Утро после песен

Пахло дымом, вином и ночной свободой, которая осталась только в воспоминаниях. Геральт проснулся, как обычно после весёлой компании — с ощущением, что его череп кто-то неосторожно использовал вместо барабана. Он приподнялся, тут же пожалел об этом и снова уткнулся лицом в подушку. Мир рассыпался на осколки. Голова гудела, будто в ней поселился рой навозных мух. Где-то рядом послышалось бодрое: — Ну здравствуй, мой суровый волк! Он застонал. — Лютик… умолкни. — О, значит, живой! Прекрасно. Я уж было подумал, что придётся сочинять балладу о “великом ведьмаке, павшем от чаши вина”. Геральт попытался приподнять голову, но сразу же передумал. — Если ты не перестанешь кричать, я тебя придушу. — Я не кричу, я говорю! С огоньком! — Лютик понизил голос до шёпота, всё равно чересчур весёлого. — Ну, ладно-ладно. Понимаю. У нас утро боли и страданий. Он мягко поставил на стол рядом с кроватью кувшин воды, кружку и кусок хлеба. — Выпей. Потом поешь. Потом будешь ненавидеть меня чуть меньше. — Ты уверен, что не перепутал последовательность? — проворчал Геральт, но всё же потянулся к кувшину. Вода казалась лекарством. Когда он закончил, Лютик присел на край кровати, сложив руки на коленях. — Знаешь, — начал он после паузы, — я слышал, что массаж головы помогает от мигрени. — Если это твой новый повод меня облапать… — Нет, ну разве я похож на человека, который воспользовался бы твоей слабостью? — Да. — Эх, как несправедливо ты судишь поэта, — театрально вздохнул Лютик. — Но всё же, позволь мне попробовать. Геральт открыл один глаз. Лютик смотрел с таким искренним, почти щенячьим беспокойством, что отказывать стало бессмысленно. — Делай, только молчи. Бард заулыбался и осторожно запустил пальцы в белые волосы ведьмака. Тепло рук, едва ощутимое давление на висках. Он двигался неторопливо, почти благоговейно, будто настраивал струны на лютне. Геральт вздохнул — низко, устало, но с облегчением. — Вот так, — тихо сказал Лютик. — Хорошо? — Лучше, чем твои песни. — Это уже почти комплимент! С минуту они молчали. Лютик продолжал движения — мягкие круги от висков к затылку, потом по линии шеи. Ведьмак даже прикрыл глаза. Мир стал тише, боль — не такой острой. Бард склонился чуть ближе, и когда дыхание коснулось уха Геральта, тот лишь лениво приоткрыл глаза. — Не делай резких движений, — хрипло сказал ведьмак. — Голова ещё целая, но терпение не бесконечно. — А я и не спешу. — Лютик улыбнулся и позволил пальцам скользнуть чуть ниже, по шее. — Видишь? Я могу быть тихим. — Хм. — Что значит «хм»? — Значит, продолжай. Он продолжал. И когда боль совсем отпустила, когда тёплое утро растеклось по комнате, Геральт вдруг поймал себя на мысли, что ему давно не было так спокойно. — Я не знаю, что ты делаешь, — сказал он, не открывая глаз, — но не останавливайся. — Волшебство заботы, — шепнул Лютик. — Секретная магия Бардов. — Звучит подозрительно. — Всё подозрительное приятно, если делать с любовью. Пальцы скользнули в волосы, задержались у основания черепа, и Геральт поймал его руку, не давая отстраниться. — Лютик. — М-м? — Иди сюда. Бард моргнул. — Сюда — это… куда именно? — Сюда, — повторил ведьмак и притянул его ближе. Лютик не сопротивлялся. Он лёг рядом, позволив Геральту обнять себя. Голова барда устроилась у него на груди, ладонь ведьмака — на спине, широкая и тёплая. — Знаешь, — тихо сказал Лютик, — это лучший результат моих массажных сеансов. — Молчи. — Молчу, молчу. Тишина. За окном пели птицы, в щели между ставнями пробивался мягкий утренний свет. Лютик чуть повернул голову, прижался щекой к груди ведьмака и улыбнулся. Геральт провёл пальцами по его волосам. — И всё-таки… спасибо. — Всегда, — шепнул Лютик. — Хоть сто похмелий, хоть тысяча. Он поднял взгляд. Их глаза встретились — и в этом взгляде было столько тишины, что никакие слова не требовались. Поцелуй вышел лёгким, как дыхание. Без спешки, без лишнего смысла — просто как естественное продолжение покоя. Когда они отстранились, Геральт закрыл глаза снова, не выпуская Лютика из объятий. — Не уходи. — И не собирался. Я же твой личный лекарь. Бард устроился удобнее, слушая, как под ухом ровно стучит сердце ведьмака. Скоро дыхание стало спокойным, почти сонным. И в этой тишине, среди запаха лаванды, вина и солнца, Геральт наконец-то позволил себе забыть обо всём — кроме тепла рядом.