэтому пришлось брать старую однушку на границе с МКАДом. Район был не самым плохим, но хозяева явно не делали ремонт четверть века. Бесконечно длинные серванты и массивные шкафы под потолок украшали комнату, делая ее похожей на музей. Пол скрипел даже под самым осторожным шагом, обои во многих местах пожелтели и отклеились. Арсений не был слепым при покупке, он был расчетливым. Квартира стоила в два раза дешевле вариантов поблизости. И он собирался превратить её в конфетку с красочной оберткой. Первые шаги Арсений отчаянно делал сам, позабыв про все советы друзей и знакомых. Причем делал он их непоследовательно: сначала попытался поклеить новые обои, затем купил плитку в ванную, вскоре оставил это занятие и решил заказать новый кухонный гарнитур. Тут-то ему мозги и вправили. Арсений из коридора поглядывал на грузного мужчину средних лет, тот скептически разглядывал его кухню и задумчиво вздыхал каждые двадцать секунд. В один момент терпение Арсения лопнуло: — Так у вас есть какие-то соображения? Я плачу вам не за молчание. — Арсений устало облокотился на стену, чувствуя, что «консультация» — это не больше, чем наебка клиентов. — Эй, полегче, брат! Думаю я, как тебе помочь. — Что-то не так? — Бровь Арсения взлетела вверх. — Всё не так, брат! В следующий час Арсений узнал подробности о всех проблемах его квартиры, получил длинный список номеров разных бригад и с грустью отдал десятку за «дружеский совет». Он всё просчитал, однако единственной его оплошностью стал тот факт, что ремонт ему обойдется чуть-ли не в цену самой квартиры. В ворохе проблем сконцентрироваться на собственной работе не получалось, а когда началась стяжка пола… Арсений вовсе снял другую квартиру, чтобы контролировать весь пиздец издалека. Сэкономить не получилось. Его временным жилищем стала студия на пятнадцать квадратов, там он чувствовал себя цирковым зверьком в клетке. Развернуться было негде, разложить вещи тоже. Было всего два сценария повседневности: ютиться за крошечным столом или лежать на кровати. Ни одно, ни другое место не смахивало на рабочую зону, да и атмосфера не располагала. Поэтому Арсений, грустно смотря на счёт банковской карты, экстренно искал пространство для трудовой деятельности. С его работой, в целом, не нужно много места. Даже одного стула хватило бы, но Арсений был за комфорт и интерьер, способствующий повышению креативных идей. У Арсения был свой бренд одежды. С клиентами и поставщиками он общался онлайн, проблемы они решали на нейтральной территории, а дизайном он занимался из дома. Сейчас же, как бы грустно это ни звучало, у него не было своего дома. Идея работать в кофейнях его не привлекала. Там и без Арсения было полно работяг. Поэтому он искал что-то более официальное для смены обстановки. И нашёл.

***

В понедельник утром с ворохом проблем и больной головой Арсений направляется в коворкинг, где собирается работать до посинения, чтобы прокормить себя и рабочих в своей квартире. На входе его встречает милая девушка, проводит минутную экскурсию, не выходя с ресепшена, и предлагает занять любое место в общей зоне. Арсений идет вдоль коридора, на который указала её аккуратная ладонь, поворачивает направо, а потом налево. Перед ним раскинулся большой зал человек на тридцать, в дальнем углу находилась зона отдыха с кухней, чуть в стороне – стеллаж с офисными принадлежностями, МФУ и кулер. Всего в помещении стояло пять длинных офисных столов, за каждый из которых помещалось по шесть человек. Все места были одинаковыми по комплектации: тумбочка, светильник и органайзер для документов. Арсений занимает место с краю, у большого панорамного окна, там много света и вид неплохой, на небольшой зеленый скверик. Что, конечно, плохо, ведь он потом будет на этот самый вид постоянно отвлекаться. При ярком солнечном свете его рабочее место выглядит чуть ли не ангельским. Он садится на удивительно мягкий стул, достает свой ноутбук, включает необходимые вкладки и откидывается на спинку, прикрывая глаза. Давно ему не было так удобно. Прошло полчаса или даже целый час, а Арсений так и не приступил к работе. Имеет полное право, «деньги уплочены», и он может распоряжаться временем как ему угодно. Однако всё не могло идти гладко так долго. Вскоре нежные лучи солнца закрыла чья-то тень: — Вы заняли мое место, — внезапно нарушает тишину чужой хриплый голос. Арсений от неожиданности вздрагивает, ударяясь локтем об угол стола, распахивает глаза и устремляет взгляд на мужчину, нависшего над ним. И не просто мужчину, а привлекательного мужчину! Высокий, широкоплечий, с темными кудрями и чуть отросшей щетиной, он недовольно осматривал Арсения и его погасший ноутбук. Во взгляде так и читалось осуждение: «Развалился здесь, на солнышке, весь рабочий настрой сбивает». — Тут не написано, что оно ваше, — с вызовом вздернул подбородок Арсений, отстаивая свое место. — Написано. — Чужие глаза пристально следят за каждой эмоцией. — Очень смешно, — Арсений скептически оглядывает его, разочаровываясь в здешнем контингенте людей. — А ты проверь, — улыбается коварно. Арсений скучающе встает и смотрит на стул, потом разворачивает его на 180 градусов, взгляд цепляется за ярко-красный лоскуток. Он наклоняется чуть ближе, теперь можно было прочесть аккуратную вышивку: «А.Ш.». — На заказ сделал, — отвечает весело незнакомец, хотя его даже не спрашивали. Повисла тишина. Арсений кинул на него раздраженный взгляд, пытаясь передать все скопившиеся в нем негативные эмоции, демонстративно передвинул ноутбук правее, пересаживаясь на место рядом. И тут же сделал вид, что он вообще-то очень занятой, и некогда ему разговаривать с сомнительными личностями. Через мгновение мужчина хмыкает, оставляет сумку на своем невъебически-мягком кресле и идет в сторону кухни, Арсений невольно провожает его взглядом. К сожалению, разница между их местами была ощутимой: тут тебе и солнца меньше, и обычный стул вместо мягкого на колесиках, и в окошко не поглядишь. Арсений, конечно, мог уйти за другой стол, но из вредности решил позлить этого «А.Ш.». Отныне не видать ему тишины и покоя: разговоры только голосовыми и длительными звонками, постоянные вздохи и жалобы на любую глупость, пробивающаяся через наушники музыка. Он не доставит ему удовольствия тишины. Внезапно перед ним оказывается огромная кружка с веселыми котами, танцующими то ли вальс, то ли бачату. Что достаточно забавно. Арсений невольно прикасается к ней, приятно обжигаясь, и вдыхает яркий фруктовый аромат. И все его мысли разлетаются, оставляя лишь: «Ладно, месть отменяется, он не так уж и плох». Он аккуратно поворачивает голову налево, незнакомец раскладывает вещи, после чего отвечает на взгляд: — Если что, он без сахара, подумал, ты такой любишь. — Мужчина немного отталкивается от своего места, подъезжая на кресле ближе к нему и протягивая руку: — Я, кстати, Антон, но ты меня лучше «Шаст» называй. — Я Арсений, прозвище мне придумывать не надо. — Ответил он на рукопожатие. Ради приличия. — Буду звать тебя Арс, — усмехается он, когда Арсений выдергивает свою ладонь. — Ты не злись, я в этом офисе с самого основания, столько человек уже зарилось на мое кресло. А оно по праву мое. Антон рассказывал историю про стул так, будто она была его коронной. Владелец коворкинга был его близким другом. Зная о его ненависти к стульям без колесиков, он позволил Антону заиметь собственное кресло, удобное и мягкое, однако за отдельную плату. Он назвал ее «Тариф: комфорт». Антон притворно жаловался на друга за жадность, но всё равно восхищался его предприимчивостью. Какое-то время после знакомства они работали, уткнувшись каждый в свой ноутбук. Арсений с занятной периодичностью бросал взгляды на Антона: уж больно красивый он в профиль. Пару раз неловко пересекался с ним взглядом, но виду не подавал. Мол, я не пялюсь, просто у меня по расписанию гимнастика для глаз. ­­— Пойдёшь на обед? — спросил Антон, закрывая ноутбук и вытягивая руки вверх, разминаясь. Арсений смотрит на время, на всякий случай сверяет его по всем доступным источникам, потом переводит взгляд на Антона, и недоумевает: — На обед? В 11 утра у тебя обед? Мы тут сидим от силы три часа, работаем и того меньше. — Зато очередей нигде нет — красота. Тут за углом есть кафешка, через дорогу — столовая, но я ее тебе не советую… — Ещё и покупная? Ты поди на обеды спускаешь пол зарплаты. — Что ж поделаешь, готовлю я откровенно хреново. А ты сегодня с контейнером? Может, будешь и мне готовить? — подкалывает его Антон. Арсений потупил взгляд и неожиданно понял, что ему хотелось бы услышать похвалу от Антона. Готовит он для себя на протяжении всей жизни: стаж внушительный. Еда и правда сегодня с ним, поэтому Арсений невозмутимо идет в сторону холодильника, достает два контейнера, ставит в микроволновку и, облокотившись на стол, впивается взглядом в Антона. — Вау! Домашняя еда — это горячо. Арсений стойко выдерживает на себе чужой взгляд, вскоре микроволновка издает пронзительный писк. Сделав незамысловатую сервировку, Арсений кладет перед парнем контейнеры и ждет реакцию. — Борщ и… запеченное мясо? Я что, пришел в ресторан? — Антон явно доволен неожиданным стечением обстоятельств. Еду он оценивает, описывая вкусовой оргазм всеми возможными звуками и стонами. Арсений держался на добром слове. Обед они съедают напополам, а после «догоняются» в кафешке за счёт Антона. В конечном итоге Арсений и правда начинает готовить на них двоих. Привычка Антона хвалить его кулинарные шедевры никуда не улетучивалась, поэтому Арсению приходилось сдерживать возбуждение. В благодарность за вкусные обеды, Антон продолжал оплачивать их общий счет в кофейне, где они брали кофе и десерты. Арсений испытывал невероятное удовлетворение каждый раз, когда Шаст без сомнений оплачивал все его дофаминовые хотелки. Услуга за услугу, оргазм за оргазм… вкусовой, конечно же. Чем больше проходило дней, тем проще Арсению удавалось одновременно справиться с двумя важными вещами: дизайном и общением с Антоном. Они неизменно садились рядом, даже если в помещении было всё свободно, начинали день с фруктового чая и печенья, которого на кухне было в избытке. Арсений докладывал Антону, как продвигается ремонт, в основном просто жалуясь на то, что ему приходилось брать дополнительные заказы на дизайн, не связанные с его брендом. Антон был разноплановым текстовиком: занимался копирайтингом, писал сценарии для рекламы, различных шоу и сериалов. Часто Арсений выступал первым критиком его текстов, а иногда даже соавтором. А Антон придумывал забавные фразы для футболок Арсения. Так прошли месяцы бесконечной работы. В режиме «дом — коворкинг — ремонт» энергии ни на что больше не оставалось. В середине ноября организм все же не выдержал, и Арсений сильно заболел, выпав из привычного калейдоскопа событий.

***

Арсений валялся в кровати после пробуждения уже битый час, хотя стоило бы уже подняться и осмотреть аптечку. Сил хватало только пялиться в потолок и проклинать собственную глупость. Недомогание он почувствовал ещё вчера вечером, но списал его на усталость, и надеялся, что к утру всё пройдет. Не прошло. Он с сожалением думал о том, что не увидит Антона в ближайшую неделю. Не обсудит с ним фильм, который посмотрел вчера, не услышит его новый сценарий, не сможет невзначай коснуться его нежной ладони, не увидит зеленые глаза, пылающие и искрящиеся. И от этого погода за окном казалась ему ещё мрачнее. Устав от белого потолка, Арсений ворочается в постели, пытаясь найти свой телефон, и когда достает его из-под подушки, губы невольно трогает улыбка. Пять пропущенных от Шаста. Волнуется. Спустя пару гудков на звонок отвечают: — Господи, Арсений, зачем тебе телефон, если ты не отвечаешь на звонки? — тараторит Антон и затем, видимо успокоившись, мягко добавляет: — Всё в порядке? — И тебе привет, Шаст. Всё хорошо. — Разве? — Ну кроме того, что я заболел. Антон молчал пару мгновений, затем вздохнул и как заботливая мамочка рассказал, какие лекарства лучше купить, что есть и пить. Арсений и так знал все инструкции, но не мог отказать Антону в проявлении заботы.

***

Следующая неделя прошла сумбурно. Он был слишком привязан к своим каплям, раствору для горла, горячему чаю с лимоном и множеству других витаминов и лекарств. Из дома Арсений боялся выходить лишний раз, поэтому по любому поводу вызывал доставку, чтобы не подхватить ничего. Проводя время в ещё большем одиночестве чем обычно, Арсений погружался в утопичные мысли. Естественно, о сложности бытия. До появления Антона одиночество для Арсения было усладой, сейчас же оно стало невыносимым. В начале декабря он возвращается в офис будто бы другим человеком: мрачный, хлюпающий, негативно настроенный ко всему в этом мире. Антон мог бы справиться с ним, поднять настроение и избежать глупых обид и споров. Однако именно Антон разозлил его окончательно. Поговорив немного с девушкой с ресепшена о своем отсутствии, он направился в общий зал. Там было достаточно многолюдно, видимо, под Новый год все трудились усердней, чтобы с размахом отметить праздники. Уже издалека он видит, что его место занято. Там сидит молодой парень и о чем-то весело переговаривается с Антоном. С его ракурса не было видно, но наверняка перед ними открыт новенький сценарий Антона. Тот давно говорил, что ему поручили разработать сценарий новогодней ночи в клубе. Обсуждают ли они работу или смотрят мемы — неважно, Арсений уже успел накрутить себя. На протяжении долгого времени они не общались. Конечно, они перекидывались редкими сообщениями, и Антон звонил ему каждый день, напоминая про лекарства... Но это всё виртуальная реальность! Может, Арсений был слишком надоедливым? Антон от него устал? Насколько бы абсурдны ни были данные мысли, Арсений в них верил. Поэтому уселся за место как можно дальше от этих двоих. Кинув сумку на пол, он устроился поудобнее на своем месте и тяжело вздохнул. Оказывается, болезнь сделала его не только ворчливым, но и ревнивым. Взгляд неволей косится в сторону Антона, но Арсений сдерживает себя. Он лезет проверить чаты, но натыкается на сообщение от Антона. Опять он! Три минуты назад! Он читает последнее в их переписке: «когда возвращаешься в строй?». Выходит из соцсетей, оставив сообщение без ответа, выключает телефон и утыкается взглядом в окно. Собственная реакция ощущается неправильно. Он же не маленький ребенок, чтобы обижаться, не разобравшись в ситуации. Да и какие обиды, Антон не его собственность и может общаться с кем угодно. Во всем виновата непривычная тоска по теплу, которое Антон ему дает в больших количествах. Арсений уже хотел было вернуться, чтобы поздороваться с Антоном, но тот первым настиг его: — Привет, Арс! Ты только пришел? Как твое самочувствие? — Тот садится на стул рядом, опуская руку на его плечо. Арсений мысленно негодует из-за ненавистного обращения. — Привет, всё в поряд… — Отлично, тогда идем со мной — Куда? — Как куда, за наше место, у меня для тебя подарок есть! — Вскакивает с места и дёргает его за руку. — Там же занято. — Арсений скептически смотрит на Антона. — А, это друг мой был, Сашка. Он уже ушел по делам. Ты… что с твоим лицом? Ты будто хочешь меня убить, — усмехается Антон. — Ты так думаешь? — намеренно удивляется он, хмуря брови. Видя, что Антон стоит с невдупляющим лицом, Арсений решает не развивать эту тему. В подвешенном состоянии Арсений идет за Антоном. Из ступора он выходить не собирается: ему даже не дали выдумать драму и пострадать. Сейчас излишняя эмоциональность вернула бы его в форму. Оказавшись около «их» места, Арсений застыл, переводя настороженный взгляд на Антона, тот глупой веселой мордашкой смотрит на него, мол: «Давай, радуйся», и бегает взглядом от Арсения к его рабочему месту. Он, конечно, заметил, что перед ним теперь стоит не одно невъебически мягкое кресло, а два. — Что это? — произнес Арсений, так и не дождавшись объяснений от Антона. — Говорил же, подарок! Я, правда, повод не придумал, поэтому: за всё хорошее. Арсений крутанул кресло, и конечно же там был небольшой лоскуток красной ткани, такой же как у Антона, только на этом красовались инициалы: «А.П.». — На заказ сделал, — и улыбается, падла, как в день их первой встречи. — Считай, я оплатил твой «Тариф: комфорт». Как будешь выплачивать должок? На такую глупость Арсений реагировать не собирался, поэтому просто развернул кресло обратно и опустился в его мягкие объятия. Так он оказался аккурат напротив Антона, смотря на него снизу вверх. От двусмысленной позы его сердце делает кульбит. Какого чёрта! — Пожалуй, отплачу своей хорошестью. Уверенность Арсения сделала непредвиденный скачок, поэтому он, прощупывая почву, откинулся на спинку, открывая обзор на нежную шею. Ноги Арсений развел чуть в стороны, руки оставил на подлокотниках. «Ну всё, бери меня» — так бы он описал эту позу в учебниках по невербалике. Обратной связи долго ждать не пришлось. Антон задержал на нем взгляд, слегка покраснел и потянул его на улицу: покурить. «А то уже полдня тухну в офисе» — говорит он. Арсений ему, конечно же, не верит.

***

В течение нескольких недель после того, как Арсений получил кресло, Антон не переставал удивлять. Он всегда приходил в рабочую зону раньше, организовывая небольшой завтрак, каждые три часа вытаскивал его на свежий воздух, чтобы взбодриться (ну и покурить). На выходных предлагал провести время вместе: у него, в кино, баре и вообще «где угодно, лишь бы с тобой» — было написано на его лице. На его лице было что-то ещё, Антон явно не договаривал. Он глупо смотрел перед собой, вертел кольца на пальцах и покусывал губы. Антон был одновременно нетерпелив и скован. Арсений ждал, когда тот сам расскажет, что с ним происходит. Точнее, ему хотелось услышать подтверждение собственной догадки, которая обеспечила бы ему Антона не только на работе, но и в личной жизни. И это почти произошло. В пятницу, за несколько дней до Нового года. За окном шел мелкий снег, они сидели в приятной тишине, работая свою работу. Арсений краем глаза видел, как Антон каждые несколько минут поворачивает голову в его сторону, пристально смотрит и вновь отводит взгляд. И это продолжалось целый, мать его, рабочий день. Под вечер это стало невыносимо терпеть, поэтому Арсений полностью развернулся в его сторону и, когда поймал на себе чужой взгляд, выпалил: — Что ты хочешь мне сказать? — … — Только попробуй сказать «ничего», ты целый день ведешь себя странно, и если это продолжится, то сведешь меня с ума. — Я ничего… То есть это может подождать, — Арсений пытливо уставился на него. Антон — в ответ, понимая, что заведомо проиграл. Прошло около минуты, прежде чем он окончательно сдался. — Ладно, я просто подумал, может быть, у тебя ещё нет планов на новогоднюю ночь? У меня вот есть, и ты мог бы к ним присоединиться. Загородный домик, фейерверк, настолки, ещё друзья мои будут… — Звучит, как фильм ужасов. — Вот именно, такой прекрасный вечер — и без тебя. Не обращать внимание на легкий румянец не получалось, Антону определенно идёт быть смущенным. Они не говорили о главном, но Арсений умел читать между строк. И, кажется, он всё правильно понял. — А мы сможем остаться наедине? — игриво уточнил Арсений. Антон неопределенно уставился на него и спустя десяток секунд тоже всё правильно понял. — Чисто теоретически да, но это против моих правил. — Загадочным голосом начал Антон. — Почему? — Не умею начинать что-то новое с первого числа. — Нам, что, придется ждать до второго? — Можем начать 31 утром, или еще раньше, если твой мозг сможет забыть о работе и ремонте на какое-то время.

***

Так оно и случилось. В коттедже. Вдали от городской суеты. Где на небе отчетливо видны звезды. Пока друзья Антона украшали елку в гостиной, готовили праздничный стол и играли в настолки, сам Антон делал то же самой с Арсением в дальней комнате на втором этаже. Украшал его шею аккуратными розоватыми засосами, долго и тщательно готовил его к своему проникновению, в процессе играя с сосками, зализывая и аккуратно покручивая их. У обоих дух захватывало от происходящего этой ночью. Новый год, бой курантов, Голубой огонек — всё пролетело мимо, ведь каждый думал лишь о том, что позже будет продолжение банкета. Где они вновь украсят друг друга, подготовят, отжарят и будут жить долго и счастливо.