Убийца
За окном, как всегда, валил снег. Обычная метель, которую увидеть здесь не редкость, тем более сейчас самый разгар холодов, ведь на дворе стоял январь. Новый год прошёл совсем недавно, буквально пару дней назад, Джон этот праздник не любил и не отмечал от слова совсем, но несколько коллег женского пола всё же подарили ему небольшие подарочки. Конечно, это не было что-то грандиозное, да и не то чтобы подарки тут можно было достать, но любовные записки, стихотворения и какие-то безделушки, что были у женщин, теперь были на столе их начальника, который особо ими-то и не интересовался, собираясь выкинуть, когда закончит разбираться с макулатурой на столе. Всё-таки после изучений под микроскопом или вскрытием тварей всех учёных ждут документы в их кабинетах, как жаль, что это не обошло стороной и Джона. Хотя он достаточно хорошо разбирался с ними и быстро всё заполнял, как, собственно, и сейчас. Стопка не выполненной макулатуры постепенно сокращалась, а новая с выполненной только нарастала в размерах, и вскоре Харрис наконец-то закончил с ней, спокойно откинувшись на спинку кресла. Она была мягкой, самое то для спины Харриса, что уже давно затекла без должного движения.
Поднявшись с кресла и размяв несколькими физическими упражнениями спину, он не успокоился, пока не услышал, как она хрустит, что создавало какой-то особый акт наслаждения.
Задвинув кресло на колесиках к столу, Джон подхватил на руки всю выполненную стопку документов, собираясь отнести её туда, где уже другие будут с ними разбираться и сортировать по папкам, давая время более умным людям разбираться с более важными вещами.
Выйдя из кабинета и закрыв его на ключ карту, кареглазый поправил на носу очки с оранжевой оправой и прозрачными стёклами, что почти съехали с носа, и развернулся к длинному и не очень хорошо освещëнному коридору. Разбить себе очки он позволить не может, потом ведь замучаешься просить новую пару у поставщиков, это же ведь столько бумаг нужно будет собирать и подписывать. Конечно, он умный и сможет сделать так, чтобы ему всё дали в ближайшую неделю, но всё равно замучаешься, так что лучше поберечь их. Закрыв дверь на ключ, Дейви побрëл в сторону нужного кабинета.
Он был одет в длинный медицинский халат белоснежного цвета, что был расстёгнут, и когда Джон шёл, то он развивался по ветру. Под низом были молочные брюки и такого же цвета жилетка, а рубашка под её низом имела холодный белый оттенок, как и туфли на небольшом каблуке, которые он носил. Пусть ноги и быстро уставали, но красота того стоила. Единственное, что выделялось из всей этой одежды, что чуть ли не сливались со стенами в лаборатории, так это оранжевый галстук в чёрную клетку, а также носки в ту самую клетку. Ещё в комнате у него был шарф, точно такой же, как галстук, правда, пользовался он им редко. Не горит он желанием выходить из своей лаборатории в такой лютый мороз, впрочем, этим учёные и славились, что почти не выходят из неё, только если по срочным делам и то ненадолго.
Уже пройдя половину лаборатории до архива, краем уха он услышал выстрелы на улице. Видимо, у военных ребят идёт учение, ведь мутанты обычно вылазят только под ночь из тёмных переулков и заброшеных зданий. К слову о мутантах, нужно ещё запросить у военных новые тела этих тварей, жалко, что живую они так и не могут поймать, было бы здорово поставить на ней некоторые эксперименты и более подробно узнать их природу. Но чёрт, как же Джон не любил весь этот шум от оружия военных, вечно от их стрельбы потом голова болит весь день, хотя они вроде как и находятся на приличном от них расстоянии, но это не мешает звукам доходить до них.
Тяжело вздохнув и сжав в руке стопку документов, он всё-таки дошёл до архива, открывая дверь ключом-картой самого высшего уровня, а именно S, которая была лишь в двух экземплярах, а именно все они были у Джона, как и другие карты под ключом в сейфе его кабинета.
В архиве его встретила знакомая девушка, что сразу же поднялась со своего места и направилась к Джону, чтобы взять документы, параллельно что-то щебеча своим милым голоском, что особо не интересовало учёного, отчего он предпочёл побыстрее выйти оттуда, не обращая внимания. Отдав документы, он сразу вышел оттуда, направляясь в сторону своей комнаты. Они были у всех учёных, ибо здание лаборатории было возведено из одной заброшенной больницы. Люди жили в обустроенных под них палатах, в одной из которых могло жить от двух и более людей, но не больше четырёх. Некоторым, как Джону, могло повести, и они могли жить одни, ведь такие комнаты были выстроены из кабинетов. К примеру, у Джона место отдыха состояло из трёх комнат, из которых одна была ванной, другая небольшой кухней, где, честно говоря, готовил он очень редко, а третья как раз-таки спальня, добротно и красиво украшенная вещами Харриса.
Сейчас стоило бы одеться побыстрее и отправиться на улицу, где ещё не достаточно стемнело и открыт тот маленький продуктовый магазинчик с товарами, разнообразие которых не шибко радует. Чаще всего там были скудные продукты, хлеб, консервы, очень редко завозили фрукты к которым он обычно не успевал из-за работы ну и всё остальное по мелочи, честно он не особо смотрел.
Проходя сквозь длинные коридоры с разными дверьми, которые чаще всего были жилыми комнатами, взору всегда попадались другие учёные, которые, если шли и разговаривали с коллегами, видя Джона, сразу затихали, ускоряя шаг и стараясь побыстрее уйти от него подальше.
Харрис был не самым лучшим начальником, и это факт, но благодаря своим знаниям и связям уважение он имел, хоть и ни с кем дружбу он и не вёл, предпочитая разбираться со всем сам и не отвлекаться на лишних людей. Но был один, с кем он всё-таки готов был обмолвиться словом, а собеседник всё время молчал, не реагируя на Джона, хотя по некоторым теориям он мог реагировать.
Придя в комнату, та встретила его как всегда не самой лучшей атмосферой. Пусть в ней было и тепло, среди всего белого выделялась лишь двуспальная кровать с постельным бельём приятного светло-оранжевого цвета, однотонно, конечно, но хоть так. Рядом с кроватью была небольшая тумбочка, на которой стоял обычный будильник и стакан с водой наполовину пустой. В комнате также был небольшой стол со стеллажами, которые были заполненны горой бумаг с разной информацией, папками, оставшимися там пробирках. Также был ещё маленький ящик в тумбе на замке, где хранились более важные документы и различные вещи. Рядом был шкаф, к нему-то Джон сразу и подошёл, открывая и беря с вешалки белую норковую шубу, а с верхней полки оранжевый шарф в более тёмную клетку от основного цвета. Шапки у него не было, да и не хотел он её, всё время она портит ему причёску, которую кареглазый так старательно делает перед началом рабочего дня около часа.
Надев на себя шубу, а также плотно застегнув еë, чтобы холод не проникал внутрь, он не стал застëгивать её снизу, оставляя небольшое пространство. Шарф был повязан вокруг шеи и головы в виде своеобразного платка, смотрелось красиво и достаточно стильно, впрочем, как обычно, он уже не в первый раз так ходит.
Поправив у зеркала пряди русых волос, Дейви взял со стола несколько купюр, выходя из комнаты и закрывая ту на ключ.
Пока он шёл в сторону выхода, в голове прокручивался список продуктов, что он должен купить себе сегодня, чтобы, как вчера, не сидеть на еде в их столовой, от еды в которой только название. Конечно, о хлебе тот и не думал, его, скорее всего, уже разобрали, но на что-нибудь съедобное надежда была.
Выйдя из лаборатории, он наконец-то вдохнул свежий морозный воздух. Снег мел сильно, так что даже виделось с трудом, но, несмотря на это, идти можно было. Звуков выстрела уже было не слышно, скорее всего, военные уже закончили тренировку, и он мог спокойно шагать, не переживая о новой головной боли.
Путь до магазинчика, больше похожего на обычный маленький ларёк, был не шибко далёким, но хватило, чтобы мороз мог пробрать его ноги до костей через его тонкие брюки. На лице появился видный румянец от холода, а шарф и пальто теперь были в снегу, но понемногу он начал таять, когда учёный зашёл в помещение. Там было не сильно тепло, но и не холодно, продавца это явно заставляло носить тёплую кофту в это время, что не удивительно. Как и ожидалось, хлеба не было, но учёному всё же удалось выйти из магазина с небольшим пакетиком продуктов, что позволит не выходить из лаборатории ещё несколько дней, для своего же блага, ведь одежду придётся ещё и сушить, что заняло бы достаточное количество времени.
Из продуктов было решено взять оставшуюся там гречневую крупу, что почти закончилась у Джона, сыр, несколько скудных овощей и для себя пару оставшихся с Нового года мандаринов, что на удивление всё ещё оставались там. Мандарины были его своеобразной любовью, кажется ради них и стоило ждать нового года, ведь именно тогда их привозили.
За хлебом было решено сходить завтра с утра, а пока он справиться и с купленным ранее ассортиментом продуктов.
Стараясь быстро преодолеть расстояние к своей лаборатории, метель начала постепенно проходить, позволяя видеть куда больше, чем раньше.
Взглянув по пути на большое здание военной части, Джон, поняв, что за всё время, проведённое здесь, он даже не увидел их командира, да и изредко пересекался с военными, что, к слову, не было так уж необычно, ведь у всех работы выше крыши.
Отбросив мысли о посторонних, он вошёл в здание, отмечая на регистратуре свой приход, замечая перед своей подписью и именем с должностью другие, после чего направляясь в сторону своей комнаты.
Придя туда, Джон быстро осмотрелся и пошёл в сторону одной из двери, что была в комнате. Их было две, как упоминалось ранее, он зашëл на небольшую кухню, где стоял маленький холодильник Джона, а также стол с двумя стульями и окно на здания и многочисленные деревья.
Разные полки на стенах были заставлены маленькими баночками, похоже, это единственное, что блистало хоть какими-то красками здесь.
Убрав продукты в холодильник, учёный высыпал мандаринки в небольшую тарелочку и переоделся обратно в свою рабочую одежду, приводя себя в порядок после похода в магазин.
Надеясь, что в лаборатории всё в порядке после его недолгого отхода в магазин, Харрис спокойно брëл по коридорам к своему кабинету, что, к слову, выделялся золотой табличкой с выгравированными инициалами Джона, а снизу находилась информация о его должности здесь, чему он был очень доволен.
Но уже приближаясь к нужной двери, ещё выходя из-за поворота, кареглазый увидел около своей двери знакомого помощника, что стоял рядом с каким-то человеком в военной форме, поверх которой был накинут медицинский халат, бахилы и синие перчатки. Уж такой дресс-код у них был в больнице, либо соблюдаешь его, либо можешь идти на все четыре стороны, Джон уже лично ругал многих сотрудников за его несоблюдение, причём достаточно строго.
Мужчина выглядел необычно, по крайней мере из-за того, что его большая копна слегка темно-русых волос, длинной вплоть до пояса, была распущена и пряди кудрявых волос плавно оседали на плечах. Пусть и выглядело достаточно непрактично, но правил лаборатории не нарушало, ведь никто не запрещал ходить с распушенными волосами по коридорам, это уже в более важных помещениях их убирать обязательно.
Жалко, что с такого расстояния не было видно его лица, ведь он стоял к нему спиной, поэтому было решено подойти к этим двум и узнать что здесь происходит, ну и заодно посмотреть на этого мужчину.
Подойдя к этим двум, учёный окинул их взглядом и усмехнулся, уперев руки в бока, услышав последнюю фразу помощника: «Я думаю, он сейчас подойдëт... Я не знаю, где он может быть», прежде чем они двое заметили Джона.
— И что это тут за столпотворение около моего кабинета? Хотя... — Посмотрев прошедшему к ним гостю в его глубокие голубые глаза, тот расплылся в улыбке, кажется, впервые за все месяцы. — У-у, какая красавица, я и не против таким гостям. Ральф, иди-ка ты отсюда по добру по здорову, если у тебя ко мне нет никаких срочных дел.
Адресовал он это своему помощнику не отворачиваясь от пришедшего к нему гостя. Скрестив руки на груди, он молча смотрел на гостя.
— И чего стоим? Как зовут, зачем пришёл, должность и т.д... Или ты язык проглотил?
Вскинул брови Харрис, наигранно покачав головой, как бы соболезнуя ему.
Последовал короткий вздох, явно чтобы успокоиться и не наговорить лишнего из-за колкости Дейви, прежде чем голубоглазый скрестил руки на груди и начал говорить:
— Лололошка Уильям Дейвисон, главнокомандующий северного отряда и по некоторым обстоятельствам был вынужден наведаться сюда. Неделю назад я отправлял отчет по фиксированию черезмерной активности мутантов. — Яркие голубые глаза стали жестче, брови непроизвольно сдвинулись к переносице от воспоминаний, как на поле боя в очередной раз мутант разорвал одного из новых, молодых солдат.
— Прошло достаточное количество времени, а ответа я так и не получил. Я, конечно, всё понимаю, но, вы тоже поймите, мне так-то тоже писать отчет вышестоящим людям о прогнозах, а сроки уже, мягко говоря, поджимают.
На его слова, Джон лишь хмыкнул, задумываясь о том, что могло пойти не так и как вообще так получилось, что отчёт до него не дошёл вовремя, ведь все срочные отчёты и бумаги он всегда складывал в отдельную стопку бумаг, чтобы разобрать их первыми и отправить тем, кто запрашивал ответы на них.
На его случае это был далеко не первый раз. Работники лаборатории, отчёты, которые чаще всего некоторые отправляли посыльными, просто напросто теряли. Точнее, это первые зачастую теряли, вторые иногда просто не доходили, даже несмотря на то, что все шли по дороге, которую каждый день потрулировали, убивали мутантов, проще говоря, там шла тотальная «зачистка», в которой участвовали далеко не пару каких-то хлипких солдат.
Со стороны учёного раздался тяжёлый вздох. Рука опустилась в карман на тонкой ткани халата, доставая оттуда связку ключей, к сожалению, кабинет не был оснащён функцией доступа ко входу по карте, поэтому приходилось использовать старые методы.
— Знаешь, я даже твою бумажку в глаза не видел, не то чтобы взять и игнорировать её. Чего встал то? Заходить не будешь? — в это время Дейви уже вставил ключ в замочную скважину и, провернув его несколько раз с характерным щелчком замка, его вскоре вытащили и провернули ручку двери, открывая вид на пока ещё тёмное помещение.
Это, впрочем, не продлилось долго, хозяин прошёл внутрь кабинета, говоря по пути своему спутнику, чтобы потом закрыл за собой дверь, и, нащупав пальцами на стене выключатель, тот сразу же нажал на него, освещая комнату. Белая плитка под ногами, такие же белые стены сразу же осветились под лучами продолговатой лампы, что находилась на потолке.
Лололошка прошёл следом за Джоном и, как ему было сказано закрыл дверь с тихим щелчком. Кабинет был оснащён всем необходимым: угловой стол, на котором сейчас стоял компьютер невыделяющегося серого цвета, и такой же принтер, в котором аккуратно были разложены бумаги для печати на небольшом рядом стоящем столе. В основном главный угловой стол был хоть и полностью заполнен бумагами, но в них читался порядок, ведь все они были разложены по стопкам, некоторые наслаивались друг на друга, другие слегка съехали со своей стопки, ну а остальные спокойно лежали на столе в порядке и, казалось бы, гармонии, рядом с ними лежал небольшой металлический лоток, в котором на удивление лежали обычные канцелярские принадлежности. По углам были расставлены книги, блокноты и простые тетради для записи, рядом с ними чуть поближе к середине стола стояла настольная лампа такого же, видно, любимого белого цвета Джона. Да что уж там, если у него буквально всё было в этом цвете, несложно догадаться.
Небольшой стол рядом, помимо принтера на нём, он был также заставлен бумагами, обычной оранжевой кружкой и стаканом из прозрачного стекла. Оба были пусты, видно недавно вымыли.
Сверху на стене были полки, заставленные папками, канцелярскими принадлежностями в обычных стеклянных стаканчиках. Всё однообразно, но вот подальше от стола, в стене была небольшая металлическая дверца, диаметром примерно сорок на сорок. Несложно было догадаться, что это обычный сейф, выдавала дверца из стали и наличие замка на ней, который открывался лишь правильным кодом, знал эти цифры лишь его владелец.
Чуть поодаль стояла раковина, у которой разместилась пачка синих перчаток, которые были здесь частью рабочей одежды, но в своих кабинетах их можно было не носить. Рядом был антисептик, жидкое мыло и полотенце.
Всё как обычно, только на полках и подоконнике, было то, что разбавляло эту атмосферу. Цветы в небольших горшках. Бедняги начали понемногу вянуть от нехватки воды. На подоконнике рядом с одним стояла маленькая леечка, что неудивительно, без воды.
Документов было много, но навряд ли он был здесь, ведь все бумаги до этого прошли через его руки, и он знает здесь каждую.
Скорее всего, сейчас этот документ хранился у них в архиве, ведь все бумажки, что не попали ни к кому из учёных в руки, были удостоены участи попасть к беднягам в архив. Туда Джон по принципу ссылал всех сотрудников, что отличались своей тугодумностью. Работенка в принципе была несложная, просто очень муторная, от которой многие очень быстро уставали, сидя на стуле часами и распределяя бумаги по нужным стеллажам, коих было бесчисленное количество. Кажется, даже он сам никогда не заходил туда в самый конец.
Сморщив брови и потерев указательным пальцем переносицу, взгляд упал на полки стеллажей с бумагами, точнее на одну из полок, на которой чаще всего хранились не нужные отчёты, которые он обычно откладывал до срока их сдачи, кто знает, может, и его злополучный бумажку он такой посчитал.
— Ладно, сейчас. — закатив глаза, Харрис подошёл к нужной полке, беря оттуда большую папку, наполненную бумагами, с громким звуком ставя её на стол.
— Вот. Посмотри здесь свои бумажки, может, тут затерялись, что маловероятно, мой кабинет буквально само проявление порядка и чистоты! — уже развернувшись чтобы уйти, он повернул голову к Лололошке. — На полке и подоконнике стоят цветы, если ничего не найдешь, полей их, лейка также на подоконнике.
Громким звуком разночился голос Харриса в небольшом пространстве прежде чем он наконец вышел в коридор, после чего за ним закрылась дверь.
Путь был в сторону архива, опять.
Уже там, кареглазый прошёл внутрь, проигнорировав девушку, что уже начинала надоедать, и шагал куда-то вглубь. Остановился он около одного из больших и широких стеллажей. Как он отлично знал, здесь хранились многие отчеты и прочие бумаги за неделю. Так не хотелось это всё искать в совокупности с тем что за этими дверями его ждёт работа размером с этот шкаф, что на плечи будто бы сразу клали невидимый груз. Хотелось просто привести сюда этого командира и поставить его перед полками, говоря: «Ищи сам», и уходя к себе работать, дожидаясь пока, он найдёт.
Но делать это нужно было раньше, поэтому, сев на корты к самой нижней полке, он вытащил оттуда первую стопку документов, быстрым движением пальцев листая их и откладывая совсем не нужные.
Уже вскоре, к нему подошла та девушка, спрашивая не нужна ли помощь. Лишь бросив, чтобы нашли все бумаги за второе число, он продолжил разбирать.
Работа казалась почти невыполнимой, это ведь как искать иголку в стоге сена, но всё-таки Джон нашел эту злосчастную бумажку. Как и ожидаемо, она была отправлена в тот день, когда обычно приходили отчёты.
Сотрудников хотелось убить прямо на месте, и плевать он хотел, что потом про него будут говорить, и так слухи ползли по всему городу. Конечно, что же ещё остаётся этим идиотам в закрытом городе, кроме как начать пускать сплетни, если ещё пока не сошли с ума от потери своих близких в этом аду из крови, постоянного шума выстрелов, едкого запаха пороха и оружия.
Но прибить своих сотрудников просто напросто не было времени, но по взгляду девушка поняла, когда Джон освободится, здесь вновь состоится полный разбор полетов.
Лололошка в это время стоял в кабинете, папки с документами, как и ожидалось, были пусты, без единого намека, на этих жёлтых страницах, наполненных чёрными печатными буквами принтера, на хоть что-то похожее на его отчёт.
Голубоглазый стоял около письменного стола Харриса, поливая водой давно уже не видавшую света глоксинию с мягкими, как шёлк лепестками и бардово-красных колокольчиков, что уже заканчивали цвести. Странно, как вообще они здесь выживали, но видно, хозяин кабинета достаточно хорошо о них заботится, может, это был только первый раз такой, что он не полил их.
На подоконнике одиноко стоял обычный фикус, на белом горшке которого, среди завитков почерка и сильного наклона, на удивление с лёгкостью читалось: «Виталий».
Виталик. Что ж про тебя совсем забыли-то, стоишь тут увядаешь.
Щедро налив туда воды, так, чтобы и не перелить, Ло наконец-то закончил со своими делами, как в кабинет наконец-то вошёл Джон, с явным недовольством проходя в помещение и ловким пинком закрывая за собой дверь. В руках у него был тот самый отчëт Лололошки, увидев который, лицо командира сразу же слегка смягчилось.
Теперь они стояли тут, смотря друг на друга, пока один из них не начал.
— Нашел я твой отчëт, в архиве просто затерялся. Бестолочи, уволить бы их всех к чëртовой матери и новых нанять, ей-богу.
Хмурился Харрис, явно недовольный такими событиями. Такое поведение в принципе вполне оправданно, ведь действительно, кому понравится то, что из-за чьей-то халатности, теперь он вынужден всё это выслушивать и разбирать проблемы.
Подойдя ближе, кареглазый положил бумагу на стол, перед этим ладонью расчистив для неё место на столе.
— Постараюсь разобрать всё сегодня если это так важно, отправлю посыльным вечером, так что можешь ждать. — его речь сопровождалась тем, что в процессе он скрестил руки на груди, перед этим подтянув очки на нос за ободок средним пальцем, ну и конечно не обошлось без того что тот закатил глаза, от чего, его нынешнему собеседнику хотелось в ответ просто уйти, либо закатить глаза. Но ничего из этого не предоставлялось возможным сделать, ведь отношения между лабораторией и военной частью важны, а если они будут такими натянутыми, то будут огромные проблемы.
— Ладно, если уж вы так говорите, то буду надеяться, что слух о том, что вы никогда не врёте, окажется правдой.
— Пф, в отличие от некоторых, он хотя бы правдив и никто ещё не услышал от меня хоть единого вранья за всю мою работу здесь. А тебя я вообще в первый раз вижу, не стыдно вообще так заваливать в чужое здание? Не припомню я, чтобы наши учёные без приглашения заходили к вам.
Явно озлобленный словами Лололошки, недовольно говорил Джон, после чего с силой вытолкнул нежеланного гостя из своего кабинета, оставаясь наедине с собой.
"Мда уж, не получилось сохранить отношения. Может, как-нибудь потом удастся их наладить, сейчас учёный явно не настроен на беседы, да и хватило же ума начать говорить про сплетни с тем, про которого они, собственно, и шли. " — думал Лололошка, проходя по коридорам бывшей больницы. Эта сплетня о том, что он никогда не врёт, в целом была, единственной которую он знал.
Голубоглазый не сильно интересовался таким, да и времени, честно говоря, у него на это не было от слова совсем.
Вечные тренировки солдат, разбор документов ,которые, к сожалению тоже не обошли его стороной, вечные ночные истребления мутантов, а если не повезёт и днём эти твари решат вылезти, то тогда ни о каком сне и речи не шло. Весь день на ногах с оружием в руках, тренировки. Среди них радовал только утренний подъëм, не свой, конечно, а солдат. Уж очень нравилось смотреть на то, как эти дурачки подскакивают на месте от его строгого, громкого голоса, что разносится в этой тишине словно гром среди ясного неба. Ну и, конечно, приёмы пищи, на которых их хоть и срывали иногда на срочные задания, но в основном они ели спокойно.
Но даже в спокойной обстановке он сидел как на иголках.
Теперь Джон остался один в своём кабинете. Наконец-то тишина и спокойствие, не то чтобы этот Лололошка много говорил, но даже теперь его присутствие начинало слегка раздражать.
Нервное. У него не было особых причин чтобы злиться на него кроме как слухов которые и так все знали, но, как известно, всех не перебьëшь. Только раздражала его неуверенность в том, что он не может просто напросто не врать, но, то чтобы доказать ему это, проблем не должно возникнуть.
На лице появилась лёгкая улыбка, прежде чем наконец-то подойти к своему рабочему месту и сесть на стул. Расслабился, и хватит, у него и так очень много работы, которую за него никто не сделает, а ведь по своему идеально структурированному списку сейчас должен был быть самый разгар рабочего дня, но возникла небольшая помеха.
Почти все дни Джона были построены точно по графику, на каждое дело было отведено определённое время, к примеру отбой был ровно в одиннадцать часов вечера, раньше он ложился раньше, но сейчас работы прибавилось, и пришлось сократить время сна, что тоже очень сильно ударило по графику, к которому он уже привык.
Подъем был ровно в семь, либо раньше, ему было не принципиально, если проснётся раньше, то не проблема просто подготовить себя к рабочему дню.
Всё было расписано, и если хоть что-то шло не так и кареглазому не удавалось сделать какое-то дело, это просто выводило из себя, ведь с самого утра выстроен такой график, при котором он работал не торопясь, зная, что на всё ему хватит времени заранее, но когда он свибался, то это вызывало бурю негативных эмоций. Сегодня на удивление он отреагировал даже мягче чем обычно, конечно, ведь времени показывать свои эмоции не было, но ничего, это он ещё сумеет наверстать, как и прочие дела.
Ближе к восьми часам вечера, Джон наконец-то отложил ручку в сторону, встав из-за стола чтобы размять затекшие суставы плеч и спины с характерным хрустом, который приносил какое-то необъяснимое наслаждение после всей этой тишины, которую разбавляло лишь тихое шуршание листов и звук ручки, что оставляла на бумаге след чернил, вырисовывая буквы.
Теперь-то с ней наконец-то было покончено на сегодня, оставалось только убрать некоторые из листов по шкафам и папкам, а другие отнести в зону карантина.
Совсем недавно один из их учёных начал жаловаться на сильное недомогание и боль в суставах. Можно было подумать обычная болезнь, скорее всего так и было в самом деле но никогда не мешало всё проверить.
В эту зону обычно загоняли ненадолго, просто взять кровь и если с ней всё будет хорошо и в дальнейшем подтвердится, что это просто обычная болезнь, то без проблем отпускали, если человек жил один, его просто там сажали на карантин, чтобы он не заражал других, ну а если в комнате было более одного проживающего, то могли и оставить там.
Всё вполне логично, чаще всего вирус проявлялся именно в крови от ран, которые оставляли мутанты, из-за чего всего первым делом проверяли тело на наличие ранений и кровь. Но никогда не было лишним перестраховаться. Вирус не до конца изучен, и им лишь известна до боли малая часть, из-за чего приходилось стоять на месте, что учёный крайне не мог терпеть.
Отличным толчком стал бы живой экземпляр, над которым можно было поставить опыты, узнать подробнее, от чего он может умереть, как и несколько быстро, но пока их дорогим коллегам не удавалось изловить ни одно это изворотливое создание. Им приносили только трупы, от которых хотелось лишь отчистить желудок.
Наконец расправившись с распределением бумаг по полкам, Дейви взял со стола отдельную стопку, выходя из кабинета и идя в сторону карантинной зоны, попутно открывая картой двери, самой нелюбимой зоной была дезинфекция, пусть и очень полезная, но стоять и ждать, пока двери откроются было просто пыткой.
Наконец когда двери открылись, он вышел из помещения, быстрыми шагами преодолевая коридоры, которые, к счастью, тут были освещены гораздо лучше и не так часто подвергались скачкам напряжения, от которых в других местах, где они были особенно сильны, лампочки просто перегорали и иногда просто лопались, а если это происходило перед девушками, то тогда уже к звону стекла добавлялись и женские выкрики, что резали слух.
Довольно быстро он добрался до нужных людей. Они стояли вблизи одной из палат, прислоняясь спинами к стене, вблизи которой, перегородкой между комнатой и коридором служило большое, толстое бронированное стекло, через которое отчётливо проглядывался силуэт человека, в это время находящегося там. Он был на небольшой одноместной кровати, укрытый серым одеялом и отвернутый спиной к ним, словно желая закрыться от всего этого мира.
Как Джон знал, этот человек стремительно шёл на поправку, из-за чего в скором времени его должны были, так сказать, выписать, по крайней мере, снять с больничного и отправить дальше работать, отдел его, конечно не пустовал, но человек который там работал без замены и выходных уже начал уставать.
Подойдя к ним, он протянул молодому человеку в таком же белом халате, на голове которого через белую медицинскую шапочку проглядывались чёрные прямые волосы, папку.
Класс С, номер 84, реагенты группы B.
На его действия последовал лишь короткий кивок и негромкое «благодарю, Мистер Харрис», после чего Джон продолжил идти вперед, чтобы навести порядки в лаборатории, где у него тоже был свой кабинет, отдельный, где он чаще всего ставил опыты и тестировал лекарства.
Это место, как и карантинная зона, были доступны лишь по определëнному пропуску либо в сопровождении руководителей отдела лаборатории, либо их начальника Джона, ибо непосредственно здесь он по большей мере и проводил самые важные части дня, если не на подземном этаже здания, где находился морг и операционная. Так она называлась чисто формально, ведь там просто разбирали мутантов на части, и некоторых, особо интересных экземпляров Дейви удостаивал чести быть лично "разобранным" им, в процессе хорошо осмотренным, не стесняясь заляпать одежду в крови и уже на более высоких этажах проводить вскрытия, эксперименты над частями тела существа. Пусть он и не любил кровь, главное было то, чтобы ни капля этой жидкости не тронула его кожу, ибо он не мог быть до конца уверен в том, что его не вырвет и он не проведет остаток дня, отмывая место на коже, куда попала эта вонючая жидкость.
Он уже подходил к дверям лаборатории, они без проблем автоматически открылись под приложенным к дверям ключом Джона, впуская его в пространство, которое полностью пропахло лекарствами и разными химическими реагентами. Среди них витал запах железа, так пахла кровь.
Холодный, до тошноты приедающийся в стены металлический запах, к которому кажется все люди находящиеся в этих стенах давно привыкли.
Запах по принципу очень быстро становился почти нечувствительным для человека, просто Джон уже слегка отвык от него, пока был там в своём кабинете, разбирался с макулатурой и встречал неожиданного для их стен гостя, которого явно никто сегодня не ожидал увидеть.
А вообще сам Джон ожидал его увидеть? Нет.
Стены лаборатории встречали его привычным холодом, который пробирался сквозь одежду тугим потоком, постепенно вытесняя тёплый воздух и заменяя его на более холодный, такой липкий и неприятный.
Проходя мимо места, где раньше был своеобразный уголок, в котором добрая, либо злая медсестра выдавала больным лекарства, взгляд его упал на часы, что висели сверху на стене.
Время уже подходило к окончанию рабочего дня, оставалось лишь навести порядок на своём рабочем месте и проверить, все ли ученые, которых ласково он называл идиотами, на месте. К удивлению, прозвище «Идиот», получали лишь особенно безмозглые особи мужского пола, девушек он удостаивал званием «Инфузории туфельки». Постоянно бесил этот вечный цокающий длинный, либо короткий каблук по кафелю, без разницы, все совершенно одинаково сбивали от работы и не давали нормально сконцентрироваться для нужного результата.
Да и уровень их развития подходил отлично чтобы так их называть. Пусть и были несколько девушек, что ещё хоть как-то давали ему надежду на то что у них остались хоть какие-то частички мозга, а не полностью он был выжжен острыми на запах их цветастыми лаками для ногтей и жидкостью которой они их снимали.
Запах был, честно говоря, похуже, чем от реагентов, с которыми сталкивался Джон, он сравнивал его с запахом разложения трупа мутанта, который и так был уже чуть подгнивший с момента его заражения.
Заходя к себе в знакомый кабинет, который сейчас был оставлен в полнейшем хаосе в пылу ранее активного рабочего дня, он включил свет, и он растекся по помещению неприятно жёлтым оттенком, ближе к углам переходя в зелёный цвет.
Ещё с момента его прихода, здесь был такой оттенок освещения, часто он не понимал почему, он уже много раз заменял лампы в кабинете на новые, чистые, чтобы свет начал наконец светить нормально, но ничего не выходило. Стоило бы залезть в проводку, посмотреть что происходит там, и уже решать проблемы, но честно у него не было ни сил, ни желания что-либо делать, да и работа оставалась тем самым грузом, что не позволял ему разобраться с этим.
В самом кабинете, как говорилось ранее царил хаос. На белой плитке, недалеко от стола валялся один из стульев на колесиках, откинутый назад в порыве эмоций и так оставшийся там лежать, напрочь забытый своим хозяином.
На столе стояли разные лотки с лежащими внутри медицинскими инструментами, рядом с ними грудой лежали пробирки разных размеров, от больших до маленьких продолговатых, мензурки, стеклянные колбочки, благо пустые и без оставленных стоять реагентов которыми он раньше пользовался. В отличие от некоторых работников, которые в процессе рабочего дня забывали закрывать реагенты и из-за них приходилось ставить помещение на проветривание и прекращать работу, сам он никогда ничего такого не делал, и был повод гордиться.
Без каких-либо эмоций подойдя к столу и привычными движениями начав разбирать всю эту гору из стекла и стали, кариглазый спокойно раскладывал вещи в отдельные секции, вплоть от формы, до предназначения. Харрис был перфекционистом, и это можно было увидеть без проблем, просто посмотрев на его рабочие места которые чуть ли не сверкали от чистоты, расставленных вещей, словно под линеечку в идеальную линию, ну и, конечно его собственный вид. На белой одежде никогда не было пятен, а если и появлялись, то крайне редко и на непродолжительный отрезок времени, пока он не переоденется и не приведет себя в порядок.
Аккуратно протирая небольшой тряпочкой из микрофибры пробирки, до его слуха вдруг донесся отчётливый цок знакомых туфель на "шпильках". Почему-то именно у
неё звук каблуков он узнавал сразу.
Тонкий чёрный каблук десяти сантиметров,
"как только на таких можно проходить весь день?", задавался вопросом Харрис, не понимая как у
той всё ещё ноги не отвалились.
Молясь всем богам, чтобы это блондинистое бедствие в белом лабораторном халате прошло мимо, хоть Джон и являлся атеистом, он чуть ли не сломал пробирку в руке, когда по его двери раздался отчётливый стук женской руки.
Даже не понимая, что им движет, Дейви, не особо отвлекаясь от своего дела, бросил лишь негромкое «входите», кажется, впервые надеясь, чтобы он наконец-то ошибся и это не оказалась
она.
Дверь открылась с тихим щелчком замка двери, который пустил светловолосую девушку внутрь кабинета.
Молли.
Девушка слегка окинула помещение взглядом, прежде чем задержаться у рабочего стола за которым сейчас и стоял Джон, протирая стекло.
— Мистер Харрис, вы здесь, знаете, я вас так долго искала.
Раздался звонкий и мелодичный голос блондинки, к которой Джон не делал поворачиваться всем сердцем.
Та стояла в привычном медицинском белом халате, под которым была светлая юбка в светло-жёлтом цвете. Сверху была рубашка, рысстегнутая на первые две пуговицы у горла, а в волосах сверкала красивая заколка в виде отлитого из металла цветка золотистого цвета. Золото? Пф, конечно нет, оно выглядит не так и отбрасывает другие тени на своей поверхности. Его цвет имеет равномерный тёплый оттенок, а этот, честно говоря, плешивый.
— Да неужели, Молли. Пф, будто бы не проходит и дня, чтобы ты меня не искала. Что тебе опять нужно? Опять что-то сломалось или ты чего-то не понимаешь!? — повысив голос к концу предложения говорил тот.
”Как же бесит, ни дня не дают чтобы спокойно заниматься работой, за что мне такие тупорылые, ни на что не способные сотрудники!?„
В руках между пальцев непроизвольно ещё сильнее сжалась небольшая мензурка. Кажется, было слышно, как в его руках плачет закаленное стекло, с которым сейчас обходились подобным образом.
— Нет, нет, Мистер Харрис, просто... Может, вам принести кофе? Вы же вроде любите его и в столовую сегодня не заглядывали...
— Ясно. А про столовую, радость моя, скажи, откуда тебе известно? Следишь что-ли? — невинно улыбнувшись, добрым голоском проговаривал учёный, буквально сверля взглядом бледную блондинку, от чего той было явно некомфортно.
— Я просто... Ходила в столовую сегодня с несколькими коллегами, и там, где вы обычно сидите, вас не было... — словно пойманная на чем-то незаконном, сбивчиво говорила Молли, слегка потирая между пальцев кольцо на правой руке. — Вы же обычно хотя бы раз за день ходите туда.
— Ну а сегодня решил не идти, тебе то какое дело, инфузория туфелька? Если это всё, вали из моего кабинета.
— Так.. А кофе то вам сделать?
— Сам справлюсь, не до тебя и твоего кофе сейчас.
И девушка поспешно скрылась из кабинета Джона, оставив после себя лишь тихий щелчок замка, после которого парень спокойно мог выдохнуть и поставить на место к остальным чистым пробиркам ещё одну, наконец-то закончив с их чисткой.
За этим последовало не менее нудное дело, при котором предстояло распределить всё по полкам, нужным подставкам и холодильникам. Но ближе к половине одиннацатого, он наконец-то закончил со всем, закрыв стеклянные дверцы шкафа, за которым хранилось множество оборудования, аккуратно расставленного по полочкам в порядке и гармонии.
Наконец-то он закончил, после чего поспешно выключил свет и вышел из кабинета, закрыв на ключ карту.
Теперь наконец-то можно было идти к себе в комнату, что, собственно, он и сделал.
Заходя в неё, та встретила его лёгким холодом. Щелкнув по выключателю, наконец-то можно было снять с себя белые туфли, ставя их на одну из небольших полок в подставке для обуви, и также снял носки, босыми ногами ступая по холодному полу, который наконец-то создавал ощущение отдыха и начинало клонить в сон после долгого рабочего дня,
Подойдя к шкафу, оттуда были не глядя схвачены футболка в оранжевом оттенке и белые шорты на резинке.
Зайдя в ванную комнату, первым делом в корзину для белья были брошены носки, следом на стиралку был положен галстук, аккуратно сложенный, который он планировал после отнести в комнату. В корзину он также положил сложенную рубашку и брюки, аккуратно положив халат рядом. Тоже нужно было постирать, завтра оденет новый. С рубашки ранее был бережно снят бейджик, который он положил рядом с галстуком на стиральную машину, теперь там покоились несколько предметов, а сам их хозяин стоял около ванной, включив кран и ожидая когда она наполниться водой хоть наполовину.
Здесь постоянно были проблемы с горячей водой, но иногда в редкие дни все же удавалось полежать в горячей ванне.
Уже после выхода из ванной комнаты, Дейви, уже одетый в футболку и шорты, скручивая в руках галстук, шёл к своей тумбе, оставляя там всё вещи.
Рядом с ними был обычный стеклянный стакан с водой которую он уже недавно сменил на более свежую, дополнительная пара очков, небольшая пластина с таблетками от бесбессоницы и том одной из книг которые сейчас читал Джон.
Параллельно с этим, с первых этажей под ним раздавался грохот, будто бы что-то тяжёлое роняют на бетонный пол не жалея при этом сил. Учёный не придал этому значения, ведь и так все годы, что он здесь работает, тут постоянно был грохот, то тише, то слабее, иногда его вообще не было, и Джон мог позволить себе побыть в тишине и спокойствии, засыпая после долгого рабочего дня.
Этим, собственно он и занялся.
