Без оправданий

— Да пошла она нахуй! Адаптация, адаптация! Она уже в прошлом, хватит затирать одно и тоже! — воскликнул разозленный Фло в телефон и скинул звонок с Павло, который даже слова не успел сказать. Юноша бросил гаджет на кровать и отправился в душ. — Адаптация... Все им думается, что мне тут не нравится, что я недоволен. Это мой выбор, в конце концов, — говорил Флориан сам себе, скидывая одежду и включая воду. Холодные капли вызывали мелкую дрожь по всему телу, но ему было все равно. С другой стороны, он прекрасно понимал; и желающего угомонить его убеждения Павло, и слова новых товарищей, и даже Арне Слота, который все еще держался и верил в своего новичка. Все переживали за его игру, как и он сам. Больше всего. Это же и сильнее вгоняло немца в сомнения. А делает ли он все правильно? И он с ужасом осознал, что понятия не имеет, правильно это все или нет. Флориан, поддавшись вспышке гнева, стукнул кулаком по кафельной стене, и, не обращая внимания на боль в костяшках, прижался к тыльной стороне ладони. Почему? Он вспоминает первый день на базе Ливерпуля, ту лучшую тренировку в его жизни, когда он врывался в большой новый мир английского футбола. Как больше всех его движениями восхищался давний лидер его нового клуба — Мохамед Салах. Он, казалось, уже вовсю гордился, что нашел себе такого партнера. Сейчас же уходили и силы, и тот энтузиазм, и даже Мохамед уже был не тем, кто вдохновлялся прибытием немецкого таланта. Надо продолжать. Надо доказать. Что они про тебя думают? Что думает Мо? Флориан вышел из душа, обернув полотенце вокруг талии, и встал около зеркала рядом с прихожей. Его тело выглядело измученным. Юноша глядел на себя и странное опустошение подступало к нему. — Не надоело, куколка? — раздался резкий, но ласковый голос чуть ли не над ухом. — Мать твою налево! — вздрогнул Фло, — Мо?! Какого хрена? — полотенце почти упало с него, но он сумел поймать его в последний момент. — Ты сам дверь не закрыл, — спокойно ответил Мо. Словно их ситуация нечто обыденное. Словно не запертая дверь дает ему право врываться к своему сокоманднику. — А тебе нечего смотреть куда не надо. — голос предательски дрогнул, выдавая волнение. Лишнее и неуместное. — А мне надо. — Зачем? — Хотел проведать тебя. Ты выглядел не очень после игры. Флориан смутился и отвел глаза, надеясь, что Мо не заметил его колебаний. — Тебе какая разница? Мохамед шагнул вперед, преодолевая расстояние. Фло подавил порыв шагнуть назад. — Есть такая, сразу скажу. Ты одинок в последнее время. — Ну… — Фло сделал паузу, пытаясь не отводить позорно глаза. Мохамед смотрел слишком откровенно, слишком пристально, слишком, — Джер на травме. Он хотя бы поддержать может, не то что некоторые. Ну Павло тоже ничего. Хотя бы двигается идеально. — Не знаю о ком ты, — Салах поднял его полотенце выше, слегка задев кожу живота. Немец дернулся, ощутив, как ткань обхватила его бедра, — но я согласен, что тебе лучше не думать ни о чем, что тебе говорят. И тем более не ломать из-за этого плитку в ванной. Флориан затаил дыхание, чувствуя, как в помещении становится жарче. Мысль о том, что Мо здесь с момента, как он начал принимать душ заставляла его краснеть сильнее, затягивая тугой знакомый узел внизу живота. — Мо, я… — начал он, — я знаю, что это лишь оправдания. Мне кажется, я сделал что-то неправильно, и все это происходит из-за этого. Я боюсь, что.. — Я знаю, это нормально, Фло. — Мо осторожно, но уверенно взял его руку в свою, — мы все иногда попадаем в такие ситуации на новом месте, — он так же уверенно перевел их хватку между ног юноши, не отрывая взгляда от его глаз. — Мы не будем об этом думать сейчас, правда? Флориан замер. На секунду. И этой секунды хватило, чтобы движение египтянина стало более… утвердительным, почти собственническим. — Ты хрен творишь? — выпалил Вирц, — Мо.. оно.. — Мне перестать? — низко прошептал он, опуская глаза на его губы. — Блять. — рука мужчины отсчитывала пресс Флориана, аккуратно обводя его мягкими подушечками пальцев, и щелчком развязала концы полотенца. — Продолжай. Мо прижался к нему всем телом, впечатывая их обоих в стену. Его губы оказались на шее, оставляя легкий теплый поцелуй, разлившийся по телу крепким вином. Фло потянулся за ответным поцелуем. Жадно, настойчиво. Мо чуть не уронил его, когда тот нашел его губы. Этот парень действительно нуждался в такой отключке мозга. Чужая щетина ласкала лицо Фло, отчего он даже забывал, что целуется. Фло с тихим стоном зарылся пальцами в густую бороду, мягко проводя по коже под жесткими волосками. Руки хотели большего, отпускались ниже, находили кожу Мо, взбираясь к нему под футболку. Дышать было все тяжелее, а глубоко не получалось, египтянин не давал делать лишних движений. Фло рукой добрался до его брюк и пальцем проник под них, заставляя мужчину вздрогнуть. Ему это нравилось. Нравилось чувствовать, что он заставляет этого мужчину чувствовать себя вот так. Вздрагивать под его тонкими пальцами. — Можешь снять. Вирцу кажется это слишком интимным, для них двоих, но не послушать он не может. Фло чувствует, как Салах треплет его волосы, когда он поднимается обратно и ему становится так приятно, что он чуть ли не мурлычит, как нуждающийся котенок и берет того за плечи снова. — А еще можешь? — Сначала ты мне покажешь, — горячий шепот обжигает разгоряченную кожу сильнее. Мо с силой хватает его за плечи и резко прижимает к стене. Вирц больно ударяется затылком, но эта короткая вспышка служит новым рычагом растущего возбуждения. — Тсс, — заткнул его он, не позволяя возмутиться и оставляя беспорядочные влажные поцелуи на шее. Флориан с тихим стоном непроизвольно выгнулся, подставляя шею. — Не думай. Ни о чем. — Мне больно… — короткая фраза обрывается собственным громким стоном, когда Мо слегка кусает тонкую кожу. — вообще то.. — Извини, — Мо целует его в ямку между ключицами и снова треплет волосы, отчего тот не сдерживает приятный стон, — молодец, расслабься. Он разворачивает его спиной к себе, осторожно надавливает на плечо, прижимая к холодному кафелю. Контраст между разгоряченным телом и холодной плиткой вызывает волну мурашек, но это не ощущается чем-то неприятным. Наоборот. Салах достает из кармана тюбик. И тут до Флориана в полной мере доходит, что сейчас происходит, кому он позволяет прижимать себя к стене, и самое страшное - что будет дальше. Не сейчас, а потом. Завтра. Послезавтра. Как он будет смотреть ему в глаза, когда ум прояснится? — Мо, а знаешь.. Мне уже лучше, правда, — замялся немец, пытаясь развернуться обратно, но сильная рука не давала даже двинуть плечом. Мохамед поднял глаза, встретившись с его испуганным взглядом. Все еще блестящим, обрамленным пушком светлых дрожащих сейчас ресниц. — Боишься? Черт возьми да. Он боится последствий, завтрашнего дня, собственных мыслей. — Нет, — врет он и отводит глаза в пол, сильнее прижимая голову к стене. Жалкая попытка спрятаться от самого себя. — Просто думаю, что оно тебе не надо. — Тогда меня бы здесь не было. Молчание Флориана служит одобрением и он продолжает. Терпеливо и медленно готовит его, покрывая поцелуями плечи и шею и ласкает свободной рукой, отвлекая от боли и дискомфорта. Когда он чувствует, что тело под ним расслабленно и уже само двигается навстречу, Мо вынимает пальцы и медленно входит в него, давая ему время привыкнуть. Флориан опирается о стену, прикусывая губы, терпит, превозмогая то ли боль в сзади, то ли перед носом на затекшей между ним и стеной щеке. Мо осторожно обхватывает его за талию, притягивая к себе. — Дыши, Флориан, — хрипло говорит он куда-то в основание шеи. — Да если бы, — собственный голос звучит слишком высоко, почти неловко. — еще бы на камни меня положил. — Очень хотел тебя видеть таким. — Фетишист ебанный, — вырвалось у Фло. Он не видел, но чувствовал, как мужчина сзади улыбается. Он двигается внутри него, сначала медленно, дразня ту самую точку. Флориан с усилием сдерживает стоны, тихо визжит под ним. Руки затекали, пытаясь удержаться на месте, ногти выпивались в скользящую стену. То, что это он, все еще смущает. Флориан жмурится, пытаясь представить сзади Алекса. Поставить его на место египтянина еще как было можно, этот малец оказался далеко не паинькой, который влезает не в свое дело и просит не ругаться. Но Мо был сильнее, властнее. И чего ему, деду почти, вздумалось после проигранного дерби прийти и поебаться с ним, Вирцем, было непонятно. Стоны Фло встречали острые поцелуи куда то в шею и плечи. Его крепко держали, уменьшая давление на уже больные руки, так что ему не стало нужно просить, чтобы его подержали. Густая борода Мо ходила по его коже и создавало в голове юноши странную неосознанность, которая, в свою очередь, порождала тревогу и желание. Ему все еще стыдно. И он все еще просит не останавливаться. Мохамед осторожно поворачивает его голову за подбородок, с наслаждением рассматривает его лицо, пальцем гладит острую скулу. Это движение такое трепетное и неуместное в их положении, и все же — именно оно заставляет круглые дрожащие глаза успокоиться и поверить ему. — Ты такой красивый, когда такой, — улыбается он, сжимая подбородок, — я серьезно. — Я тебе не… — Нужен. Очень нужен. — с этими словами он прижал его к стене своим телом сильнее, интенсивнее, в последний раз. Они кончают одновременно. Фло, не выдержав, покатился вниз, воскликнув его имя. На голову осторожно опустилась на удивление легкая рука, нежно перебирая его волосы. Фло замер и устало промычал. Наконец-то это вернулось. — Хороший мальчик, — произнес голос сверху, — и очень хороший игрок. Он отходит и идет к кровати. Фло приходит в себя, и, избегая смотреть в зеркало идет за ним. Садится на край кровати, не зная куда деть взгляд. — Я еще хочу.. — Тебе хватит. — Да блять, откуда я знал, что ты... ладно. Просто будь рядом, хорошо? — Фло ложится и кладет ладонь Мо на свою голову. Чужие пальцы медленно двигаются в коротких волосах. — И ведь приспичило тебе, — сказал он, сильнее прижимаясь к мужчине, — еще месяц во снах с тобой замучаюсь. Мо молчал. Он забыл, что сидит не с своем номере, гладит голову Флориана, а не свою кошку, а несколько минут назад трахал его, как заказную проститутку после поражения в матче. Его самого задевала вся ситуация в клубе, и, прежде всего, с ним самим. Отыгрываться на таком же состоянии молодого немца начало казаться ему подлым. Даже слишком подлым. Фло и так с каждым днем угасал сильнее, его неудачи стали побеждать его дух, как бы он не пытался наконец-то перейти эту полосу и включить свет заветным мячом. Но все обращалось в руины, причем зачастую по вине самого Салаха. Он не реализовал столько моментов, что создавал для него немец, что уже сбился со счета. И Мо еще и вечер ему, расстроенному, заруинил. Фло не хотел этого. Он хотел чтобы от него наконец отстали с этими лживыми оправданиями, а у Мо нашелся самый худший план успокоить его, вернее самого себя. Влечение к мальчишке было с первого взгляда на него, но оно не должно было выходить за рамки. Тем более в такой уязвимый для него момент. Черт возьми, за эти умоляющие то ли остановится, то ли идти еще дальше мокрые глаза на нежном юношеском лице, щекой прижатому к стенке, он в прямом смысле убьет себя, когда осознает, какую страшную вещь он совершил.