XO

Ты пользуешься женским дезодорантом, чтобы чувствовать себя менее одиноким. Он так тебе идет. Так же как и твоя стрижка. Сзади она аккуратно отсрижена, открывает сутулую шею, которая заманчиво блестит под ажурными сценическими костюмами, от жара прожекторов. После шоу ты всегда берешь себе нечто жёлтое в стакане, что это? Я бы мог пошутить, что это первородная организменная жидкость, но это всего лишь светлое фильтрованное пиво. Ты пьешь его прямо как аристократ, почти никогда из бутылки. Больше прозрачных беспонтовых стаканов тебе бы пошло пить его из хрустальных бокалов, как шампанское, но ты берешь всегда одно и тоже. Ты куришь сигареты с ментолом, самым ядерным, что можно вообще представить. Когда ты делишься ими со мной, мне обжигает горло не только их вкус, но и то, что они на вкус как ты. Терпкие, обволакивающие каждую частичку организма. Когда мы становимся старше, мы как будто становимся дальше друг от друга, дальше от крепких объятий и разговоров за сигаретой в тишине. Я по прежнему жажду твоей компании, но тебе будто бы плевать. Времена меняются, вместо Паланика, в кумирах у тебя Леннон. Меняется и форма твоих каштановых волос, теперь вместо сожженной и отутюженной челки, над которой ты пыхтел каждый концерт, ты стрижешься в подобие 60х. Но и это идёт тебе. Когда я краем глаза слежу за тобой, суетившимся перед выступлением и нервно курящим возле зеркала, я не могу увести взгляд. Но сейчас и эта прическа сменилась. Вместо этого, ты отпустил свои прекрасные кудри, которые еще чуть чуть и будут касаться скрученных плеч. Взгляд твоих карих глаз по прежнему меня вводит в какой то транс, но эпогей всего как будто случился лишь в один день. Твой 21 день рождения. Я сижу в тишине своего дома, в кромешной темноте напротив мигающего телевизора, где на мтв крутят современные клипы, со знакомыми нам лицами. Я почти всех их узнаю, но когда появляются первые ноты нашей с тобой песни, я судорожно выключаю тв и сразу, будто бы по инерции, рядом со мной завибрировал мой телефон. Я поднимаю трубку и слышу тебя, это реально? — Алло, Брэн? Привет. — Алло, Рай? Не ожидал что ты позвонишь, как там твоя вечеринка? — Хуёво. Я щас в аэропорт еду, в Сиэтл. — Чего? — Увидимся? — Райан, сейчас почти час ночи, ты же собирался остаться с Келти! — Нуу — Хорошо. Встречу тебя. Гудки. Я тогда бросил трубку первым. Всё что было у меня под рукой — телефон, бутылка пива и ключи от дома, в котором я тогда жил. Я не мог даже предположить, что ты вот так подорвешься именно ко мне. Я знаю, что эту вечеринку устраивала Кэлти, она недолюбливала всех нас, за то что мы якобы «портим» тебя хотя на деле, ты делал это сам. А я, не мог сделать ничего против, потому что ты захватил мои мысли крайне по диктаторски. Я позволял абсолютно всё, что тебе заблагорассудится, потому что наивно полагал, что тогда ты будешь чаще со мной проводить время, как раньше, но этого не происходило. Но в любом случае, я залез под матрас своей кровати и достал оттуда пакетик с марихуаной, что ты оставил, когда был здесь в последний раз. Я не прикасался к ней без твоего ведома, потому что не поклонник такого, потому что меня опьяняет не она, а ты. Мне этого достаточно. Второй звонок раздался уже когда я выходил из такси, и как только я принял трубку я заметил тебя, обнимающего себя руками из-за ночного холода. Все таки конец августа. Выглядел ты изрядно подавленным, но прекрасно нарядным. Каштановые локоны шевелились от прохладного ветра, руки во всевозможных фенечках, держались за рукава красной рубашки в клетку. Я без замедления бросился к тебе, а ты, в свою очередь, поприветствовал меня своей усталой, но безумно теплой улыбкой. — Привет чувак, что это на тебе? — первое что ты сказал тогда — Да домашняя кофта, старьё. Что там с тобой приключилось? Мы пожали руки, словно незнакомцы, из-за пристальных взглядов со всех сторон. Я натянул капюшон на голову, пытаясь не выделяться, но ты приобнял меня за плечо, когда мы неспешно пошли в сторону ближайшего кафе. — Погодите, вы Райан Росс? Можно фото! — мы оба обернулись как по инерции, потому что фанаты не отступают от нас даже в час ночи. Глаза поклонника загорелись счастьем, когда он увидел и меня. Мы быстро сфотографировались и обменялись любезностями. Ты не знал куда себя деть, никогда не умел общаться с фанатами, по этому просто молча держался поодаль, сжимая руки от ветра. Наш диалог и без этого вышел весьма коротким. Я сказал, что мы торопимся и по этому фанат быстро отстал. Дальше мы шли в тишине. Как только дошли, вывеска, очевидно, не горела. Все таки уже перевалило за час ночи. На что мы, черт возьми, надеялись? В конце концов пришлось брать такси до моего дома. Но скорее, его можно было назвать нашим. Я редко здесь бывал один, обычно мы жили в нем вместе, по этому, там валялись некоторые твои вещи, гитара, наркота. Она как раз и прожигала мне карман своей сердобольной оболочкой. Когда мы сели в такси, оба заскочили на заднее сиденье. Ты не говорил совсем. Молчал, словно немой. А я не пытался выпытывать информацию, молча сидел рядом, не сводя с тебя глаз. Ты откинул голову к окну и задумчиво глядел в него. Я то и дело одергивал руку от того, чтобы прикоснуться до холодной кожи рук, до рассыпчатых кудрей, до ткани на брюках. Тяжко вздыхая, мы, не проранив ни слова, доехали до дома. Нашего дома. Как только мы прибыли, ты сразу же грохнулся на диван, схватив мою недопитую бутылку и выпив её одним махом. — У меня есть еще вино, будешь? — Разрушил я тишину, на что получил одобрительный кивок. Затем я приземлился рядом, протягивая бутылку. К большому сожалению, в этом доме из-за постоянных разъездов, мы не додумались купить стаканы, но может оно и к лучшему, потому что испив его, я чувствую на горлышке вкус твоих губ и плавлюсь лишь о мысли об этом, тупо глядя в совсем противоположную сторону и растворяя мысли в спирте. Ты снимаешь повязку с головы и перебираешь ее в руке, глядя прямо на неё и затем еле слышно произносишь: — Келти испортила весь праздник, мне не понравилось. Совсем. Она позвала кучу своих друзей и даже Гейба, но было так гадко всё, хоть это и был мой день. Как жаль, что тебя там не было— произнес ты, перед очередным глотком. А я пожимаю плечами, внутри подавляя бешеный ритм насекомых, бушующих где то в районе кишков. — У меня лежала твоя травка, ты собираешься ее забрать? — отвечаю я тебе, немного промолчав, доставая из заднего кармана джинс зиплок и передавая прямо в руки — Как удачно все сложилось, Брен. Я думаю нам, после этого отвратного дня, действительно необходимо как следует раскуриться! — Райан достает из кармана жилета бумагу для самокруток, мастерски справляясь с остатками из зиплока. Хватило ровно на один. Он тут же его поджигает и выдыхает горьковатый дым, протягивая его мне. Я делаю тоже самое и напряжение снимает как рукой. Я, чуть кашляннув, выдыхаю еще раз. Начинаешь чередовать вино и траву, что обычно к хорошему не приводит, но я, занимаюсь тем же, теряя рассудок. К концу, мы прилично так уже пьяны и накурены, смотрим какое то анимационное шоу по телевизору и хихикаем. Твоя голова лежит на мне, а моя рука покоится у тебя в волосах. Когда шоу кончается на самой отбитой шутке ниже пояса, в доме происходит замыкание. Черт. Отрубили электричество. Но видимо, неожидал этого лишь я. Ты поднял голову, глядя мне прямо в лицо. Сквозь неожиданно сгустившуюся темноту я едва ли мог разглядеть черты лица. Повязка, что красовалась на лбу целый день, пропала, она была где то у меня под коленом. Ты внезапно приблизился ближе и прижался ко мне губами, ошпарив своим дыханием моё лицо. Затем, в конце концов, ты, без скромности, полностью залез на меня, укалывая своими острыми коленками через всю одежду. Руки схватили меня за голову, за лицо, выбраться я не мог. Я лишь отвечал на внезапный поцелуй, хватаясь за твои горящие щеки в ответ, потому что свою совесть я оставил где то в ящике, придавив её между страниц Библии. Чем она мне когда либо помогла, спрашивается? Дрожащими от превкушения пальцами ты опускаешь руки к моим бердрам, с шёпотом "Чего бы то не стоило", который будто бы удоряет меня по голове, но я отдаюсь тебе. Снова. Растегивая ремень твоих штанов и томно вздыхая. Я прекрасно понимал, что на утро, ты, как обычно, это всё не вспомнишь. Или, по крайней мере, сделаешь вид. Всегда так. Всегда мы напиваемся, очень неряшливо целуемся, заходя чуть дальше, а на утро, ты будто свалился с луны. Как будто не ты несколько часов назад, сквозь опухшие губы, изнывая от похоти и желания, терся ко мне и выстанывал мое имя мне в ухо. Не ты. Как же это всё печально, что через все свои бесчисленные "Чего бы это не стоило" ты не выбираешь меня в итоге. И выбор между любовью и жалостью у тебя один. Никогда ты не сможешь выбрать оба, Райан. Сколько бы я не пытался, я никогда не буду любим. Все разы, как будто сам тебя заполучаю, словно приз, а затем, выскальзываешь сквозь пальцы как песок на пляже Южной Каролины. Не могу сосчитать сколько раз было такое, что я подглядывал за тобой в замочную скважину, как ты переодеваешься или как обжимаешься с кем то. Я делал это не для того, чтобы удовлетворить какую то свою низменную потребность, а для того, чтобы наконец понять — мне не заполучить тебя никогда, не стоит даже пытаться. И хоть ты находишься в моих объятиях, на расстоянии от лица к лицу, я чувствую, на сколько ты далеко. Расстояние, как от Нью-Йорка до Сиэтла. Расстояние, как между нашими руками и ширинками. И все что я делаю, из-за тебя горковато-сладкое.