Особый аромат

      Аромат. Неописуемый. Пленительный. Доводящий до безумия. Преследующий даже во сне. Аромат, от обладательницы которого Северус Снейп изо всех сил пытался держаться как можно дальше, при условии того, что они жили и работали в Хогвартсе. Но он всегда находил Снейпа, в каких бы закоулках замка тот ни скрывался. Второй раз за неделю Северус оказался в ловушке чувственных ощущений: после вечерней трапезы в кабинет профессора защиты от Тёмных искусств явилась его коллега, профессор трансфигурации.       — Итак, вы всë-таки не передумали, профессор Грейнджер, — произнëс Снейп, пронзая пристальным взглядом гостью, сидящую по другую сторону массивного письменного стола.       — Да, профессор Снейп, — ответила Гермиона и, опустив глаза на нервно переплетëнные пальцы, добавила: — Ещё в прошлый раз я вам сказала, что вернусь…       — Говорили, — медленно кивнув, согласился он.       Северус прекрасно помнил, как его собеседница посетила его в минувший понедельник в то же самое время. Помнил — несмотря на сильный отвлекающий фактор, который валил мысли в его голове в одну весьма грязную кучу, — как она дрожащим от сильного волнения голосом поведала ему о своей проблеме: о проклятии, которое на неё наложили три года назад, о том, что оно не только разрушило её личную жизнь, но и теперь пожирает её магическую суть. Гермиона медленно, но всё же ощутимо теряла способность колдовать. Она обратилась в Мунго, и занимающийся её случаем целитель сообщил, что при данном поражении организма существует лишь один метод лечения, но он весьма специфический. Находившийся под накалом желания Снейп с раздражением попросил её перейти к самой причине её внезапного визита.       — Я пришла попросить вас… — Гермиона нервно сглотнула и на одном дыхании выпалила: — Переспать со мной!..       — Что вы сказали? — сощурив глаза, пораженно произнёс Северус, а про себя задался вопросом:       «Салазар, неужели у меня от неудовлетворенности уже слуховые галлюцинации начались?!»       Он слишком часто слышал эти слова в своих фантазиях, которые пробуждал исходящий от неё пленительный аромат, чтобы поверить своим ушам.       — То, что слышали, профессор Снейп, — сердито ответила Грейнджер, подозревая, что над ней издеваются. И всё же, заливаясь густым румянцем, повторила: — Я пришла попросить вас переспать со мной.       — Вы разыгрываете меня?! — скептически изогнув бровь, сказал он.       — Нет, — угрюмо произнесла девушка и добавила: — И просьба моя не будет ограничиваться одним разом: мне необходимо, чтобы вы стали моим половым партнёром.       — Вы точно меня разыгрываете, — со смешком заключил Северус.       — Да не разыгрываю я вас! — возразила Гермиона. — Можете проверить, говорю я правду или нет, любым магическим способом.       Грейнджер посмотрела ему прямо в глаза. Помимо твёрдой решительности, в её взгляде читалось отчаяние.       — Допустим, я вам верю, профессор Грейнджер, — сложив пальцы домиком, задумчиво произнёс Снейп и продолжил: — Тогда ответьте мне на очень простой вопрос: зачем я потребовался вам в роли… кхм… полового партнёра? — и самоиронично добавил: — Я отнюдь не похож на героя девичьих грёз.       — Возможно, и не похожи, но и я для вас не объект ночных фантазий… — нервно теребя крошечную красно-желтую пуговицу на рукаве, начала она.       «Как бы мне хотелось, чтобы всё так и было, — не без сожаления подумал Северус. — Тогда каждый день не чувствовал бы, будто вернулся в пубертатный период».       — …Я понимаю ваше смятение, даже возмущение из-за моего предложения. Я понимаю всю его непристойность… но иного выхода у меня просто нет…       — К сути, профессор Грейнджер, — с раздражением перебил Снейп. От перевозбуждения у него начала болеть голова. — Моего внимания ждут более сотни непроверенных свитков с домашней работой.       — К сути… вы говорите, — глухо произнесла она. Её пальцы сделали резкое движение и оторвали злосчастную пуговицу. Убрав её в складки мантии, Гермиона сделала глубокий вдох и, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безэмоционально, продолжила: — Чтобы восстановить свои магические силы, мне необходимо заниматься с вами сексом.       — Даже так! — приподняв брови, с иронией воскликнул он.       «Может, я задремал после обеда?» — мелькнула в его голове мысль. Происходящее уж слишком походило на сон.       — И всё-таки, почему я? У вас столько знакомых мужчин, которые, уверен, подошли бы для столь пикантной цели больше.       — Потому что… — Грейнджер запнулась и сразу продолжила: — Я лучше покажу, — и потянулась к воротнику рубашки.       «Я точно сплю!» — мысленно воскликнул Северус, когда её длинные тонкие пальцы, едва заметно дрожащие от волнения, начали вынимать пуговицы из петель.       Добравшись до третьей, девушка остановилась и раздвинула в разные стороны полочки рубашки. Снейп невольно сделал слишком глубокий вдох и вобрал в свои лёгкие ещё больше её аромата, который сводил его с ума. От возбуждения закололо в кончиках пальцев. Кровь ещё больше отхлынула от головы к паху. Возможно, если бы не железный самоконтроль, то их разговор подошёл бы к концу, и Грейнджер получила бы то, за чем пришла поздним вечером в его кабинет.       — Видите? — вторгся в его поток образов голос Гермионы.       — Да… — сглотнув, хрипло ответил Снейп.       — Он светится и пульсирует только рядом с вами.       С трудом усмирив полыхающую внутри похоть, Северус заметил кожаный шнурок, на котором висел напоминающий куриного бога кристалл. Он излучал подрагивающий пурпурный свет.       — Очаровательный аксессуар.       — Его дал мой целитель, чтобы я могла найти подходящего… партнёра.       — И вы считаете, что светящегося камня вполне достаточно для того, чтобы пойти на близость с посторонним человеком?       — Профессор Снейп, вы вовсе не посторонний… — попыталась возразить она.       — Но мы с вами и далеко не в близких отношениях, — резонно заметил он.       — И всё же так получилось, что вы нужны мне, чтобы я не лишилась магии.       — Скорее, вам нужно моё тело, Гермиона, — с едкой усмешкой заметил Северус.       — Давайте не будем такими щепетильными, — опустив взгляд, тихо от смущения сказала девушка и добавила: — Дайте, пожалуйста, вашу руку…       — Зачем? — поинтересовался Снейп.       — Так мы получим ещё одно доказательство.       Северус с притворным равнодушием пожал плечами и протянул ей через стол руку. Её холодная ладонь легла в его горячую. Жар от соприкосновения их кожи стремительно прокатился по его телу, а взгляд против воли обратился к светящемуся кристаллу и опустился ниже — к едва выглядывающим полусферам груди. Медленно оттянув руку назад и посмотрев собеседнице в лицо, чтобы не выдать свои истинные эмоции, он холодно произнёс:       — Ничего не произошло.       — Вот именно, — согласилась Гермиона. К своему удивлению, он увидел, как её губы растянулись в улыбку искреннего облегчения. Она повторила его слова: — Ничего не произошло. Мерлин, это просто невероятно!       — У вас очень странная реакция, — заметил он.       — Вовсе нет. Не в моём случае, — ответила она и пояснила: — Я всегда скрывала суть своего проклятия… Целых три года любое мужское прикосновение заставляло мою кожу покрываться шипами. Согласитесь, интимная близость с ежом вряд ли кого-то может привлечь…       — Уверен, можно найти парочку мазохистов, — криво усмехнулся Снейп.       Игнорируя его слова, Грейнджер воодушевлённо продолжила:       — …но раз ваши прикосновения не вызывают такого эффекта, то у нас всё может получиться. Вы согласны стать моим партнёром?       «Да-да, у нас так получится, что мы с трудом будем ходить», — соглашаясь с ней, ликовала в нём его животная часть, которая хотела уткнуться лицом в её кожу и волосы, пропитаться её особым ароматом и оставить на ней свой собственный запах.       Северус не был бы самим собой, если бы уступил этой части себя и поддался искушению. Он встал с кресла, подошёл к стоящему за его спиной книжному шкафу, чтобы хотя бы на самую малость увеличить расстояние между ними и уменьшить влияние на его разум её пленительного аромата. Практически уткнувшись носом в корешки книг, источающие умиротворяюще-пряный запах, сделал глубокий вдох и, собрав все внутренние силы, сказал:       — Нет, сегодня вы точно не получите моего согласия на ваше предложение. Нам обоим нужно время, чтобы как следует подумать.       Он услышал, как из груди собеседницы вырвался полустон-полувздох, затем она продолжила:       — Сколько вам необходимо времени?       — Месяц.       — Это слишком долго!.. — с нотками паники воскликнула девушка.       Её ответ вызвал у него довольную улыбку. Надев на лицо маску холодного безразличия, Северус развернулся к девушке и сказал:       — Что ж, если всё-таки не передумаете, жду вас в пятницу в своём кабинете в это же самое время.       — Я вас поняла, — смиренно произнесла Грейнджер. — Тогда доброго вам вечера и спокойной ночи, профессор Снейп, — и встала с кресла.       — И вам спокойной ночи, профессор Грейнджер, — ответил тот.       Она была уже около двери, когда он окликнул её:       — Гермиона, подождите минуту.       — Что такое?       — Вы забыли застегнуть рубашку, — его губы дрогнули в ироничной усмешке: — Не будем сеять слухи вокруг нас раньше времени.       — Благодарю, — смущённо выдавила она и быстро застегнула пуговицы. — Ждите меня в пятницу в это же время.       И вот, пять дней спустя, Гермиона сидела напротив Северуса и испытующе смотрела на него, гадая, какие эмоции и мысли скрываются за его непроницаемым лицом. А внутри него всë кипело: животная часть возбужденно ждала момента, когда он примет её предложение и поводок будет отпущен. Минувшие дни Снейп следил за Грейнджер гораздо пристальнее и даже проверил правдивость её слов: подстроил так, чтобы увалень Долгопупс, который преподавал травологию, споткнулся рядом с Грейнджер и случайно задел её. Прикосновения, длившегося не более пяти секунд, хватило для того, чтобы рука, к которой притронулись, покрылась до предплечья шипами, которые прорвались сквозь ткань рукава. Теперь, после пяти дней слежки, пяти дней, в течение которых он нарушил своё же правило держаться от коллеги как можно дальше, Северус хотел её ещё больше.       — Ещё в прошлый раз я вам сказала, что вернусь… — глядя на нервно переплетëнные пальцы, произнесла она.       — Говорили, — медленно кивнув, согласился Снейп и насмешливо предложил: — Тогда, может, стоит убавить трагизм в голосе? Как говорила одна моя знакомая колдунья: «Обливиэйтом легко можно стереть воспоминания о скверной ночи».       — Так вы согласны стать… — посмотрев на него светящимися надеждой глазами, начала Гермиона.       — Не торопитесь так, — перебил он.       — Но я думала…       — Не перебивайте меня, Гермиона, — строго одернул её Снейп.       Девушка хотела обвинить его в том, что он первый начал перебивать, но решила, что сейчас в её же интересах промолчать.       — Для начала, Гермиона, если мы общаемся не на рабочую тему, то прошу, давайте будем опускать обращение «профессор», — сказал он и с легкой усмешкой добавил: — Конечно, если оно вас возбуждает, то можем оставить.       — И тогда как мне к вам обращаться?       — Так же, как и мне к вам, по имени.       Гермиона кивнула в ответ, пытаясь мысленно принять его просьбу, но почти сразу он ошарашил следующей:       — Снимите мантию и присядьте вот сюда, — и указал на свободный уголок письменного стола рядом с собой.       — Зачем? — удивлённо произнесла она.       — Сделайте то, о чëм я прошу, Гермиона.       Властность в его голосе заставила Гермиону уступить его воле. Девушка выдавила из себя тихое и покорное: «Хорошо». Сняв мантию, под которой в этот раз оказалось двубортное клетчатое платье-миди с широкой юбкой, Грейнджер аккуратно повесила её на спинку кресла, затем села на указанный уголок стола. Её сердце быстро забилось одновременно от смущения и возбужденного волнения. Удовлетворенно кивнув, Северус сказал:       — В прошлую нашу встречу мы убедились, что можем прикасаться друг к другу руками без пробуждения проклятия. Но мне вот что любопытно: может, всё только ими и ограничивается? — и молниеносным движением закинул ноги Гермионы к себе на колени.       — Ой! — воскликнула от неожиданности девушка. — Вы же запачкаете себе брюки!       — Ничего страшного, — отмахнулся он.       Его пальцы обхватили её правую лодыжку. Погладив выступающую косточку, он снял чёрную замшевую туфлю-лодочку на среднем каблуке и опустил её на пол, затем освободил левую ступню.       — Так вы меньше переживаете из-за моих брюк? — спросил Северус.       — Да, — быстро кивнув, согласилась Гермиона, а про себя добавила:       «А вот за себя, кажется, начинаю волноваться».       — Как ощущения? Ничего подозрительного не чувствуете? — поинтересовался Снейп и легонько провёл ладонью вверх, к колену, но не нарушил границы, которой являлся подол платья.       — Только вашу руку…       — Вам неприятно, Гермиона?       — Нет, я чувствую лишь прикосновение, — покачав головой, ответила она.       Её слова были ложью, потому что ей не хотелось признаваться ни ему, ни самой себе, что, будь она кошкой, то замурлыкала бы от удовольствия. И всё же тело выдало хозяйку: кровь стремительно понеслась по жилам, разогревая кожу, и обоняние Снейпа уловило, что исходящий от девушки аромат усилился.       — Нужно попробовать на обнаженной коже, чтобы быть точно уверенными в том, что вы не разоритесь на чулках…       — Я ношу колготки, — на автомате сказала Гермиона и, поняв, что сболтнула лишнее, добавила: — Они практичнее.       «Зато чулки интереснее снимать», — мелькнула осуждающая мысль в голове Снейпа, а вслух же он сказал:       — Ну, в любом случае их нужно снять.       — Значит, вы принимаете моё предложение? — быстро облизнув пересохшие от волнения губы, спросила Грейнджер.       — Не торопитесь, Гермиона, — отрицательно покачал головой он. — Мы пока экспериментируем.       — Экспериментируем? — нахмурив брови, задумчиво повторила девушка.       — Прежде чем приступить к основным действиям, разумнее всего проверить, как близко подпустит меня ваше проклятие и не вызовут ли наши прикосновения друг у друга отвращение.       Спокойный, неторопливый голос Северуса и его поглаживания (пальцы по-прежнему не поднимались за линию подола), от которых по спине пробегали приятные мурашки, убедили её не затевать с ним спор. И она даже почувствовала досаду, что ей самой не пришло это в голову.       «А что может такого произойти? Максимум получу то, за чем, в общем-то, и пришла, — успокаивая себя, подумала Гермиона. Но омрачённая паникой мысль проскользнула в голову: — Всё как-то быстро происходит…»       — Хорошо, я сниму колготки, но вы… — начала Грейнджер, но смущение зажало ей горло, не дав закончить фразу.       — Что «но»?       — Вы можете тоже снять… мантию? — сначала девушка хотела сказать «рубашку», но решила ограничиться преподавательской мантией. Пока.       — Неплохой обмен, — кивнул Снейп.       Северус убрал с колен ступни девушки и встал, затем подошёл к стоявшей за его спиной вешалке и повесил на неё мантию, к которой присоединилась и жилетка. Заодно он косым взглядом следил за Грейнджер: за тем, как она с некоторой долей неловкости задрала выше низ платья и стянула колготки, за тем, как несколько секунд размышляла, убрать их в карман платья или в мантию (выбрала последнее). На прежнее место она не вернулась, только встала рядом.       — Не стойте босыми ногами на полу, Гермиона, — сказал Снейп, вернувшись в кресло. — Не хватало, чтобы вы подхватили простуду или что похуже.       — Я не… — заправив выбившуюся из причёски прядь за ухо, начала она.       — Желаете уже сейчас сесть ко мне на колени? — дразня её, поинтересовался он.       — Нет! — вспыхнув, возразила Гермиона и, прикусив краешек нижней губы, призналась: — Это так смущает…       — Не вы ли в прошлый раз предложили быть менее щепетильными?       — Да, предложила, — опустив взгляд, согласилась она.       — Вы же понимаете, что если мы продолжим, то у нас впереди будет много смущающих моментов.       — Понимаю, и всё же…       — Гермиона, — неожиданно мягким тоном прервал её Северус и, наклонив голову набок, добавил: — У нас с вами два выхода из сложившейся ситуации: либо вы меня слушаетесь, либо просто уходите сейчас, пока ваше смущение не переросло в жгучий стыд.       Он рисковал упустить своё, предлагая ей уйти, а она — соглашаясь на это предложение.       — Решайте быстрее, пока ваши ноги не посинели от холода, — сказал Северус, нарушив молчание, которое разрослось до неуютных размеров.       Грейнджер забралась на письменный стол, поставила ноги на колени Снейпу и, посмотрев прямо в иронично сверкающие чёрные глаза, сказала:       — Тогда согрейте их, Северус.       Она поразилась сама себе. Откуда в ней нашлось столько дерзости не только сказать подобное, но и назвать его по имени? Северус обхватил ледяные ступни девушки горячими ладонями и с лукавой ухмылкой похвалил её:       — Мудрое решение, Гермиона.       — Я не могу так легко отказаться, когда на кону стоит моя способность колдовать… Вдобавок мне понравился тот совет с Обливиэйтом после плохой ночи, — сказала она и пожалела, что сболтнула лишнее.       «Проклятье! Что у меня за язык такой? — мысленно рассердилась на себя Грейнджер. — Рон обижался на меня и за меньшие колкости».       Сердце замерло в груди Гермионы в ожидании того, что Снейп сию же минуту прогонит еë прочь и потребует держаться от него подальше. И что ей делать потом? Где искать подходящего мужчину? В каком медвежьем углу? Или смириться с потерей магии, после того как она отдала так много в борьбе за то, чтобы быть полноправной колдуньей? Гермиона была уже готова расплакаться, когда услышала вкрадчивое:       — Продолжим наш эксперимент, Гермиона, — он с задумчивостью исследователя продолжил: — На прикосновение рук нет реакции, а что, если попробовать так?       Северус наклонился вперед. Его горячее дыхание на её коже вызвало очередную волну мурашек. Гермиона затаила дыхание, когда он поцеловал сначала правую, потом левую коленку. Его ладони скользнули вверх, к подолу платья, и решительным быстрым движением задрали юбку до середины бедра. Губы Снейпа тут же устремились на оголённый участок кожи. Они двигались к внутренней части бедра. Аромат, исходивший от разгорячённой кожи Гермионы, одурманил Снейпа. Повинуясь инстинктам, он сильнее прижался к ней и стал осыпать поцелуями, лаская губами и языком. Из блаженного тумана его вытянул голос Грейнджер. Она взволнованно звала его по имени:       — Северус, — он почувствовал, как её ноготки глубоко впились ему в плечи.       — Что? — хрипло выдохнул он. Произнести более длинное предложение у него просто не было сил.       Гермиона облизнула губы и, пряча улыбку, объяснила:       — Ваши волосы. Они щекочут.       — Щекочут? — глухо повторил Северус, сдерживая себя, чтобы не опрокинуть девушку на стол и не смять в страстном порыве её тело.       — Очень, — улыбнулась она. Глаза её возбужденно блестели, а щёки розовели от румянца.       — Попробуем решить эту проблему.       Снейп положил руки ей на поясницу и, откинувшись на спинку, потянул Гермиону за собой. Его бёдра оказались между её ног.       — Ох! — невольно выдохнула Грейнджер, ощутив сквозь ткань его брюк и своих трусиков внушительную выпуклость возбужденного члена. — А вам нравится наш эксперимент.       — Опять торопитесь, Гермиона, — мягко упрекнул её он. — Мы только в самом начале. Лишь убедились, что моë тело откликается на ваше — что поделать, я всего лишь мужчина, — а вот реакции с вашей стороны…       — Можно ведь закрыть глаза и подумать о королеве, — шутливо ответила девушка.       Северус потянулся к её шее. Правая рука скользнула по спине Гермионы к затылку. Его пальцы зарылись в каштановые волосы, ослабляя пучок, в который те были собраны. Прежде чем припасть губами к бившейся на шее жилке, он поинтересовался:       — И как часто вы прибегали к данному способу?       В ответ донёсся тихий чувственный вздох Гермионы, затем, хватая воздух, она произнесла:       — Не помню… точного числа… да и чаще думала о… ох… более бытовых вещах…       Дорожкой поцелуев Снейп поднялся вверх к её уху, на которое, обжигая и щекоча дыханием, шепнул:       — Только из чистого эгоизма я вам этого не позволю, — и чуть прикусил мочку.       — Да? — выдохнула она.       В коротком слове сочетались и игривый вопрос, и предвкушение, и томление, взращенное одинокими и холодными ночами. Оно нашло отклик в нём и подрезало поводок, сдерживающий внутренние желания. Теперь ничто бы не заставило отпустить Гермиону из его рук. Сегодня она будет извиваться, как змея в его объятиях, кричать и стонать. Возможно, даже кусаться и царапаться.       Северус накрыл её губы властным поцелуем, заставляя их раскрыться и подчиниться его порывам. Язык Снейпа вторгся в её рот, наслаждаясь его влагой, такой же особенной на вкус, как аромат Грейнджер, и требуя ответных ласк. Гермиона поначалу неуверенно отвечала на поцелуй, но постепенно, как цветок льнянки под напором шмеля, раскрылась навстречу. Язычок девушки не только повторял заданный ритм партнёра, но и сам двигался жадно и повелительно. Руки Гермионы обвили шею Северуса так же крепко, как и его ладони прижимали к себе её затылок и поясницу. Оторвавшись от губ, Снейп вновь переключился на нежную девичью шею. Грейнджер откинула голову назад, раскрываясь навстречу чувственным прикосновениям. Целуя горло, он чувствовал, как оно вибрирует от стонов, которые вызывали его ласки. Оставив одну ладонь на затылке Гермионы, другую убрал с поясницы и положил на полную высокую грудь. Его пальцы чуть сжали мягкие полусферы, высвободив из горла сладостный стон, затем они подобрались к пуговицам. Они были большими, и Снейп легко расстегнул их. Мужская ладонь скользнула за ворот платья и отодвинула в сторону клетчатую ткань, обнажая сначала плечо, затем часть груди. Следуя за усиливающимся ароматом, поцелуи опустились на обнаженное плечо, затем на ключицу, к ложбинке между грудей, сея по всему телу девушки ощущения, похожие на те, что бывают от взрывной карамели. Но самый большой и яркий взрыв случился, когда Северус, приспустив бретельку бюстгальтера, высвободил грудь из чашечки, и его губы сомкнулись на вставшем от возбуждения соске. Жадно посасывая его, Снейп чувствовал, как нежная плоть набухает и становится тверже. Также от его внимания не ускользнуло то, как Гермиона заёрзала своими бедрами — чистые инстинктивные движения, выдающие её жадное желание — о его пах.       «Я тоже хочу, но подожди ещё немного», — мысленно сказал он ей и самому себе.       Северус выпустил сосок изо рта, слегка подул на него и хрипло сказал:       — Не нужно торопить процесс, если не хочешь разочарований, Гермиона.       Гермиона открыла рот, чтобы оправдаться, но его запечатал поцелуй. Глубокий. Опьяняющий. Поцелуй, от которого хочется кричать из-за содержащегося в нём вожделения. Руки Снейпа нырнули под юбку, обхватили упругие ягодицы и прижали к себе так, что их самые возбужденные места соприкоснулись. От их общей пульсации по телу Гермионы пробежала волна жара. В этот момент Грейнджер посетила мысль о том, что нужно брать инициативу в свои руки, если потребуется — изнасиловать Снейпа. Из её груди вырвался стон, который был поглощён поцелуем.       Опьяненная ощущениями Гермиона не заметила, как снова оказалась на письменном столе, только теперь не сидела, а лежала. Опершись руками на столешницу, Северус навис над ней и заглянул в ставшие почти такими же чёрными, как у него, глаза. Его губы дрогнули в лукавой улыбке.       — Прости, тебе опять будет щекотно, Гермиона, — хрипло сказал он.       Прежде чем до той сквозь туман возбуждения дошёл смысл фразы, Снейп опустился на колени, задрал подол платья и стянул с неё трусики. Её влажная от возбуждения вульва, словно цветок, источала аромат, который месяцами сводил его с ума. Северус сделал глубокий вдох, чтобы вобрать его в себя вместе с кислородом, затем припал губами к нежной и сочной, словно согретый солнцем персик, розовой плоти. Его язык дразнящими поглаживаниями прошелся по малым половым губам, затем поднялся выше, к клитору. Поводив кончиком языка круговыми движениями, Северус втянул его в рот. От остроты вызванных ощущений Гермиона выгнулась дугой, и из её груди вырвался крик, переходящий в стон.       — О-о-о, Северус, о-о-о!..       — Ещё, Гермиона, — оторвавшись от ласки, попросил он. Ему хотелось услышать, как она стонет от удовольствия, произнося его имя.       — Да, — выдохнула девушка, приняв просьбу за вопрос.       Её ноги легли ему на плечи. Северус дразняще провел кончиком языка по внутренней стороне бедра сначала одной ноги, потом другой, наблюдая за тем, как дрожит от возбужденного ожидания влажная от слюны и смазки вульва девушки. Он положил ладонь ей на лобок и большим пальцем, делая спиральные и давящие движения, стал ласкать клитор. Наслаждение, растекаясь от него, наполняло тело девушки, раскаляло и оголяло каждый нерв.       Сознание Гермионы пыталось удержаться на волнах удовольствия, но когда язык Северуса вошёл в её влагалище и принялся ласкать его чувствительные стенки, оно утонуло в экстазе. О королеве в таком состоянии точно не подумаешь. Из блаженного нигде её вырвал хриплый голос Снейпа:       — Мы ещё не закончили, Гермиона.       Взгляд девушки встретился со светящимся голодом взглядом чёрных глаз. Находясь в их плену, Гермиона произнесла:       — Что мне сделать, Северус?       Не дожидаясь ответа, девушка сползла со стола и встала перед ним на колени. Северус наклонился к ней и поднял за руку вверх.       — Не сегодня, Гермиона. Развернись ко мне спиной, нагнись и обопрись на стол.       Несмотря на скверные подозрения, связанные с не очень приятными воспоминаниями, Грейнджер выполнила то, что ей сказали. Напряженно замерев, она вслушивалась в то, что происходило за её спиной: звук расстёгивающейся пряжки, шелест кожаного ремня, шорох одежды. Гермиона невольно вздрогнула, когда его ладонь легла ей на ягодицу.       — Не нужно бояться… — начал Северус.       — Это было неожиданно, — резковато перебила его Грейнджер.       — Как скажешь, — сказал он, задирая до живота юбку. — Раздвинь пошире ноги.       Его ладонь скользнула по ягодице и промежности к вульве. Длинные мужские пальцы сначала погладили влажные половые губы, затем принялись за клитор: сжимали, придавливали, кончиками подушечек делали круговые движения. Сердце в груди Гермионы забилось в такт пульсирующей от желания точке между ног. Неприятные мысли были сожжены в пылающем во всём теле пожаре. Её сладостные стоны звучали музыкой в ушах партнера. Северус резко прервал ласку, но прежде чем девушка успела хоть как-то отреагировать, почувствовала прикосновение головки члена к тем же местам, где только что были пальцы. Мышцы влагалища тут же сжались от предвкушения проникновения. Проникновения, с которым Снейп как-то не спешил. Чувствуя своей пульсирующей от возбуждения вульвой его твердый член, Гермиона практически сходила с ума.       — Северус… — умоляюще простонала девушка.       — Что такое? — хрипло произнёс тот.       — Пожалуйста-а-а-ах!       Полностью покрытый их общими смазками член легко проник в её влагалище, приятно растягивая его чувствительные стенки. Блаженный стон Гермионы и почти звериный Северуса слились в единый. Крепко обхватив ладонями её ягодицы, Снейп перешёл на ускоренный, почти яростный темп движений бёдрами. Его животная часть наконец-то получала то, чего так сильно хотела. Он мял, лизал, впивался, вторгался в свою добычу. А тело Гермионы принимало это, отвечало не менее жадно и требовательно, и, подобно цветку, который мнут, только сильнее и сильнее источало свой особый, неповторимый аромат.       Утолив первую волну похоти, Снейп стал двигаться медленнее, но глубже. Чувствуя приближение кульминации, он наклонился вперёд. Прижимаясь к спине партнёрши грудью, Северус уткнулся ей в плечо и жарко бормотал:       — Мерлин… Как хорошо… Ты такая… Горячая… влажная… сладкая… совершенная…       От его сбивчивого бормотания Гермиона заводилась ещё сильнее. Когда мужская ладонь переместилась с её ягодицы на лобок, а длинные пальцы раздвинули половые губы и принялись играть с клитором, оргазм накрыл её с головой.       Северус почувствовал, как судорожно обхватили мышцы влагалища его член. Находясь в плену чувственной хватки, он ощутил, как сперма пульсирующими толчками устремилась в тело Гермионы и стала увлажнять и без того влажное влагалище. Но движения Снейпа обрели новую силу. Под влажные звуки он входил в неё резче и глубже. Сперма и смазка смешались в одно целое и потекли из влагалища. Лобок и половые губы быстро намокли.       — Сев-верус, — с запинкой из-за страстного стона протянула Гермиона. Её тело всё дрожало от удовольствия.       Тяжело дыша, Снейп прикусил мочку её ушка и выдохнул:       — Ещё…       Он желал услышать, как она вновь зовёт его по имени, но девушка опять приняла просьбу за вопрос и с упоением ответила:       — Да… о да!..       Но и этого вскрика блаженства хватило ему, чтобы кончить. Громко и мощно. Переведя дух в нескольких блаженных, лишённых какого-либо ощутимого течения времени мгновениях, Северус медленно вынул всё ещё подрагивающий, необмякший член, затем опустился на колени перед истекающей смазкой и спермой вульвой. Она источала аромат, который стал только острее и ярче, смешавшись с его запахом. Под его искушающей властью Снейп не удержался от желания попробовать на вкус получившуюся смесь. Его горячий язык жадно прошёлся по влажным и пульсирующим половым губам и остановился на клиторе, который принялся ласкать, словно катал во рту сладкую карамельку. Возглас смущения, который едва не сорвался с губ Грейнджер, поглотили волны обжигающего каждую нервную клеточку удовольствия. С трудом веря, что переживет грядущую кульминацию, Гермиона крепко хваталась пальцами на руках и ногах за несуществующие предметы, глотая воздух, и тихо всхлипнула:       — О-о, Северус…       Некоторое время спустя, приведя в полный порядок свою одежду, но не мысли, Северус и Гермиона сидели друг напротив друга на прежних местах.       — Думаю, эксперимент прошёл вполне удачно, — серьёзным тоном сказала Грейнджер, затем с улыбкой довольной кошки добавила: — Даже очень удачно.       — Не стану спорить, — с ленцой согласился Снейп. — Честно говоря, готов даже его повторить.       — Значит, вы согласны быть моим партнёром?       — Да, но нам нужно будет обсудить правила нашего сотрудничества.       — Сама хотела это обсудить.       — Тогда завтра, после вечерней трапезы.       — Почему не сегодня? — удивилась Гермиона.       Северус сделал глубокий вдох, втягивая в лёгкие её особый аромат.       «До чего же сладко, — заурчал в нём удовлетворённый зверь. — Точно деликатес, которого хочется ещё и ещё…»       — Боюсь, если мы приступим к обсуждению сегодня, Гермиона, то всё окончится ещё экспериментом, а может, и не одним.