Самое лучшее

Вельветт всегда считала, что заслуживает всего самого лучшего. Лучшие одежды, лучших партнёров, лучшего места под солнцем в аду. И она всегда стремилась к лучшему. Шла по головам, не боясь проломить каблуком чью-то черепушку в процессе восхождения на пьедестал. И она определенно заслуживала лучшей девушки. Влиятельной. Сильной. Идеальной. Принцесса Ада была как раз кстати. Эта глупенькая маленькая овечка могла стать под её началом настоящей предводительницей ада, Великой и непобедимой, какой и должна быть. Такой, что будет править на вершине, под её чутким руководством. Но беда в том, что принцесса недоступна. Падшая ангельская сучка, да и собственные принципы её малышки, не дали бы ей добраться до Чарли. А когда Велветт что-то не получала, ей хотелось этого ещё больше. Хотелось, как маленькому ребенку хочется новой игрушки. Как хищнику хочется сожрать добычу. Так, как ей хочется забрать последнюю сумку из новой коллекции с витрины магазина. Неистово. С настоящей одержимостью. Той самой одержимостью, что она высмеивала в Валентино, когда тот сходил с ума по своей паучье шлюхе или в Воксе, когда тот очередной раз бесился из-за красного оленя. И самое главное, это было так не свойственно Велветт, что всегда считала себя самой рациональной и хладнокровной из них троих. И что теперь сходила с ума по маленькой принцессе Ада. А та была такой до жути доверчивой. Так быстро повелась на их с Воксом план и так миленько хлопала глазками, когда искупление паучьей шлюхи Валентино всё никак не происходило. Бедняжка, так расстроилась. Не было бы её противного ангела рядом, Велветт утешила бы Чарли и с радостью показала бы ей правильный путь. Правильный по её мнению конечно же. И Велветт просто не могла удержать себя от поддразниваний и язвительных комментариев. Желание задеть, желание привлечь к себе её внимание было невыносимым. От того и цеплялась к ней со всеми этими колкими "милая" и "принцесса", хотя её агнец все равно ничего не понимала. Все сосредоточенная на своей глупой идее искупления, на этих поганых, ничтожных грешниках, которые даже мизинца её принцессы не стоили. — Ты знаешь, обычно меня не волнует, почему люди ведут себя по-идиотски, — вновь привлекая её внимание за пару минут до интервью сказала Велветт, приближаясь ближе, вдыхая аромат принцессы. "Ромашка" - про себя презрительно хмыкнула она, чувствуя отвращение от простого полевого цветка. Но это отвращение уж точно не касалось её милой овечки. — Но твой случай особенный. Скажи мне, принцесса, отчего у тебя вообще возникло такое рьяное желание помогать грешным уродам? Ты могла бы потратить свой потенциал в более нужное русло. Властвовать над адом, как это и положено принцессе. Чарли хмурит свои идеальные бровки и вздрагивает острый носик, с вызовом в золотистых глазах глядя на неё. — Я не хочу ни над кем властвовать, — матнула она головой, и тугая коса из пшеничных волос взметнулась вместе с этим движением. — Я хочу помочь своему народу, а не губить его ещё больше. Ты можешь этого не понимать, но я действительно желаю добра грешникам, даже если они допускали ошибки при жизни. Велветт усмехается от её слов. Её принцесса так невинна и чиста, даже чище своей ручной ангельской сучки. В каком-то смысле её даже забавляет мысль о наивности Чарли насчёт грешников. Сама Велветт прекрасно понимала, что каждый урод в этом адском котле заслуженно, включая её. Ничего. Её принцесса может быть наивной и глупенькой, ей и не нужно быть умной, чтобы Велветт её желала. Эта одержимость будет преследовать её очень долго. Возможно это и есть расплата за людские грехи, и истинное искупление Велветт наступит тогда, когда принцесса наконец станет её. Только её.