idolâtrie

жан быстро вырубается, а натаниэль долго мечтает. жан не верит в будущее, но натаниэль верит в жана. темные стены эвермора вечно ранят, убивают, сбивают с пути, а мягкие, до безумия израненные руки натаниэля манят своим теплом и некой безопасностью, ощущение которой уже давно кажется жану чем-то ненастоящим, поддельным. натаниэль и жан постоянно находятся запредельно близко, что в корне неправильно и непозволительно. если рико узнает — им обоим кранты. но разве существует человек, который устоит перед влюбленными глазами натаниэля? «это» не любовь, «это» — боготворение. боготворение, самое что не на есть настоящее. жан для него — центр вселенной, предел мечтаний. пусть все, кто жил выживал в гнезде, давно потеряли веру в будущее, но вера здесь нужна как никогда. иначе можно рехнуться по щелчку пальцев. и поэтому натаниэль верит в жана. верит в то, что жан — холодный зимний вечер, недосягаемый, божественный. а сам натаниэль — огонь, зажженная спичка, быстро прогорающая. но в то же время натаниэль — пожар, непотушенный окурок, инициатор пожаров и любых возгораний. натаниэль пахнет сигаретным дымом и кровью — одновременно ядовито и утешительно. жан же — морозная ночь, французские улочки и тихий шепот. жан — как окно в неприступной башне под сотней замков, а натаниэль — вор, готовый на все ради сокровенного. вера натаниэля — крепкая, вечная, боготворящая, а жан постепенно начинает верить в натаниэля. его вера — тонкая, словно первый лед, завораживающая и пробирающая до мурашек. одной из вечных ночей жан назвал нила idolâtrie. это ласковое, невзначай брошенное слово въелось на подкорку мозга, и с тех пор сердце натаниэля звучит в ритм с его звучанием. боготворение. боготворение. боготворение.