каждому из нас иногда бывает грустно

Ввалившись в свою комнату, пропахшую одиночеством и сыростью из-за открытого весь день окна, он прямо в джинсах и футболке заваливается на кровать, неожиданно для себя отмечая, что сил совершенно не осталось. Впереди тур, разъезды по городам и странам, а в голове мысли только о том, как же хочется домой. В свою маленькую, но уютную комнату, где ещё стоит детская кровать, для него, но тринадцатилетнего. Где пахнет маминой выпечкой и новым постельным бельём. Где он просто ребёнок, на котором нет такой большой ответственности. Примерно пять минут он отрицает тот факт, что его подушка намокла из-за собственных слёз, так невовремя потекших из его уставший от вспышек камер глаз. Кан сворачивается в клубок, утыкается носом в подушку, и мысленно отрицая свои слёзы, продолжает плакать. Он всегда сильный. Для мемберов в общежитии и на концертах. Для друзей в родном дворе. Для родителей и сестры дома. Для МОА в свете камер и на прямых эфирах. Но сейчас, прямо здесь, в этой пустой, холодной комнате, свернувшись в позу эмбриона, он маленький и слабый. Просто усталость, просто тяжёлые дни, просто слишком забитое расписание, где не хватает времени даже на сон или приём пищи. Парень понимает, что это временно. Тур кончится, наступит период отпуска, и всё наладится. Но этого так не хватает именно сейчас. Именно в этот момент, когда слёзы катятся по щекам, впитываясь в ткань наволочки на его подушке. — Тён, слушай, ты… Резкий голос за дверью заставляет его замереть, чуть ли не задержать дыхание и распахнуть глаза, уставившись в стену. Голос Ёнджуна он узнает из тысячи других. И сейчас он откроет эту дверь, увидев, как Тэхен плачет. Это не то, что ему бы хотелось. Совсем не то. Именно по этой причине он быстро запрыгивает под одеяло, надеясь, что Ёнджун примет его за уже уснувшего. — Ой… — тонкая полоска света из коридора становится шире, когда снова звучит голос старшего. Тэхен вжимается в матрац, стараясь не дышать, и вдруг чувствует, как место рядом с ним прогибается под весом чужого тела. Ёнджун садится на кровать, ногой прикрывая дверь, и полоска исчезает, снова погружая комнату в темноту. Воздух в лёгких кончается, тело невольно дрожит, а сам Тэхен неожиданно для самого себя слишком громко всхлипывает. Ёнджун вздрагивает. — Эй, Тён… — тихо зовёт старший. — Ты же не спишь, верно? — звучит как-то разочарованно. — Ну же, ответь мне. Кан чувствует его ладонь на своих волосах, которая слегка поглаживает прядки, и всхлипывает снова. Точно так же — совершенно случайно. Но даже после этого молчит, не двигается, и уже, кажется, притворяется не спящим, а мёртвым. — Детка… у тебя всё хорошо? — он оттягивает одеяло и его ладонь перемещается на запястье, потянув на себя, в попытке развернуть. — Д-да, — наконец хрипло и заикаясь, отвечает Кан, пытаясь не поддаться на провокации. — Тогда почему ты плачешь? Ласковый, до боли нежный голос старшего что-то ломает внутри Тэхена. Он не может врать ему. Только не Ёнджуну. Не тому, кому отдал своё сердце, душу, да и всего себя в принципе, получив то же самое в ответ. Он несмело поворачивается, и благодарит прошлого себя за то, что не включил свет, когда пришёл. Во мраке Ёнджун не сможет увидеть его безобразно красного лица и опухших глаз. — Детка… иди сюда… Но Ёнджун увидел. Почувствовал. Да какая вообще разница. Это Ёнджун. Это всегда так, если с ним. Старший притягивает его в свои объятия, и Кана накрывает новой волной из слёз. Теперь они впитываются в рубашку хёна, который прижимает его к своей груди и гладит по волосам. — Эй, всё хорошо, — голос Ёнджуна это колыбельная. Тэхен так любит его. — Каждому из нас иногда бывает грустно, верно? — Тэхен кивает, хватаясь за парня, как за спасательный круг. Безопасность — вот, что чувствует Тэхен каждый раз, когда находится рядом с Ёнджуном. Безопасность и безграничную любовь. Именно поэтому сейчас его мозг, тело и сердце не испытывает стыд за слабость. Потому что Ёнджун поймёт это как никто другой бы не смог. — Так, — пять минут тишины кажутся Тэхену вечностью. — А теперь поговорим? — старший слегка отстраняется, чтобы посмотреть в глаза своего Тёна. — Ага, — кивает снова утыкаясь лицом в грудь Ёнджуна. — Всё правда хорошо, — бубнит он, но тот слышит и понимает все слова. — Просто… накатило, знаешь, внезапно… — Конечно знаю, — парень готов поклясться, что сейчас старший улыбнулся. — Это нормально. Мы же люди, а не роботы. Тэхен не находит ответа. Он согласен с ним, и Ёнджун это знает. Вместо слов он отстраняется, но лишь на секунду — для того, чтобы подобраться выше и накрыть своими губами чужие. И поцелуй вместо тысячи слов. Ёнджун принимает это, отвечает на мягкий, нежный поцелуй, утягивая младшего на себя так, чтобы они оба лежали. — Люблю тебя, — шепчет Тэхен в губы, не находя причин для того, чтобы отстраниться дальше, чем на миллиметр. — И я тебя люблю, детка, — так же тихо повторяет старший, запуская пальцы в волосы младшего. — И я всегда рядом, если тебе вдруг снова захочется… — Прореветься, посмеяться, погрустить, выпить, поговорить, полежать вместе, поцеловаться, — перебивает и продолжает за него Тэхен, на что получает лишь тёплую улыбку и кивок, за которым следует очередной нежный, тёплый поцелуй. Ёнджун не умеет по другому, а Тэхен и не хочет, чтобы он умел по другому. Его всё устраивает. Здесь и сейчас. Когда в родных объятиях можно всё. И всегда.