A story of such woe

Иван довёл свою утреннюю зарядку до полноценной тренировки и добавил длинные пробежки. Менторы похвалили его за стремление к здоровому образу жизни и написали поощрительное письмо хозяевам. Кто-то сочувственно пошутил в том смысле, что Ивану действительно надо стать сильнее, чтобы более успешно противостоять атакам Тилла. Хотя его субличность, отвечающая за дружелюбие и очаровательность, ещё не была такой достоверной и проработанной, как у Мизи, — на неё велись без исключения все сегейны и большая часть людей. Повёлся и шутник. Вёлся и персонал, к работе которого Иван стал относиться с ненавязчивым, но очень участливым вниманием. Он неизменно благодарил всех, кто приходил что-то чинить, и предлагал помощь. Он с милой наивностью задавал вопросы всем, кто что-то выбрасывал. Он достал абсолютно всех менторов тем, что клянчил у них дополнительные задания и радостно носился за ними, демонстрируя результаты. К концу недели Иван досконально знал расписание каждого ментора, каждого врача и каждого работника. Траектории перемещения всех роботов. Все места, где с момента его прогулок с картами Асбе появились новые камеры и где сломались старые. Поиски привели его к вентиляционной шахте. Собственно говоря, это было одним из первых вариантов, пришедших ему в голову, но осуществить его не представлялось возможным, пока один из датчиков контроля качества воздуха не начал бить тревогу. Датчики были старыми и сначала никто не отнёсся к этому сбою всерьёз. Но вскоре к датчику-паникёру присоединилось ещё три. Приглашённый специалист обнаружил, что забился один из фильтров — по какой-то загадочной причине там оказалась многочисленная колония огромных усатых жуков, которых иногда можно было увидеть в саду и которых все дети (особенно Иван) очень боялись. Никто даже не подозревал, что они водились в Анакт-Гардене в таких количествах. После того, как приглашённый специалист устранил неполадки, Иван целый час помогал ему искать универсальную отвёртку. Отвёртка так и не нашлась. Иван предлагал поискать ещё, посмотреть тут и проверить там, составить описание отвёртки и подключить к поискам однокурсников. Приглашённый специалист уже не знал, как от него отделаться, поэтому пробормотал что-то насчёт срочного вызова на другом конце города и позорно сбежал. — Слабак, — со спокойным превосходством констатировал Тилл. — Я-то знаю, ты ещё сдерживался. Помню, у меня вот точно так же пропал карандаш. — Какой карандаш? — Удивился Иван. Приставил ладони ко рту и крикнул вслед приглашённому специалисту: — Оставьте ваши контакты! Мы с вами свяжемся, когда отвёртка найдётся! — Не надо! — Запротестовал приглашённый специалист, исчезая в коридоре, ведущем к выходу. — А мы всё равно свяжемся! — Пообещал Тилл. Иван толкнул его локтем, едва сдерживая смех. Тилл толкнул его в ответ. В глазах у него плясали черти.

***

У Анакт-Гардена было два лица. Первое, дневное, было вечно солнечным. Если кто-то и кричал от боли или плакал от страха — никто не слышал этого в шуме поющих голосов, музыки с танцевальных тренировок и, как ни странно, смеха, довольно часто выражающего именно то, что должен выражать смех человеческих детей. Второе лицо, ночное, не так разительно отличалось от первого. Просто ночью нельзя было игнорировать то, что скрывалось днём. Если на кого-то в больничном крыле не действовала анестезия — об этом знали все, кто выходил из спальни в коридор. Музыка, смех и голоса менторов затихали. Оставался лишь ровный гул недремлющих систем обеспечения. Негромкое, но непрерывное низкое гудение, со всех сторон сразу. Если находиться в коридоре дольше минуты, начинало казаться, что Анакт-Гарден — огромное живое существо. Потому что ты чувствовал на себе его взгляд — холодный, изучающий и недружелюбный. Ты начинал растворяться в приглушённом голубоватом свете. Ночной Анакт-Гарден Ивану нравился больше, чем дневной. Этот облик не пытался изобразить из себя что-то безопасное и уютное. Он был именно тем, чем являлся на самом деле — одним из кругов высокотехнологичного ада. Сегодня предстояло узнать, что находится за его пределами. Иван встал у решётки, которую приметил заранее, в одном из пыльных и плохо освещённых коридоров, где не работала камера. Медленно вытянул из-за резинки штанов отвёртку. Опустился на пол, чтобы не выронить насадки — руки всё-таки немного подрагивали. Нашёл нужную. Бережно, стараясь не издавать ни звука, стал откручивать первый винт. Ему повезло — винт держался неплотно и вышел легко, почти вывалился на пол. Со вторым пришлось повозиться. Приржавевший металл издавал скрип при каждом повороте, совсем не громкий, но Ивану казалось, что это мог бы быть достойный соперник Иерихонских труб. Кроме того, решётка оказалась слегка изогнутой. Когда второй винт перестал прижимать её к стене, она предательски лязгнула, возвращая форму. Иван чуть не подскочил. Замер, тревожно вглядываясь в коридор. Ему всё чудились шаги. Выбранная решётка была в тупике, и это избавляло от необходимости следить за двумя направлениями сразу, но также лишало возможности сбежать. Между третьим и четвёртым винтом он не стал делать пауз, изо всех сил борясь с нарастающей тревогой внутри себя. Казалось, что тишина ночного Анакт-Гардена — неплотная плёнка сна. Каждый звук разрывал эту плёнку и ей требовалось время на то, чтобы снова зарасти. Он уже стоял с отвинченной решёткой в руках, когда действительно услышал шаги. Ему так долго казалось, будто кто-то идёт, что теперь, когда кто-то в самом деле приближался, он заметил это слишком поздно. Иван замер, прикидывая, успеет ли пролезть в шахту и куда деть решётку на это время. С другой стороны, тот, кто издавал звук шагов, мог вообще не заинтересоваться коридором. Во всяком случае, расчёт изначально был на это. Надо было выбирать решётку в месте с двумя выходами. В мигающем свете коридорной лампы появился Тилл. — Ты что здесь делаешь?! — Свистящим шёпотом вопросил Иван, дождавшись, пока тот подойдёт поближе. — Спасаю твой план от неприятностей, — отозвался Тилл, куда более спокойно и невозмутимо. — Нарываться на неприятности — это моя фишка. Найди себе свою. Иван молчал, уставившись на него. Тилл сиял самодовольством. — Как ты… — Начал было Иван, но осёкся: — Неважно. Тилл, ты представляешь себе, что будет, если нас тут поймают вдвоём? — Вдвоём как раз не поймают, — настойчиво возразил Тилл. — Ты будешь стоять здесь, а я проверю, куда… Иван зажал ему рот рукой. Тилл недовольно дёрнулся, высвобождаясь, но тут же кивнул и прижал палец к губам. Ткнул себе в грудь, потом указал на отверстие шахты. Иван отрицательно покачал головой. Показал на себя, потом на отверстие. Тилл сунул ему кулак под нос. Иван дёрнул его за рубашку над швом на животе. — Если ты думаешь, что я не заору, — зловещим шёпотом сказал Тилл, — то зря. Потому что я заору. Сделаем, как я говорю. Ты застрянешь — я тебя не вытащу. А ещё ты отболтаешься, если нас застукают, меня даже слушать не станут. Иван вздохнул, постаравшись использовать все свои мимические мышцы таким образом, чтобы было ясно, какого мнения он сейчас о Тилле в целом и этой затее в частности. Тилл не впечатлился. Даже наоборот — ореол сияющего самодовольства явственно увеличился в диаметре. — Шантажист, — шёпотом сказал Иван, подставляя ему руки, чтобы он мог взобраться в отверстие шахты. Тилл ответил ему широкой жизнерадостной улыбкой и сердечком из пальцев. — Это моя фишка, — ехидно сообщил Иван. — Найди себе свою. Когда Тилл исчез в туннеле, он неплотно прикрутил решётку на место. Встал рядом, прислушиваясь к деловитому шуршанию внутри стены. Тилл определённо продвигался. Но стоило Ивану немного успокоиться и поверить в успех их отчаянного предприятия, как свет в коридоре померк, перекрываемый высокой тёмной фигурой. — Доброй ночи, человеческое дитя, — дружелюбно поздоровалась Асбе. — Доброй ночи, — не своим голосом пропищал Иван, гадая, скопила ли Асбе за эти годы достаточно денег, чтобы кое-чья откушенная голова не проделала слишком уж большую дыру в её скромном бюджете библиотекаря. Асбе остановилась в паре метров от него, по обыкновению, пристально разглядывая его то одним глазом, то другим. — Часто приходишь сюда, когда ночью становится грустно и ты хочешь побыть один? — Мягко подсказала она. — Да, — подтвердил Иван. — И, наверное, в последнее время тебе особенно грустно, — продолжала Асбе. — Я заметила, как ты проигрываешь одну и ту же песню на повторе. Компульсивное прослушивание The Smiths всегда считалось у вашего вида знаком печали. Иван попытался сделать скорбное лицо. — Я всегда восхищался тем, как хорошо ты нас изучила, — подхалимским тоном сообщил он. — Как ты догадалась, что я здесь? Асбе скромно склонила голову. — В отличие от большинства сегейнов, я могу думать, как человек. Если проводить параллели с животным миром, то люди в нём, по сравнению с сегейнами — жуки. Представь себе мир, в котором живёт жук. Это поистине жестокий мир. Никто не любит жуков. Почему? Неизвестно, они просто априори всем отвратительны. Однако жуки не только умудряются выжить, но ещё и процветают. Всё дело в инстинкте самосохранения. И вот это-то и роднит людей с жуками. Ивану всё меньше и меньше нравился этот диалог. — Если сегейн будет искать спрятавшегося человека, — говорила Асбе, — он будет смотреть там, где спрятался бы сам. Но остаётся множество мест, где может спрятаться только жук. Например, не так давно целую колонию нашли в вентиляции. У меня есть отвёртка, подумал Иван. Решётка держится неплотно. Возможно, она не пролезет следом. Если успеть. Но вряд ли получится успеть. Асбе утомлённо вздохнула и поинтересовалась: — Ты собираешься его выпустить или пусть там и остаётся? Иван с усилием повернул голову к решётке и разглядел во мраке туннеля отчаянное лицо Тилла. Молча вытащил винты. Снял решётку. Помог Тиллу выбраться. Лучше не стало, потому что при виде Тилла Асбе принялась раздуваться, как тогда, когда она превратилась в шар с глазами и крыльями. У меня есть отвёртка, подумал Иван, быстро встав между ними так, чтобы загородить Тилла собой. Я только посмотрю на него в последний раз. Бросив короткий взгляд на Тилла, Иван окончательно перестал понимать, что происходит, потому что тот ухмыльнулся и растопырил рубашку над головой, подцепив подол локтями. Асбе же тотчас сдулась. — Ты чего? — Удивился Тилл, увидев, что Иван судорожно сжимает в кулаке отвёртку. — Что ты собирался сделать, человеческое дитя? — Снисходительно спросила Асбе, тоже заметив отвёртку. — Прости, — неловко сказал Иван, вытирая холодный пот со лба. — Я думал… я думал, ты его сожрёшь. Асбе моргнула. — Мы так здороваемся, дурак, — пояснил Тилл. — Нет, — язвительно возразила Асбе, — это ты решил, что я так с тобой здороваюсь, и стал прибегать к этому унизительному нелепому мимикрированию. Я не стала тебя разубеждать, поскольку ты выглядишь потешно, а я никогда никому не мешаю делать из себя посмешище. Если только это не опасно для жизни, что я имела удовольствие наблюдать минуту назад. Верните всё как было и идите за мной.