Скажи, что любишь меня

      Джон Шедлетский никогда не мог подумать, что любовь страшна. Он не догадывался, что любовь беспощадная, особенно невзаимная. Не знал, что любовь может убивать. Медленно, постепенно, так, что человек даже поначалу не понимает, что скоро умрёт.       Всё началось в тот день. В школе, где учился Джон, была традиция признаваться в чувствах не 14 февраля, а 23 января. Почему именно этот день? Никто не знает, но ходят легенды, что очень давно какой-то ученик озвучил свои чувства при публике и получил согласие. Тогда остальные девочки, мальчики, парни, девушки вдохновились и решили, что именно 23 января – удачный день для признания.       Конечно, не факт, что эта история – правда. Но Шедлетский верил в неё, вертя в руке маленький конвертик с наклейкой в виде сердечка. Он настолько волновался, что сердце, казалось, сейчас выскочит от груди. Джон дрожал. Не от холода, не от того, что он забыл дома шарф (хотя от этого тоже), а от стресса. Он всё повторял про себя, что его ждёт удача, согласие, и что самая красивая, милая и очаровательная девушка в классе, если не во всей школе, скоро будет встречаться с ним.       Сейчас он подойдёт к ней и с гордостью протянет письмо. Она вскроет его, прочитает при подругах и завопит на весь школьный двор "я тоже тебя люблю!". А потом они крепко обнимутся, может, даже поцелуются. Да, именно так и будет.       А что, если нет? Если она лишь засмеёт его, тем более при подружках? Те тоже начнут смеятся, а за ними проходящие мимо люди, и вот уже вся школа смеётся над ним... "А Джонни влюбился в саму Кристину Брайтайс и только что признался ей!" "Ха! Этот жалкий думает, что у него есть какой-то шанс?!" "Поверить не могу, какой же он глупый..!"       Жестокие, горкие, едкие фразочки так и звучали в его голове. Он на секунду представил, как над ним все смеются. Захотелось плакать – нет, рыдать так, чтобы слышал весь город. В груди больно кольнуло.       Но Джон быстро взял себя в руки и успокоился. Это просто страх. Ничего такого не будет. Кристина... она ведь понимающая, добрая, милая, красивая...       Он перевёл дух. Всё хорошо, ему всего нужно всунуть письмо ей в руки и быстро убежать, а ответ как-нибудь узнает потом. Самое страшное, было бы, наверное, приблизиться к однокласснице, как ни в чём не бывало. Шед попытался вспомнить, где обычно она любит гулять в школьном дворе со своими друзьями во время обеденного перерыва. Да, точно... Рядом с футбольным полем, где ещё стоит стена учебного здания. Кристина как-то раз приводила и его туда – общаются они более-менее хорошо, хоть и мало.       Сомнения всё ещё терзали парня, пока тот шёл в нужное место. Но он сжимал письмо и ёжился в куртке. Всё-таки надо было надевать шарф – снег так и валит, неприятно оседая и тая на его открытой шее. Так и простыть легко. Ну, ничего страшного – если Джон получит отказ и заболеет, засев дома, наверное, все уже забудут за время отсутствия про его чувства.       Шедлетский высунул голову за угол стены, ожидая увидеть там толпу подружек вокруг заветной девушки. Только вот вместо толпы там была сама Кристина, а вместе с ней... Клифф. Клифф Думбрингер. Они что-то очень бурно обсуждали. Шед не видел их выражение лица, интонацию, и тем более о чём идёт речь, он мог только догадываться с такого расстояния. Но то, что он увидел дальше...       ... Нельзя ни с чем перепутать даже с этого расстояния.       Джон не верил своим глазам. Этого просто не может быть. Его сердце пропустило удар. Если до того оно стучалось, как бешеное, то сейчас замедлилось, как и, казалось, время. Обомлев, Джон снова задрожал. Сейчас та обида, которую он чувствовал от своих страхов, умножилась на тысячу во второй степени. Дыхание перехватило, он не мог даже вздохнуть. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как Клифф сцепился с Кристиной в страстном поцелуе.       Да, это было самое ужасное, что можно было только увидеть за сегодня. Джон остолбенел, когда одноклассник внезапно схватил его любимую девушку за плечи и поцеловал. В губы. Не желая продолжать разочароваться, Шед заставил себя отвернуться и уйти подальше, разжав пальцы с бумагой. Письмо жалко упала на снег и тут же была затоптана его автором. Как же противно. Кто-то успел сделать это быстрее, чем он. Самое обидное, что и Брайтайс, и Думбрингер чувствовали откровенную неприязнь друг к другу. И теперь такое происходит.       Сил хватило только добраться до своего класса и рухнуть на парту. Конечно, в обеденный перерыв ученики и учителя либо едят, либо гуляют по двору, либо по коридорам школы, поэтому кабинеты в большинстве случаев полностью пустые. Лучше бы Джон пошёл вместе с его другом кушать говядину с картофельным пюре в наивкуснейшем соусе. Но время нельзя повернуть вспять.       Джон не понимал, сколько он уже сидит за столом, уложив руки на него и рухнув головой сверху. То ли 5, то ли 15 минут. По его расчётам, когда он в предвкушении выходил из школы, до конца перемены оставалось около 50 минут. Большая перемена была длиной в час. Сколько же уже прошло?       В класс кто-то тихо зашёл. Не желая ни с кем видеться, Шед чуть расслабился и постарался показаться спящим, чтобы не было вопросов. Только вот этот кто-то сел на место рядом с ним, и послышался тёплый, заботливый голос: — Что случилось, Джон? Я еле тебя отыскал.       Знакомый голос всё же заставил его поднять голову, и красные от слёз глаза встретились с мягкими янтарными, горящими беспокойством. Джон и не заметил, как плакал. — Боже, где мой весёлый и юморной Джон?! Немедленно рассказывай, куда он делся! — Дэвид Билдермэн, его самый близкий человек, попытался пошутить и немного развеселить унывшего друга. — ... Умер от обиды, когда увидел, что его любимая целуется с кем-то другим. — Шедлетский знал, что друг очень верный в секретах, так что, не волнуясь, сказал ему правду, отведя взгляд. — Оу. Дэвид опустил глза и сочувственно вздохнул. Не зная, что сказать, он опустил тёплую ладонь поверх кудряшек Джона и слегка потрепетал их, чтобы приободрить товарища. — Мне жаль... — Н-не стоит. Я... Хочу побыть один.       Билдермэн с неким испугом посмотрел на него, и, ничего не сказав, начал подниматься. Глаза снова скользнули по слабому лицу Шедлетского. Их взгляды опять пересеклись. Безжизненные, страдательные зрачки разбито посмотрели в обеспокоенные, полные надежды очи. После чего Дэвид прервал зрительный контакт, мягко кивнул, и собрался уходить.       Пальцы невольно потянулись, и через миг уже сжимали край рукава серой кофты Билдера. До сознания их обладателя не сразу дошло, что он хочет видеть друга рядом с собой. — Постой... Я передумал. О-останься... Пожалуйста. — только и сумел выдавить парень, легонько потягивая кофту к себе.