Она смотрела на свои руки. На них была чужая кровь. Она помнила, как это случилось. И впервые за много месяцев не нашла оправдания. Не потому, что оправданий не было. А потому, что внезапно поняла: она больше не ищет их. Ей просто не было дела. И это отсутствие дела и было самым страшным.
✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏
Вокруг темно.
Я на коленях.
Хрясь. Хрясь.
Кожа рук онемела. На кулаке — мелкие осколки, глубоко впившиеся в мясо. Острые, неприятные. Рука не ощущается.
Завожу локоть назад.
Живот болит. Шея тяжёлая, в трахее — огромный, чёрный, запутанный в нитки ком.
В глазах пелена.
Больно.
Удар.
Неприятный звук. Из любопытства — или из ужаса? — заставляю себя сосредоточить глаза на объекте того удара.
Страшно.
Коричневое пятно на земле. Ближе к моим ногам — синяя рубашка. Волос нет. Ничего нет. Даже костей? Нет, кости есть — белые осколки торчат из месива, как зубы, вывернутые наружу.
И без слов я понимаю, что это.
Человек. Чью голову я превратила в месиво.
Мурашки — как бегущие тараканы, заряженные током, — пробегают по телу.
Пытаюсь, из страха, убрать руку, но локоть поднимается выше головы.
Чавк.
Вторая рука. По тому же сценарию — но теперь ещё яростнее.
И тогда — не знаю откуда — внутри просыпается ненависть. Не та, что можно назвать инстинктом самосохранения. Не животная. Чистая. Сладкая. К его лицу. К тому, что он заставил меня бояться. К тому, что я могла умереть.
Страшно уже не от него. Страшно от того, как легко эта ненависть течёт по жилам.
Кости под кулаками передают вибрацию — как извилины, передающие боль прямо в мозг.
Снова чёрная пелена.
﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏.
˗ˏˋ 𓅰𓅭𓅰ˎˊ˗
Они пришли в огромную деревню — именно здесь производилась основная поставка продовольствия.
К закату добрались до уютного дома, где жила Салли и её люди. Дом был огромен, как и её земли, огороженные простой металлической сеткой.
У порога их встретил дворецкий Ал.
Он удивился внезапному визиту, но быстро взял себя в руки.
— Добро пожаловать, молодой господин.
— Здравствуйте.
Чхве Хан, Розалин, Витира, Рон, Эрухабен, котята и дракон прибыли вместе с Кейлом. Кто-то ответил на приветствие лёгкой улыбкой, кто-то — коротким кивком.
— Где Салли? — Кейл вошёл первым и первым же спросил о ней.
— Молодая госпожа на земельных участках, — честно ответил Ал.
В обычных случаях он не сказал бы, где она, — потому что она ушла бы по делам, так и не отдохнув. Но когда они прибыли в деревню, Салли велела ему отвечать на звонки Кейла и в первую очередь приносить ей письма, независимо от занятости.
— Когда вернётся?
— Не знаю, — спокойно ответил дворецкий, приглашая остальных к столу.
В комнате стоял удобный диван, а панорамное окно открывало вид на красивый закат и зелёные скалистые горы. Кейл не спешил. Он устроился на подушках на полу. На самом деле он пришёл немного отдохнуть — Салли сказала, что это место самое спокойное, несмотря на огромную деревню рядом.
— Что она там делает?
— Госпожа строит план посева зёрен, — Ал поставил чайник на плиту.
Кухня была объединена с залом, комната оказалась настолько огромной, что здесь уместилось бы ещё больше людей.
Кейл не понял, зачем она этим занимается.
— Разве этим не занимаются агрономы или фермеры? — спросил он.
Вопрос показался всем логичным, и они стали слушать внимательнее.
— За последние дни было много дождей, а также непрекращающийся снег с градом. Деревню в низине начало затапливать огромным количеством воды.
— Разве нельзя решить это с помощью магии? — юноше показалось странным, что в месте, полном магов, оставили топиться целую деревню.
— Вы правы, — Ал разливал чай, не поднимая глаз. — Но сколько можно держаться только на магии, молодой господин? Все эти люди — обычные жители, земледельцы и фермеры.
Он сказал это таким будничным тоном, будто речь шла о самых обычных делах. А они и правда были обычными.
Ал принёс поднос с чайным сервисом, расставил чашки и налил чёрного чая.
Чхве Хан, тихо слушавший беседу, заговорил. — Деревни на нижних равнинах теперь затоплены?
— Благодаря смекалке моей госпожи этого удалось избежать. — Дворецкий лучезарно улыбнулся, упомянув свою госпожу. Все, кто видел это в первый раз, смотрели на него с пустым выражением лиц. Кроме Чхве Хана и Кейла — они уже привыкли к реакции этого дворецкого.
Ал поставил на стол тарелку с нарезанными дольками лимона и сахарницу. Свежие десерты и печенье изначально лежали на столе.
Витира, слушавшая всё это, не могла не задать один вопрос. — А как же водопроводы? — Когда они переплыли море, она заметила торчащие из земли трубы. Их было несколько, но оттуда не текла вода.
— Они были завалены. Хо-хо, — Ал очень странно произнёс эти слова, и всех смутил его ответ.
В комнате наступила тишина. Котята и дракон играли с подушками. По поднёс Кейлу чай.
Юноша хотел открыть рот, чтобы задать вопрос, но его опередил дворецкий.
— Две ложки сахара, — улыбнулся Ал, зная, что тот спросит об этом.
Кейл лишь кашлянул — его опередили.
«Неужели моя тяга к сладкому чаю так заметна?» — подумал он и кивнул в ответ доброму дворецкому.
— Так, она писала, что будет отдыхать. А оказывается, по делу пришла.
— Немного странно, не так ли, молодой господин?
— Что именно? То, что она не отдыхает? — Кейл заметил кое-что действительно странное. Их контракт был заключён ещё полгода назад, но он лишь то и дело слышал и читал о том, что она чем-то занята.
— То, чем сейчас занимается госпожа, и есть для неё отдых, — Ал сел на колени и мило наблюдал за игрой зверюшек.
— Как такое утомляющее дело может стать отдыхом?
— А мне кажется, это очень даже расслабляющее хобби, — прокомментировала Розалин, закончив пить чай.
— И очень милое, — улыбнулась Витира.
— Вы тоже так считаете, госпожа Витира?
— Конечно. — Несмотря на то что она жила в океане, её всегда восхищало, сколько трудов вкладывают люди, чтобы засеять землю.
Эрухабен, слушавший их, лишь тяжело вздохнул.
— Ещё чая? — спросил Рон, сидевший рядом с золотым драконом.
— Буду признателен, — его изящные пальцы потёрли золотистые брови.
«Почему он собирает вокруг себя так много странных личностей?» — конечно, Эрухабен не высказал эти слова вслух.
Кейл поставил чашку на пол и скрестил пальцы, закрыв тяжёлые веки.
— Когда она прибудет, сообщите, — тихо сказал он перед тем, как заснуть. В комнате было довольно тихо, и его бормотание услышали все.
Ал ответил не сразу. Он взял стакан, посмотрел на уже спящего Кейла, улыбнулся и наконец произнёс:
— Конечно, мастер Кейл.
В комнате эта тишина продлилась несколько расслабляющих минут. Каждый думал о своём, но взгляды всех падали на красноволосого юношу. И, кажется, они думали об одном и том же.
Медленно в тишину врывались звуки дождевых капель. Воздух стал мягким и свежим.
— Дожди здесь частое явление? — спросила Розалин, глядя на улицу через панорамное окно.
— В таком объёме — редкость, — Ал встал, достал из шкафчика в углу комнаты плед и укрыл мирно спящего Кейла. Затем так же тихо направился к выходу, взял зонт, стоявший в корзине у двери. — Будьте как дома. Комнаты нижнего этажа свободны, располагайтесь где вам удобно. А я покину вас — у меня появилось срочное дело.
Он раскрыл зонт и вышел.
— Я осмотрю комнаты и выберу лучшую для слабого человека, — тихо, с блестящими глазами сказал Раон.
— Конечно, дракон-ним.
____________________
Следующий день. Полдень.
Рон накрывал на стол. Остальные собрались в комнате — точнее, они расхаживали.
Кейл стоял у порога и рассматривал неровные равнины.
Он не пошёл туда. Знал: она бы обязательно пришла, если бы узнала, что они здесь. Дождь был сильным, он превращал неровную землю в реки. Вода уходила вниз через большой холм, где примерно и находилась Салли. Дворецкий не сообщал о них — по просьбе юноши. Ал не вернулся с того самого вечера.
На полях работали люди, несмотря на сырость и слякоть после недавнего ливня.
Этот дом стоял чуть дальше деревни, так что деревня была как на ладони.
Кейл не хотел идти по этой грязи, поэтому предпочёл вообще не выходить.
Он вошёл в дом и остановился посреди комнаты.
— Человек! Человек! Смотри, что у меня! — воскликнул дракон. В его лапе была алая роза. — Держи! — Он пихнул розу Кейлу в грудь, и юноша неуклюже её схватил.
— Откуда ты её взял? — спросил Кейл, рассматривая цветок. Он поднял бровь, подумав, что Раон мог взять его у соседей неподалёку.
Раон словно прочитал его мысли и громко, расправив крылья, заявил. — Вот этот цветок я не крал!
— То есть ты уже что-то другое украл? — Кейл нахмурился, но на его лице была лёгкая улыбка.
Раон не знал, стоит ли показывать. Юноша вроде не против, но при этом не особо доволен его поступком. Чёрный дракон надул щёки и отвёл синие глаза.
— Ну… вот, — он показал красный цветок.
— Разве такие цветы растут в таких условиях?
— Его не было с другими цветами.
— Тогда где он был?
— В комнате той тёти.
Кейл потёр переносицу.
— Раон, нельзя брать её вещи без спроса.
— Но она говорила, что то, что её, — тоже наше.
— Где эта комната?
— Наверху.
— Кто тебе показал эту комнату? Мы же тут впервые.
— Никто. В комнате был её меч, и я предположил, что это её.
Цветок, ассоциирующийся со смертью. Первым о чем подумал Кейл когда увидел цветок. Тонкие лепестки смотрели в разные стороны. Цветок был свежим.
Кейл услышал на улице разговоры. Они приближались к дому, и он узнал голоса.
Он повернулся к двери и стал ждать, когда в проёме появится фигура.
Перед ним предстала грязная девушка в майке, с взъерошенными волосами, вытирающаяся полотенцем. Не было идеально собранного пучка, нет до боли белоснежной формы, нет слишком строгого выражения.
«Должен отдать должное — это хобби делает из человека человека», — подумал Кейл, глядя на девушку без её обычной надлежащей строгости. Она была похожа не на робота, а на человека, на лице которого читались усталость и обыденность.
Салли замерла и приподняла брови от удивления. Она не ожидала его увидеть.
Салли замерла в дверях.
Она стояла босая, в простой майке, мокрые волосы прилипли к щекам, на щеке — тёмная полоса земли. В руке — полотенце, которым она так и не вытерлась до конца.
Кейл смотрел на неё. В его руке всё ещё была та самая алая роза, которую всучил Раон.
Тишина длилась ровно три удара сердца.
— Господин Кейл, — первой пришла в себя Салли. Голос спокойный, но в нём проскользнуло что-то тёплое. — Вы здесь. — Она посмотрела на Ала.
— Добрый вечер, — ответил Кейл, и уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Мы… приехали вчера. Вы были на полях. Я не хотел мешать. И я попросил чтобы он не сообщал.
— Ты не мешаешь, — вдруг сказала она.
«
Ты». Не «
вы». Кейл заметил это, но не подал вида.
Из-за его спины выскочил Раон — уже в человеческой форме, светловолосый мальчик с горящими глазами.
— Тётя! — он подбежал к Салли и обнял её за талию, прижавшись щекой к её животу. — Ты пахнешь землёй и дождём! Как вкусно!
Салли на секунду замерла, а потом её рука легла на голову мальчика.
— Здравствуй, Раон, — сказала она мягко. — Ты вырос.
— Я всегда расту! — гордо заявил дракон.
Из комнаты выбежали котята — Хонг и Он — и принялись тереться о её ноги, мурлыча. Салли присела, погладила их по спинам.
— И вы здесь, — тихо сказала она.
Котята замурлыкали громче.
Кейл подошёл ближе. Он всё ещё держал розу. — Это Раон нашёл у тебя в комнате, — сказал он. — Извини, он не спросил.
Салли подняла голову, посмотрела на цветок. —
Алая роза, — сказала она. —
Её дарят тем, кого уважают. Или тем, кого собираются убить.
— Я надеюсь, это
первый вариант, — Кейл сделал шаг и осторожно вложил розу ей в волосы, за ухо.
Салли не отстранилась. Цветок ярко горел на фоне её чёрных волос.
— Красиво, — сказал Кейл, слегка склонив голову.
— Вы мне льстите, господин Кейл, — ответила она, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на спокойное смущение.
— Ни капли, — он улыбнулся.
Раон отстранился, посмотрел на Салли и захлопал в ладоши.
— Тётя теперь как принцесса! С цветочком!
— Принцессы не пашут землю, — заметила Салли.
— А ты не принцесса, ты — тётя, — серьёзно ответил дракон.
Ал, стоявший в стороне, тихо кашлянул.
— Госпожа, может быть, вы всё-таки переоденетесь? Гости заждались.
— Да, — Салли поднялась, поправила майку. — Кейл… господин Кейл, — она запнулась, но быстро взяла себя в руки. — Раон взял цветок без спроса. Я не против. Вообще, если вы разрешаете детям брать мои вещи, пусть берут.
— Это не мои вещи, — заметил Кейл.
— Если мы женаты, то мои — твои, — спокойно сказала Салли. — А значит, и детям можно.
Она сказала это так обыденно, будто речь шла о погоде. Но Кейл почувствовал, как в комнате повисла тишина.
Розалин, сидевшая в кресле, приподняла бровь. Витира улыбнулась. Чхве Хан, стоявший у окна, чуть заметно кивнул.
Даже Эрухабен, который делал вид, что дремлет, приоткрыл один глаз. — Похоже, вы уже научились делить имущество, — сказал древний дракон. — Это хорошее начало.
— Это просто логика, — ответила Салли, направляясь к лестнице. — Я скоро вернусь. Ал, проследи, чтобы всем было удобно.
— Слушаюсь, госпожа.
Она скрылась на втором этаже.
Кейл проводил её взглядом и только сейчас заметил, что всё ещё улыбается.
— Она оставила розу на волосах, — прошептал Раон. — И не выкинула. Человек, это хороший знак?
— Не знаю, — честно ответил Кейл. — Но, наверное, да.
— Она сказала «мои вещи — твои вещи», — добавил дракон. — Это значит, она тебе доверяет?
— Может быть.
Чхве Хан подошёл ближе и решил поделится своим мнением. — Такой человек не из тех, кто бросается словами, господин. Если она так сказала, значит, думает именно так.
Кейл кивнул.
Ал уже разливал чай и расставлял угощения, а за окном тихо шуршал дождь.
Через двадцать минут Салли спустилась.
Чистая. Волосы собраны в пучок. Простая белая рубашка, тёмные штаны — без мундира, но всё равно строго. Только пальцы рук слегка покраснели после работы, и на правой ладони Кейл заметил свежую мозоль.
Она села на свободный стул, и Ал тут же поставил перед ней чашку травяного чая.
Затем её взгляд скользнул по комнате. Она посмотрела на Розалин, сидевшую в кресле у окна.
— Госпожа Розалин. Рада видеть вас не на экране.
— Взаимно, — улыбнулась Розалин. — Ваш дворецкий не перестаёт удивлять. Такой… уютный дом посреди суровой деревни.
— Ал старается, — Салли кивнула в сторону дворецкого. — Иногда слишком.
Затем она перевела взгляд на Витиру.
— Госпожа Витира. Как океан? Не скучает без своей королевы?
— Океан всегда скучает, — мягко ответила русалка. — Но здесь тоже красиво. Даже дожди.
— Это точно, — сказала Салли. — Без дождей не будет урожая. А без урожая — голод.
— Вы всегда такая практичная? — спросила Витира.
— Всегда, — ответила Салли без тени улыбки. Но в глазах мелькнуло что-то тёплое.
Потом она посмотрела на Чхве Хана, который молча сидел в углу.
— Господин Чхве. Я слышала, вы рубите скалы. Правда?
— Правда, — коротко ответил мечник.
"Ребенок, а уже обладает такой силой. Талантливый малый."— Покажете когда-нибудь?
— Если будет повод.
Они обменялись взглядами, и Кейл заметил, как уголки губ Салли чуть приподнялись — не улыбка, но одобрение.
Наконец, её взгляд остановился на Эрухабене.
Древний дракон сидел с чашкой чая, выпрямив спину, и смотрел на неё с лёгким любопытством.
— А вы — тот самый древний дракон, о котором говорил господин Кейл, — сказала Салли. — Эрухабен, если не ошибаюсь.
— Не ошибаетесь, — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сила. — А вы — та самая женщина, которая согласилась выйти замуж за этого ленивого юношу.
— Я, — спокойно ответила Салли. — И он не так ленив, как кажется.
Кейл поперхнулся чаем.
— Вы меня защищаете, госпожа фон Монри?
— Я говорю правду, — ответила она. — Ленивые люди не делают ставок в двести золотых на незнакомок.
— Сто пятьдесят, — поправил Кейл.
— Разница невелика, — она взяла чашку. — Зато теперь я должна вам эти деньги.
— Вы не должны, вы выиграли.
— Я проиграла. Помните? Кантион победил.
— Вы позволили ему победить, — тихо сказал Кейл.
Салли посмотрела на него долгим взглядом, потом отвела глаза.
— Это не важно.
Эрухабен усмехнулся в чашку.
— Похоже, вы уже научились понимать друг друга без слов.
— Не без слов, — поправила Салли. — Просто мы оба не любим говорить лишнего.
Раон, который до этого возился с котятами, подбежал к Салли и задрал голову.
— А ты правда сильная? Сильнее, чем дядя Чхве?
— Не знаю, — ответила Салли. — Мы не соревновались.
— А давай сейчас! — загорелся дракон.
— Не сейчас, — Кейл притянул его к себе. — Сначала ужин.
— Но я хочу посмотреть!
— Раон, — строго сказал Чхве Хан. — Не приставай.
Дракон надулся, но спорить не стал.
Ал бесшумно появился в дверях.
— Ужин подан, господа.
Стол накрыли в той же гостиной. Огромный дубовый стол, за который легко могло сесть человек двенадцать. Ал расставил тарелки, положил приборы, зажёг свечи.
За окном уже стемнело, и панорамное окно превратилось в чёрное зеркало, в котором отражались лица сидящих.
Салли заняла место во главе стола. Кейл — справа от неё. Рядом с ним устроился Раон, который тут же потянулся к хлебу.
— Не трогай, — остановил его Кейл. — Сначала суп.
— Но я хочу хлеб!
— Раон, — голос Чхве Хана прозвучал как предупреждение.
Дракон убрал руку.
Салли наблюдала за этой сценой с лёгким любопытством.
— Вы строги с ним, — заметила она.
— Иначе он съест всё, что не приколочено, — ответил Кейл.
— У нас так же, — сказала Салли, кивнув в сторону Ала. — Он однажды поймал вора на кухне. Тот воровал печенье.
— И что вы сделали? — спросила Розалин.
— Накормила ужином, — спокойно ответила Салли. — И взяла на работу. Теперь он мой лучший садовник.
Все замолчали. Потом Витира тихо рассмеялась.
— Это очень… по-вашему.
— Это практично, — поправила Салли. — Голодный человек крадёт. Сытый — работает.
Ал разлил суп по тарелкам. Аромат поднялся над столом — густой, домашний.
— Это ваш дворецкий готовит? — спросил Эрухабен, пробуя бульон.
— Да, — ответила Салли. — Ал умеет всё. Кроме одного.
— Чего же? — спросил Кейл.
— Отдыхать, — улыбнулся сам Ал, ставя перед Салли тарелку. — Как и моя госпожа.
— Я отдыхаю, — возразила Салли.
— На полях, в грязи, под дождём? — уточнил Ал.
— Это лучший отдых, — ответила она.
— Спорить бесполезно, — Кейл поднял чашку с водой. — Я уже понял.
— Вы быстро учитесь, господин Кейл, — одобрительно сказал Ал.
За столом повисла та тихая, уютная атмосфера, когда все заняты едой, но никто не чувствует себя чужим. Даже Эрухабен, который обычно держался отстранённо, съел две тарелки супа и попросил добавки.
— Это вкусно, — признал он.
— Ал будет польщён, — сказала Салли.
Она сама ела мало — Кейл заметил, что она почти не притронулась к хлебу, а суп ела медленно, будто не чувствуя голода. Но смотрела на остальных с каким-то странным удовлетворением.
— Вы не голодны? — спросил он.
— Усталость притупляет аппетит, — ответила она. — Но я поем позже.
— А когда вы спите? — спросила Витира. — Вы работаете на полях, управляете командой?
— Я сплю, — ответила Салли. — Четыре часа в сутки. Этого достаточно.
— Этого недостаточно, — покачал головой Чхве Хан. — Даже воину нужно больше.
— Я не воин, — сказала Салли. — Я — тот, кто отвечает за других. У воинов есть право на слабость. У меня — нет.
Тишина за столом стала тяжелее.
— А у меня есть? — вдруг спросил Раон.
Салли посмотрела на него.
— Ты ребёнок. У тебя есть право на всё, кроме жестокости.
Раон задумался, потом кивнул и потянулся к хлебу. На этот раз Кейл не остановил его.
Конец ужина прошёл в лёгких разговорах — Розалин рассказывала о своих кораблях, Витира — о подводных течениях, Чхве Хан молча слушал, изредка вставляя короткие замечания. Эрухабен дремал в кресле, прикрыв глаза. Ал убирал посуду.
Кейл сидел и смотрел на Салли. Она слушала Розалин, иногда кивала, и в её фиолетовых глазах не было привычного холода. Только тихая, усталая внимательность.
«Она дома, — подумал он. — Среди своих. И даже я здесь почти не чужой».
Он взял чашку с чаем (две ложки сахара, Ал не забыл) и подумал, что, может быть, этот брак — не самая плохая идея.
Витира отпила чай и посмотрела на Салли.
— Вы сегодня работали в поле? Прямо под дождём?
— Да, — кивнула Салли. — Нужно было проверить дренажные канавы. Если их не прочистить, вода затопит нижние террасы.
— И вы сами? — уточнила Розалин.
— Не мудрено сидеть в сухости и отдавать приказы. — ответила Салли. — Мои люди видят, что я делаю то же, что и они. Поэтому они работают.
Чхве Хан поднял голову.— Хороший командир не боится грязи, — сказал он. — Я уважаю это.
— Взаимно, — ответила Салли.
Эрухабен, который до этого молча ел, отложил ложку. — Вы необычная женщина, госпожа фон Монри.
Раон вдруг вылез из-за стола, подбежал к Салли и положил голову ей на колени.
— Тётя, а можно я приду к тебе ещё? Когда ты не будешь работать?
— Можно, — Салли погладила его по голове. — Только предупреждай заранее. Чтобы Ал готовил больше мяса.
— Ура! — дракон подпрыгнул.
Кейл посмотрел на эту сцену и поймал себя на мысли, что ему здесь хорошо.
Странно. Он вообще-то собирался просто переждать этот визит, отдохнуть от морской болезни и вернуться домой. Но сейчас… сейчас он не хотел уходить.
Салли заметила его взгляд.
— Что-то не так, господин Кейл?
— Всё так, — ответил он. — Всё очень так.
Она чуть приподняла бровь, но не стала уточнять.
˗ˏˋ 𓅰𓅭𓅰ˎˊ˗
Ал разлил чай. Салли взяла чашку, но пить не стала — поставила перед собой, грея ладони.
Кейл заметил, что её пальцы всё ещё красные.
— Сильно устали? — спросил он.
— Нормально, — ответила она. — Земля не любит, когда её торопят. А я люблю, когда земля меня слушается.
Ал хмыкнул, расставляя печенье.
— Госпожа всегда говорит загадками, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — А на деле просто любит возиться в огороде.
Салли бросила на него короткий взгляд — без злости, скорее с лёгким укором.
— Ал, не порти мою репутацию.
— Какую, госпожа? Ту, что вы — Командир такого же проблемного отряда? — дворецкий улыбнулся той самой доброй, понимающей улыбкой. — Или ту, что вы каждую весну сажаете морковь своими руками?
Розалин подавилась чаем. — Простите? — переспросила она. — Морковь?
— И картофель, — добавил Ал. — И капусту. И ещё…
— Ал, — голос Салли стал чуть ниже. — Ты меня выдаёшь.
Кейл не удержался от улыбки. — Значит, вы — фермер, госпожа фон Монри?
— Я — человек, который не хочет голодать, — ответила она. — А фермеры — это те, кто кормит империю. Если я не уважаю их труд, почему они должны уважать мои приказы?
Чхве Хан, молчавший до этого, кивнул. — Достойно, — сказал он.
Салли посмотрела на него.
— Вы понимаете, мечник?
— Я понимаю, когда кто-то не возвышает себя над теми, кто слабее, — ответил он. — Это редкость.
— Не такая уж редкость, — сказала Салли. — Просто многие об этом забывают.
Она сделала глоток чая и поморщилась.
— Ал, ты положил сахар?
— Две ложки, как вы любите, госпожа.
— Я не люблю.
— Вы любите, но не признаётесь.
Кейл фыркнул. Салли посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — неужели он тоже шутит?
— Не смейтесь, господин Кейл, — сказала она. — Ал портит мой характер.
— А какой у вас характер? — спросила Витира, с интересом наклоняясь вперёд.
Салли задумалась. — Удобный, — сказала она наконец. — Для тех, кто со мной работает.
— А для тех, кто против? — уточнил Эрухабен.
Она посмотрела на древнего дракона. Их взгляды встретились, и на секунду в комнате повисла тишина — не напряжённая, скорее изучающая. — Те, кто против, редко доживают до того, чтобы узнать мой характер, — спокойно ответила Салли.
Эрухабен кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения. — Вы не похожи на человека вашего возраста, — сказал он.
— Я старая душа, — ответила Салли. — Мне говорили.
Кейл вспомнил её слова «я просто старая». Он перевёл взгляд на Эрухабена — тот смотрел на Салли с каким-то новым выражением, которое Кейл не мог прочитать.
— Человек, — Раон дёрнул его за рукав. — А тётя невеста шутит?
— Похоже на то, — ответил Кейл.
— А она смеётся?
— Редко, — сказал Ал. — Но когда смеётся, все вокруг проверяют, не случилось ли конца света.
Салли вздохнула. — Ал, ты уволен.
— Конечно, госпожа. Завтра.
— Почему завтра?
— Потому что сегодня вы без меня не найдёте сахарницу.
Кейл не выдержал — засмеялся. Коротко, но искренне. Розалин и Витира переглянулись. Они не ожидали, что этот мрачный «пёс» окажется в центре почти семейной сцены.
— Вы часто так… — Розалин запнулась, подбирая слово. — Шутите?
— Только когда устаю, — ответила Салли. — А сегодня я очень устала.
Она поставила чашку, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.
— Господин Кейл, — сказала она, не открывая глаз. — Вы пришли смотреть на мои поля или смотреть на меня?
— И то, и другое, — честно ответил он. — Редко можно видеть женщину в грязи. — усмехнулся.
— Можете сделать вид что не видели меня?
— Но я уже все видел.
— Все таки вы решили испортить мою репутацию Железной леди?
— Вам нравится это прозвище?
— Ни капли.
˗ˏˋ 𓅰𓅭𓅰ˎˊ˗
Дождь стихал.
Не сразу — сначала он просто стал тише, будто кто-то убавил громкость. Потом капли перестали барабанить по стеклу и начали стекать по нему медленно, нехотя, оставляя за собой мутные дорожки.
Кейл сидел за столом, положив подбородок на сложенные пальцы. Рядом, в кресле у камина, устроился Эрухабен. Золотой дракон в человеческом обличье — такой же древний, как эти горы, но сейчас он выглядел просто уставшим путником, который наконец-то может вытянуть ноги.
Остальные разошлись по комнатам. Розалин и Витира что-то обсуждали вполголоса на лестнице. Чхве Хан стоял у окна в дальней части зала, глядя на темнеющее небо. Раон уснул на подушках, обняв обоих котят. Рон бесшумно убирал посуду.
— Он спит, — тихо сказал Эрухабен, кивнув на дракончика.
— Устал, — ответил Кейл. — Много эмоций.
— Как и вы, молодой господин, — дракон посмотрел на него. — Вы сегодня тоже молчаливее обычного.
Кейл не ответил. Он смотрел в окно.
Там, за стеклом, мир медленно менял цвета. Серое небо у горизонта наливалось оранжевым, потом розовым, потом тёмно-синим. Дождь уже почти прекратился, только редкие капли падали с крыши, разбиваясь о каменные ступени.
Вдалеке, на поле, он заметил маленькую фигуру. Салли. Она шла между грядок, наклонялась, что-то проверяла, иногда останавливалась и смотрела под ноги. Без мундира, без амулета, без сапог — просто женщина в мокрой рубашке, босиком по грязи.
— Она там уже час, — сказал Кейл.
— Дольше, — ответил Ал.
Кейл не слышал, когда дворецкий подошёл. Старик стоял у стола, держа в руках графин с водой. Он тоже смотрел в окно, и в его глазах было что-то, похожее на… грусть? Нет. Тёплую усталость.
— Вы знаете, господин Кейл, — начал Ал, негромко, чтобы не разбудить Раона, — молодая госпожа всегда была такой.
— Какой?
— Упрямой. — Дворецкий поставил графин, сел на край стула напротив. — И мудрой. Слишком мудрой для своих лет. Даже когда ей было… ну, совсем мало.
Кейл поднял бровь.
— Сколько?
— Семь, — сказал Ал. — Может, восемь. Тогда только начались дожди. Не такие, как сейчас, но тоже сильные. Люди боялись, что смоет посевы. А она вышла в поле — одна, без спроса — и просидела там до утра. Проверяла канавы. Смотрела, куда уходит вода, где застаивается. Промокла до нитки, но не ушла.
— И никто не остановил её?
— Кто ж её остановит? — Ал улыбнулся. — Госпожа всегда делает только то, что считает нужным. Даже в детстве.
Кейл представил: маленькая девочка под дождём, в темноте, одна. Проверяет канавы. Семья, которая её бросила? Или тогда она уже жила у брата?
— Её брат знал? — спросил он.
— Узнал. И рассердился. Не за то, что она вышла, а за то, что не взяла с собой никого. Но госпожа сказала ему: «Если я боюсь дождя, как я могу просить других не бояться?»
Эрухабен, слушавший молча, кашлянул.
— Не по годам мудра, — сказал он. — Это не приходит просто так.
— Вы правы, господин дракон, — Ал кивнул. — Не приходит.
Повисла тишина. Только дождь шуршал за окном.
Кейл снова посмотрел на поле. Салли уже дошла до конца грядок и теперь стояла на холме, глядя на деревню внизу. Ветер трепал её мокрые волосы, но она не шевелилась. Просто стояла, и Кейлу показалось, что она смотрит не на дома, а куда-то дальше — туда, где небо встречается с землёй.
— Почему она пошла сейчас? — спросил он. — Уже темно.
— Потому что дождь закончился, — просто ответил Ал. — Нужно проверить, не забились ли стоки. Иначе утром деревню затопит.
— Разве этим не занимаются рабочие?
— Занимаются. — Ал помолчал. — Но госпожа проверяет первой. Чтобы, если что-то не так, они не боялись ей сказать.
Кейл посмотрел на дворецкого.
— Она всегда так делает?
— Всегда, — сказал Ал. — И поэтому её люди готовы идти за ней куда угодно. Даже в ад.
— А вы? — спросил Эрухабен. — Вы бы пошли?
Старик улыбнулся той самой доброй, чересчур понимающей улыбкой.
— Я уже там был, господин дракон. Вместе с ней.
Кейл не знал, что это значит. Но почему-то не захотел спрашивать.
За окном солнце окончательно село. Тени сгустились, и фигура Салли на холме стала просто силуэтом — чёрным пятном на тёмно-синем небе.
— Она замёрзнет, — сказал Кейл.
— Она не чувствует холода, — ответил Ал. — Или чувствует, но не показывает.
— Это не одно и то же.
Ал посмотрел на него с удивлением. Будто не ожидал услышать такое от человека, которого его госпожа выбрала в мужья.
— Вы правы, молодой господин, — сказал он. — Не одно и то же.
Он встал, взял с вешалки плащ.
— Я принесу ей. И чай. Она любит горячий чай после дождя.
— С сахаром? — не удержался Кейл.
— Без, — усмехнулся Ал. — Сегодня без.
Он вышел, и дверь за ним закрылась бесшумно.
Кейл остался с Эрухабеном. Дракон молчал, глядя на догорающие угли в камине.
— Она не человек, — сказал вдруг Эрухабен.
Кейл повернулся к нему.
— В каком смысле?
— В прямом. Человек не может быть таким. Такой… старым. — Дракон посмотрел на Кейла. — Вы видели её глаза?
— Видел.
— Что вы там увидели?
Кейл задумался. Он вспомнил её взгляд на арене, когда она стояла над Жаной. Пустой. Спокойный. И в то же время — тяжёлый. Будто на неё смотрели тысячи прожитых дней.
— Усталость, — сказал он. — Бесконечную усталость.
— Вот именно, — кивнул Эрухабен. — Усталость, которая бывает только у тех, кто живёт слишком долго. Или у тех, кто прожил слишком много жизней.
Кейл хотел спросить, что это значит, но в этот момент на улице зажглись фонари. Сначала один, потом другой, потом цепочка огней потянулась от дома к деревне.
И среди них, прямо посередине поля, стояла Салли. С плащом на плечах, с чашкой в руках. И смотрела на их окно.
Кейл поднял руку. Не помахал — просто поднял, показывая, что видит.
Она не ответила. Но он знал, что она заметила.
— Пойду проверю ужин, — сказал Эрухабен, поднимаясь. — Оставлю вас с мыслями.
Дракон ушёл, и Кейл остался один. Он сидел у окна, глядя на тёмное поле, на далёкие огни деревни, на женщину, которая стояла там, промокшая, босая, и держала в руках горячий чай.
И он понял, что хочет узнать о ней всё. Не потому, что она его невеста. Не потому, что так надо. А потому, что она была единственным человеком, который казался ему живым в этом мёртвом мире.
˗ˏˋ 𓅰𓅭𓅰ˎˊ˗
Утро следующего дня
Солнце только начинало подниматься из-за гор, когда Салли спустилась вниз.
Кейл уже сидел за столом — не потому, что рано встал, а потому, что почти не спал. Диван оказался слишком мягким, подушка — чужой, а тишина — слишком громкой. Он пил чай и смотрел в окно.
— Доброе утро, — сказала Салли, проходя мимо.
— Доброе, — ответил он, не удержавшись от короткого взгляда.
Сегодня она снова была в простой одежде: тёмные штаны, заправленные в высокие сапоги, свободная рубашка с закатанными рукавами. Волосы собраны в низкий пучок — не такой идеальный, как обычно, но аккуратный. И всё же что-то в ней изменилось. Может быть, взгляд стал мягче? Или просто утро делало всех добрее.
Она взяла со стола яблоко, откусила, не глядя.
— Выглядите уставшим, — заметила она.
— Не спалось.
— Здесь слишком тихо?
— Возможно.
Она кивнула, будто понимала.
— Привыкнете.
Она направилась к выходу. Кейл проводил её взглядом, потом посмотрел в окно. На поле уже работали люди — маленькие фигурки копошились в грязи, что-то поправляли, перетаскивали.
В доме было скучно. Розалин ещё спала, Раон тоже, Чхве Хан медитировал в своей комнате, Эрухабен читал книгу у камина. Кейл чувствовал, что ещё немного — и он начнёт считать трещины на потолке.
Он встал.
— Я с вами, — сказал он.
Салли обернулась на пороге.
— Зачем?
— Посмотрю, чем вы занимаетесь.
Она пожала плечами — не возражала.
— Как хотите. Ал, дайте господину Кейлу сапоги.
Дворецкий появился так быстро, будто ждал за дверью. В руках он держал пару высоких чёрных сапог — таких же, как у Салли, только чуть шире.
— Примерьте, молодой господин, — сказал Ал, ставя их на пол.
Кейл сунул ногу. Сапог сел идеально — ни жмёт, ни болтается. Второй — тоже.
— Как вы… — начал он, поднимая глаза на Ала.
Старик улыбнулся своей понимающей улыбкой.
— У хорошего дворецкого глаз намётан, господин Кейл. Я заметил ещё вчера, когда вы снимали обувь у порога.
Кейл моргнул. Он не помнил, чтобы Ал вообще смотрел в его сторону в тот момент.
— Проницательность, — тихо сказал он, скорее себе.
— Опыт, — поправил Ал. — И забота.
Салли, уже стоявшая на крыльце, бросила короткий взгляд на дворецкого.
— Не балуй, Ал.
— Я никогда не балую, госпожа. Только предупреждаю потребности.
Она покачала головой и шагнула вниз, на мокрую траву.
Кейл вышел следом. Утренний воздух был влажным, холодным, но не противным — свежим, как первый глоток родниковой воды. Пахло мокрой землёй, травой и чем-то ещё — может быть, цветами, которые распускались где-то за холмом.
Салли пошла вперёд, не оглядываясь. Кейл — за ней.
Ал остался на крыльце — просто стоял, сложив руки, и смотрел им вслед. Не пошёл. Оставил их.
___________________________________
Поле было огромным. Вчера, с высоты холма, оно казалось просто зелёным пятном. Сегодня, когда Кейл ступил на влажную землю, он понял, насколько здесь всё живое.
Рабочие — мужчины и женщины в простой одежде, многие босиком — разбирали завалы у канав, поправляли деревянные щиты, отводили воду в сторону. Никто не кричал, не суетился. Работа шла спокойно, размеренно, как будто они делали это каждый день.
— Госпожа, — один из рабочих, пожилой мужчина с седыми усами, поднял руку в приветствии. — Доброе утро.
— Доброе, Мартин, — ответила Салли, подходя ближе. — Как вода?
— Уходит, но медленно. Второй канал забился внизу. Надо бы пробить.
— Покажите.
Они пошли к краю поля. Кейл следом. Салли опустилась на корточки, провела рукой по мокрой земле.
— Здесь? — спросила она.
— Да. Если пробить трубу ниже, вода уйдёт сама.
— Не надо копать. Сделаем бинтовой канал. Соединим трубы под углом, обмотаем внизу — вода не будет застаиваться, и сверху можно будет проложить настил.
Мартин посмотрел, подумал.
— А ведь верно, — кивнул он. — Сделаем.
Он ушёл отдавать распоряжения. Салли осталась стоять, глядя на канаву.
— Откуда вы знаете про трубы? — спросил Кейл.
— Приходилось строить, — ответила она коротко.
— В графстве?
— В том числе.
Она двинулась дальше, к следующей группе. И вдруг остановилась.
Её взгляд упал на место, где канава сворачивала к холму. Там трубы были особенно крепкими, обмотанными железными лентами, — выделялись среди остальных.
— Вот эти, — сказала она тихо, почти про себя. — Их восстанавливали три дня.
— Что случилось? — спросил Кейл.
Салли помолчала. Потом усмехнулась — невесело, но и не зло.
— Мои бойцы. Тео и Берн. Устроили здесь сражение.
Она подошла ближе, провела рукой по железной ленте.
— Это было… месяцев пять назад. Деревню заливало, нужны были новые канавы. Я приказала им работать вместе. Вместе, — повторила она, выделяя слово. — Они не ладят. Вообще.
— И что случилось?
Салли посмотрела на него.
— Хотите послушать?
— Да, — честно сказал Кейл.
Она кивнула.
— Тогда сядьте. Это долгая история.
Они присели на сухой бугор. Вокруг шумело поле, пахло мокрой землёй. Салли смотрела куда-то вдаль, но не на горы — в прошлое.
— Тео, — начала она. — С топорами. Вы его видели на фестивале. Прямолинейный, вспыльчивый, но не злой. Просто… слишком честный.
— А Берн?
— Берн — это… огромный меч. И характер под стать. Он молчаливее, но взрывается так же. Они терпеть друг друга не могут. И каждый раз, когда я их ставлю рядом, приходится разнимать.
Она замолчала. — Но в тот раз я не успела.
✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏
˗ˏˋ 𓅰𓅭𓅰ˎˊ˗
Тогда. Пять месяцев назад. Деревня внизу, точно такая же, как эта. Дожди шли неделю, канавы забило, вода поднималась к домам.
Салли привела команду — помогать рабочим. Тео и Берн получили задание: разобрать завал из старых труб и земли. Вместе.
Она ушла проверять другие участки. И всё пошло не так.
— Ты мне подай ту железяку, — сказал Берн, указывая на ржавую трубу.
— Сам подай, — ответил Тео, даже не повернувшись. — Я занят.
— Чем? — усмехнулся Берн. — Считаешь муравьёв?
Тео медленно выпрямился. В руке он держал топор — не боевой, рабочий, но от этого не менее опасный.
— Повтори.
— Сказал, ты бездельник, — Берн положил руку на эфес огромного меча.
Рабочие рядом замерли. Кто-то отступил, кто-то открыл рот, чтобы крикнуть, но не успел.
Тео рубанул топором — не по человеку, по трубе, которая лежала между ними. Металл лязгнул, искры брызнули, и труба разлетелась на две части.
Берн взревел, выхватил меч и ударил плашмя — не убивать, но отбросить. Тео ушёл в сторону, его топор встретился с мечом. Звук был такой, будто молот ударил по наковальне.
— Прекратите! — крикнул кто-то из рабочих.
Но они не слышали.
Они кружили друг вокруг друга, обмениваясь ударами. Топор Тео сверкал в воздухе, меч Берна гудел, как колокол. Они не целились в людей, но земля вокруг превращалась в месиво. Трубы летели в стороны, рвались, гнулись. Одна взметнулась вверх и упала, перекрыв канаву. Другая лопнула, из неё хлынула вода.
Рабочие разбежались. Никто не мог подойти — слишком опасно. Даже самые смелые стояли в стороне, пригнувшись.
Тео прыгнул вперёд, топор описал дугу. Берн блокировал, но не устоял — отлетел на несколько шагов, врезался в деревянный щит, и тот разлетелся в щепки.
Он поднялся, злой.
— Убью!
— Не догонишь!
И тогда пришла Салли.
Она не бежала. Она шла — спокойно, размеренно. Без оружия. Без магии.
Она вошла между ними в тот самый момент, когда оба занесли оружие для нового удара.
— Стоять, — сказала она.
Голос был тихим. Но его услышали все.
Тео и Берн замерли. Топор застыл в дюйме от её плеча. Меч — в дюйме от её головы.
— Вы закончили? — спросила она.
— Он начал, — буркнул Тео.
— Он первый, — сказал Берн одновременно.
Салли посмотрела на развороченные трубы, на лужу воды, которая уже заливала ближайшие грядки.
— Теперь вы будете это чинить, — сказала она. — Всё. Своими руками. Без магии. И без помощи.
— Но, Капитан… — начал Тео.
— Вдвоём, — добавила она. — Пока не почините, не будете ни есть, ни спать. И если я услышу ещё хоть один удар — лично выброшу вас в море. Обоих.
Они опустили оружие. Переглянулись. Злость ещё кипела, но спорить с Салли никто не решался.
Она развернулась и ушла.
﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏
Кейл слушал, не перебивая. Ветер трепал его рыжие волосы.
— И что потом? — спросил он.
— Чинили три дня, — сказала Салли. — Сначала ругались. Потом молчали. Потом начали разговаривать. Под конец — даже шутили.
— Помирились?
— Нет. Но научились работать рядом, если я смотрю. — Она усмехнулась. — Теперь я ставлю их на разные участки. А эти трубы, — она кивнула на укреплённую канаву, — стоят до сих пор. Крепче любых других.
Кейл посмотрел на железные ленты, на ровные швы.
— Значит, ваше наказание пошло на пользу.
— Им — да. Деревне — тоже. А я получила два дня головной боли.
— Вы их не боитесь?
— Чего бояться? — она посмотрела на него. — Они хорошие воины. Просто слишком горячие. Им нужен кто-то, кто будет их останавливать.
— И вы это делаете.
— Кто-то должен, — сказала она и поднялась.
Они пошли дальше. Кейл смотрел на её спину, прямую, спокойную, и думал: как эта женщина — без оружия, без магии — встаёт между двумя разъярёнными бойцами и одним словом останавливает их?
«Стоять».
И они стоят.
__________________________
У дороги, ведущей к дому, стояли Розалин и Витира. Они махали руками — не чинно, а весело, почти по-детски.
— Господин Кейл! — крикнула Розалин. — Вы уже работаете?
— Смотрю, — ответил он.
— А мы думали, вы спите до обеда!
— Это вы обо мне плохо думаете.
Витира засмеялась. Рядом с ней стоял Чхве Хан — мечник сложил руки на груди и наблюдал за полем. Его взгляд скользнул по Салли, по рабочим, по Кейлу.
— Она спокойна, — сказал он, когда Кейл поравнялся с ним.
— Кто?
— Ваша невеста. Среди этих людей она выглядит… своей. Не командиром.
— Ты удивлен?
— Удивлён, — честно ответил Чхве Хан.
Кейл посмотрел на Салли. Она стояла у края поля, разговаривая с молодым парнем, который что-то показывал на чертеже. Её лицо было сосредоточенным, но не напряжённым.
— Она многое умеет, — тихо сказал Кейл.
Чхве Хан кивнул. — Кажется вы выбрали партию похожую на вас Господин Кейл.
— Не видел что бы она вообще бездельничала. — ответил Кейл усмехаясь над вопросом Чве хана.
Он пошёл дальше, догоняя Салли.
Она обернулась, услышав шаги.
— Не устали?
— Нет, — сказал он. — Наоборот.
— Странно. Обычно вы жалуетесь. — Салли вспомнила моменты где его лицо были субтитрами, несмотря на то что он не говорил.
— Сегодня не жалуюсь.
Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то — может быть, интерес, может быть, одобрение.
— Идёмте, — сказала она. — Покажу, где мы будем сажать капусту.
— Капусту?
— А вы думали, только розы?
Она усмехнулась — едва заметно, но Кейл увидел.
И почему-то это стало лучшим моментом его утра.
Вдалеке, на крыльце, Ал смотрел им вслед и улыбался. — Хорошая пара? — задал вопрос он никому.
— Вы так думаете? — спросил Эрухабен, появившийся из дома.
— Я не думаю, господин дракон. Я наблюдаю. — Ал слишком многое пережил с Салли, чтобы не думать о ее будущем в котором она сама себя не вписывает.
"Этот ребенок сделала мне и моей семье большее." — Лицо стало грустным и плечи опустились.
Каким слугой он не был, слишком долго он наблюдал за этим ребенком чтобы не беспокоится о ее будущем.
Дракон словно понял о чем думал этот дворецкий и успокоил его своей речью. — Он хороший парень, говорю от лица как очень мудрого дракона.
"Было бы странно если бы люди рядом не беспокоились бы о новой окружении человека которого они знали" — Эрухабен понимающе кивнул про себя.
Ал не знал почему ему стало легче от слов существа проживший больше и знавший этот мир больше чем он сам. — Она очень умна, но любовь делает человека слепым, поэтому не могу я не беспокоится, когда она рядом с теми, о ком я даже не знал. Спасибо, Золотой дракон за эти слова.
