Каузальная атрибуция

Очнулась я с ощущением, будто всю ночь по моей голове били молотком. А голоса в комнате только делали боль еще сильнее. – Как же хреново, – еле выдавила я. Горло было совсем сухое, и каждое слово давалось с трудом. Открыв глаза, первое, что я увидела, была склонившаяся надо мной Куина. Она внимательно смотрела мне в глаза. – Сколько пальцев видишь? – она показала два пальца в знаке мира. – Два. – Жить будет, – раздался голос Чишии из угла комнаты. Я его даже сразу и не заметила. Он стоял у окна, облокотившись на стену, и просто смотрел. – Какой ты заботливый. Куина помогла мне приподняться и поднесла стакан воды. Я жадно выпила, чувствуя, как жидкость облегчает боль в горле. – Сколько я была без сознания? – Со вчерашнего вечера. Сейчас примерно два часа дня. Я поднесла руку к голове и нащупала бинты. Осторожно провела пальцами по повязке. «Это Энн постаралась?» – Это Чишия перебинтовал, – ответила Куина, словно прочитав мои мысли. Я посмотрела на него. Он так и стоял у окна, смотрел куда-то вдаль и молчал. – Через два дня мы начнем выполнять план, – сказал он, так и не повернувшись. – План? – переспросила я. Голова болела так сильно, что я с трудом собирала мысли. Чишия что-то сказал в ответ, но я не разобрала. От новой волны боли пришлось зажмуриться. – Извини, что? – снова переспросила я, но он просто усмехнулся и вышел. Я смотрела на закрывшуюся за ним дверь. – Что это вообще было? Куина пожала плечами. – Завтра введем тебя в курс дела, – сказала она. – А сегодня просто отдыхай. До самого вечера я так и пролежала в кровати. Куина пару раз заходила, приносила мне еду и рассказывала о своей игре. Я слушала ее вполуха, но ее голос немного отвлекал от этой ноющей боли. – У меня были четвёрки крести, командная работа, – она плюхнулась на мою кровать, раскинув руки в стороны. От нее веяло усталостью, но и довольством от того, что игра прошла без особых потрясений. – Признаться честно, это было не так уж и сложно. Мы как-то быстро сориентировались, нашли общий язык, и все сложилось довольно гладко. Даже не верится, что порой здесь бывают такие легкие дни. Я лежала, удобно устроившись на её животе, а ноги закинула на стену. – Я рада, что тебе досталась не такая напряжённая и выматывающая игра, – я тихо прошептала, представляя, какой могла бы быть моя игра, если бы мне повезло так же. Я глубоко выдохнула, вспоминая свою игру. Все неприятные воспоминания вихрем проносились в голове, стоило лишь подумать о событиях прошедшего дня. Перед глазами, мгновенно всплыло искажённое злобой лицо Нираги, и эта картина снова заставила меня вздрогнуть. Даже простое упоминание его имени вызывало новый приступ головной боли. Куина, которая была очень внимательной, тут же уловила перемену в моем настроении. Она приподнялась на локтях, посмотрела на меня с сочувствием и произнесла: – Да уж, Нираги представляет собой сплошную жестокость. Знаешь, мне кажется, если бы ты вдруг чихнула как-то не так, он вполне мог бы тебя прикончить только за это, просто потому что ему не понравился звук. Он не собирается искать повод, чтобы навредить кому-то, он их просто создаёт, или вовсе обходится без них. Я тихо усмехнулась, понимая, что в её словах нет ни капли преувеличения, а лишь горькая правда. – В этом я совершенно не сомневаюсь, Куина, – ответила я, признавая безысходность. – Он действительно способен на всё. Вдруг, совсем не к месту, в моей голове мелькнула странная мысль: «Интересно, он родился таким жестоким, или же что-то в этой жизни, быть может, именно эти игры, сделали его таким чудовищем?» Мне стало не по себе от того, что я вообще задаюсь такими вопросами. Какая разница, почему он такой? Это ничего не меняет, не делает его менее опасным. И я снова тяжело выдохнула, пытаясь отогнать эти мысли. – Слушай, я так устала весь день просидеть в этой комнате, – сказала я, стараясь перевести разговор на безопасную тему. – Может, нам стоит спуститься и поужинать внизу? Хочется хоть немного сменить обстановку. Куина, словно только этого и ждала, тут же радостно ответила: – Конечно! Перед тем как выйти, Куина очень осторожно начала снимать мою старую повязку с раны. Её движения были плавными, словно она боялась причинить мне боль или усугубить повреждение. Я невольно замерла, ощущая, как нарастает внутреннее напряжение, в ожидании её вердикта. Было страшно увидеть, что там под бинтами, и услышать, насколько серьёзны последствия того, что со мной произошло. В глубине души я уже готовилась к худшему, потому что боль была постоянной, и я понимала, что дело не обошлось легкой царапиной. – Насколько всё плохо? Куина поджала губы и тяжело выдохнула, словно собираясь с мыслями, прежде чем озвучить неприятную правду. – Рана хоть и затягивается, но она была глубокой, поэтому, скорее всего, останется шрам, – наконец, произнесла она, глядя мне прямо в глаза с сожалением. – Нираги тебя, конечно, знатно приложил. Постарался на славу, ничего не скажешь. Я лишь молча кивнула, принимая этот факт. – Ты сможешь его прикрыть чёлкой, – попыталась подбодрить меня Куина, аккуратно накладывая новую повязку. Однако, я никак не отреагировала на её слова, просто смотрела перед собой, погруженная в свои мысли. В шумной столовой, где воздух был пропитан запахами еды и сигарет, мы сели рядом с Чишией. Он, как обычно, выглядел отстранённым от всего происходящего вокруг него. Такое ощущение, что его совершенно не интересовали ни еда, ни люди, ни общие разговоры. Он даже не потрудился взять себе тарелку с едой, просто сидел, засунув руки в карманы своей толстовки, и с едва заметной ухмылкой на губах наблюдал за всей этой суетой. Куина же, напротив, была полна заботы, усердно подкладывая мне в тарелку то рис, то какие-то овощи, не давая мне даже минуты передышки. – Куина, я же столько не съем, – я пыталась остановить её, потому что на тарелке уже громоздилась целая гора еды, а аппетита не было от слова совсем. Но она, словно не слыша все мои протесты, продолжала накладывать еду. Её настойчивость была и милой, и немного раздражающей одновременно. Именно в этот момент, когда я уже почти сдалась под натиском Куины, в дверях ресторана появился Нираги и его верная свита. Мне показалось, что все вокруг замерли, как по команде. Я резко отвернулась, делая вид, что все мое внимание сосредоточено на содержимом тарелки, лишь бы не пересечься с ним взглядом, лишь бы не привлечь его внимание. Чишия, сидящий рядом, пристально посмотрел на меня, и этот взгляд был настолько ощутимым, что я почувствовала его кожей и невольно вздрогнула. Затем он, неспешно поднялся со своего места и направился к стойке, и когда Чишия остановился, мой взгляд, словно по наитию, скользнул прямо на столик Нираги, который оказался буквально за спиной Чишии. И в этот миг я увидела, что Нираги уже смотрел на меня, его взгляд буквально впился в меня. Я резко, инстинктивно отвернулась, и в ту же секунду пронзительная боль дала о себе знать, словно кто-то снова ударил меня по голове. Я зажмурилась, пытаясь унять пульсирующий спазм, и мягко, кончиками пальцев коснулась повязки на голове. – Всё хорошо? – обеспокоенно спросила Куина. Я лишь слабо кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Весь аппетит пропал, но я всё же заставила себя проглотить ещё пару ложек еды. Каждая ложка давалась с трудом, а еда казалась безвкусной. – Я, пожалуй, пойду, – сказала я, стараясь придать своему голосу как можно более безразличный тон, хотя внутри всё сжималось от напряжения. – Очень сильно хочется спать, весь день был выматывающим. Мне хотелось как можно скорее покинуть это место, подальше от его взгляда, от его присутствия. Чишия спойкойно стоял у стойки бара, лениво потягивая воду из пластикового стаканчика, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие. На самом деле, он очень внимательно наблюдал за всем представлением, которое разыгрывалось в столовой, оценивая каждую деталь, каждый жест, каждую реакцию. Он видел, как сжалась челюсть Нираги, когда Рэйна рефлекторно коснулась своей повязки. Чишия также заметил, как Нираги, не отрываясь, провожал взглядом уходящую девушку, до самого момента, когда она исчезла за дверью. В его голове тут же пронеслась мысль: «Интересно, Рэйна хоть отдаёт себе отчёт, какой человек сейчас за ней наблюдал?» Судя по тому, как поспешно она отвернулась от Нираги, а затем также быстро ретировалась из столовой. Чишия сделал вывод, что она прекрасно всё понимает, и это было обнадеживающе. Она не была наивной. Чишия сделал ещё один неспешный глоток, продолжая наблюдать за Нираги, как и ожидалось, он продолжал сверлить взглядом выход. Всё идёт даже лучше, чем я предполагал. Нираги, сам того совершенно не осознавая, делал за Чишию значительную часть его работы, прокладывая для него путь. Чем сильнее он будет давить на Рэйну, чем больше будет её пугать, тем быстрее она в итоге примет нашу сторону. И она действительно была нужна. Ее способности, ее живучесть и, что самое важное, ее личный опыт с Нираги делали ее почти незаменимой фигурой, и то, что она вообще пережила столкновение с Нираги, было само по себе неплохим достижением. Однако, несмотря на общий успех, Чишия не мог отделаться от некоторого беспокойства, которое вызывала реакция Нираги. Что-то в его поведении было непривычным, выходящим за рамки его предсказуемого образа. Обычно Нираги смотрел на своих жертв с полным безразличием, как на муравьев, которых можно легко раздавить, или использовать их для удовлетворения своих желаний, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести. Но в тот раз, когда он смотрел на Рэйну, Чишия уловил нечто совершенно иное. В этом взгляде не было привычной безразличности, словно Нираги видел в ней не просто очередную жертву, а кого-то, кого он уже давно знал, или с кем его связывала, возможно, давняя связь. Это заставило Чишия задуматься, нет ли здесь какой-то скрытой истории, о которой он пока не догадывался, и как это может повлиять на его планы. В то же время, реакция Рэйны была совершенно противоположной, и это только усиливало его подозрения. В ее глазах не было ни малейшего намека на узнавание, никакого отблеска воспоминаний или намека на прошлые знакомства. Вместо этого, ее взгляд был наполнен совершенно другими эмоциями: чистым страхом, который смешивался с явным раздражением. Она смотрела на него, как на нечто ужасное и отталкивающее. Этот контраст заставлял Чишию строить новые предположения, перебирать в уме различные сценарии и искать возможные объяснения этому несоответствию. Он чувствовал, что за этим может скрываться нечто большее, чем просто случайное столкновение, и что ему нужно быть предельно внимательным, чтобы не упустить ни одной детали. Чишия с легким стуком поставил стакан на поверхность барной стойки. Не оглядываясь на столик, за которым шумно обсуждали что-то несколько военных, он целенаправленно двинулся к выходу. В его голове уже вовсю кипела работа, выстраивая многоходовую схему завтрашнего разговора с Рэйной. Что именно сказать, чтобы донести свою мысль максимально эффективно? На какие болевые точки надавить, чтобы получить желаемый результат, но при этом не оттолкнуть ее? Он хорошо понимал, что Рэйна категорически не приемлет прямое давление, особенно после недавнего инцидента с Нираги. Поэтому необходимо было создать видимость безвыходности ситуации, но при этом оставить ей иллюзию свободы выбора. Дать ей почувствовать, что именно она, и никто другой, принимает окончательное решение, даже если на самом деле это решение уже давно было предопределено. Ему нужно было, чтобы она сама пришла к нужным выводам, думая, что это ее собственный, осознанный выбор. Наконец добравшись до своей комнаты, я прикрыла за собой дверь. Осторожно, чтобы снова не побеспокоить рану, я опустилась на матрас кровати, медленно закрыла глаза, пытаясь отогнать все не прошеные мысли. «Мне просто необходимо хоть немного поспать». Я долго ворочалась из стороны в сторону, пытаясь найти хоть какое-то положение, в котором боль в теле немного утихла бы. Но боль не отпускала ни на минуту, не давая расслабиться и провалиться в сон. Спустя бесконечные часы мучений, лишь ближе к рассвету, мне удалось провалиться в тревожный сон. Однако долго поспать мне не дали. Едва наступило утро, в дверь раздался настойчивый и громкий стук. Не дожидаясь ни моего разрешения, ни даже моего ответа, дверь резко распахнулась, и в комнату ворвалась Куина. Без лишних слов она выкрикнула: – Идём! Быстро! И тут же, схватив меня за руку, потащила за собой куда-то по длинному и слабо освещенному коридору. Я, все еще полусонная и разбитая, едва успевала переставлять ноги, пытаясь не отстать. Резкое поднятие с кровати вызвало еще более сильную боль в области висков. Мы спешили, обгоняя редких прохожих. Проходя мимо одной из групп боевиков, которые обычно стояли на своих постах с безразличным видом, я вдруг насторожилась. Они оживленно спорили между собой, их голоса звучали громче обычного, полные эмоций. Краем уха я уловила обрывки фраз, слова, которые тут же привлекли мое внимание: «восстание», «проблемы», «Шляпник». Мое сердце забилось быстрее, предчувствуя, что этот день принесет с собой новые беды. – Что происходит, Куина? – мой голос дрожал, а сердце стучало как сумасшедшее. – О каком таком восстании они говорят? Но Куина не спешила мне ничего объяснять, она просто держала меня за руку, достаточно крепко, чтобы вести за собой. За все время, что я здесь находилась, я ни разу не была в этой части отеля. В какой-то момент, после всей этой беготни, у меня вдруг сильно закружилась голова, все поплыло перед глазами, и я едва не упала. Мы вынуждены были остановиться, чтобы я окончательно не потеряла сознание и не рухнула посреди этого коридора. Куина тут же подхватила меня, ее руки крепко обхватили меня, помогая удержаться на ногах, не позволяя грохнуться на колени. Она держала меня, пока я не пришла в себя. – Прости, – пробормотала Куина. – Из-за всей этой суматохи у меня совсем вылетело из головы, что ты еще не до конца восстановилась. Когда головокружение понемногу отступило, я смогла сфокусировать взгляд на Куине. На ее лице отразилась тревога и беспокойство. В последнее время я, к сожалению, слишком часто видела эти эмоции на ее лице – Ничего страшного, Куина, правда, – я попыталась улыбнуться ей, чтобы показать, что все в порядке. Я выпрямилась, стараясь выглядеть устойчиво, чтобы она не беспокоилась так сильно. – Просто давай больше не будем бежать, ладно? Иначе тебе придется тащить мое бессознательное тело на себе, а это, согласись, будет не очень удобно. Мое чувство юмора, даже в такой ситуации, видимо, еще не покинуло меня, и я старалась сохранять хоть какую-то видимость нормальности. Мы немного посмеялись с этого, и Куина, наконец, повела меня дальше по коридорам уже пешком и ослабила хватку на моей руке. Она привела меня в комнату Чишии, где я раньше никогда не была, и сразу подметила, что это место было явно больше моей собственной комнаты, намного просторнее, с высокими потолками и более дорогой мебелью. – Вот это да, Чишия, – вырвалось у меня, когда я оглядывала его комнату. – У тебя тут целые апартаменты, я смотрю. Я прошлась взглядом по всему помещению, изучая каждую деталь, и на мгновение даже забыла о головной боли, которая снова начинала пульсировать в висках. Мне удалось устроиться в глубоком кресле, оказавшемся на удивление удобным. Чишия внимательно осмотрел меня с ног до головы, затем он без лишних слов перешел к делу, отвернувшись от меня. – Сегодня вечером намечается забастовка, – сообщил он безэмоциональным тоном, словно говорил о прогнозе погоды, а не о чем-то, что могло перевернуть все с ног на голову и поставить под угрозу наши жизни. Его спокойствие в такой момент было по-настоящему пугающим. Я подняла бровь, не отрывая взгляда от него, пытаясь уловить хоть малейшую эмоцию на его безучастном лице. Мне совсем не нравилась вся эта ситуация, я чувствовала себя так, словно меня забросили в клетку к хищникам, и теперь мне никак не удается выбраться из нее. Это ощущение бессилия было просто невыносимым. Тем временем Чишия продолжил, но перед этим, он мельком отметил реакцию Рэйны на его слова, словно проверяя, насколько она готова к тому, что он собирался предложить. – План таков, – продолжил он, – Сегодня вечером все коридоры будут практически пустыми из-за массового сбора в главном холле. Это уникальная возможность, которая бывает нечасто, и мы должны ею воспользоваться. Куина стояла рядом с Чишией, нервно поджимая заменитель сигареты. – Я нашел вентиляционный проход, – продолжал Чишия, его взгляд был прикован к стене напротив. – Он проходит прямо над комнатой Шляпника. Судя по всему, о нем либо никто не знает, либо его специально очень хорошо спрятали, чтобы никто и никогда не смог его обнаружить. Сегодня, на мое большое удивление, Чишия говорил не односложными предложениями, как обычно, а произносил целые фразы, объясняя детали. Это было очень необычно для него. Я сложила руки на груди и задала самые логичные вопросы, которые пришли мне в голову: – Как же ты его нашел? Ты что, все стены простучал? Чишия только неоднозначно хмыкнул в ответ, ничего не объясняя, как будто мой вопрос был несущественным, или он просто не считал нужным посвящать меня в свои методы. Его нежелание делиться информацией всегда раздражало и заставляло сомневаться в каждой детали. – Тебе стоит пройти в этот проход, – спокойно продолжил он, – затем спрыгнуть прямо в комнате Шляпника, найти там сейф и вернуться назад. Все должно быть сделано быстро и без лишнего шума. Я нахмурилась. В плане было слишком много дыр, а рисковать собой напрасно я совершенно не хотела. Это было слишком опасно. – А зачем тебе только сейф? – спросила я, стараясь говорить максимально рассудительно. – Не проще ли сначала найти пароль к нему, или ключ, а потом уже искать сам сейф? Так ведь будет гораздо безопаснее и логичнее, разве нет? Какой смысл рисковать дважды? Чишия впервые за весь наш разговор посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был абсолютно непроницаемым. По нему нельзя было понять, о чем он думает, что он планирует, что таится в его голове. Оставалось только гадать, какие у него на самом деле цели. – Потому что мы не можем упускать такую возможность, – ответил он, его голос стал чуть серьезнее. – Рано или поздно система рухнет, и это лишь вопрос времени. Либо же нас всех быстрее убьют в игре или здесь. Я сразу же вспомнила о Нираги, о том кошмаре, который он устроил, и непроизвольно коснулась повязки на голове. Я даже не успела утром сменить ее, и под ней все еще чувствовалась легкая боль. Чишия внимательно следил за каждым ее движением, подмечая каждую реакцию тела, каждое прикосновение руки. – Шляпник обязательно захочет тебя увидеть, – добавил он. – Еще одна новая карта, принесенная тобой, заставила его обратить на тебя еще большее внимание. Это новость совершенно меня не обрадовала. – Как только он тебя увидит, – продолжил Чишия после небольшой паузы, – тебе нужно будет как-то незаметно исчезнуть. Постарайся устроиться где-нибудь на втором этаже. Оттуда будет гораздо проще покинуть это мероприятие незамеченной. Снова и снова прокручивая в голове весь наш разговор, я пыталась составить полную картину из его фраз и моих собственных догадок, чувствуя, как пазл медленно складывается. И тут меня пронзила догадка, которая все это время лежала на поверхности. – Постой, – выдохнула я, – Слухи, проход прямо в комнату Шляпника, сбор в главном холле. Все слишком хорошо складывается… Ты ведь все это спланировал давным-давно, верно? Оставалось только пустить слух, чтобы запустить механизм. Я попыталась поймать его взгляд, но он даже не шелохнулся от моей догадки. Его ум, его способность мыслить на столько шагов вперед, честно говоря, приводили меня в настоящий ужас и восхищали одновременно. Но в сложившейся ситуации, выбирая между возможностью быть убитой на очередной игре или попытаться хоть что-то сделать для своего спасения, пусть даже самое отчаянное. Мне не ничего не оставалось, кроме как выбрать второе, какой бы рискованной ни была эта затея. – Буду предельно честна с тобой, твой план мне совершенно не нравится. И, признаться, я не вижу в нем большой смысла. Но знаешь что? Если это хоть немного увеличивает мои шансы выжить в этом проклятом мире, то я сделаю свою часть, чего бы это ни стоило. Я готова была рискнуть, потому что другого выбора просто не было. Сделав короткую паузу, я добавила: – Так во сколько же это собрание? Чишия тихо усмехнулся, он выглядел, настолько довольным, насколько вообще мог выглядеть человек в его состоянии. – Скоро должны объявить о сборе, – сказал он, его взгляд был немного отстраненным. Он на мгновение задумался, прикидывая что-то в уме, прежде чем добавить: – Скорее всего, это произойдет около семи часов вечера. Шляпник и Агуни сейчас активно выясняют между собой все оставшиеся тонкости этого дела. Куина, которая до этого момента молча наблюдала за нашей беседой, уверенно заговорила. – Пойдем, – сказала она, и в ее голосе чувствовалась искренняя забота, – я поменяю тебе повязку и заодно как следует обработаю рану. Я лишь кивнула и медленно, стараясь не делать резких движений, поднялась с этого удобного кресла. Без лишних слов я последовала за ней. С Чишией мы не стали прощаться. Это казалось абсолютно бессмысленным ритуалом, да и он, как мне казалось, сам не был любителем пустых церемоний. Я была совершенно уверена, что он даже не заметил нашего ухода, потому что его взгляд уже был устремлен куда-то в пустоту. Что уж говорить о какой-то обиде с его стороны из-за такой мелочи, как банальное прощание? Когда Чишия остался в комнате один, его невозмутимое лицо скрывало за собой довольно сложную смесь чувств. С одной стороны, Рэйна согласилась на его весьма рискованный план, и этот факт принёс ему определённое удовлетворение. Однако что-то на подсознательном уровне, постоянно шептало ему, что расслабляться ни в коем случае нельзя. Он подошел к окну, его взгляд скользнул по беззаботной толпе, что веселилась возле бассейна внизу. Он ничего не испытывал по отношению к этим людям, его абсолютно не волновало, выживут они или погибнут в очередной игре. Единственное, что имело значение, это то, чтобы все, абсолютно все, шло по его плану, без каких-либо отклонений. Сейчас ему было жизненно важно удостовериться в полной готовности Рэйны действовать именно так, как он ей сказал, несмотря на вполне естественный страх быть пойманной или убитой. В целом, он остался доволен сложившейся ситуацией и, конечно же, тем, что Рэйна, в конце концов, приняла его условия. Впрочем, он был готов пойти на что угодно, применить любые манипуляции, любые, даже самые грязные, методы, чтобы добиться ее согласия. И Нигари, сам того не зная, весьма существенно помог ему в этом, создав нужные условия для ее согласия. Чишия умел использовать даже слепые действия других в свою пользу, и это делало его еще более опасным противником и союзником. Наконец, я лежала на кровати, ощущая прохладу новой повязки на голове. Однако я не могла успокоиться, мысли метались, как птицы в клетке. – Чишия просто ненормальный! – воскликнула я, и мои слова, полные возмущения и раздражения, разнеслись по всей комнате. Мое недовольство было совершенно очевидным, его невозможно было скрыть. Куина, которая сидела рядом, поспешила меня успокоить, положив руку мне на плечо. – Послушай, Чишия это не тот человек, который не продумывает каждую деталь, – сказала она уверенным голосом. – Так что можешь быть спокойна, он наверняка все учел. Но именно эта его педантичность и пугала меня больше всего, именно она заставляла меня еще больше нервничать, потому что ты никогда не знаешь, чем именно он готов пожертвовать ради общего успеха. Я уже смирилась с неизбежным: мне придется пробраться в комнату Шляпника, но это не означало, что я перестану возмущаться и высказывать свое недовольство Куине, которая, к моему счастью, продолжала выслушивать меня. Ближе к вечеру, как Чишия и предсказывал, в нашу комнату вошла молодая девушка и объявила о всеобщем сборе в главном холле. Я чувствовала, как адреналин снова начинает растекаться по моим венам, готовя меня к неизвестности. Обратного пути уже не было, и мне оставалось только верить, что план Чишии, каким бы он ни был, сработает. Пока мы медленно двигались к месту сбора, Куина тихонько указала мне на один из вентиляционных проходов, еле заметный в стене. Я старалась изо всех сил запечатлеть его в памяти. Мы двигались к главному холлу неспешным шагом, пытаясь выглядеть как можно более равнодушно, хотя внутри все сжималось от напряжения. В итоге мы заняли позицию на втором этаже, немного в стороне, как раз слева от тех, кто всегда был в центре внимания. Шляпник и Агуни. Отсюда открывался хороший обзор: я оглядывала толпу, которая собралась внизу и на верхних ярусах. Большинство людей теснилось на первом этаже, образуя плотную массу, в то время как на втором находилась лишь небольшая часть собравшихся. Вдруг я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, и, подняв голову, сразу же встретилась глазами со Шляпником. Он смотрел прямо на меня, его взгляд был проницательным. Не придумав ничего более уместного, я лишь слегка кивнула ему, пытаясь изобразить непринужденное приветствие. В ответ он только легко усмехнулся, едва заметно кивнул и тут же отвернулся, будто мгновенно потеряв ко мне всякий интерес. Прошла буквально минута, и его громкий голос, разнесся по всему холлу. – Ходят тут странные разговоры, будто боевики затевают бунт, – голос Шляпника разнесся по холлу, и он говорил это в своей привычной манере, широко размахивая руками. – Но спешу вас заверить, никто ничего подобного не планирует, и уж тем более не позволит. Уверяю вас, боевики находятся полностью под моим контролем. Последняя фраза явно разозлила Боевиков, и я прямо почувствовала, как среди их отряда растет напряжение. Однако они, к всеобщему удивлению, сумели сдержать свой порыв что-либо высказать или предпринять, ведь Агуни метнул в их сторону предупреждающий взгляд. – Тех, кто распространил эти слухи, обещаю, я непременно найду и жестоко накажу, – продолжил Шляпник, и его голос стал жестче, а тон угрожающим. Он медленно обвел взглядом всю толпу, и мое сердце начало колотиться с бешеной скоростью, но я изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие, не выдать себя ни единым движением. Шляпник снова посмотрел прямо на меня, его взгляд был настолько проницательным, что я едва не вздрогнула, но каким-то чудом сумела этого избежать. И тут, в ту же секунду, раздался оглушительный выстрел, на этот раз я не смогла сдержаться и вздрогнула всем телом. Опустив взгляд вниз, я увидела молодую девушку, которая теперь неподвижно лежала на полу, а вокруг нее расплывалась лужа собственной крови. Горло сжалось, я тяжело сглотнула, отвела взгляд в сторону и встретилась глазами с Чишией. Его взгляд дал четкий намек, что пора уходить. Я уже собиралась развернуться и действовать, но взгляд мой невольно зацепился за чью-то совершенно неподвижную фигуру. Нираги. Он спокойно стоял, наблюдая за этим жутким представлением с нескрываемой скукой на лице. Я сама не заметила, как снова начала его разглядывать, стоило просто взглянуть на него, чтобы ощутить всепоглощающий ужас. Я бы, наверное, еще долго могла стоять и смотреть на Нираги, если бы не внезапное осознание. У нас миссия, и времени на созерцание нет. В этот момент раздался еще один выстрел, и настоящий хаос захлестнул холл. Люди в панике бросились бежать, кричать, толкаться. Я ругнулась себе под нос, направляясь в сторону коридора, где, как мне показала Куина, должен был быть тот самый вентиляционный проход. Но, кажется, в суматохе я свернула куда-то не туда и каким-то образом заблудилась в этом бесконечном коридоре. Людей становилось все больше, они метались туда-сюда, усиливая панику, и вот, когда мне наконец-то удалось найти, как мне казалось, нужный коридор, я наткнулась на очень неприятный нюанс. Этим нюансом оказался свежий след крови, который отчетливо вел в комнату, расположенную совершенно в противоположной стороне от того места, куда мне нужно было идти. Внутри меня разгорелась борьба между двумя совершенно противоположными желаниями: помочь пострадавшему человеку, ведь он мог быть серьезно ранен и нуждаться в немедленной помощи, и завершить миссию, которая казалась такой важной. Сначала я приняла решение, что план Чишии важнее всего, и направилась в тот коридор, который вел к нашей цели, но осознание того, что кто-то там страдает, что человеку нужна помощь, ни на секунду не давало мне покоя. – К черту! Я решительно развернулась и пошла в совершенно противоположную сторону, туда, куда вел кровавый след. Он привел меня в какую-то темную комнату, и я осторожно, шаг за шагом, вошла внутрь. Неожиданно, какое-то животное чувство страха охватило меня, и, как оказалось, не зря. Не успела я и глазом моргнуть, как чьи-то сильные руки резко схватили меня за горло, прижимая к стене. От удара головой о твердую поверхность в висках застучало, и по всему телу разлилась внезапная слабость. Еле-еле разлепив веки и стараясь дать глазам хоть немного привыкнуть к кромешной темноте, я услышала до боли знакомый голос. – Я спрашиваю, зачем явилась? С ужасом осознав, что передо мной Нираги, я инстинктивно дернулась, но в ответ он только сильнее стиснул мое горло, лишая возможности дышать. Мои руки непроизвольно схватили его за запястье, пока я отчаянно пыталась глотнуть хоть немного воздуха. Заметив, что я начинаю задыхаться, он слегка ослабил хватку, но не отпустил полностью. – Увидела кровь на полу, – еле слышно проговорила, все еще держа его за запястье. – И что с того? Дальше-то что? – его голос был полон презрения. В этот момент мой мозг, казалось, полностью отключился от стресса, я не могла придумать никакого нормального ответа, поэтому просто озвучила самый очевидный факт, который мне удалось заметить. – Ты ранен. В тусклом свете мне наконец-то удалось различить его черты лица, и когда наши глаза встретились, я снова дернулась, ощущая, как страх парализует меня. В голове билась только одна мысль: как мне выбраться отсюда живой? Я почувствовала его горячее дыхание на своем лице и затаила свое, опасаясь спровоцировать его лишним движением или словом. – Тебе-то какое дело? – прошипел он мне прямо в губы, при этом еще немного ослабив хватку на шее. Из-за небольшой разницы в росте мне пришлось чуть поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза. – Мне твоя жалость не нужна. Его слова вызвали во мне вспышку ярости. Жалость? К нему? Да никогда в жизни! Я чуть подалась вперед, и это, кажется, заставило его глаза расшириться от удивления. Я сама была в шоке от своих действий, но отступать было поздно. – Это вовсе не жалость, – прошептала я, стараясь придать голосу твердости, – это просто человеческое желание помочь. На этот раз отшатнулся уже он, а я, напротив, не отрывала взгляда от его глаз. Однако Нираги быстро пришел в себя, и на его лице моментально вспыхнул гнев, намного яростнее, чем был. Он больно схватил меня за щеки, сдавливая их. – Не смей на меня так смотреть, – прорычал он. Его гнев должен был меня напугать, заставить замолчать и подчиниться, но вместо этого во мне внезапно проснулось какое-то безрассудство, совершенно не свойственное мне. Свободной рукой я схватила его за плечо, крепко надавливая на него, и Нираги тут же зашипел от боли. На своей ладони почувствовала теплую жидкость, много ума не надо, чтобы догадаться, что это кровь из его раны. – Я могу помочь тебе обработать рану, – сказала я, стараясь говорить спокойно.– Иначе ты потеряешь много крови. Он отпустил меня. На мгновение я даже подумала, что Нираги либо согласился, либо просто решил отпустить, но я ошибалась. Одним четким движением он оттолкнул меня в другую стену, хватая обеими руками чуть ниже плеч и фиксируя мои руки, чтобы я не могла пошевелиться. К счастью, на этот раз моя голова не ударилась о стену. – Не смей меня трогать, – снова зло сказал он. Я не собиралась больше с этим мириться. Раз он не хочет помощи, пусть тогда сам разбирается со своими ранами! Я начала отчаянно пытаться высвободиться из его хватки, и когда он, чтобы снова схватить меня за горло, освободил одну руку, я со всей силы сжала его раненое плечо, надавливая прямо на кровоточащую рану. Это дало мне секунду свободы, которой я тут же воспользовалась, выскочив из комнаты и бросившись бежать прочь. Голова шла кругом, все плыло перед глазами, я почти не видела дороги, постоянно спотыкалась. Мозг отказывался обрабатывать информацию, каждая клеточка тела кричала о боли и усталости. Не разбирая пути, я в итоге в кого-то врезалась. Это был Чишия. – Не сейчас, – бросила ему на ходу, даже не останавливаясь и не объясняя что-либо. Мне было все равно, что он подумает. Сильная головная боль мешала мне нормально соображать, она заглушала все мысли. Единственное желание, которое руководило мной в тот момент, было как можно скорее добраться до своей комнаты, забраться под одеяло и хоть немного прийти в себя, спрятаться от всего этого кошмара, хотя бы на короткое время.