Скрещеные технологии

Утро в башне VVV наступило слишком быстро. Слишком тихо. Слишком тягуче. Вокс так и не сомкнул глаз. Ни на секунду. Он сидел на краю кровати, сцепив пальцы в замок, а в голове снова и снова звучал чужой ночной шёпот — хриплый, слабый, но такой откровенный, что от него предательски дрожало сердце. «Вокс… не уходи…» «Je t’aime…» Он хотел выбросить эти слова из памяти, хотел убедить себя, что ослышался, что это дешёвая галлюцинация от бессонницы — но мозг упорно повторял это снова, словно насмехаясь: Он тебя любит. Но Вокс заставил себя глубоко вдохнуть, выровнять плечи и встать. Его лицо снова стало привычной маской — холодной, самоуверенной, без намёка на ночные переживания. Время было уже восемь утра. Он открыл дверь своей комнаты, шагнул в коридор, стараясь идти так, будто ночь прошла абсолютно спокойно. На кухне он сделал себе крепкий кофе, такой крепкий, что обычный демон слёг бы после пары глотков. Вокс пил и думал, как спрятать дрожь в пальцах. Никак. —Ладно… главное — держаться нормально при нём. Всё остальное — потом. Сделав пару глотков, он вдохнул, взял кружку и направился к комнате Аластора. Шёл спокойно. Сдержанно. Как будто это обычное утро и он собирается спросить своего «заложника», будет ли тот завтракать. Но стоило ему вставить ключ в замок, как внутри что-то дёрнулось. И не только в груди — в воздухе. Какая-то неправильная тишина. Давящая. Нездоровая. Вокс нахмурился, провернул ключ и приоткрыл дверь. И увидел... Аластор лежал, свернувшись в плотный клубок, будто пытаясь спрятаться от боли, сжав руки вокруг груди. Его дыхание было рваным, сиплым, будто кто-то дерёт его лёгкие изнутри. Из-под его локтя темнела засохшая кровь. Лоб блестел потом. Губы дрожали. И он тихо… шипел. Как зверь, загнанный в угол. Вокс замер только на мгновение. Всего на одно короткое, холодное, ужасное мгновение. Потом кружка упала на пол и разбилась, расплескав кофе по ковру. Он рванулся к кровати: — Аластор?! Радиодемон дёрнулся, словно голос пробрал его сквозь сон. Вокс коснулся его плеча — и отшатнулся. Аластор был обжигающе горячим. — Ты горишь… чёрт… — Вокс зашептал, уже не заботясь ни о достоинстве, ни о гордости. — Какого же хрена с тобой…Какого хуя меня не позвал? Красные глаза приоткрылись едва-едва. Улыбки не было. Даже тени её не было. Только усталость. — Зачем… тебя… звать… — хрипло выдохнул Аластор. — Справлюсь… — Ты справишься?! — взорвался Вокс, голос сорвался на электрический треск. — Да ты… да ты еле дышишь! Аластор попытался усмехнуться, но вышло только слабое движение губ, и от боли он скорчился сильнее. Вокс встал. — Лежи. Слышишь? Лежи. Я сейчас вернусь. И выбежал из комнаты. Он носился по этажам, как молния — яростно, быстро, срывая двери и ящики. Он переворачивал шкафы, проверял каждую тумбу и, наконец, на складе нашёл маленький металлический кейс, помеченный как «аптечка VFM». — Отлично… хоть что-то, — прорычал он и вернулся к Аластору так быстро, что воздух вспыхнул статикой. Аластор успел попытаться встать. И рухнул обратно, цепляясь за край кровати. — Я… сам… — Если ты сейчас не ляжешь, я тебя, к чёрту, уложу сам! — прорычал Вокс, бросая аптечку на постель. — ЛЕЖАТЬ. Аластор не ответил. У него не было на это сил. Вокс сел рядом с ним, аккуратно разрезал остатки ниток. Рана действительно разошлась. Шов был кривой, неровный — явно сделанный в спешке. По краям раны кожа покраснела и вздулась. — Прекрасно… просто прекрасно, — Вокс тяжело выдохнул, доставая иглу, антисептик и нитку. — Ты зашил это… чем? Палкой и молитвой? Аластор тихо хрипнул что-то, но Вокс не слушал — он уже обрабатывал рану, прижимая её салфетками. Его руки дрожали — не от страха, а от ярости. Как он позволил этому случиться? Как он не заметил? Как он отпустил его спать в таком состоянии? — Потерпи, — сказал Вокс, впервые в жизни мягко, почти заботливо. И начал зашивать. Каждый стежок отзывался тихим сдавленным вдохом Аластора. Но тот молчал. Терпел. Сжимал простыню пальцами до побелевших костяшек, но не произносил ни звука. И это только злило Вокса ещё сильнее. — Ты… — прошептал он, завязывая узел, — …самый… тупой… упрямый… демон… которого я только знаю. Аластор чуть приоткрыл глаза и выдохнул: — Приятно… слышать… Вокс не выдержал — рявкнул: — Заткнись. Он обработал рану, заклеил и достал из аптечки таблетки. — Жри. Аластор не шелохнулся. Вокс сам вложил таблетки ему в ладонь и поднёс стакан воды. Тот выпил, с трудом сглотнув. Только после этого Вокс сел обратно и глухо сказал: — Сегодня ты лежишь. ВСТАЁШЬ только по важной причине. И только. Со мной. Иначе я тебя пристрелю, понял? Аластор моргнул, но возражать не стал. Вокс встал, поставил на тумбочку серебристый колокольчик. — Хочешь — звони. Я приду. Он развернулся, подошёл к двери. И перед тем как выйти… на секунду задержал взгляд на Аласторе. Тот лежал тихо, вымотанный, но впервые за всё время выглядел не пугающе-сильным, не хитроулыбчивым — а просто усталым и живым. И каким-то неправильным образом хрупким. Вокс резко отвернулся, будто эта мысль ударила слишком больно. — Через два часа зайду, — бросил он. И вышел, заперев дверь. Когда шаги стихли, Аластор медленно перевёл взгляд на колокольчик. Он коснулся его пальцами. —Это было… мило?– сказал Аластор сам себе Он почти усмехнулся — слабым, тянущимся жестом. — Наверное, опять… кажется, — пробормотал он тихо. И позволил себе закрыть глаза. На этот раз он уснул быстро. Гораздо спокойнее. И впервые за долгое время — с лёгким, едва заметным ощущением безопасности.