Шум прошлого

      — Один латте на кокосовом молоке, с солёной карамелью, — торжественно отдаю подруге её горячий напиток, вместо приветствия. На часах над стойкой большая стрелка указывает на девять утра.       — Спасибо, Робин, — тяжело вздыхает один из лучших людей в моей жизни, забирая ещё горячий напиток. Сегодня, первая часть дня у неё в качестве администратора в спортзале, и только во второй начнутся занятия уже как тренера. Клуб явно на грани банкротства, но вслух я этого не произнесу. Сара слишком чувствительна к переменам.       — Всегда пожалуйста, — подмигиваю ей. В отличие от сонной и помятой девушки, моя смена подошла к концу почти час назад. Теперь я планирую сходить в душ и обнять подушку на ближайшие пару часов. — Тогда я пой…       Замираю, не закончив. Стеклянная дверь открывается, и внутрь заходит незнакомая мне девушка. Капюшон на куртке едва прикрывает её лицо, и я понимаю — она мой десять из десяти. Нос с горбинкой, веснушки, квадратное лицо, светлые волосы, собранные в косу, и когда она подходит ближе, я замечаю её зеленые глаза. Спортивная кофта обтягивает мышцы, и она определённо крупнее меня, хоть рост почти один и тот же. Интересно, сколько она жмёт?       — Доброе утро, Сара, — голос на удивление мягкий.       — Привет, Грейс, — улыбается моя подруга, передавая девушке ключ с номерком. — Зал почти пустой.       — Замечательно, — она изгибает губы в резкой улыбке, и я пропадаю окончательно. Прекрасная незнакомка бросает нас, уходя на второй этаж в сторону раздевалок, а я перевожу взгляд на Сару.       — Нет, Робин, — качает головой подруга, явно понимая мои намерения. — Я не имею права выдавать личные данные клиентов.       — За это разве сажают? — моля спрашиваю я.       — За это увольняют.       — Хотя бы время, когда она приходит? Или какие групповые посещает?       — Она не ходит на групповые занятия, только зал. И, к твоему сожалению, ходит она — когда хочет. А теперь брысь отсюда. Кыш, — девушка отгоняет меня рукой. На самом деле, я не верю, что с этой незнакомкой у меня бы что-то получилось. Как бы странно ни звучало, я довольно скромная в плане знакомств.       — Ты разбиваешь мне сердце, — с грустью произношу эти слова, прежде чем уйти из зала. Зная Сару, через пару минут я получу сообщение с извинениями. Она слишком переживает, когда дело касается близких людей.       От зала до моей квартиры десять минут на машине, но с учётом утренних пробок они растягиваются до получаса. Выйдя из машины, я чувствую себя выжатой. Сентябрь вот-вот передаст бразды правления октябрю, и мне придётся надевать что-то теплее кожанки.       Пройдя мимо всеми известного Доу, который от постоянных пьянок даже своё имя забыл, я радуюсь тому, что он спит на коробках. Этот мужчина был отвратителен. Стоило его рту открыться, как оттуда выходила одна за другой мерзость.       Мой этаж был предпоследним, дверь с номером «612». Маленькая квартира, наполненная всяким хламом под видом очень важных вещей. Я кидаю ключи на тумбочку, раздеваясь по дороге, прежде чем зайти в душ. Нужно отдохнуть перед работой.

***

      От меня пахнет смесью апельсина и персика. Два разных флакона, нанесённые на одно тело, звучат приятно и свежо. Хоть слушатели не увидят меня за работой, я должна выглядеть ухоженно — как минимум для себя. Или своих демонов внутри.       Поправив юбку чуть ниже и подхватив сумку, выбегаю из дома. Мне нравится моя работа, хоть и есть множество маленьких удручающих моментов. Однако я расцветаю на ней. Пожалуй, можно сказать, что только она и держит меня в тонусе. Иначе… Впрочем, не важно. Пробежав по лестнице вниз, я с детским азартом перепрыгиваю через несколько ступенек. Мой пыл разбивается об одно-единственное недовольное лицо. Доу зашёл в парадную погреться. Чёрт. Завидев меня, он сразу же присвистнул, подходя ближе.       — Выглядишь, как всегда, прекрасно, Робин, — то, как он тянет это слово, звучит скорее насмешкой. — Знаешь, для тебя я бы даже снял комнату.       — У меня нет времени слушать всё это, — стараюсь отвечать ему как можно спокойнее.       — Да ладно тебе. Я вообще-то герой, — мужчина бьёт себя в грудь, пока я огибаю его, спеша к двери. — Не игнорируй меня!       Я успеваю открыть дверь, резко толкнув её обратно, тем самым выигрывая себе несколько секунд. Мои лакированные каблуки неприятно скрипят, стоит только перейти на бег. Ключи лежат в кармане куртки, поэтому мне требуется немного времени, чтобы залезть в машину. Этого достаточно — дверь закрылась прямо перед его лицом. Заблокировав машину, я слышу ругательства в свою сторону от мужчины. Копы не помогают избавиться от него.       Выезжая, я стараюсь не наехать на него, хотя очень хочется. Таких приставал стоит проучить. Настроение испорчено, одна надежда — на работу.       Минут двадцать, и я уже стою перед дверями местной радиостанции. На часах «23:40», а значит, времени для подготовки осталось мало. Как только наступит полночь, власть на местном радио перейдёт мне. Улыбка сама расплывается на лице. Сегодняшние истории по-настоящему жуткие.       Делаю лёгкую разминку для голосовых связок. Время неумолимо истекает. Поприветствовав своего звукача — Криса, я спешу в помещение, оборудованное для радиовещания. Достав из сумки кипу бумаг, раскладываю их перед собой. Стрелка часов подступает к полночи. …3…2…1…       — Привет всем жителям Атланты! С вами вечернее шоу «Тёмных историй с Кристал»! Как я по вам скучала, вы не представляете! Но не будем затягивать и начнём со случая в Майами. И помните: верить мне или нет — только ваш выбор.

***

      Смена прошла неплохо. Я передала микрофон ещё в шесть утра ребятам с новостей. Однако оставалось согласовать новую информацию для завтрашнего выпуска. Обычно я подбираю несколько тем в офисе, за рабочим столом. По сути, моя шестичасовая смена заключалась в рассказе историй, чтении писем фанатов, приёме звонков, рассуждении о темах, которые у всех на слуху, и рекламе.       Конечно, были и странные моменты. Например, сегодня парень, который мне позвонил, спросил о моих предпочтениях. И всё упёрлось в уверенность моего начальника, что даже страшные темы я должна говорить с придыханием и флиртуя. Поэтому отказать не вышло. «Мои кинки? Хм, — в голове тут же всплыл образ девушки из спортзала. — Пожалуй, я люблю, когда партнёр больше меня. Настолько, чтобы чувствовать себя как за стеной. Нет ничего сексуальнее подобного».       Особенно когда тебя прижимают к кровати, ложась сверху. Я потёрла шею, понимая, что краснею. Единственный минус во всём этом — мой рост. Тяжело было найти даже одинакового роста партнёра. Вздохнув, я оказалась в лифте с начальником.       — Отлично поработала сегодня, — улыбнулся мне мужчина, поднимая руку для приветствия. Он казался чересчур дёрганым, как будто упал в бочку с энергетиком. Или выпил десять чашек кофе.       — Спасибо, — из вежливости я ответила на его рукопожатие, понимая, что нужно уже выходить. На часах почти девять, а значит, пора привезти Саре обещанный кофе.       — Куда-то спешишь?       Я удивлённо приподнимаю брови, наклоняя голову вбок.       — Просто кажется, будто ты хочешь, чтобы этот лифт ехал быстрее, — объясняет он. Атмосфера почему-то вмиг становится неловкой.       — Не люблю лифты, — откровенная ложь, но когда я выбегаю из него, это выглядит правдоподобно.       Сара была ещё более уставшая, чем вчера. Серьёзно, разве тренеры так должны выглядеть? Будь она инструктором по йоге, точно бы уснула в позе цапли.       — Доставка! — кричу я как можно громче, явно испугав сонную девушку.       — Боже, Робин! — злится она, на что я лишь смеюсь.       Опираясь локтями на стойку, я заглядываю ей в глаза.       — Та прекрасная женщина уже пришла? — не знаю, чего хочу больше: позлить Сару или и вправду встретить ту незнакомку.       — Я запрещу тебе приходить сюда, — отвечает она.       Мой смех теперь не остановить. Я люблю свою рутину!

***

      Проснулась я под звуки будильника и дождя. Нужно привести себя в порядок перед сменой. Завтра уже будет другое ночное шоу. Мы меняемся два на пять. Где два дня принадлежат другой девушке, а пять — мои. Рейтинги всё же решают.       Широко улыбнувшись собственному отражению, я взяла расческу, медленно расчесывая длинные тёмные волосы. Мне пришлось долго стараться ради места, где я стою, и пусть приходится терпеть некоторые трудности. Я не сдамся.       — Ты молодец, Робин, — хвалю себя, ведь кроме меня этого не сделает кто-то другой. Начальник не в счёт, он просто видит всех как золотых тельцов. Или юбки на ножках. Сразу вспоминается скандал, где один телеканал обвинили в том, что девушкам запрещали носить штаны. Тогда мне не дали осветить это.       Дождь становился всё сильнее. И как назло, я вспомнила о вазонах на лестничной площадке. Крис постоянно их дарил на каждый праздник. Как будто мечтал превратить мою квартиру в зелёную зону. Накинув на голову полотенце, я открыла окно и начала перекладывать мокрые вазоны на пол. Краем глаза я заметила движение в переулке, но быстро сослалась на местного бомжа. Наверное, кто-то выкинул Доу на улицу.       — Так тебе и надо, — злорадно прошептала я, не чувствуя угрызения совести. Этот мужчина распускал руки не только со мной. Взгляд всё же опустился вниз. Мужчина, определённо Доу, лежал на полу, а над ним возвышался другой силуэт. В его руках что-то было, и я не горела желанием узнать, что именно. Медленно опустив оконную раму, я отпрянула от окна. Какой вообще шанс, что станешь свидетелем убийства в дождливую ночь, убирая вазоны с цветами? Это же убийство? Или драка? А если он жив? Это мой долг как гражданки США — позвонить в полицию. Каким бы ни был Доу, его жизнь… Нет, он был отвратительным человеком. Понимаю, что это во мне говорит моя лёгкая мизандрия, но я не чувствую никакой жалости к нему. Только на прошлой неделе он пытался облапать школьницу. Скорее всего — получил по заслугам.       Только это всё равно моя обязанность. Возможно даже шанс на хорошую историю для радио. Неохотно, я приоткрыла оконную раму, выглядывая. Из-за дождя было трудно разглядеть, жив ли он. Однако второго силуэта больше не было. Сбежал, совершив преступление? Потянувшись вперёд, я вылезла наполовину, ощущая, как пижама намокает. Мои руки оперлись о железный пол уличной лестницы. И всё равно я не увидела ничего. Нужно позвонить в полицию. — Блядь, — вырвалось из моего рта, когда пришло осознание. Подняв голову, я встретилась с тем самым силуэтом, который был внизу. Из-за капюшона было невозможно увидеть лицо, зато теперь я знала однозначный ответ. Доу мёртв. Разбитая окровавленная бутылка была в руках гостя. Видимо, я слишком беспечна. Он кивком показал мне залезть внутрь, и мне пришлось повиноваться. Взгляд скользил по поверхностям, пытаясь найти что-то для самообороны. В стрессе мозг работал ужасно. Схватив книгу, я крепко сжала её в руках, ожидая нападения.       Убийца, не спеша, залез внутрь квартиры, закрыв за собой окно. Он был крупнее меня, и теперь мысль о самообороне казалась глупой.       — Хей, я ничего не видела, — начала я типичную речь героев фильмов в таких ситуациях. — Даже твоего лица, если копы спросят, я просто совру им.       Он приблизился ко мне, и с каждым шагом фигура всё больше начинала напоминать женскую. Комната была плохо освещена из-за тусклой лампы, но когда силуэт подошёл ближе, я узнала её. Это была та самая незнакомка из спортзала. Она смотрела на меня, внимательно следя за каждым движением. Даже смешно. Я ей явно на один зуб. Чёрт, Робин, ты в ловушке, а не на прелюдиях.       — Не знаю, что между вами произошло, но этот гад заслуживал смерти, — я стараюсь не делать резких движений. Можно было бы позвонить в полицию, но пока они приедут, меня убьют. А жить немного всё-таки хочется. Или это во мне говорит страх мучительной смерти. В тревоге мозг вообще работает странно. Ужас от ситуации есть, только вот он недостаточно сильный, чтобы я ползала по полу в слезах.       Я вижу, как её тело напрягается, она готовится рвануть вперёд. И как только девушка двигается в мою сторону, я бросаю в неё книгу. Она отбивает её рукой, пока я бросаюсь в сторону ванной. Меня перехватывают, резко вдавив в стену и прижав своим телом. Сегодняшний разговор о кинках как ни кстати вспомнился. Хочется плакать от того, насколько это смешно. Лишь бы не чувствовать короткого отвращения к себе.       — Я испугалась! — вскрикиваю я, пока ладонь прикрывает мне рот.       — Заткнись, — зло бросает она. Вблизи на её шее виднеются армейские жетоны.       Мы стоим молча долгое время. Клянусь, я буквально слышу её мысли. И сейчас она решает мою судьбу. Я прислушиваюсь к себе и понимаю, что не ощущаю от девушки никакой опасности. Моё тело не реагирует на неё страхом, скорее наоборот. А опасность от людей я чувствую с детства. Опыт слишком большой. Протиснув руку между нами, я указываю на свой рот.       — Что? — в её голосе всё меньше злости, больше напряжения.       — Мне нужно на работу. И нет — мою пропажу заметят. Если тебе нужно время, то отвези меня на работу, а потом держи в плену, или что ты хочешь. Но если я не приду вовремя, мне начнут звонить коллеги, и кто-нибудь обязательно приедет. Это только ухудшит ситуацию.       Она сжимает челюсть, злясь. Требуется несколько секунд, чтобы девушка отошла от меня и бросила на пол остатки бутылки. Они разбиваются, образуя кучу осколков на полу. Я вздрагиваю от громкого звука.       — У меня с собой пистолет, — предупреждает девушка. И я вспоминаю её имя — Грейс.       — Хорошо, я быстро оденусь, и поедем.       — Так чтобы я видела, и без глупостей.       — Как скажешь.       Рисковать собственной жизнью не хочется. Как и проверять её слова про пистолет. Я боюсь боли. Господи, я очень сильно боюсь боли. А пули, разрывающие кожу… По спине пробегает холодок. Не думай об этом, Робин. Ты выиграла время, а значит, сможешь убедить её оставить тебе жизнь. Ты же умница. Один раз получилось, получится и второй раз. Как было тогда.       Я стягиваю вещи с себя на пол прямо перед ней. Движения скованы, то ли от нервов, то ли от стыда. Страх я не пускаю в голову. Он слишком быстро дойдёт до сердца. Почему-то холодное и безэмоциональное лицо Грейс помогает успокоиться. Она не разглядывает меня, просто следит, чтобы я не наделала «глупостей». Одна её рука заведена за спину. Пистолет. Натянув вчерашнюю одежду, я подхожу к шкафу и вытаскиваю батник своего бывшего парня. Действую медленно, чтобы не спровоцировать её.       — Тебе лучше переодеться, хотя бы сверху. Я работаю на радиостанции, нам лучше, чтобы они задавали меньше вопросов.       На её одежде были пятна крови.       Грейс помедлила, прежде чем расстегнуть свою кофту и остаться в обтягивающей майке. Её мышцы были ровно такими, как я себе представляла в последние дни. Бросив ей батник, я отворачиваюсь, пытаясь напомнить себе, что она вообще-то убийца.       Доу не считается.       Ещё как считается.       — Пошли, — говорит она, грубо сжимая моё плечо.       — Хорошо.       Мы спускаемся вниз, садясь в машину. Парковка находится близко к двери, поэтому наша одежда не успевает намокнуть. Девушка садится на пассажирское сиденье, готовая в любой момент достать оружие.       — Без глупостей, — напоминает она мне, и мы начинаем ехать.       Когда стресс начинает медленно сходить, я понимаю, что не поела. Отвратительно. Спала я где-то часов восемь, а значит, мне срочно нужно что-то съесть. Слабость уже подступает к моему телу. Хотя бы не подташнивает.       — Может, заедем за бургерами? — как бы невзначай предлагаю я, бросая на неё короткий взгляд. — Мне нужно поесть, иначе будет плохо.       — У тебя сахарный диабет? — спрашивает она, нахмурившись. Без капюшона на голове мне легче считывать её эмоции.       — Нет.       — Тогда перестань говорить и вези нас дальше.       Теперь хочется ей врезать. Даже если она мой десять из десяти, и скорее всего, единственной, кто пострадает — буду я.       — Меня зовут Робин, — специально нарушаю молчание. Пусть знает как меня зовут. Если она сделает мне что-то, то будет вспоминать моё имя. От этой глупой мысли мне становится легче. Как будто я сделала гадость в отместку.       — Просто езжай дальше, — её рука касается собственного колена, сжимая его. Нервничает? Тревожится? Думает, что сделать со мной? Правильно, думай обо мне. Дай мне шанс.       Когда мы доезжаем до радиостанции, мои руки начинают дрожать. Ладно, я просто куплю что-нибудь в автомате между перерывами на рекламу.       Охранник с сомнением, но пускает Грейс по моему пропуску, ворча. Как будто я привела ему не убийцу, а террориста. Здесь есть камеры. Уверена — она их видела, а значит, ненадолго, но я в безопасности. Уже в коридоре до меня доходит, что нам нужно элементарное алиби.       — Я работаю со звукорежиссёром. Нам нужно придумать, что… — успеваю сказать лишь это, когда Крис хлопает меня по спине, пугая. Тут как тут. Судьба, скажи честно, почему мне везёт наоборот?       — Ты сегодня поздно, — произносит он, держа в руках кружку с кофе. Парень делает несколько шагов, замечая незнакомку рядом со мной. — А это?       — Руби, моя девушка.       Тишина повисла между нами тремя. Я могу сокрушаться, думая, кто меня тянул за язык, но будем честны: мы совершенно не похожи, чтобы называть её родственницей, а мою единственную подругу Сару парень знает. И, исключая варианты тех, кого я бы не привела с собой в студию, остаётся лишь этот.       — Рада знакомству, — первой отмирает Грейс, протягивая ему руку.       — И я, — отзывается Крис, отвечая рукопожатием. Готова поспорить, он думает, насколько сильная её рука.       — Нам уже пора начинать эфир, — я указываю на дверь. — Руби, посидишь с Крисом? В ту комнату нельзя никому, кроме ведущих. Звук слишком чувствительный.       — Да, конечно, — она старается улыбаться, но я вижу, как её плечи напряжены. Поддаюсь вперёд, обнимая девушку. Так крепко, что парню стало не по себе, и он отвернулся. Конечно, у этого действия свой мотив, однако меня немного радуют такие объятия. Находиться вблизи с телом, которое могло бы защитить тебя в других обстоятельствах, особенно приятно. Какая же ты странная, Робин.       — Я не сделаю ничего. Просто побудь с ним, — тихо шепчу я. — Не переживай. Пистолет при тебе.       Наш начальник никак не может выделить бюджет на арочный металлодетектор. Зато в его кабинете висит довольно уродливая картина. Девушка не отвечает, лишь крепко обнимает меня в ответ. Так крепко, что моим рёбрам становится больно. Интересно, она смогла бы сломать меня так. Боже, Робин…       — Удачи, — зачем-то говорю я, то ли себе, то ли ей, а может, Крису. Тот как раз подмигивает мне, пародируя меня же. О, ещё одна такая шутка — и у него не будет шанса на свидание с Сарой.       В студии я чувствую себя легче. Да, камеры сами по себе придают мне больше спокойствия, но факт того, что за последний час я не нахожусь в компании Грейс, даёт отдышаться. Девушка действует на меня странно. Но почему? «Девушки часто выбирают пару, как их отец». Бред.       Я бросаю короткий взгляд на неё через стекло, разделяющее нас. Крис увлечённо болтает с ней, показывая свою аппаратуру. Похоже, она вовлечена в разговор, однако по самой позе можно сказать многое. Плечи чуть сгорблены, учитывая военную подготовку Грейс, это может значить лишь, что она готовится. Думает, парень опасен? Его даже тараканы не боятся.       Заставляю себя перестать анализировать. Все эти потоки информации лишь отвлекают меня. Мне стоит решить для себя: буду ли я сражаться или играть роль послушной девочки.       — Привет, жителям ночной Атланты! Время погрузиться с нами в мрак шоу «Тёмных историй с Кристал»! Не могу передать, как ждала этой встречи, — мой голос меняется, становясь выше. Это нужно для образа глупой девушки, ведь именно поэтому, по словам моего начальника, рейтинги растут. Однако мы оба понимаем — дело не в этом. Ведь сейчас, как только я резко изменю голос, сделав его более глубоким, у людей пойдут мурашки. — И наша первая история: «Мальчик и дверной глазок». Семилетний мальчик хорошо помнил, как в соседнюю квартиру въехали новые жильцы…       Все эти истории я перечитываю так часто, что уже помню наизусть. Повернувшись в сторону окна, я вижу Грейс в наушниках. Как мило. Парень явно хотел поладить с «девушкой» подруги. Она смотрит на меня растерянно, сложив руки на груди. Не ожидала, что я работаю ведущей новостей? Стоит лишь сказать, что мне нужна помощь и кто-то откликнется обязательно. Пожалуй, это один из лучших способов спастись. Или нет. Начни она стрельбу — это всё будет видно по камерам, а значит, её найдут. В переулке были камеры? Я запинаюсь о слово из-за мыслей, тут же продолжая рассказ.       Соберись, Робин.       К началу второй истории я почувствовала, как тошнота подступает к моему горлу. Плохо. Если повезёт, можно будет поесть во время рекламы. Ненавижу свой организм. Так всегда происходит от голода. Но чем дольше я читаю текст, тем больше понимаю — ни о какой еде сейчас не будет речи. Нужно бежать в туалет и вырвать. Мы с Крисом смотрим друг на друга, показывая уже привычные знаки.       — Бу! Испугались? — мой наигранный смех раздаётся на наших радиочастотах. — А теперь начнётся реклама, но не переживайте — после неё мы вернёмся с нашей любимой рубрикой: «Письма от фанатов»!       Встав из-за стола, я больно ударяюсь о край. Ноги ощущаются ватными. Стоит дойти до двери, как к горлу подступает тошнота. Грейс тут как тут, чтобы проконтролировать всё. Как-никак, я её заложница.       — Мне нужно в туалет, — еле говорю я, прикрывая рот рукой.       — Послушай, я не хочу… — начинает она, когда я не справляюсь с собственным желудком. Меня выворачивает на пол. Рвоты совсем немного, но она попадает на ботинки девушки.       — Прости, — мой уставший взгляд поднимается с пола выше, и я замечаю пятна крови на руках девушки. Они едва выглядывают из-под рукавов, но увидеть можно.       — Снова? — неверяще спрашивает Крис, который только вышел из своей комнатки. Этому парню нужно дать медаль за количество раз, когда он застаёт меня в подобном состоянии. Чего уж стоил месяц углеводной диеты.       — Нужно бежать, — обречённо говорю я, хватая Грейс за руку. Прости, Крис, это капитуляция. Девушка позволяет затянуть её в женский туалет, смотря на меня со смесью отвращения и сочувствия. Прикрыв дверь, я осмотрелась, проверяя, одни ли мы. Ночью увидеть в женском туалете кого-то редкость, но шанс не сводится к нулю.       — У тебя кровь на руках, — успеваю сказать я, прежде чем бегу в одну из кабинок. Меня выворачивает несколько раз, пока окончательно не отпускает. Глупый организм: нет еды — тошнит, много еды — тоже тошнит. Справа от меня появляется бумажное полотенце, и я с благодарностью беру его, вытирая рот. Встать удаётся с трудом: от жёсткого пола болят колени, а тело не хочет слушаться. Крепкие руки подхватывают меня, придерживая и помогая дойти к раковине. Выгляжу просто отвратительно. Тушь потекла от слёз, а помада была размазана по всему лицу. Набрав в ладони воды, пытаюсь смыть с себя остатки макияжа.       — Ты как? — спрашивает Грейс, передавая мне ещё несколько бумажных полотенец.       — Бывало и лучше, — хрипло отзываюсь, прежде чем наполнить рот водой и промочить горло. — Худший заложник в твоей жизни?       — Скорее первый, — хмурится она, отводя взгляд. — То, что произошло там, случайность. Я не хочу, чтобы ещё кто-то пострадал, Робин.       Стоит ей договорить, как зелёные глаза смотрят на меня. Она серьёзна. И наши желания совпадают. Ну, частично.       — Тогда давай всё решим мирно. Мне всё равно на жизнь того… — из уст чуть не вырывается слово «бомж». — Мужчины. Он был не самым приятным человеком и, говоря между нами, я бы сама его убила.       На её губах появляется улыбка. Не такая, как когда мы впервые встретились. Более дерзкая. Интересно, Грейс вообще помнит меня? Она делает несколько шагов вперёд, прежде чем встать настолько близко, что с каждым вдохом воздуха в лёгкие, наши тела соприкасаются.       — Что ты знаешь про убийства, Робин? — её шутливый тон мне не нравится. Он напоминает голос отца, когда тот поучал меня. Тёплая рука коснулась моего лица, приятно грея кожу. Большой палец прошёлся под моим левым глазом, стирая что-то, видимо остатки туши, прежде чем убрать руку от лица.       — Я…       Меня прерывает настойчивый стук в дверь. Человек за ней будто надеется сломать её с петель. Девушка отстраняется от меня, подходя к раковине, чтобы стереть остатки туши с пальцев. Я тяжело вздыхаю, понимая, что между нами появляется хрупкий шанс на надежду.       — Робин, реклама закончится через две минуты! — кричит Крис, продолжая стучать.       — Иду, — зло гаркаю я в ответ. Из-за него моя голова лишь сильнее разболелась. — Пошли?       — Иди, я догоню. Мне ещё нужно ботинки отмыть, — хмыкает девушка, бросая на меня нечитаемый взгляд. — Ты умно придумала, приведя меня сюда. Тут везде камеры. Но, Робин, не делай то о чём пожалеешь.       Кивнув, я вышла из туалета. Разозлённый парень тут же притих от одного только моего взгляда. Теперь он выглядел пристыженным.       — Ты как? — участливо спрашивает он.       — Так, как будто готова съесть самое большое меню ближайшей забегаловки, — хмуро говорю я, касаясь собственных висков. Мы идём с ним быстро, наши шаги эхом отдаются по пустому коридору. — Есть что-нибудь интересное?       — Я убрал пару пошлых писем, пока это не увидел Дэвис, — при упоминании начальника я закатила глаза.       — Спасибо, ты настоящий друг, — я правда ему благодарна.       — И не говори, — усмехается он, доставая маленькую плоскую коробочку. Мятные пластинки. Идеально. Я кладу сразу несколько на язык, ощущая, как приятно они шипят.       — Пора.       Вот и наступил второй час работы. Письма от фанатов были сродни резервуару со змеями, где ты надеешься вытащить безобидного ужа. Из головы то и дело не уходил образ Грейс в туалете. Она прикоснулась ко мне. Нежно.       — Розалия из Малибу. Ого, далековато ты забралась, моя дорогая, — шучу я, мимолетом проходясь взглядом по строкам, прежде чем начать читать. Женщина делится своей историей. Тяжелое детство, зависимые отношения, из которых она сбегала вся в синяках к подругам, и как вишенка на торте, нежелательная беременность. Она наивно спрашивает у меня совета, пока эта история как назло резонирует со мной. Ненавижу читать подобное, уж лучше десять писем извращенцев, чем одно, где девушка подвергается физическому насилию. — Конечно, ты можешь вернуться к нему, но сколько пройдет времени, прежде чем вместо побега, твоё тело вынесут вперёд ногами?       Жестоко. Только вот мне платят за это. Розовых очков мало, я хочу сломать крылья наивных людей, раздробив при этом их кости. Мир жесток, поэтому нет смысла наивно считать себя волком или овечкой. Нужно быть кем-то посередине. Тем, кто сможет спасти себя как от других, так и от демонов внутри.       — Розалия, мне жаль, что с тобой такое происходит. Однако первое, о чём тебе стоит подумать, это ребенок внутри. Хочешь ли ты его сохранить? Если да, то тебе нужно выбрать свою жизнь. А если нет, — я кидаю мимолетный взгляд на Криса. Он машет рукой у своей шеи, намекая, что мне лучше не говорить того, что я задумала. — Тогда просто дай ему ударить себя в живот.       Такие люди, как она, будут терпеть до последнего. Хорошо, что Грейс всё ещё нет, иначе моя жестокость могла бы стать смертельным приговором. Впрочем, этот маленький скандал, станет отличным пиаром. Кто сказал, что меня слушают лишь из любви? Людям просто интересно, как далеко я смогу зайти, лишь бы потешить их на ночь.       Следующее письмо обходит меня морально стороной. Парень пытается пригласить девушку на свидание, но, о нет, у неё, оказывается молодой человек. И теперь ему нужно понять, хочет ли он подставить его ради девушки. Язык слов, явно не его конёк. Мой совет — найти психотерапевта. И не делать глупостей, конечно.       Письма шли одно за другим, пока в конце концов я не осталась один на один с собой. Стрелка часов переходит на три часа ночи, а значит, сейчас будет музыкальный перерыв. Отлично. Мой обед из автомата уже заждался.       Выйдя из кабинета, я застаю Грейс, сидящую перед дверями. За всеми этими людскими страстями, я ненадолго забылась. Робин, как так?       Девушка кивает на место рядом, и я послушно сажусь. Мысли о еде не дают мне покоя, особенно когда рядом так приятно пахнет жареным мясом. Серьезно, кто вообще тут ест? Я тоже хочу. На мои колени падает бумажный пакет с эмблемой соседней закусочной.       — Крис сказал, что ты хотела самое большое меню, — говорит она, протягивая мне стакан с колой. Чертов Крис. Я ощущаю, как сгораю со стыда. Даже когда меня тошнило на её ботинки, было не так неловко.       — На самом деле, я не так много ем, — невнятно произношу я, отворачиваясь.       — Прости, — неожиданно произносит Грейс. — Стоило тогда остановиться и поесть.       Мне хочется повернуться, чтобы увидеть, как она выглядит сейчас. Это так глупо. Грейс, ты сделала из нас двоих заложников. Ты ведь понимаешь это? Если бы ты не пришла ко мне, я бы не увидела лицо убийцы. А теперь ты мучаешься выбором, как и я.       Меню вышло разнообразным. Но даже на одре голодной смерти, я не положу в рот луковые кольца. Я откладываю коробку вбок, на свободное место перед нами, и беру в руки бургер. Первый укус, и наконец-то начинаю ощущать себя живой.       — Это так вкусно, — из моих губ вырывается удовлетворённый стон.       — Ты это не будешь?       Грейс указывает на те самые луковые кольца, и я утвердительно киваю. Тогда девушка забирает их себе, тоже начав есть. Мой мозг не понимает, как это вообще можно класть в рот, поэтому я достаю из пакета картошку фри, протягивая ей. Теперь длинный стул стал нашим банкетным столом.       — Когда твоя работа закончится?       — В шесть утра, — мы обе переводим взгляд на настенные часы. Никто ничего не скажет, если я уйду сразу, не заходя в офис. Всё равно завтра будет вести ночное шоу другая ведущая.       2:47       У меня остается всё меньше времени, чтобы убедить её.       — Знаешь, я ведь даже имени твоего настоящего не знаю, — тихо вру я, пытаясь вновь подвести к теме случившегося. Грейс бросает взгляд на камеры. Боится, что они пишут звук? — Только черно-белое изображение. Камеры тут со времен проката «Шоугёлз».       — Тебе незачем его знать, — буркает девушка, вытирая рот салфеткой. Я протягиваю ей напиток, и она забирает его.       — Вот именно. Какой шанс того, что я смогу выйти на тебя? — большой, я как минимум знаю, где ты тренируешься, и при получении ордера Сара будет вынуждена предоставить твою личную информацию полиции. — Тот мужчина при мне лапал школьницу и помочился на обувь старушки с первого этажа. Он был мудаком, постоянно нападал на девушек и женщин. Выбирал цель послабее и избегал других мужиков. Он оскорбил тебя или пристал? Разозлил и ты его ударила? Или это была самооборона? Ты говорила, что это случайность, значит, твоей вины в этом нет.       — Хватит, Робин, — голос её стал глубоким, отчего я мигом замолчала, прижимая руки к груди. Я переборщила? Мой взгляд, должно быть, напуган, потому что Грейс смотрит на меня с такой жалостью, что становится тошно. Я не хотела в этом участвовать с самого начала. Мне всё равно на жизнь Доу, а он даже мёртвым портит мою. — Но спасибо. Мысль о том, что на самоволке он остался таким же гадом и даже хуже, немного помогла мне успокоиться.       — Ты знала его.       Держи язык за зубами, Робин! Это всё стресс. Нужно подумать о чём-то другом. Один Крис становится на стул, другой Крис подаёт ему лампочку, в тот же момент третий Крис врывается в помещение — и первый Крис падает на пол, разбивая лампочку. Вывод: нужен четвёртый Крис для похода в магазин, а тебе, Робин, нужно прийти в себя, чёрт возьми.       — Мы встретились случайно, но я знала его, — она опускает взгляд на собственные руки, рассматривая ладони. Грубые, мозолистые руки со шрамами. Кожа на них явно превращалась в месиво на тренировках и в бою. Они шершавые? Хочется прикоснуться, сравнить размер ладоней. Робин…       Откровение заканчивается, как только нас опять находит Крис. Парень улыбается, принимая всё это за идиллию, мысленно хваля себя за то, что принял мои слова про закусочную всерьёз, а не за смесь сарказма и злобы.       — Скоро начнётся эфир. Ты готова к звонкам? — напоминает он мне.       — Целый час общения с людьми, которым не спится в этот прекрасный день, что может быть лучше?       Мы оба прыскаем от смеха. Наша локальная шутка заставляет Грейс растеряться.       — В это время обычно звонят извращенцы, психопаты и просто странные ребята, — объясняю я.       — И не говори. Где-то месяц назад нам позвонил обкуренный пацан. Он не мог вспомнить номер 911, зато наизусть выучил наш. Робин пришлось объяснять ему, как сделать шину из подручных средств, потому что у его подружки был перелом. Они врезались на машине в дерево, — рассказал забавный случай мой напарник.       — Не напоминай. Они были настолько не в себе, что у меня ушло много времени, лишь бы понять, где они вообще. Радует, хоть служба спасения была на связи с нами, и всё обошлось малой кровью, — я поморщилась.       — Значит, ты умеешь оказывать первую помощь, — с улыбкой произносит девушка. Она наклоняет голову вбок, явно делая вид: «Горжусь своей девушкой». И мне бы хотелось, чтобы это было правдой. Неважно, будь это Грейс или кто-то другой.       — В нашем веке это базовый навык, — пожимаю плечами, вставая. Время для работы. Робин играет тут, Кристал — за дверями.       Когда я только начала работать на радио, то думала, что вечерних звонков будет куда меньше. Однако оказалось, людей, страдающих бессонницей или иным ритмом жизни, много. Вот и сейчас начинается гонка за то, кто станет первым.       — И у нас первый звонок, — ласково сообщаю я.       — Здравствуй, — звук немного хрипит, но мне кажется, что я слышу, как тяжело дышит этот человек. — Меня зовут Джим. Я обожаю твоё шоу, Кристал!       — О, спасибо, Джим, — приторно сладкий ответ, который обычно радует всех.       Пара секунд тишины и теперь я уверена, что слышу его тяжёлое дыхание. Мой взгляд падает на Криса — он закатывает глаза, качая головой. Нам обоим мерзко от возможного сценария дальше. Грейс не понимает, что происходит и чем вызвана такая реакция. Девушка что-то говорит моему другу. И после его ответа я замечаю череду эмоций на её лице: отвращение, злобу и жалость. Как мило. Ты сочувствуешь мне? Интересно, есть ли стокгольмский синдром наоборот? Впрочем, это мне на руку. Пожалей меня. Проникнись мной. Полюби меня достаточно, чтобы зашить от самой себя.       — Расскажи мне что-нибудь, Кристал, прошу, — наконец-то заговорил мужчина. «Знаешь, я тебя совершенно не слушал — просто наслаждался твоим голосом».       Как назло, в голову лезут воспоминания о бывшем. Грейс ещё и в его батнике. Люди любят говорить, что Бог даёт нам столько испытаний, сколько мы сможем выдержать. После сегодняшнего дня я вознесусь? Моё терпение явно заслуживает хорошего подарка в конце.       — Хочешь, расскажу тебе сказку? — смеюсь я, понимая, что пора заканчивать с этим бредом. — Про мальчика, который делает то, что ему не следует.       Стоило мне сказать это, как звонок прервался. Я беру короткую передышку, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха и выдохнуть его. Крис показывает мне жестами, что уже новый человек на проводе.             — И здравствуй, незнакомец, представишься? — фарс продолжается, пока шоу будет идти. Табличка «ON AIR» раздражающе пищит. Почему Крис этого не видит?       — Так сразу? — смеётся незнакомец. Голос его заставляет по моему телу пробежаться табун мурашек. Он пугает меня так сильно, как будто это именно он был тем, кто убил Доу. — Называй меня Дилан.       — Как скажешь, Дилан. И о чём ты бы хотел поговорить со мной? — стараюсь говорить больше, чтобы было время успокоиться. — Хочешь поделиться своей историей или же спросить что-нибудь?       — О, да, я бы хотел спросить тебя, Кристал. Знаешь ли, мне очень сильно нравятся птицы, особенно такие маленькие, с рыжеватыми перышками, идущими от их милого личика и почти до середины пузика. Не поможешь вспомнить мне, как их называют?       Ребята за стеклом даже не понимают, что происходит, а я нутром это чую. Как назло, слёзы то и дело собираются на глазах. Откуда он знает моё имя? Это ведь не совпадение.       — Робин — их называют так.       — Мой друг был прав, ты очень умная девочка.       Звонок прекращается.       А вместе с тем и моя жизнь.       Мне нужен перерыв. Уровень тревоги зашкаливает. Сегодня звёзды на небе сошлись лишь бы рассмеяться мне в лицо. Этот незнакомец — угроза. Он знает что-то обо мне. Кто-то сказал ему. И этот кто-то, я почти уверена, был моим отцом.       Я слышу щелчок. Новый звонок в студии. Нет времени обдумывать всё — тебе нужно работать, Робин.

***

      Я сижу по обратную сторону стекла, наблюдая, как Крис разгуливает туда-сюда. После разговора ещё с несколькими людьми я успокоилась. Пока он лично не пришёл ко мне, тревожиться не буду. Возможно, я надумала какую-то связь с отцом. Может, это просто фрик.       — Нам стоит позвонить в полицию, — уверенно произносит он.       — Нет смысла, — моментально отвечаю я.       Он не угрожал мне, а приход полиции может спровоцировать Грейс. Да, я не чувствую от неё угрозы, но она ведь убила Доу. Кто знает, что между ними произошло?       — Хотя бы стоит уведомить их о случившемся, — подаёт голос девушка, смотря на меня. — Чтобы они зафиксировали этот диалог, вдруг он позвонит ещё раз.       Это какая-то проверка?       — Они ничего не сделают, — качаю я головой. Правильно ведь? Ты хочешь, чтобы я доказала тебе, что не проговорюсь копам.       Стоп.       Почему ты смотришь на меня так? Что? Я ошиблась? Где? Как? Не смотри с разочарованием на меня! Чёрт возьми, Грейс, я вообще-то стараюсь. Злость, смешанная со страхом, разом бьёт в мою голову.       — Я передам запись звонка полиции, — решает сам для себя Крис. — Подруга, он знает твоё имя, а это конфиденциальная информация. Для подобного нужно очень сильно постараться. Как знал — стоит рейтингам взлететь, и к тебе прицепится кто-то. Вечно подавай всем звезду.       — Я провожу тебя до дома, — говорит Грейс. Ну конечно, а потом вывезешь в лес. Или куда там ещё?       — Перерыв окончен, — я звучу уж слишком устало. Если сегодня моя жизнь будет спасена, то следующие два дня я не встану с кровати.

***

      Думаю — я не смогла.       Мы прощаемся с Крисом, и он лезет нас обнимать. Как быстро Грейс проникла в его сердце, что тот уже зовёт её подругой. Я даже немного ревную.       — Садись на пассажирское, — бросает она, и я молчаливо повинуюсь. Моё тело растекается на сиденье, и я даю себе вольность опуститься так низко, чтобы упереться коленками в панель. Стоит ли мне снова молить её о спасении?       — Какие у тебя планы на меня? — тихий вопрос раздаётся в машине. И я не сразу понимаю, что он мой.       — Отвезти тебя домой.       — А потом?       Опять эта раздражающая тишина. Как же она действует на мои нервы. Я поднимаю взгляд, чтобы рассмотреть Грейс. Тёплый свет рассвета придаёт её волосам золотой цвет. Пожалуй, будь я священником в Салеме, девушка бы умерла проклятой, как ведьма, от моей неразделённой любви. Однако из нас двоих она единственная кажется расслабленной.       — Тот мужчина... тебе лучше обратиться в полицию. Он звучит так, как будто может навредить тебе.       А ты нет? Подожди.       — Ты отпустишь меня? — мой голос звучит слишком радостно. На лице мелькает улыбка. Я пытаюсь сесть нормально, но в ловушке нынешней позы это тяжело.       — Мне не нужно проблем больше, чем есть сейчас, Робин. А ты буквально ходячая проблема, — усмехается она, и мне даже не так обидно.       — Я не расскажу никому, клянусь.       — Верю. Но если соврёшь — я найду тебя, — легко бросает она. — Дай свой телефон.       Передаю ей свою раскладушку. Девушка открывает телефон, вводит чей-то номер, а затем по машине раздаётся мелодия.       — Это для меня, чтобы ты не расслаблялась.       Значит, у меня теперь есть её номер. Будто читая мои мысли, она произносит:       — Не думай мне писать, Робин. И я поменяю спортзал.       — О чём ты? — стараюсь звучать как можно наивнее.       — Ты носишь Саре каждое утро кофе. Думала, ты не замечаешь меня, но по твоей первой реакции всё было видно.       Чёрт. Робин, ты дура. Нам дают свободу, а тебе жалко расставаться со своим «десять из десяти».       Мы как раз вырулили в сторону дома, когда заметили полицейскую машину. Взглянув друг на друга, сразу поняли — тело нашли. Припарковав машину, мы едва успели выйти, как к нам подошёл один из полицейских.       — Вы тут живёте?       — Да, шестой этаж, — эту информацию они легко подтвердят, когда начнут опрос по квартирам. — Робин Ашфилд.       — А вы? — он перевёл взгляд на Грейс.       — А что произошло?! — сразу же вмешалась я, делая шаг вперёд. Мой испуганный возглас привлёк внимание ещё одного мужчины.       — Убийство. Могли бы вы ответить на несколько наших вопросов? — он старался говорить учтиво.       — Как? — в ужасе произношу я, прикрывая рот рукой. — Кто?       — Его личность ещё не установлена, но нам сказали, что здесь он был известен как "Доу", — произнеся это, полицейский закатил глаза. — Мужчина бомжевал и часто лез в этот дом.       — Всё-таки кто-то это сделал, — по их лицам я вижу, что мои соседи того же мнения. — Мы ответим на ваши вопросы. Нужно найти того, кто решился на подобное.       — Вы? — один из них перевёл взгляд на Грейс.       — Грейс Стил, — девушка протянула руку вперёд для рукопожатия. Она так уверена в себе, что называет собственное имя?       — Где вы были примерно с полуночи до часу? Лёгкий вопрос.       — Грейс хотела посмотреть на мою работу, поэтому мы были на радиостанции.       — Кем вы работаете? — один из мужчин взглянул на меня впервые за это время с интересом.       — Я ведущая…       — Кристал! — перебил меня он, отчего напарник лишь покачал головой.       — Простите моего друга, он ваш фанат.       — Правда? — я делаю шаг вперёд, беря за руки своего «фаната» с нашивкой Брэдли Клоуп. Возможно, мне всё-таки повезло за весь этот короткий день. — Я так рада этому! Редко можно встретиться с кем-то из-за секрета личности. Ну, вы понимаете же?       — Конечно-конечно.       — Давайте не будем отвлекаться. Когда вы уезжали из квартиры?       — Это было до полуночи, — задумалась я, театрально прикусив губу.       — Где-то за минут двадцать пять — тридцать, — добавила Грейс.       — Разве вы не должны приходить раньше, чтобы подготовиться ко всему? — этот второй меня раздражает.       Я отворачиваюсь, смотря на Грейс. Была — не была. Она прищуривается, чувствуя, как я что-то задумала. Но пусть лучше будет мне благодарна.       — Мы немного заигрались с моей девушкой, — я стараюсь, чтобы слова звучали как можно более неловко. Так, чтобы все мы смутились этим. — Слишком увлеклись друг другом.       Сзади меня слышится тяжёлый вздох Грейс. Она кладёт руку мне на плечо, заставляя вновь взглянуть на неё. Подыграешь мне?       — Можно было бы просто сказать, что мы были заняты.       — Но если бы они начали расспрашивать? — кажется, я понимаю, куда ты ведёшь. Поиграем в дурочку и её хмурую, умную девушку. Я тянусь к ней ближе, так что мои губы едва касаются чужого уха. Говорю вроде бы по секрету, а так, чтобы слышали и эти два копа: — А если они попросят показать следы? Мне снять юбку?       Её широкая ладонь касается моей талии, отодвигая от себя. Но для окружающих это кажется совсем другим — будто Грейс остановила свою ненормальную подружку от публичного раздевания. Полицейские переглянулись, явно не понимая, как на всё реагировать. Брэдли несколько раз покашлял, привлекая к себе внимание.       — Если нам нужна будет ещё какая-нибудь информация, мы с вами свяжемся.       — Хорошо, — перенимает бразды главенства Грейс, беря меня за руку.       — Надеюсь, вы найдёте это чудовище, — бросаю напоследок, прежде чем девушка заводит меня в парадную. Мы обе выдыхаем с облегчением, понимая, что выкрутились. Мне хочется спросить у неё, почему она назвала настоящее имя, но тогда нужно будет признаться, что я его знаю.       — Почему ты постоянно называешь меня своей девушкой? — останавливается Грейс.       — Потому что ты мой типаж, — пожимаю я плечами. Хочется добавить: за исключением убийства и похищения. Лицо девушки в данный момент просто совершенство. Рот приоткрыт в удивлении, а в глазах мелькает нечто похожее на ужас. Он быстро перерастает в сочувствующий взгляд. Сколько уже раз за сегодня, ты так посмотрела на меня?       — Ты ходячая проблема, Робин, — качает головой она. Отпустив мою руку, Грейс поглядывает в сторону двери. — Я ухожу, но если увижу тебя ещё раз где-то — тебе конец.       Эта угроза даже не звучит страшно.       — Как скажешь, Грейс.       Я позволяю себе, наконец, произнести это имя. Оно имеет приятную тяжесть на языке, вызывая лёгкое восхищение. Ей оно очень подходит. Не знаю, правда, что значит, но звучит сильно. Мне нравится.       — Я серьёзно, — произнеся это вместо прощания, девушка уходит, оставляя меня одну.       Ни поцелуя, ни похищения. Робин, ты осталась лишь со своей скучной жизнью. Так ещё и «десять из десяти» сбежала от тебя. Отвратительно. Впрочем, сейчас лучше отдохнуть.       «Там же везде стекло».       Ладно, Грейс, теперь ты девять из десяти. Вместо отдыха мне придётся идти и убирать твой мусор. Зато твоя кофта теперь станет моей. Хоть что-то хорошее. Правда, она в крови, но я что-нибудь придумаю.       На моём лице расплылась лёгкая улыбка от мысли, как приятно будет пахнуть чужая кофта моими духами.