Без тебя – безмолвие

Распеты серенады, прошлое не ворошим, И жаркая зима дворы снегами вдруг запорошит. По ветру раздувая пепел ради всех Святых, И в сердце стук, без тебя будто бы притих,

В этот вечер мир вокруг Саши казался таким же серым и депрессивным, как холодный декабрь. Мелкий дождь, смешиваясь со снежинками, безжалостно барабанил по стёклам и отливу. Мужчина уютно расположился на кровати, укрывшись зелёным пледом. В руках – тёмно-бордовая кружка с почти выпитым какао, рядом – снятые браслеты и кольца; аккуратненько сложить украшения в любимую шкатулку не было сил и желания. Выходной день без съёмочной суеты подходил к концу. Александр не прибирался и не готовил, чем обычно развлекал себя в свободное время. Толком не заходил в социальные сети, даже не разговаривал ни с матерью, ни с Олежей. Возможно, ему писали. Возможно, звонили. Единственное, что он сделал полезного за сегодня, – сносно позавтракал и впервые за долгое время полноценно выспался, провалявшись в постели весь день. Сейчас же он бездумно гулял по просторам TikTok, прокручивал ленту в безуспешных попытках отвлечься. Внезапно его взгляд остановился на видео, которое будто тянулось из другого мира, где не было лжи и боли, а жизнь напоминала счастливую сказку. Первым в глаза бросилась знакомая коричневая водолазка. Тот самый наряд, который был у Влада на прошлой неделе в готическом зале. Лицо Череватого светилось счастьем, а его слова звучали настолько нежно, что в груди щемило. – Лена шикарная, это правда. Это моя любовь, – мягко произнёс Влад. И в этот самый момент Саша почувствовал, что его собственное сердце на такие признания отзывается совсем не радостью, а горьким уколом зависти. Затем девушка потянулась к своему мужу, положила голову ему на плечо, на мгновение прикрыв глаза. – Целуй, – ласково, но настойчиво сказала она. На душе скребли кошки, пока чернокнижник послушно целовал свою жену. Даже не в губы страстным поцелуем, а заботливым касанием губ к лбу. И этого хватило: медиум с бешеной скоростью погрузился в водоворот чувств, не оставляя себе ни единого шанса на спокойствие. – Неужели тебе так легко?.. – пробубнил себе под нос Александр. Рука сильно дрогнула, и вместо рта какао разлилось на белую любимую рубашку, в которой он так часто ходил дома. Мужчина грубо, со звонким стуком, поставил кружку на прикроватную тумбочку. Отрываясь от экрана, он не заметил, как слёзы уже текли по его лицу. Фанатское видео вновь начало проигрываться. Снова и снова. Это были не просто семейные кадры из жизни любящих друг друга Череватых, а настоящая пытка для сердца Саши. С каждой фразой, наполненной нежностью, и с каждым жестом, наполненным заботой, его размазывало всё сильнее. Его собственное существование казалось лишь мимолётным фоном для чужого счастья. «Подари мне любовь, разбивая руки в кровь...» – эта песня обещала ещё долго играть в голове экстрасенса, забивая в душу очередной гвоздь вины. Как же он хотел сейчас разбить руки в кровь, уже себе. Вместо этого он стал себе палачом, продолжая из раза в раз смотреть этот проклятый эдит. Прошло минут десять, прежде чем терпение Александра лопнуло, и он с яростью закрыл приложение. Хотелось истерично выбросить телефон прочь, подальше от глаз. Пока на экран не всплыло первое сообщение от виновника всех бед – и с каждой новой строчкой дышалось всё тяжелее. Черри 😈, [20:12]       Шур😘       мчу на крыльях ночи(любви) к тебе, буду через час       тебе что-то купить? Словно чувствовал, что родному человеку плохо. А родному ли? Или это всё – страшная иллюзия, выстроенная их общими усилиями на почве обмана окружающих? Обрушившийся груз вины зарождал клокотание сердца. И тогда мужчина ответил: Шепс-старший 🐣, [20:13]       Не приезжай. Как ожидалось, Владислав заинтересовался причиной сразу же: Черри 😈, [20:13]       шо случилось? Сначала он думал перестать отвечать, включив ещё одного человека в игнор. Вот только Череватого он знал очень даже хорошо: тот не просто может приехать и ворваться в чужое одиночество, но и поднять на уши Олега. В таком случае трубка начнёт разрываться ещё и от волнующегося младшего брата. Когда писал ответ, казалось, что каждое нажатие на клавиатуру отнимает по частице собственного счастья. Шепс-старший 🐣, [20:15]       Просто не приезжай, и всё.       Заканчивать нам надо. Саша ждал молчания и прекращённого диалога. Обычно Влад психовал и намеренно избегал старшего, но не сейчас. Звонок прервал тишину. Саша не сдвинулся с места, сбросив один вызов, за ним и второй. Черри 😈, [20:16]       с точкой пишешь, Толик говорит шо плохи дела       я приеду через полчаса. жди К медиуму прямо сейчас гнал тот ещё упрямый чертяга, который ни за что не отстанет, пока полностью не разберётся в ситуации. Правда, в этот дождливо-снежный вечер Александр по-прежнему был одинок, один на один с бурей своих запретных чувств. Он не имел права разрушать чужую сказку. Даже если разрушил её уже давно, среди поцелуев и ласк от женатого человека.

***

Саша лежал под пледом, обнимая подушку и пытаясь заглушить громкие звуки, доносящиеся из подъезда. Не то чтобы он засекал время, но Влад приехал ровно через полчаса, как и обещал. Сначала пытался дозваться до любовника через домофон, наивно предполагая, что его примут с распростёртыми объятиями. И ошибся: домофонную трубку медиум опустил после первого же набора. Почти три минуты блаженной тишины, как в дверь начали настойчиво звонить и громко стучать. Первое время Александр стойко игнорировал (не)желанного гостя, пока шум не начал раздражать. – Он что, русских слов не понимает?.. – прошептал мужчина, потирая разболевшиеся вмиг виски. Но чернокнижник всё не уходил. Казалось, теперь стучали ещё и ногами. – Ты совсем из ума вышел, Череватый?! – прорычал Саша, наконец выползая из своего временного укрытия. Стучание ненадолго прекратилось. – Не запущу я тебя в квартиру, хватит ломиться. Уходи! – Я не уйду, хошь ты того или нет. Надо будет, просижу за дверью до утра, вот только стучать не перестану! – громко воскликнул Влад, тоже начиная распаляться злостью. Медиум тяжело вздохнул, чувствуя, как смелость покидает его с каждым новым вздохом. – Тогда я вызову полицию! Нельзя так поздно шуметь, – выпалил он, хоть это и был откровенный блеф. – Флаг тебе в руки, Шурочка, вызывай! Сфоткаемся с ними и по автографу подарим, – собеседник не желал отступать. Вскоре что-то надломилось внутри Александра. Он весь сжался, стоя напротив запертой двери. Решающим фактором, пока наблюдал в глазок, стала соседка из квартиры напротив – худенькая бабушка, которая со всей осторожностью выглянула на лестничную площадку и осуждающе уставилась на экстрасенса. Слёзы наворачивались, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Какой молодец... Не можешь даже прогнать своего партнёра без лишних свидетелей... Грёбаный слабак!» И наконец, когда старушка начала угрожать реальным вызовом «милиции», мужчина сдался. С чуть подрагивающими руками повернул щеколду, приоткрывая дверь. Череватый влетел в квартиру, как смерч, и взгляды парней встретились – один был полон вызова, другой – усталости и разбитости. – Зачем ты приехал? – слабо спросил Саша, почти прошептал. – Ради тебя, конечно. Как я мог не приехать, когда тебе плохо? – чернокнижник выглядел уж очень спокойным, словно не он только что чуть не выломал дверь. – И уходить я не собираюсь, я же тебя лю... Александра будто ударило током. – Не говори такого! Это не любовь! – перебил Влада голосом, срывающимся от глубокой боли. В тот момент он выглядел таким сломленным, каким Владислав его не видел никогда: потерянный, опустошённый, будто разом лишённый всех положительных эмоций. Ладони парня сами собой потянулись вперёд. Единственное, что пришло в голову, – поцеловать любимого и попытаться вернуть всю ту теплоту, которая всегда таилась в их отношениях. «Дурак-дурак... Спросить забыл...» – шепоток Толика игнорировался. Зря. И вот, проведя пальцами по напряжённой шее Саши, Череватый потянулся к манящим губам. Непозволительно сильно хотелось их поцеловать, провести языком по дёснам и зубам... Но медиум оттолкнул: резко отскочил, как от страшного пламени огня; взгляд был полон удушающего огорчения. – Ты врёшь и прекрасно это понимаешь! – он уже кричал, пылая ненавистью к себе. – Я не могу так! У тебя есть жена... – голос сорвался. – Ты должен целовать и ласкать её, а не изменять с непутёвым коллегой... Его голос дрожал от жути противоречий, которым не суждено было рождаться; слёзы текли по щекам. Мужчина боролся с собой, но эмоции, как обычно, брали верх. Влад, не отводя взгляда от чужого лица, приблизился; его тон был тихим, но полным решимости. – Лена всё узнала. Слова ощущались снегом, внезапно выпавшим на их головы. Александр замер, пытаясь продышаться. Об их связи знал один лишь Олег, от которого у старшего не было ни единого секрета. Олежа, готовый влезть в любую драку за честь брата. В глазах напротив отражалась горькая правда – страшная и неумолимая. Это... начало конца. – Что?.. – прошептал медиум, чувствуя, как пол уходит из-под ног. – Я не уверен, но... по нашим вечным переглядкам, по тому твоему неосторожному укусу... – Череватый внезапно засмеялся, больше нервно, чем счастливо. – По нашей переписке... Ирина, её сестра, – пояснил он, хотя необходимости не было, – меня чуть не прихлопнула, боевая тётка... Знаешь, прямо как Алех, если бы я тебя обидел. Внутренности Шепса сжались в один тугой узел от неожиданной новости, а сердце колотилось с бешеной скоростью. Вопрос, которым он карал себя, вдруг стал реальностью – как теперь им себя вести и что теперь делать?

***

Саша, всё ещё ошарашенный, бездумно щёлкнул чайником, прислушиваясь к кипению воды. Мысли не унимались: с одной стороны, хотелось полностью разобраться в ситуации, с другой, обсуждать ссору Влада с женой было страшно. Поэтому он и пытался сосредоточиться на чём-то другом, менее напряжённом. Тем временем Влад, несмотря на чужой шок (вернее будет сказать «ахуй») и внутренние терзания, пытался вести себя привычно. Парень достал упаковку с суши – новый хитовый сет «Красный Дракон» для дегустации. – Ты ужинал? Я тут суши надыбал... Захотел тебя порадовать, – прерывая молчание, спросил чернокнижник, сжав пальцы за спиной. – Даже не обедал, – признался Александр, резко чувствуя, как желудок сводит от голода. Череватый нахмурился, проглатывая раздражение. Вот только руки его партнёра потрясывало, а сам он был бледен – это и заставляло беспокоиться. Пока Саша готовил им зелёный чай (Влад не рискнул возмущаться и предлагать кофе), парень раскладывал роллы по тарелкам. И также быстро взял себя в руки: широко улыбнулся, забавно играя бровями. – Теперь мы разгадали тайну фанатского масштаба... О Великий Александр Шепс голодает вне съёмок... – он засмеялся и передал палочки для суши, специально соприкасаясь пальцами. Руку не одёрнули, что уже являлось хорошим знаком. – Приятного аппетита, Шур. В ответ что-то неразборчиво пробормотали, спрятав лицо за кружкой чая. «Улыбку пря-я-ячет... Правильно делаешь, Владик», – услужливо подсказал Толик. Дальше ужинали молча, заполняя тишину звоном чашек и лёгкими щелчками палочек. Череватого буквально разрывало: он хотел выложить произошедшее ещё с порога во всех подробностях, но понимал – стоит заговорить, и уютный ужин будет испорчен. Когда доедать стало нечего, покидать кухню они не спешили. Молчание, насыщенное неопределённостью, душило даже Влада. Спокойствие испарилось вместе со смелостью, оставив за собой лишь нервозность. Поэтому он вскочил и заварил им по второй чашке чая, глубоко задумавшись о следующих словах. – Это пиздарики, Саша... – спустя долгое время произнёс Влад, усаживаясь на мягкий стул обратно. – Сегодня за завтраком Лена спросила меня, с кем я ей изменяю. Вот так вот... в лоб... будто измена – обычное дело в нашей... наших отношениях. Медиум поднял правую бровь, устало усмехаясь. – А разве благодаря мне оно не стало обычным?.. – пробормотал Александр. Парень замолчал, пристально наблюдая за возлюбленным. Он долго моргал, словно жаждал разглядеть в глазах напротив ту самую искру, которая бы подтвердила или опровергла его опасения. И вот, наконец, пришло осознание: Саша вновь себя накрутил. – Сашка! Я тебя когда-нибудь к чему-то или кому-то привязывал? – Нет, но я не должен... – А жаль! Шибари укрепляет доверие и интимность партнёров, – захихикал Влад, позволяя бесу проникнуть в разум и продемонстрировать очень пошлые картинки. – А ещё тебе не помешало бы прикончить свой стресс... Владислав, сидящий рядом, немного расплывается и становится той самой границей яви с густым туманом наваждения. Иллюзия интимности – не привычная полутемнота от кухонных подсветок, а мягкий полумрак их спальни. Александр стоит в центре комнаты, раскинув руки. Чернокнижник мастерски переплетает джутовые верёвки вокруг его груди и талии. Каждое натяжение вызывает смешанные чувства – от трепета до вдохновения. И в этом искусстве шибари заключена не просто техника узлов и создание уязвимости, но и глубокая свобода, позволяющая слиться с истинной сущностью своего «я». Саша шумно сглотнул, моргнул уже куда осознаннее и буквально вынырнул из морока. В штанах стало теснее обычного, что не удивляло. – Череватый! Ещё раз ты подобное позволишь сделать Толику... – мужчина хрипло дышал; щёки залились румянцем, выдавая сильное смущение... или желание, – ...отправитесь за порог. Оба! Влад хрипло засмеялся, бережно поглаживая ладонь Шепса. – Зато кое-кто забыл про тревогу и ненависть к себе. Дыши, Шур... – он сжал родную руку крепче. Тяжело вздохнул, как будто готовился к боли. – Лена хочет держать эту «идеальную картинку семьи», даже если брак превратился в фиктивный. Я не был уверен, шо это правильно, но она говорила так ровно и серьёзно... Саш... я согласился. Медиум покачал головой, но руку освобождать не стремился. Потому что всё понимал, даже если часами ранее думал об обратном: Владу, как и ему, тоже тяжело. – А Певчая-то как там оказалась?.. – растерянно спросил Александр. – Звякнула мне через часа два с матами и орами, что я та ещё тварь. Обещала на днях приехать, посмотреть в «мудачьи глаза» и пригрозила, что отпевать живого будет, если на развод подать вздумаю. «А я сразу сказал: семейка сумасшедших... А ты-ы верить не хотел...» – напомнил о себе Толик безумными смешками. Теперь тяжело вздохнул уже сам Саша, допивая зелёный чай. В воздухе продолжала витать волна обречённости, смешанная с недосказанностью. Но они рядом и были честны друг с другом, так зачем же разрушать ещё одну историю любви? Тогда Саша медленно встал со стула и потянул за собой парня, цепко впиваясь пальцами в чужое запястье. В родных глазах сверкали искорки надежды и ожидания, что невозможно было устоять. Череватый был очаровательно красив, а губы – такими желанными и манящими. Впрочем, как и всегда. – Поцелуй меня... – прошептал Влад; в голосе его звучала смесь нежности и настойчивости, которая затмевала всё вокруг. Происходящее уже не было мороком чужого ручного беса, а их общим, сердечным желанием. Александр наклонился ближе, и губы их встретились. Экстрасенсы слились в нежном поцелуе, наполненном всем тем, что они не могли выразить словами: страхом, покорностью и доверием. Каждая секунда казалась вечностью, и в этот момент мир вокруг них исчез: не было ни измен, ни обмана, ни скрытности. Только их чувства. Только их любовь. После долгого мгновения они оторвались друг от друга. – Спасибо... – шепнул чернокнижник, с нежностью целуя тёплую шею. Улыбаясь, Саша повёл любимого в их спальню. В воздухе витало предвкушение близости, а за нужной дверью – усиление связи и единение их душ.

***

За окном падал уже не лёгкий снежок, а целый снегопад. В комнате горела лишь лампа, мягкий свет которой не просто освещал путь, но и зарождал романтический уют. И согревало парней вовсе не отопление, а трепетные прикосновения друг друга. – Ты такой красивый... – прошептал Саша, откровенно любуясь Владом: его тёмно-карие глаза горели страстью, искусанные, чуть пухловатые губы требовали новых поцелуев, а татуировка на шее – изменённый кадуцей – символизировала гармонию их связи вопреки внутренней борьбе. – Даже не верится, что теперь ты только мой... Череватый широко улыбнулся, чувствуя бешено колотящееся сердце. – Я всегда был твоим... – в тон ответил чернокнижник. Александр наклонился ближе: так, что чувствовал чужое дыхание на собственных губах, и нежно поцеловал партнёра. С каждым тихим вздохом лёгкий поцелуй превращался в более глубокий. – Хочу... чтобы этот момент длился вечно... – вполголоса признался медиум, чуть отстранившись. Пальцы ласкали плечо Влада, вырисовывая лишь ему понятные узоры. – Ты останешься сегодня? – сомнение сбивало с толку, поэтому он поспешил избавиться от мешающей чёрной кофты. – Ага... – почти неслышно хмыкнул Влад, послушно вытягивая руки. – До утра? – свитшот был отброшен в сторону. – До утра, – согласился в ответ. – На всю жизнь. И это было именно тем, что хотелось слышать в каждый вечер, посвящённый только им двоим. Несмотря на неозвученный вопрос-опасение: «Обещаешь?», Саша не выпрашивал клятв. Он доверял всецело. Вместо очередного поцелуя – крепкое объятие, бережные прикосновения к оголённой пояснице и взаимное чувство защищённости. Так они и оказались на постели. Вместе. – Владик... – провёл кончиками пальцев по бархатисто выбритым вискам, а затем и по мягкой макушке. – Ты не знаешь, почему я до сих пор в одежде?.. «Владик» отстранился и едва не утонул в серо-голубом омуте глаз, в отражении своих собственных чувств. Время будто остановилось, прежде чем он, охваченный страстью, ринулся расстёгивать пуговицы. Одна освобождённая пуговичка – один влажный чмок. Ключица, грудь и низ живота. Ласки, желание и любовь – вот что окружало. «Аппетитно-вкусный Шепс... Заводит он, а мы ещё и похотливые!» – ворчал Толик, облизываясь. – Не стесняйся... стони, – усмехнулся Череватый, стягивая клетчатые штаны серого цвета. Язык продолжал исследовать тело возлюбленного, как впервые: тазовые косточки, бёдра и колени. – А ты поработаешь им... – мужчина глубоко втянул воздух носом, почувствовав крепкую, но нежную хватку в области паха, – ...в более интересном месте? Влад не ответил. Игриво подмигнул и приспустил боксеры до коленей. – Прекрасный мой... – провёл рукой по напряжённому члену, уже давно вставшему. – Волшебный... – Черри... – он призывно приподнял таз. Уже не просил, а требовал. – Займи ротик! Не комплиментами... И сними... Влад! Продолжение куда-то ускользнуло, застряв в глубине мыслей Александра. Но это было неважно: трусы сняли раньше повторной просьбы. «Смотри, какой нетерпеливый... Может, научим Шепса манерам?» – захохотал Толя, не желая покидать хозяина в такой сокровенный момент. «Свали, а. Либо заткнись!» – не сдержался Владик. «Ты сам выбрал стар-р-ршего... Не отвлекайся...» И тогда улыбка с уст чернокнижника пропала, ведь в рот он взял головку. Обвёл её языком, зарождая пошловатые, хлюпающие звуки. Влад явственно чувствовал: Саше безумно нравилось. До приятной дрожи в ногах и осторожного перебирания чужих волос. До шумного стона и мурашек по всей коже, когда намеренно задели уздечку. Именно поэтому Владислав облизал основание члена обильнее, наслаждаясь хриплым дыханием. Не отводил взгляда от любимых глаз и заглотнул глубже, желая довести до оргазма без рук. Но у самого Саши были совсем другие планы. – Стой. Не хочу кончать... вот так просто... – мужчина немного отполз. Череватый с громким чмоканьем отстранился, с интересом разглядывая партнёра. Медиум же перекатился на бок и в считанные секунды нашёл смазку с презервативами в прикроватной тумбочке. – Оки-доки! – хихикнул Влад, развратно раздвигая ноги. Облокотился на локти и провёл ладонью по вставшему половому органу; собственные, забытые чёрные штаны безмолвно намекали на большее. – Показывай мастер-класс, мой фаворит... Александр хрипловато засмеялся и через секунду оказался рядом: навис сверху, сцеловывая с родных губ улыбку. Их дыхания смешивались; атмосфера в комнате – о близости и уединении. Спортивки молниеносно снялись с трусами. – И ничей больше... – слегка потрескавшиеся от мороза губы прижались к шее; большие пальцы залезли под поясницу и огладили ямочки. – Только твой... Голая грудь так и приманивала вцепиться в бледную кожицу зубами. Стоило огромных усилий, чтобы сдержаться и не восполнить желаемое. Это была привычка. То самое ограничение. Тот самый кинк, по которому он тащился, зарывая его с каждым днём всё дальше. Настолько глубоко, что не догадывался даже чернокнижник. Зато это отлично знал Толик – вездесущий чёрт, любящий совать нос в чужие разговоры и даже мысли! «Хочешь попробовать кожу Владика?.. Так почувствуй. Кус-с-сай... Уже можно». – Череватый, блять! Держи бесов на поводке! – раздражённо воскликнул мужчина, отпуская себя. Первый укус сопровождался тихим-тихим стоном, почти неуловимым. – Та бля... – проворчал парень. – Насытится чутка и заглохнет... Не впервые же, – зубы сомкнулись чуть сильнее, но уже ниже, на ляжке. – Шура, ты как вампир! Ток начал не с шеи... – Почему как? – хмыкнул Саша, но пыл всё же поубавил. В этот раз хотелось действовать мягко и неторопливо, выплёскивая не просто страсть и безбашенность, а уважение и настоящую любовь. Хотелось поделиться невысказанным: «Вот он я – во всей красе, открытый и готовый ублажать везде. Ты только руку протяни». Шепс положил ладони на пухленькие ягодицы, проделывая ровно те же действия, что и Влад немногим ранее. Только он – с целью совсем немного поиздеваться, испытать чужое терпение. – Шурочка! Ре... резче! – карие глаза смотрели пьяно-пьяно; речь срывалась. Александр вновь по-хитрому усмехнулся, наконец прерывая эту мини-пыточную. Наэлектризованную тишину разрушил щелчок открытия водной смазки; лёгкий аромат клубники разнёсся по спальне. Подушка волшебным образом оказалась под поясницей, а часть геля обильно нанеслась на пальцы. Первым в путь (а точнее, в анус) осторожно вошёл указательный палец. – Расслабься, – прошептал мужчина. – Всё хо-ро-шо... Трепетные поглаживания от коленных чашечек до подвздошных косточек, подбадривания и кайф, полученный от соприкосновения с простатой. На каждый палец – быстрая проверка состояния и немного ожидания. Вскоре пальцы сменились членом в презервативе, тоже хорошенько облитым смазкой. – Я вхожу, Черри, – с любовью пролепетал Саша. – Не сжимайся, родной. Свет от ночника мягко освещал комнату, даруя уют и тепло. Каждый взгляд, каждое прикосновение к натёкшему члену Влада и каждый толчок говорили намного больше, чем слова. Они были вдвоём, в своей маленькой, по-волшебному интимной вселенной. – Порядок? – тревожно вгляделся в зажмуренные глаза, когда вошёл во всю длину. Не двигался, а ждал, готовый в случае чего моментально остановиться. Но этого не произошло: меньше минуты, и Владик начал двигаться первым, улыбаясь и постанывая. Тотчас во вкус вошёл и сам медиум: толкаться начал энергичнее. Да так, что стонали оба в унисон. – Я тебя люблю... – выдохнул Череватый прямо в момент пика наслаждения. – Обожаю... – И я тебя... до безумия, – улыбнулся, тут же срываясь к притягательным губам. Оргазм слился со сладким поцелуем, почти приторным, но таким нежным. Именно этот секс – не просто очередная физическая близость, а истинное волшебство, где две души сплелись в единое целое, сверкая незапятнанной любовью.

***

Влад уснул почти мгновенно, разнеженный заботой и лаской. Саша, мягко улыбнувшись себе, тихонько открыл влажные салфетки и протёр их тела. В сердцах парней не должно было остаться места ни для тревог, ни для мыслей. Вот только сон приходить не спешил. Шепс полулежал, стараясь не потревожить родного человека. Наушник – на одно ухо. Фанатское видео – на повторе. Он понимал, что выбрали-то его, но в груди всё равно неприятно тянуло. То ли боль, то ли страх, или вообще остаточное сомнение, что это всё иллюзия, что это всё нереально. – Прекращай смотреть это, Шур. Пожалуйста, – голос Череватого был настолько сонным, что сердце на миг замерло. – Хош, мы снимем что-то вместе? Чтоб смотрел ты на нас? – Хочу! – воодушевлённо воскликнул мужчина и, чмокнув в ключицу, добавил: – Только если ты придумаешь что-то поинтереснее. Влад захихикал. – О-о-о, тебе понравится... – в глазах сверкали бесята. – Только без домашней порнушки, Череватый! – с улыбкой предостерёг Александр. – А зря... – наигранно опечаленно вздохнул чернокнижник. – Такое теряешь, – немного помолчал, чтобы с любовью в голосе заверить: – Люблю тебя, Швепсик мой! И с этим признанием, которое ещё не раз будет озвучиваться, Саша в действительности почувствовал себя любимым. Даже если эта ночь – всего лишь очередная иллюзия, в их мире она была реальнее всего. В ночном интиме все преграды казались пустышками, а на утро смех, любовь и нежность правили их миром. Теперь они не просто любовники. Они семья.

Подари мне любовь, разбивая руки в кровь – Я готов быть твоим ветром попутным! Приручи мою душу! Я прошу тебя – послушай сердца зов. Ты – всё, что мне нужно!

MiyaGi | Бонни