У всего в этом мире есть начало, и у всего есть конец. Никто не вечен, и каждому из них суждено уйти в небытие, оставив за собой лишь её. Именно она вечна. В ней заключено начало всего сущего, и в ней хранится конец всему, что она создала. Она - вечная нить, связывающая прошлое и будущее, создающая бесконечный цикл рождения и разрушения. В этом её величие и сила: она живёт в каждом из своих созданий. И пока существует достойный, она будет существовать, создавая гармонию и хаос внутри каждого.
Артелиус Дэлан’кор Павье Спарк всегда тянулся к власти, как мотылек к пламени. Его жажда была бездонной, его амбиции не знали границ. Он мечтал о том дне, когда все, кто дышит и движется, будут подчинены его воле. Магия, которой он обладал, казалась ему лишь жалким подобием того, что он хотел заполучить. Он стремился к силе, которая могла бы сломить любого, кто осмелится ему противостоять.
И он нашел её.
Услышав легенду о древнем драконе, который жил в недрах земли, скрытый от глаз обывателей мощной магией, Артелиус понял, что только избранный волшебник сможет найти его и заполучить его силу. Для этого ему нужно было пройти через множество испытаний: отыскать логово этой мифической твари, вырвать её сердце, отпить её кровь и лишить жизни самого дракона с помощью острия своего меча. Лишь тогда он мог бы обрести мощь, о которой никто не смел даже мечтать.
Бросив свою беременную жену, которая должна была подарить ему дитя — чистое и светлое, он отправился на поиски своей цели, игнорируя её мольбы остаться дома.
— Arthelius, ich bitte dich, lass uns nicht fallen, geh nicht! — её голос звучал как последний крик отчаяния, когда она вцепилась в его руку, но он был непреклонен. Он продолжал собирать вещи в путь.
— Lencianna, ich werde es für uns tun, für unser Kind, für seine Zukunft. — Он произнес эти слова с холодной решимостью, хотя знал, что они были лишь обманом. Он не делал это ради ещё не родившегося ребенка; его сердце было заполнено лишь жаждой власти.
— Я найду дракона, убью его и получу такую мощь, что ты и представить себе не сможешь! — его голос звучал как заклинание, полное темной решимости.
Артелиус знал: если он хочет власти, ему нужна сила, способная остановить любого противника. Он мечтал о вечности, о том, чтобы править миром с неоспоримой властью. И он был готов заплатить любую цену за это.
Оставив супругу одну в их пустом доме, он отправился на поиски пещеры, где должен обитать дракон. Недели странствий привели его к таинственному входу в землю — темной и зловещей щели, ведущей в бездну. Невидимая сила тянула его вниз, словно сама земля призывала его к себе.
Спускаясь по извивающимся коридорам пещеры, Артелиус чувствовал, как мрак сжимает его со всех сторон. Камни вокруг него трещали от напряжения, словно предвещая его гибель. Каждый шаг давался ему с трудом; силы покидали его тело, а воздух становился все более тяжелым и удушающим. Запах гнили и сырости пронизывал его сознание, заставляя терять рассудок.
Он блуждал в темноте, слыша лишь капли воды, падающие где-то вдалеке. Каждый звук эхом разносился по бездне, создавая иллюзию присутствия чего-то зловещего вокруг него. Время потеряло смысл; он не знал, сколько дней провел здесь, заблудившись в бесконечных коридорах.
И вдруг он услышал тихое дыхание. В этот момент страх охватил его сердце — кто-то был рядом. Проходя глубже в пещеру, он уловил голос:
…Я ждала тебя. Наконец-то ты здесь.
Артелиус инстинктивно положил руку на рукоять своего меча; каждое слово этого голоса было наполнено древней силой. Подняв волшебную палочку, он пытался разглядеть источник звука в густой тьме. И вдруг из мрака появились яркие зеленые глаза — они светились как два факела в бескрайних тенях.
Он поднял взгляд и замер от ужаса и восхищения: перед ним величественно располагался дракон. Его размеры внушали трепет; чешуя сверкала в тусклом свете глаз существа, переливаясь темно-фиолетовыми оттенками, которые напоминали ночное небо с бесчисленными звездами. Огромные крылья дракона были сложены вдоль тела, словно мрачные облака перед бурей.
Артелиус ощутил, как сердце забилось быстрее от страха и восторга. Это было то самое существо — воплощение силы и магии. Он понимал: сейчас решается его судьба. Лишь одно движение — и он может либо стать великим владыкой мира, либо навсегда потерять себя в тьме.
Артелиус почувствовал дрожь в своих коленях; он знал: теперь нет пути назад. В этот момент он осознал всю опасность своего выбора и тот мрак, который грозил поглотить его целиком. Но жажда власти была сильнее страха.
— Выходит, это всё правда? И это не плод моего воображения? — дрогнувшим голосом произнес мужчина, его слова звучали как эхо в пустоте мрачной пещеры.
…А ты не верил? Думал, я обычная легенда для всяких невежд?
Голос, казалось, исходил из самой глубины его души, резонируя с каждым нервом в его теле. Артелиус ощутил, как холодок пробежал по спине, словно тень пробежала мимо. Он понимал, что это не просто мифы и сказания; здесь, в этой темной пещере, оживала древняя сила, способная изменить его судьбу.
— Если ты ждала значит, знаешь, зачем я пришел сюда? — уверенность начала возвращаться к нему, как свет в конце туннеля. Мысль о безграничной власти и силе придавала ему смелости.
…Я знаю, зачем ты пришел сюда, Артелиус.
— Откуда ты знаешь моё имя? — его голос стал хриплым, он прищурил глаза, пытаясь разглядеть источник этого зловещего шепота.
…Я много чего знаю. Я знаю тебя, твою семью, твоих предков и тех, кто еще не родился.
Артелиус сжал кулаки. Он пришел сюда с одной целью — убить дракона и забрать его сердце. Он достал меч, его лезвие блеснуло в тусклом свете, отражая его собственные страхи.
— Я пришел убить тебя, забрать твоё сердце и испить твоей крови. — Он крепко держал рукоять обеими руками, готовый к бою.
…Я знаю, но ты готов заплатить за мою силу?
Мужчина поджал губы. Он подозревал, что за такую мощь придется заплатить высокую цену. И он был готов.
— Что тебе нужно? Сто золотых? Тысяча? Десять тысяч? Скажи, я заплачу любую цену, я готов на всё! — его голос звучал громко и уверенно, но внутри него раздавался тревожный колокол.
Вот только Артелиус не знал, что не стоит разбрасываться такими уверенными словами. Особенно в такой ситуации, когда на кону может стоять что угодно. Если вдруг кто-то узнает о твоей готовности пожертвовать чем угодно ради своей цели, он обязательно воспользуется этим.
…Нет, нет, мне не нужно твое золото, мне необходимо кое-что другое. Жизнь.
— Жизнь?
…Твоё не родившееся дитя. Чистое и светлое дитя, не познавшее горя и любви. Ребёнок света. Отдай мне его, и ты получишь моё сердце и кровь.
Словно удар грома раздался этот призыв. Артелиус чуть крепче сжал рукоять своего меча, внутренне сражаясь с нарастающим ужасом. Он был готов услышать любые условия, любую цену, но не эту. Он был готов на всё; по крайней мере, он был уверен в этом. Но теперь перед ним открылась бездна — цена магии оказалась слишком велика.
— Зачем тебе моё дитя? Я всё равно убью тебя.
…А это тебе знать не обязательно. Мне нужно это дитя. Твой первенец. Он предназначен мне самой судьбой. Взамен я позволю тебе забрать моё сердце и кровь.
Артелиус молчал, его разум метался между жаждой власти и нежностью к тому, что ещё не родилось. Он осознал: это дитя всё же ему дорого, пусть оно ещё и не появилось на свет.
— Если я отдам тебе своего первенца, ты позволишь мне убить тебя?
…Именно. Всё, что мне нужно — это твой первенец.
— И как ты его заберёшь?
…Я приду в твой дом в ту ночь, когда крик светлого и чистого дитя разнесётся по стенам твоего дома.
Артелиус замер в тишине, обдумывая это предложение. Внутри него боролись две силы: одна тянула к власти и вечности, другая — к той невинности, которую он собирался отдать.
— Я согласен. Ты получишь моего первенца. — Мужчина опустил свой меч, продолжая смотреть на животное перед собой с мрачным решением.
…Тогда подпиши контракт.
Голова дракона повернулась вбок; Артелиус проследил за взглядом и увидел на каменной стене пергамент, как будто сам мир подчинялся воле этого существа.
— И чем же мне его подписать? — Мужчина сделал шаг к каменной стене.
…Кровью.
— Кровью? — Вскликнул он с недоумением, повернув голову в сторону дракона.
…Если готов получить великую силу и мощь, подпиши контракт своей кровью.
Артелиус почувствовал холодный пот на лбу; он был готов на всё. Обратного пути уже не существовало — он шагнул в бездну. Подняв острие своего меча, он быстрым движением провёл им вдоль своей ладони. Кровь потекла по его руке, капая на землю с зловещим шипением. В воздухе возникло перо и золотой бокал; он наполнил его своей кровью с трепетом и ужасом.
Взяв в руки перо, он опустил его кончик в собственную кровь и поднес окровавленное перо к пергаменту. Он даже не стал читать текст контракта; быстро оставив свои инициалы и роспись в нижнем правом углу. В тот же миг пергамент исчез в облаке легкого зелёного дыма. Чаша с кровью и белоснежное перо повторили участь бумаги.
…А теперь отправляйся в свой дом; успей проститься с тем, кто вот-вот станет моим.
Дракон расправил свои крылья и несколько раз взмахнув ими, вокруг Артелиуса начал проявляться зелёный дым. Он чувствовал себя затянутым в этот зловещий вихрь; каждый вдох был пропитан магией и предательством. В тот момент он осознал: он стал частью игры, где ставки были выше всего на свете — а цена была ужасающе велика.
Прошло несколько мгновений, и когда густой дым рассеялся, перед глазами Артелиуса предстал его дом. Ночь окутала мир черной вуалью, дождь лил, как из ведра, а ветер завывал, словно зловещий дух, способный снести всё на своём пути. Каждый порыв казался предвестником беды, шепча о том, что он вернулся не один. Оглядываясь вокруг, он невольно почувствовал, как холод проникает в его душу, как будто сам дом был живым существом, ожидающим его прихода.
Шагнув к массивным дверям, он с трудом открыл их, и они скрипнули, словно протестуя против возвращения хозяина. Как только он переступил порог, в его ушах раздался женский крик — это была его супруга. Сердце Артелиуса заколотилось от страха и тревоги. Он бросился к спальне, откуда доносились звуки её мучений. Но на пути ему встала женщина в возрасте, с лицом, иссеченным морщинами и печалью.
— Что происходит? Что с моей женой? — воскликнул он, гневно поднимая голос.
— Мой дорогой господин, вас так долго не было… госпоже было совсем плохо одной, — произнесла она, стараясь закрыть собой двери в спальню. Её слова звучали как печальная песня, полная сожаления. — У вас вот-вот родится дитя.
Артелиус замер на месте. Неужели он действительно отсутствовал так долго? Воспоминания о том моменте, когда он покидал дом, пронзили его сердце: живот его супруги только начинал округляться, а он даже не успел подготовить её к тому, что их дитя собираются забрать у них.
— Что с ней? Почему я не могу пройти? — его голос дрожал от нарастающего беспокойства.
— Мой господин, мужчинам не положено присутствовать на родах. Вы сможете войти туда, как только ребенок появится на свет.
Артелиус почувствовал, как гнев и паника переполняют его. Он был готов оттолкнуть женщину и ворваться внутрь, но внезапно крики жены затихли. Дом погрузился в зловещую тишину, которая угнетала его душу. Внезапно раздался детский плач — громкий и пронзительный, как сигнал тревоги.
Женщина приоткрыла дверь и вошла в спальню, но не впустила мужчину; она заперла за собой дверь, словно защищая то, что было внутри.
— Впустите меня! — закричал Артелиус, дергая ручку двери и стуча по ней кулаками. Но ответом ему была лишь тишина.
Сердце его колотилось от страха; что если она уже пришла и забрала его дитя? Мысли о том, что он мог потерять своего ребенка даже не попрощавшись с ним, терзали его.
— Откройте эти двери, пока я не выломал их! — ещё один мощный удар по массивным дверям отразился эхом в пустом коридоре.
Наконец замок щелкнул, и Артелиус смог распахнуть дверь. Войдя внутрь, он увидел нескольких повитух, которые помогали Ленсианне родить. Они стояли у кровати, закрывая её спинами, как если бы защищали её от чего-то зловещего.
— Прочь! Уходите! Оставьте нас! — приказал он им с яростью, махнув рукой.
Склонив головы, женщины поспешно покинули спальню. И тогда Артелиус увидел её. Ленсианна лежала на большой кровати, откинув голову на изголовье. В руках у неё был ребенок, укутанный в светлые ткани, которые скрывали его от глаз мужчины.
— Ты вернулся… — из последних сил произнесла она, её голос звучал как тихий шёпот умирающей звезды. На лбу виднелись капли пота и прилипшие прядки светлых волос. — Знакомься, это твоя дочь — Дафнория.
Артелиус сделал шаг ближе к кровати и присел на её край. Его сердце замерло: перед ним было маленькое личико, тихо и мирно смотревшее на него с беззащитностью новорожденного. Зеленые глаза ребенка сияли ярче любого драгоценного камня. Он забыл обо всем на свете — о своей жажде власти и величия; всё что ему хотелось — это защитить это дитя от всего зла мира.
— Это твой папа, Дафна, — произнесла Ленсианна тихо, глядя на дочь с нежностью. — Папа вернулся домой и теперь всегда будет с нами, правда? — её усталый взгляд встретился с взглядом мужа.
Артелиус ничего не ответил; он лишь коротко кивнул, продолжая рассматривать это маленькое чудо в руках супруги. В этот момент всё вокруг исчезло.
— Хочешь подержать её? — спросила Ленсианна, осторожно протягивая дочь супругу.
Он взял её на руки с трепетом и нежностью, стараясь двигаться аккуратно и медленно. Это было самое светлое чудо в его жизни; на лице Артелиуса возникла едва заметная улыбка. Он наклонился к ребёнку и оставил легкий поцелуй на её лбу.
— Моя дорогая Дафна… какая же ты прекрасная. Дитя ещё не познавшее горя… Какую же ошибку я совершил… — произнес мужчина с болью в голосе.
В этот миг он осознал всю глубину своего выбора; власть казалась ничем по сравнению с этой крошечной жизнью. Он хотел бы сделать всё возможное для того, чтобы это дитя никогда не познало ни горя, ни страха. Но Артелиус понял это слишком поздно.
— Что ты имеешь в виду, Артелиус? — заметив изменения в лице супруга, произнесла девушка с тревогой.
Внезапно за окном прогремел гром; дождь усилился до такой степени, что казалось, само небо плачет вместе с ним. Ветер завывал за стенами дома, словно предостерегая о надвигающейся буре. Артелиус почувствовал холодок на спине — тьма снова начала подбираться к нему с краёв сознания.
Мужчина понял: время пришло. Время, когда тьма, которую он сам призвал, наконец-то явилась в его жизнь, чтобы забрать то, что ему дорого.
— Моя дорогая Ленсианна, прости меня. Я совершил ужасную ошибку, и сейчас я это осознал, — его голос дрожал от страха и сожаления, но в глазах горел огонь решимости.
Девушка не успела ничего ответить, как двери спальни с глухим стуком распахнулись, и в комнату вошла таинственная незнакомка. Лицо её было скрыто капюшоном мантии, а сама она двигалась, словно тень, скользящая по полу. В тот момент, когда она переступила порог, за окном раздался гремящий гром, и молния ударила так сильно и ярко, что осветила силуэт загадочной фигуры, заставив тьму отступить на мгновение.
— Что происходит, Артелиус? — с беспокойством спросила Ленсианна, её голос звучал как шёпот в пустом зале.
— А вот и я, Артелиус, — произнесла таинственная незнакомка, снимая капюшон. Темные волосы струились по её плечам, а яркие зеленые глаза сверкали, словно два изумруда, полные зловещего света и страха. Артелиус сразу узнал эти глаза. — Я пришла за ребенком.
Мужчина поднялся с места, держа на руках хрупкое дитя. Он сделал шаг назад, сердце колотилось в груди, как будто предчувствуя неминуемую беду.
— Нет... я передумал. Ребенок останется дома, — произнес он, прижимая к себе маленькую Дафну.
— О нет, Артелиус, так не пойдет. Ты подписал контракт. — Её голос звучал как холодный ветер в зимнюю ночь.
— Что еще за контракт? Кто вы такая? Что происходит? — обеспокоенно спросила Ленсианна, её руки дрожали от страха.
— Я та, кому твой муж пообещал отдать вашего первенца. Он подписал контракт своей кровью, и теперь этот ребенок мой. — Её слова были как острые лезвия, пробивающиеся сквозь тишину.
— Артелиус, что это все значит? — светловолосая девушка взглянула на своего супруга с отчаянием в глазах.
— Твой муженек предпочел великую силу взамен вашего дитя. Часики тикают; отдайте мне её! — темноволосая сделала шаг вперед, её голос стал громче и угрожающе резким.
— Нет! Мне больше не нужна твоя сила! Оставь её себе! — закричал Артелиус, его голос напоминал крик умирающего животного.
— Ты пообещал мне своего первенца! — темноволосая протянула руку вперед, указывая на мужчину пальцем. — Ты подписал контракт своей кровью! — В её руке появился свиток, сверкающий зловещим светом. — Ребенок мой! Я не уйду без этого дитя!
С каждым словом её голос становился всё громче, раздаваясь по комнате так сильно, что казалось, стены начали содрогаться от страха. Артелиус стоял на месте, смотря на темноволосую девушку в нескольких метрах от кровати. Вокруг неё возник зеленый дым, который начал поглощать всё пространство вокруг. Девушка широко раскрыла глаза; зеленый свет стал ярче и ослеплял его.
— Артелиус, нет! Не отдавай ей нашу дочь! Прошу тебя! — Ленсианна пыталась схватить мужа за руку и остановить его, но он словно заколдованный продолжал делать шаги к темноволосой. По её щекам катились слёзы; она кричала и умоляла его остановиться.
Артелиус подошел ближе к темноволосой и напоследок обернулся. Он увидел свою супругу на коленях; светлое покрывало упало на пол, открывая следы тяжёлых родов и страданий. Он смотрел на её заплаканное лицо несколько секунд; потом взглянул на ребенка в своих руках. Маленькая Дафна почувствовала опасность и начала громко кричать.
— Артелиус, молю тебя! Не отдавай ей мою дочь! Не отдавай Дафну!
Но мужчина был уже не в силах слышать её слова. Он повернулся к темноволосой, видя как та протянула руки к нему, готовясь забрать дитя.
— Что с ней будет? — спросил он с дрожью в голосе. Где-то в глубине души он не хотел отдавать ребенка, но понял это слишком поздно.
— А это уже не важно. Главное — ты получишь мое сердце и кровь.
— Когда я получу твои силы?
— Сразу как я заберу ребенка.
Артелиус опустил взгляд на свою дочь; она смотрела на него своими невинными глазами. Маленькая Дафна продолжала кричать и плакать.
— Прости меня, Дафна. Мне нужны эти силы... Я надеюсь, ты останешься жива и сможешь простить меня. Я слишком поздно осознал свои ошибки, — прошептал он с болью в сердце. Мужчина оставил легкий поцелуй на щеке ребенка. — Прощай, Дафна.
Артелиус протянул дитя темноволосой. Она медленно взяла ребёнка в свои руки. В тот же миг детский крик прекратился; Дафна уснула в её объятиях.
— Нет... Прошу тебя! Верни моё дитя! — послышался крик Ленсианны; её голос был полон отчаяния.
— Это больше не ваше дитя! — произнесла темноволосая с холодной уверенностью, делая шаг назад.
— Я отдал тебе её; теперь твоя часть сделки, — произнёс Артелиус с пустотой в глазах.
— Всему свое время, Артелиус, — тихо ответила она и развернулась, направляясь к выходу.
В тот момент мир вокруг них погрузился в мрак; тьма окутала их словно плотное одеяло, оставляя только горькое послевкусие утраты и предательства.
Стоило ей подойти к дверям, как они с треском распахнулись, а затем с глухим звуком захлопнулись, словно сами по себе, когда девушка с ребенком вышла. В этот момент в воздухе повисло нечто зловещее, предвестие беды, которое заставило сердце Артелиуса забиться быстрее.
— Что ты наделал? Как ты мог? — прорычала светловолосая, её голос звучал как шёпот ветра в мрачной ночи, полон отчаяния и ненависти. Она смотрела на спину мужа, его фигура была окутана тенями, словно сама тьма пыталась скрыть его от её взгляда.
— Это ради нашего будущего; ради власти, которая у нас будет, — произнес он, не оборачиваясь, его слова были холодны и безжизненны, как зимний ветер, пронизывающий до костей.
— Ты просто чудовище, Артелиус! Я ненавижу тебя! — её голос дрожал от ярости и боли, как будто каждое слово было оружием, способным разорвать его на части. В её глазах сверкали слёзы, но они были не только от горя; это была ненависть, готовая вспыхнуть в огненное пламя.
Спарк ничего не ответил. Он лишь шагнул к выходу, покидая комнату, и его тень скользнула по стенам, оставляя за собой холодный след. В коридоре не было ни души; мрак поглотил всё вокруг, словно сам дом был живым существом, жаждущим поглотить их страдания. Он ушёл в свой кабинет и закрылся в нём, оставляя за собой только глухой звук закрывающейся двери, который эхом раздался в пустоте.
Мужчина провел в своем мрачном кабинете несколько часов, погруженный в тьму своих мыслей. Стены, обитые черным бархатом, словно сжимались вокруг него, и каждый звук за пределами этой мрачной комнаты резонировал в его сознании. Он не выходил, не зная, что происходит с его супругой, но крики и всхлипывания, доносившиеся из глубины замка, проникали в его душу, словно ядовитые стрелы. Он ждал, когда дракон вернется в человеческом облике, ожидая момента, когда его жизнь окончательно изменится.
— Артелиус.
Мужчина поднял взгляд, и его сердце замерло. Перед ним стояла темноволосая девушка, та самая, что несколько часов назад забрала его дитя — его Дафну. В её глазах горел огонь, который мог бы сжечь целые миры.
— Что с ней? Где она? — его голос звучал хрипло, полон отчаяния и ярости.
— Кто? — холодно ответила она, словно сама мысль о ребенке вызывала у неё отвращение.
— Мой ребенок. Моя Дафна.
— Это больше не твой ребенок. Я пришла сюда не для того, чтобы рассказать о судьбе дитя, которого ты добровольно отдал мне. Ты должен убить меня.
Артелиус вытащил меч — орудие, которое должно было положить конец дракону. Он сделал шаг вперед к темноволосой, и в этот момент воздух вокруг них стал тяжелым и зловещим.
— Как только ты убьешь меня и достанешь мое сердце, оно превратится в прах, который ты насыпешь сюда, так же как и капли моей крови. Испив этого зелья, ты заберешь мою силу себе, — темноволосая протянула ему небольшой флакон с зеленой жидкостью, сверкающей как яд.
— А что станет с твоим телом? С тобой? — его голос дрожал от волнения.
— Я исчезну, и сила будет течь в твоих жилах, в твоей крови и в крови твоих внуков.
Артелиус кивнул, соглашаясь на условия сделки с дьяволом.
— Ты сможешь управлять людьми, проникать в их разум, подчинять своей воле.
— Я согласен, — произнес он, чувствуя, как тьма охватывает его разум.
— Но это не всё. Моя сила будет передаваться твоим внукам и лишь мужчинам. Ты будешь жить вечно лишь за счет моей магии, которая будет течь в твоей крови. И лишь у тебя она будет настолько сильной.
— Лишь у меня? — переспросил он, ощущая сладостный трепет от мысли о власти.
— К твоим внукам и к их внукам магия будет переходить лишь частично, пока окончательно не потеряет свою силу. Но ты сможешь пережить их всех, если, конечно, справишься с этой силой.
— Я справлюсь.
Мужчина протянул острие лезвия вперед, касаясь кончиком тела темноволосой. Она не дрогнула — её глаза светились зловещим светом.
— Но есть одно "но". Однажды я вернусь. Если ты погибнешь, а моя магия начнет терять свою силу, я приду в этот мир в облике твоего первенца. И мир погрузится в вечную тьму; все твои потомки будут страдать.
— Ты даруешь мне вечность, а значит, я буду жить вечно. Ты не сможешь погрузить мир в тьму! — с решимостью произнес Артелиус и резким движением вонзил меч в тело девушки.
— Я дарую тебе вечность, но у всего есть свой конец. Не забывай об этом, однажды и твой конец придёт. — прошептала она на последнем вдохе. Её тело рассыпалось в прах, оставляя после себя лишь легкий ветерок, который унес ее последние слова в бескрайние просторы ночи.
Артелиус опустил взгляд на свой меч: он был усыпан кровью — ее кровью. Капли падали на пол, оставляя за собой зловещие следы. Открыв флакон с зеленой жидкостью, он позволил нескольким каплям смешаться с ней. На полу осталось лишь сердце темноволосой; оно продолжало биться с последними силами жизни и излучало зеленое свечение, как маяк в бескрайних тенях.
Артелиус взял сердце в руку; оно тут же начало покрываться трещинами, из которых струился свет. Он крепко сжал сердце в руках, превращая его в прах — пепел был холодным и зловещим на ощупь. Добавив его в снадобье, он закрыл флакон и тщательно встряхнул его. Затем вновь открыл и залпом влил содержимое в себя.
С каждой каплей силы он чувствовал, как тьма заполняет его душу; она становилась частью его самого. Он знал: теперь он стал носителем проклятия и величия одновременно. Вечность ждала его — но вместе с ней пришла и неизбежная расплата.
Артелиус, наконец, обрел ту силу, о которой мечтал долгие годы, жаждал её как безумец. Она заполнила его, окутала его сущность, как черная тень, поглотившая свет. С того момента старый Артелиус канул в небытие, уступив место новому — безжалостному и всесильному существу, которому не было равных. Он стал повелителем судеб, подчиняя себе всех, кто осмеливался бросить ему вызов. Каждый, кто когда-либо осмеливался оскорбить его, теперь расплачивался за свои слова. Смерть и страдание стали его верными слугами; он убивал без колебаний, наслаждаясь страхом, который сеял в сердцах своих врагов. Но в этом безумном мире, полном подчинения и власти, оставалась одна душа, неподвластная его воле — Ленсианна.
Она наблюдала за превращением своего супруга в чудовище, отстраняясь от него с каждым днем все больше. В её сердце росло отчаяние, как черная роза, распускающая свои ядовитые лепестки. Каждый день она слушала крики тех, кого он пытал и убивал, эти звуки становились её постоянным кошмаром. Ленсианна пряталась в своих покоях, погружаясь в слезы и воспоминания о той ужасной ночи, когда Артелиус отдал их дочь в жертву тьме. Она представляла себе Дафну — как бы она выглядела с каждым годом, как бы произнесла свои первые слова. Мысли о дочери не оставляли её, несмотря на то что реальность была жестока: жизнь их ребенка оборвалась в тот момент, когда темноволосая покинула стены их дома. Ленсианна утешала себя иллюзией — возможно, девочка жива где-то вдали, не подозревая о том, что произошло.
Годы шли, и каждый новый день становился для неё напоминанием о мести. Вся любовь к Артелиусу угасла в ночь семнадцатого ноября; она превратилась в пепел, который ветер развеял по пустым коридорам их замка. Она избегала его взглядов, укрываясь от его присутствия, а он не замечал её отсутствия. Его амбиции росли до небес; он завоевывал власть и величие, внушая страх всему народу. Но вскоре он осознал пустоту своего существования — ему не хватало наследника. Хотя Артелиусу даровали вечность, в глубине его мрачной души возникло желание создать новую жизнь, наследника своей тьмы.
В одну из мрачных ночей он ворвался в покои Ленсианны. С помощью своей магии он навязал ей свою волю, заставляя исполнять супружеский долг. Эти ночи стали для неё настоящим адом — она была пленницей собственного тела и разума. Он управлял ею так же легко, как манипулировал судьбами других. Когда Ленсианна вновь забеременела, Артелиус исчез из её жизни, оставив лишь эльфов следить за ней. Они были лишь марионетками в его игре, а она осталась одна со своими мучительными мыслями и тёмным предчувствием о том, что её жизнь навсегда изменится.
Ленсианна сделала вид, что забыла все обиды на супруга. Она начала разговаривать с ним, показывая, что, несмотря на все произошедшее, она все еще любит его. Артелиус ей поверил, ибо в глубине души тоже любил её. Они вновь начали делить общие покои, но чаще всего мужчина пропадал ночами. Для Ленсианны эти ночи стали самым из приятных ночей в её жизни. Она ждала момента, когда сможет вонзить кинжал в сердце мужа, вот только не знала, что, убив его, обречет своих будущих потомков на вечные муки и страдания.
Всё это время она вела дневник, в котором с подробностями описывала всё, что происходило с Артелиусом. Она записала, как он получил эту силу и какие жертвы принёс для этого. Ленсианна понимала: эта магия не умрёт вместе с её супругом. Кто-то из будущих внуков однажды унаследует её. Артелиус сам рассказал ей об этом, восторженно и с безумием в глазах. И Ленсианна видела, как он сходит с ума от этой мощи каждый день. Она надеялась, что эти записи помогут кому-то в будущем избежать его судьбы.
С каждым днём живот Ленсианны рос, становился всё больше. Она питала к этому ребенку одновременно и любовь, и ненависть. Ленсианна боялась двух вещей: во-первых, что ребёнок родится таким же чудовищем, как и её супруг; во-вторых, что Артелиус мог вновь избавиться от этого ребенка. Но даже если бы это и произошло, она не расстроилась бы так сильно. Она уже давно утратила любовь к жизни.
В одну из ночей ей приснился кошмар, преследовавший её на протяжении нескольких лет. В этом кошмаре была та самая ночь, когда на свет появилась Дафна, но в этот раз родился сын — тот самый сын, которого Артелиус убил. Проснувшись в холодном поту, светловолосая опустила руку на свой живот; ребёнок должен был вот-вот появиться на свет — она это чувствовала. Больше всего её пугало то, что этот кошмар приснился ей именно в ночь семнадцатого ноября. Тут-то она и поняла — это знак.
Тихо встав с кровати, она аккуратно нашла кинжал, который припрятала именно для этого случая. Подойдя к кровати, она взглянула на спящего мужа — того, кого когда-то любила. Но сейчас перед ней был монстр: человек, который убивал людей, пытал их и отдал её первенца в руки самой тьмы. Схватив рукоять кинжала обеими руками, она замахнулась и вонзила лезвие в самое сердце мужа.
Слёзы начали течь по её щекам; она упала на грудь мужчины и, уткнувшись в неё, громко заплакала, осознавая, что убила собственного мужа. Осознание принесло ей такую боль, что светловолосая прорыдала над телом Артелиуса всю ночь. В темноте комнаты раздавались лишь её всхлипывания и тихий шёпот ветра за окном, словно сама природа скорбела о том ужасе, который она совершила.
В ту ночь не было ни покоя, ни утешения. Луна выглядывала из-за облаков, освещая мрачные черты лица Артелиуса, и казалось, что даже звёзды на небесах отвернулись от них. Ленсианна понимала: теперь она навсегда останется одна со своим ужасом и горем. Каждый миг её жизни будет наполнен тенью того выбора, который она сделала — выбором между любовью и ненавистью, между жизнью и смертью.
Всего через несколько дней у Ленсианны родился сын. Она продолжила жить ради него, и каково было её счастье, когда она осознала, что магия ее супруга не передалась мальчику. В тот момент она думала, что навсегда покончила с этой проклятой силой, не догадываясь, что на самом деле она течет в крови её сына и будет передаваться из поколения в поколение — детям, внукам и далее, пока однажды не утратит свои силы и не возродится в облике её первенца, чтобы обрушить гнев и тьму на этот мир.
Ленсианна скрыла правду от своего сына, не рассказав ему, кем на самом деле был его отец. Она спрятала свой дневник в стенах своей спальни, замуровав его глубоко в каменной кладке, надеясь, что никто и никогда не найдет его и не узнает тайну Спарков. Эта тайна стала её бременем, которое она несла в одиночку, как тень, следовавшая за ней по пятам.
Однако разочарование пришло, когда у Ленсианны появился внук. Когда тот подрос, у него начали проявляться способности её убитого супруга. Внук был точной копией Артелиуса — с теми же резкими чертами лица и одержимым блеском в глазах. Ленсианна знала: чтобы он не вырос таким же жестоким и безжалостным, как его дед, ей нужно рассказать сыну правду. Но не всю. Лишь то, какие возможности даровала эта магия и как ею управлять. Она наблюдала за супругом достаточно долго, чтобы понять многие тонкости и уловки этой темной силы.
В одну из ночей Ленсианна увидела во сне своего убитого мужа. Его лицо было бледным, а глаза светились зловещим светом. Он поведал ей тайну, которая могла помочь избавить её внука от страданий — от той участи, которую он сам пережил. Внутри неё разгорелось желание спасти его любой ценой. Она сделала выбор: пожертвовать собой ради будущего своего внука, и будущего своей семьи.
Ленсианна превратила своё тело в уголёк, поглощающего магию, которая грозила уничтожить душу её внука. Это была малая расплата за ошибки её мужа, но цена была высока — она чувствовала, как её собственная жизнь уходит в небытие.
В тот момент, когда её сущность растворялась в тьме, она осознала: её жертва лишь отложила неизбежное. Магия продолжала жить, как злая искра, готовая вспыхнуть вновь. И она знала — однажды тьма вернется, чтобы забрать всё то, что она же и создала.
Однажды она вернется из бездны небытия, в облике первенца, ставшего жертвой во имя этой тьмы. Она вернется и окутает этот мир в мрак и хаос, как было предначертано самой судьбой в тот зловещий миг, когда она забрала чистое и невинное дитя из рук алчного, жаждущего власти монстра.
Лишь она вечна, лишь она решает, кто сможет быть вечен так же, как и эта тьма. У этого светлого дитя будет единственный шанс на искупление; лишь оно сможет попытаться исправить грехи своих предков. Но вопрос лишь в том: сможет ли оно найти свет или примкнет к этой тьме, превратившись в монстра, способного поглотить этот мир в небытие?
