В промежутках между. Часть первая.

Небеса в этот день выглядели уже не такими белыми. На Главной площади — море крыльев и рогов, плащей и лат. Ангелы стояли рядом с демонами, шептались, шевелили перьями, поднимали детей, чтобы те видели сцену. Пахло ладаном, печёными яблоками и полировкой небесного мрамора. Даже адский дым сюда добирался как будто в смокинге. Над площадью висели прозрачные экраны-иллюзии с лицами погибших: Ости, Ади и Сэма, Мамона, Ребекки, Фенцио, бывшего Сатаны, Эрагона и сотни други умерших в тот день. — Ещё чуть-чуть — и тут начнут раздавать бесплатный глифт, — проворчал кто-то в демоническом хвосте толпы. — Бесплатный глифт бывает только в сказках и у нас на свадьбах, — отозвалась рядом Мими, поправляя алую помаду, как боевую раскраску. Меф стоял за её плечом, спиной прикрывал, глазами сканировал периметр — привычка. — Ты нервничаешь? — спросил он тихо. — Я? Нет. Я просто уже вижу, как половина Небес притворится, что у них аллергия на нас, — оскалилась Мими. — И да, если я заплачу — скажи всем, что это дым в глаза. — Конечно, любимая, — мурлыкнул Меф. — Дым, пыль, и ангельские перхоть. Они хихикнули так, чтобы их никто не услышал. Услышали все. Вики стояла чуть в стороне, в белом приталенном костюме с узкими лацканами, гладко убранные волосы, взгляд спокойный… на бумаге. В груди — дрожь. Рядом — Мёрфи, с лицом цербера, который знает: если кто-то сегодня начнёт драку, этого кого-то унесут без штанов, трусов, паспортов... — Ты в порядке, босс? — спросил он, не глядя. — Конечно, — ответила Вики. — Скажи честно: я выгляжу как женщина, которая умеет не плакать на публике? — Выглядите как женщина, у которой публика плачет по расписанию, — сухо сказал Мёрфи. — И да, если что — я рядом. — Знаю. Первым на помост вышел Гавриил. Он не улыбался, не позировал — просто встал и заговорил. — Мы собрались здесь, потому что живы, — начал он. — И потому что помним. Год назад мы потеряли слишком много. У каждого из нас есть лицо, которое ещё не отпускает. По традиции я должен говорить о надежде. Но надежда — не слова. Надежда — это мы, стоящие вместе. И не убивающие друг друга. — У-у, смелое заявление, — хмыкнула Мими. — Обычно это мой тост. — Т-ш-ш, — Меф кивнул вперёд. Гавриил не говорил долго. Ровно, без украшательств: — Пусть этот день будет не скорбью, а дисциплиной памяти. Чтобы мы больше не позволили гордыне решать за нас. Сменился свет. На помост поднялся Люцифер — без короны, но с ней в каждом шаге. Чёрный идеальный костюм. Крылья — сложены, взгляд — острый, голос — низкий, хриплый. — Год назад мы сожгли не врага. Мальбонте хотел мщения. В каждом из нас он нашёл кусок собственного зверя. Мы потеряли близких, но Мы обнаружили, что свет — не гарантия, а демоны — не только мы. Тысячи лет мы жили под одним небом с теми, кто думал, что свобода — это роскошь, которую можно выдать по расписанию. Тысячи лет. Ровно столько Ад жил под чужими правилами. Он усмехнулся. Коротко: — Сегодня мы сами решаем, что такое грех. И как за него платить. Я не собираюсь говорить о войне. Мы все её прожили. Каждый по-своему. Кто-то потерял дом, кто-то — душу. Кто-то — обе. Но в тот день родилось то, чего не смогли уничтожить ни меч, ни пламя, ни страх. Он поднял взгляд к небу, где уже светились крылья архангелов. —Но сегодня я хочу сказать спасибо. Не только Аду — но и Небесам. Люцифер продолжил, чуть ярче, сильнее: — Так что сегодня — не траур. Сегодня — годовщина свободы. Ад жив. Ад независим. И, к счастью, у нас нет комитета морали. Смех прошёл по рядам. Люцифер повернулся к Вики, стоящей в стороне. — И да. Он сделал шаг вперёд. — Мы не стояли бы здесь, если бы не одна безумная женщина, которая когда-то вошла в дверь к самому Шепфе. Без страха. Без охраны. Он кивнул ей. — Спасибо, Хранительница. За то, что напомнила и Аду, и Небесам: мы все дети одного хаоса. Просто у нас разные привычки. Вики стояла тихо, чувствуя, как Люцифер говорил не о власти, а о свободе. — Суровый ты, — прошептала Мими. — Прямо как мой батя, когда я сломала фонтан в саду. — Ты сломала фонтан, потому что каталась на гаргулье, — шепнул Меф. — Не выставляй вину отца. — Я экспериментировала с гравитацией, — надулась Мими. — И вообще, тише. Сейчас наша девочка выйдет. Вики вышла неуверенно. Выступать на сцене ей нравилось больше, чем произносить речи. — У меня короткая речь, — сказала она. — И неудобная. Пауза. — У нас есть право ненавидеть Мальбонте. Он забрал у нас любимых. Он сломал привычный порядок. Он заставил нас смотреть на себя без фильтров. И всё же… если бы не он, мы бы до сих пор жили под законом Неприкосновенности, как под бетонной плитой. Не знали бы, что у Шепфы есть брат — Шепфамалум. Мы бы продолжали играть в «правильный свет» и «неправильную тьму». Я не прощаю. Я признаю факт. Глаза демонов блеснули. Ангелов — сузились. Вики подняла ладонь. — Мальбонте сейчас у Шепфы. И однажды вернётся. Не как враг. Не как герой. Как зеркало. И оно нам не понравится. Но мы обязаны в него смотреть. Она перевела дух. Не дрожала. Продолжила: — Мы бессмертные — но это не броня. Это ответственность. И последнее, — сказала Вики тихо. — Сегодня — наш день поминовения. Завтра — снова наш общий день. Давайте проводить такие дни с чувством, что мы действительно этого заслужили. Она отступила. Шум поднялся, как прибой: низкий, тёплый, настоящий. Кто-то хлопал, кто-то стучал копытом, кто-то кивал, прижимая к груди спящего младенца. В одном месте ангел и демон переглянулись. Мир не переродился. Но чуть сдвинулся. Когда протоколные речи закончились и к площади подвезли столы с едой (ангельские пироги и адские специи смотрели друг на друга, как двое бывших: «ну здравствуй»), толпа стала дышать свободнее. Левиафан стоял у колонны, в чёрном, как ночь перед похмельем. Взгляд — пустой, но не безумный. Он слушал. Потом вдруг усмехнулся, увидев Вики: — Ты сегодня была почти… светлой. — Я сегодня была честной, — сказала Вики. — Не привыкай. В понедельник включается стервозный режим. — Радует, — кивнул Левиафан. — Мир должен быть на своих рельсах. — Ты как? — спросила она, уже зная ответ. — В процессе — вылезания из бутылки в сторону жизни, — криво усмехнулся он. — Люцифер дал мне пинка. И работу. — Он умеет пинать, — согласилась Вики. — А ты? — вернул вопрос Левиафан. — А я… — Вики перевела взгляд через толпу на чёрную фигуру, стоящую у кромки света. Он не смотрел на неё. — Я тоже в процессе. — Опасный режим, — сказал Левиафан. — Я знаю, — отрезала Вики. — Но мне подходит. В толпе Вики заметила, как сквозь ангелов и демонов к ней пробирается рыжая буря. — Ну наконец-то! — радостно крикнула Линаэль, сияющая, как после шампанского. За ней, не спеша, шёл Кэро, высокий демон с лицом мужчины, который давно смирился с хаосом жены. На руках у него — Алия. — А я думала, вы сбежали, — сказала Вики, скрестив руки. — Или решили, что это мероприятие только для тех, кто умеет стоять спокойно дольше пяти минут. — Мы пытались, — признался Кэро. — Но эта маленькая террористка решила, что она обязана выступить. — Ага, — фыркнула Линаэль. — Она орёт громче любого архангела. Я уже думаю отдать её в хор. — Или в Ад, — невозмутимо предложила Вики. — Там любят громких. Алия, будто услышав, захихикала и потянулась к Вики. — Можно? — сказала Вики и осторожно взяла малышку на руки. — Осторожно, она опасна, — предупредил Кэро. — Вчера сожгла мой отчёт о расходах взглядом. — Тогда точно демон, — серьёзно сказала Вики. — Мы обучим её оформлять документы по всем правилам Ада. Девочка заулыбалась, дёрнула Вики за прядь. — Ай! — Вики засмеялась. — Эй, ну ты же даже ещё не познакомилась со мной! — Знает, — ответила Линаэль. — Дети чувствуют силу. — Или нервное напряжение, — буркнула Вики, поправляя крошку. — Хотя… молоко. Вики прикрыла глаза и наслаждалась этими короткими моментами близости: —Знаете, я честно думала, что здесь дети пахнут серой и перегарами. — Это только студенты, — хмыкнула Линаэль. — Наша пока ещё маленькая. — Ха! Дай ей пару лет, — усмехнулась Вики. Алия засмеялась снова. Смех — чистый, почти вибрация. Вики вдруг почувствовала, как всё внутри расправляется. Вот она — жизнь. Она подняла взгляд — и заметила его. Люцифер стоял у колонны, как вырезанный из тьмы. Без выражения, без эмоций. Но когда Алия потянулась к нему, он… слегка улыбнулся. Настоящая, редкая улыбка. Вики поймала этот момент — и быстро отвела глаза, будто поймана на чем-то интимном. — Она его не боится, — заметила Линаэль. — Умная девочка, — кивнула Вики. — Страх — плохая инвестиция. Она вернула малышку матери. — Берегите её. Серьёзно. Этот мир только учится быть добрым. — Мы будем, — тихо сказала Линаэль. — Спасибо, что дали нам шанс. — Не я, — усмехнулась Вики. — Просто я громче всех кричу, когда надо. Вики шла через толпу и кивала, как начальник цеха после смены: не высокомерно — по-своему тепло. Чуть дальше её догнал Гавриил: — Сильная речь, Хранительница. — Спасибо, — коротко кивнула Вики. — Я рад, что ты просила провести день здесь. — Это их город памяти, — сказала она. — И наш тоже. Но будущие метисы — многоместные. Им нужен небесно-адский каршеринг. Ты меня понимаешь. — Я ненавижу, что понимаю, — вздохнул Гавриил. — Добро пожаловать в клуб, — усмехнулась Вики. Тишина, а потом Серафим сказал резко, но тихо, почти буднично: — Вики, с завтрашнего дня я больше не представляю Небеса на общих советах. Она моргнула. — Что? Почему? — Цитадель наконец готова к новому представителю. Он заслужил этот пост. — Кого? — Дина. Вики замерла, потом рассмеялась — искренне, удивлённо, с какой-то радостью в голосе: — Серьёзно? Это же... чёрт, наконец-то! Вики правда была рада за Дина. Он заслуживал это, как никто другой. Но теперь ей придётся работать с первым бывшим архангелом и первым бывшим Сатаной одновременно. Он улыбнулся, сжал ей плечо и ушёл, растворяясь в толпе. С другого края площади подошёл Люцифер. Они встретились у ступеней. — Хорошо держишь зал, — сказал он как будто шутя. — Держать — моё хобби, — ответила Вики. — Отпускать — моя работа. — Тогда отпусти сегодня пораньше, — он кивнул в сторону горизонта. — Небеса начинать любят, заканчивать — вечно тянут. — Странно слышать это от короля вечного огня, — бросила она и уже собиралась пойти дальше, когда он едва заметно наклонился: — Ты была красива с ребёнком. Она ничего не ответила и ушла… Солнце в Небесах не садится — оно меняет наклон. К вечеру всё стало мягче: золотые тени, ледяной ветер — тише. Площадь пустела. Они сидели втроём — Вики, Мими и Меф. Сидели на ступенях у края площади, пили что-то, что, вероятно, не одобрили бы ни Небеса, ни печень. — Прекрасный день, — сказала Мими, утирая блёстку со щеки. — Никто не подрался, никто не обосрался. Рекорд. — Это потому что ты в платье, — сказал Меф. — Тебя невозможно ударить — слишком блестишь. — Ты ж мой фильтр совести — прищурилась Мими и поцеловала его. — Я твой фильтр токсичности, — ответил он. — Всё, что проливается через меня — взрывается. Вики фыркнула, облокотившись на перила: — Напомните мне, почему вы не женаты? — Потому что брачный контракт не выдержит, — сказал Меф. — Уже три юриста сгорели. Все засмеялись. На секунду стало по-настоящему тепло. Пока не подошёл Мёрфи. Он появился бесшумно, как обычно. Лицо — каменное. — Вики, — сказал он. Она не сразу поняла, что что-то не так. — Что? — Клуб. — коротко, без вступлений. — Он горит. Мими замерла, бокал дрогнул. Меф выругался. Вики… просто встала. Ровно, без паники. Только взгляд ядерным. — Когда? — Пожар начался минут двадцать назад. — Кто-то пострадал? — Пока не ясно. Вики уже направилась в сторону портала, когда услышала за спиной: — Мы с тобой, — тихо сказала Мими, вставая. — Всегда, — добавил Меф. Она шагнула в портал, и воздух вспыхнул огнём.