Примагнитило

На главном экране мелькают частые помехи, экраны с меньшим диаметром имеют менее искаженные изображения и видео. Изредка удаётся поймать кадр, где картинка наиболее чёткая и это Вокс сохраняет молниеносно, с любопытством разглядывая каждый уголок фотокарточки. Памяти становится всё меньше, с каждым разом сохраненки оказываются более смазанными, неясными, но ТелеДемона это мало волнует, он с безучастным выражением лица пропускает любую искаженность мимо. Он слишком увлечён тем, кому именно посвящён этот гребанный кадр. И никакая погрешность не может оторвать Вокса от того, чтобы разглядеть знакомый тощий силуэт, с прямой как прут осанкой. Одержимо смахивает те моменты, где отсутствует искривлённая тень. Телефон разрывается от противной трели, несколько сотен пропущенных звонков от Вельвет и Вала. Сейчас демон раздражен как никогда, его безумно-возбужденное сознание уже не справляется с потоками искр, которые быстро скользят прямо по проводкам, редко вызывая замыкание. Оверлорд громко рычит, расшибая собственный гаджет в щепки о пол. Вокс взбудораженно пыхтит, всё ещё во всё внимание глазея на большой экран, где застыла обольстительная, лживая ухмылка. Телеведущий просто терпеть её не может, до скрежета зубов, до тошноты, но почему-то продолжает смотреть. С каким бы удовольствием он стёр эту ублюдскую, садистскую улыбку навсегда. Голова трещит от этих тугих мыслей, перемешанных с дикой яростью.       — А я даже и не думал, что ты настолько жалок, — разит эхом по всему помещению. Вокс резко оборачивается на звук. — Даже не пытаешься скрыть… — доносится из динамика на противоположной стороне от демона. Радиошум издевательски оглушительно шипит, от чего ТелеДемон щурится. Тревога нарастает с удвоенной силой, затмевая собой даже яркий звук помех. Скрежет перетекает на другой динамик, который висит у главной установки экранов.       — Свою зависимость, — хохот разносится по всему огромному кабинету и Вокс гневливо вскакивает с кресла, на кончиках пальцев блестят мелкие молнии. — О, Небеса, как же это уморительно! Зрелище, достойное трансляции в эфире, не думаешь, дорогой?       — Как ты блять сюда влез?! — прерывает уничижающую речь ТелеДемон. — Выметайся отсюда нахуй, выблядок!       — Как некрасиво выгонять своего старого… друга, не так ли? — безудержный смех вновь разливается по каждому уголку помещения, обрушивается на демона сокрушительной волной. Вокс живо озирается по стенам, стараясь выцепить хотя бы намёк на личное присутствие Радио-Демона, но никаких признаков он так и не находит. Телеведущий испускает тихий вздох, когда старается привести эмоции в подобие порядка, он слишком горд, чтобы потакать такому как Радио-Демон.

Да он блять готов сгореть от переизбытка чувств!

Неживое сердце предательски грохочет, вбиваясь в стенки рёбер. Неумолимый трепет тихонько пробирается по рукам, едва пуская едкие разряды приторного неравнодушия. Задевает каждый нерв, натягивая его как струны скрипки. Импульсы порывают порвать тонкие нити инструмента. Властный хохот вновь настигает обомлевшего Вокса, демон мельком замечает невидимый силуэт точёной тени и тут же порывается схватить врага. Провода быстро прокатываются по полу, рассекая воздух и оплетают тонкую кисть Радиоведущего, тьма рассеивается, являя после себя своего покровителя сумрака. Аластор всего на мгновение мешкается, после чего быстро берёт ситуацию под свой контроль, тенеобразные конечности тянутся для вступления в схватку с электротоком. Мрачные тентакли помогают быстро избавить хозяина от надвинувшейся опасности в виде подсвеченных проводов. Радио-Демон мягко приземляется на пол, приготовившись атаковать с особым пристрастием.       — На кой хер ты припёрся сюда? — угрожающе спрашивает Вокс, огораживая себя от напасти длинной, худой конечности. — Я абсолютно не хочу видеть твою тупорылую рожу, а уж тем более снова марать руки твоими соплями и заливать этой мерзостью только что выдраенный пол!       — Хм, а эти прелестные фотокарты говорят о другом, — тыкает в большой экран теневая щупальца, выросшая из-за спины Аластора. Он вульгарно посмеивается, прижимая к спине трость. Вокса коробит только от одного радиошума в голосе демона, это изводит его до исступления. ТелеДемон встаёт ровнее, снова делает глубокий вдох, надеясь, что этот обряд инициации в умиротворение и покой пройдёт успешно и все эти чертовски непонятные чувства сгинут как тьма на рассвете, но, как назло, все они становятся только ярче, а очертания яви — резче. Образ ненавистного Радио-Демона горит алым пламенем, будто самый лакомый кусок для белого мотылька, следующего за светом. Звук извне заглушается, остается только громкий пульсирующий темп собственного сердца.       — Либо ты уходишь сам, либо я за себя не отвечаю. Аластор обиженно скалится и в своей манере закатывает глаза. Вокс едва ли не давится слюной, когда видит, насколько недоволен Радиоведущий. И только лишь от таких слов? Это его задело? ТелеДемон недоверчиво косится, но наступать первым не планирует.       — И ты даже не поинтересуешься с какой целью я здесь? — с долей игривости уточняет демон, вскидывая левую бровь. И в этих долбанных бездонных глазах действительно мелькает намёк на досаду, на какую-то странную, мазохистскую надежду. Это немало удивляет Телеведущего, слова быстро теряются в потоке того, о чём начинает думать демон. Аластор чего-то ждёт, не моргая анализирует каждое нервное движение плеч Вокса. Кажется, что Радио-Демон скоро взорвётся от ощущения этого тягостного ожидания, а потому он нетерпеливо цокает.       — Мы играем в «угадай-ку»? Хрена с два, Аластор, мне настопиздили твои ссаные игры. Хочешь устроить весёлое шоу на часок — будь добр, съеби делать это в другую сторону Ада.       — Как грубо, Вокс, — слетает с губ демона, на что ТелеДемон злобно рычит и сжимает кулаки. — Я думал, что ты хотел меня видеть. Раз ты так увлечённо разглядывал… эти смазанные фотографии на твоём «толкателе-картинок». Терпение у Вокса лопнуло, как только он услышал этот блядский голос, но отчего-то он пытался скрыть всё своё негодование внутри себя, не позволяя Аластору лицезреть его истинные эмоции, на которые бы этот сукин сын со сладострастным удовольствием надавил. А ТелеДемон насладился бы этими причитаниями на подкорках сознания, скидывая с языка все самые язвенные комментарии в сторону Радиоведущего. Лишь бы тот только не смог прочесть всю правду в его глазах.       — Все, заебал, — шепчет Вокс и резво хватает Радио-Демона, обвивая его талию, руки и ноги тугими проводами. Искрящаяся нить тянется и к шее, но её быстро отбивает полупрозрачная конечность, разрезая напополам. ТелеДемон не замечает, как за его спиной оказываются тентакли, которые медленно перерубают оставшиеся провода. Телеведущий пропускает ток по ним, темные конечности отшатываются, поражённые электричеством и испаряются, даже не коснувшись блестящего пола. Искра проползает по другим нитям, кидаясь прямо на Аластора, который изумлённо пережимает свой микрофон в попытках совладать с ситуацией. Маленькие тени-Вуду проявляются под Воксом, нелепо кусая его за ноги и неразборчиво потягиваясь к более толстым проводкам, по-детски клацая острыми зубами. ТелеДемон посмеивается от нелепости этого зрелища, но не успевает заметить, как одна из марионеток помогает освободить Аластору руки, которыми он искусно вырисовывает более объемную конечность, надвигающуюся на противника. Вокс быстро отбивается от мелких засранцев, прежде чем его вбивает в противоположную стенку огромная щупальца, извивающаяся из стороны в сторону, будто насмехаясь над демоном. Боль, дико нахлынувшая на заднюю часть монитора, мимолётно дезориентирует, что влечет за собой ослабление хватки на пояснице Радио-Демона. Вокс быстро приходит в себя, потряхивая головой. Гневу нет предела, ТелеДемон теряет над собой любое подобие контроля. Больше он не может прятаться как серая мышь в конуре, страшащаяся толстопузого кота, который и хвостом едва шевелит, чтобы привлечь хотя-бы долю внимания маленького зверька. И эту игру Аластор затевает любой раз, стоит им ввязаться в драку. Потому что чрезвычайно любит особое внимание Винсента в его сторону. В чём он даже под предлогом смерти невыносимо признается. Вокс в буквальном смысле искрится, электропоток струится по витиеватым проводам, резво обжигая серую кожу Радио-Демона в области талии, Аластор болезненно жмурится, издавая громкое шипение.       — Как же ты меня заебал! — кричит Вокс, вновь пропуская ток через тело демона. Его голос обладает обволакивающей притягательностью, заполоняя пустое помещение от угла до угла. — Ты везде! Твоя наглая рожа висит в газетах, — разряд. — Какого-то хуя мелькает на моём телевидении, на моих камерах, в моём ебанном кабинете! Прямо на этом охуительно-огромном мониторе! — будто говоря скорее себе, чем Радиоведущему вскрикивает ТелеДемон. — А потом отражается в моей блядской памяти, эта твоя ебучая улыбка от уха до уха. Как же я её нахуй ненавижу! Но она всё всплывает и всплывает, и с каждым разом я запоминаю всё больше мелочей. Я каждый твой сучий скол на клыках знаю наизусть, каждое место, где появляются морщинки, когда ты по еблански скалишься, каждый блеск в глазах, который отражается я прекрасно считываю и понимаю! Потому что блять что?! — нить быстро остужает пыл вдруг возникших из теней на стене тентаклей. Толстый провод перетягивает плечи Аластора, мешая ему вдохнуть. Тело уже давно онемело, его едва слушаются собственные руки, гармонично связанные яркими проводами за спиной. Длинный шнур тянется к самой макушке демона, чтобы скрыть злосчастную, но неизменную желтозубую улыбку.       — Должно быть ты слишком одержим мной, Винсент, — издевательски коварно, даже интимно проговаривает Аластор, прежде чем его клыки скрываются за чёрным кабелем. Только непристойный взор выдаёт всю его попытку вывести демона на более сложные, неоднозначные, скрытые эмоции. Глаз Вокса дёргается, он так давно не слышал этого имени в обрамлении тихих радиопомех. Что-то знакомое вдруг ёкает в районе груди и живо растекается по каждому сосуду, сжигая все кости рёбер. Пока демоническое тело всё крепче обвивают прутья, ТелеДемон подходит к Аластору ближе. На что тот, пользуясь случаем отталкивает его от себя худой теневой конечностью. Телеведущий, не прилагая усилий разрубает щупальцу и уже быстрее движется навстречу к Радио-Демону. Радиоведущий не так активно демонстрирует свою былую раскрепощённость. Явная паника охватывает его, когда Вокс оказывается в двух шагах и непритворно ухмыляется. Провода сдавливают сильнее, эхом разносится тихий хруст костей под напористостью кабелей. Аластор промаргивается, когда его настигает ошеломительная болезненность под бешено-колотящимся сердцем.       — Чувствуешь? — удушающе шепчет ТелеДемон, оказываясь совсем рядом с Радиоведущим. — Примерно то же самое, я ощущаю, когда вижу тебя, — демон подкрадывается ближе, совершенно не опасаясь последствий. Шнур затягивается немного выше, на плечах Аластора. Крепкий переплёт спустя мгновение влечёт за собой более характерный треск. Демон неосознанно закатывает глаза, погружаясь в сокрушительную боль. Он пытается дать отпор, воздействует на тени, разбежавшиеся по мрачным уголкам кабинета, но всё тщетно, их силуэты испаряются, стоит им только ступить на блестящий пол. Вокс одобрительно улыбается. — Одно удовольствие видеть, как ты испытываешь что-то похожее, — с меньшей самодовольностью произносит демон. — Может, ты тоже одержим? От боли, которую я из раза в раз тебе причиняю? Кабель на остром подбородке ослабляет хватку, вскоре вовсе сползая с угловатого лица Радиоведущего, который быстро сплевывает кровь. А меж тем, ТелеДемон выжидающе смотрит на него, будто хочет услышать ответ на свой вопрос. Но, он знает, что любое сказанное Радиоведущим слово — ему абсолютно не понравится. Просто Вокс, хочет услышать эту осиплость в голосе, усталость, вкусить всю ту боль, которую он испытывает через уста. Но Аластор молчит, крепко сжимая губы и изредка подёргиваясь из стороны в сторону. Воксу совсем не нравится эта театральная тишина, ни единого рваного вздоха для него, ни единой колкости для него, только презирающий взгляд, который бегает из стороны в сторону. Этого мало, слишком мало. Демон возвышается над Аластором, беспристрастно хватает того за плечи и часто трясёт. Уши Радио-Демона жмутся к макушке, будто защищая больную голову хозяина.       — Будешь молчать? — строго спрашивает Телеведущий. Аластор соблюдает чуткое безмолвие, только блики пролетают в его темных зрачках. Вокс нетерпеливо тянет демона на себя, вжимаясь грудью в его оплетённую грудь, дышит часто, рвано. А потом ощущает запах Радио-Демона, тот, который всегда ему был знаком. Пыль, виски и редкие ноты чего-то древесного. ТелеДемон неосознанно начинает вдыхать чаще, глубже, придвигаясь к шее врага непозволительно плотно. Его окрыляет, опаляет дотла. Несвойственная эйфория накатывает также, как от самого дорогого порошка на просторах Преисподней. Острый угол монитора врезается прямо в подбородок Аластора, он пренебрежительно шипит и оттягивает голову выше. Больше тело неподконтрольно, кровь перестала сполна циркулировать. Легкие передавливает острая часть поломанных реберных костей. А безумец с телеком вместо башки противно внюхивается в одежду демона. Только вот, от этой странности возникают самые противоречивые чувства. Яркое отторжение и совсем тихое, спрятанное на задворках сознания любопытство… И Аластору это вовсе не нравится. Вокс вскидывает ладони, быстро сжимая ими и без того опутанные точеные плечи. Почти мягко барабанит по упругим проводам, посылая тихие разряды электричества. Радио-Демон вздрагивает, дрожит. Но совсем не от боли, его накатывает до жути неправильное, чужое чувство. Преобладающее отвращение едва ли не уступает место некому исступлению, волнению. Покалывающие мурашки прыгают под самой кожей, по мышцам и связкам, посылая дикие импульсы по всему телу. Аластор одичало смотрит в кровавые глаза напротив, которые выжигающе чего-то ждут. Холодные пальцы сжимаются вокруг шеи Радиоведущего, опаляя горячую кожу. Когти сладостно впиваются, оставляя глубокие царапины, горячая кровь медленно, точно змея, стекает ниже, к ключицам. Остриё вонзается ещё больше, Радио-Демон издаёт тихий хрип. Внутри Вокса возрождается что-то ещё более безумное, противоестественное для него самого. Он нехотя отнимает руки и чувственно облизывает каждый палец, окроплённый густой, тёмной кровью. Немое удовольствие застывает на его лице, от него Аластор манерно кривится. Липкая струя крови ползёт ещё дальше, под воротник рубашки. Вокс невыносимо быстро оказывается подле быстро поднимающегося кадыка Аластора. Вязкая слюна стекает с его языка, когда ТелеДемон с особенной грубостью слизывает бордовые ручейки. Особенно вожделенно он проходится по ярёмной венке, так вызывающе пульсирующей. Радио-Демон хочет взвыть от того, насколько ему противен Винсент, кричать от его слабости, о его вульгарности, но не может. Любой порыв выказать колкость остаётся пресеченным каким-то неведомым для его сознания чувством. Эта эмоция невероятно аморальна для такого как Радиоведущий, сильнейшего грешника Ада. Он может только громко сопеть, морща нос. А уши своеобразно дергаются из стороны в сторону. Аластор терпеть не может своё животное, примитивное начало.       — Я же слышу, как стучит твоё гребанное сердце, — шепчет Вокс. — Оно бьётся так быстро для меня, только для меня и только из-за меня! Ты блять создан только для того, чтобы быть моим. Чтобы я каждый раз причинял тебе боль, как это делаешь ты мне, — сокровенно говорит демон. — Потому что, доставляя боль другим ты не получаешь того же… — выдыхает прямо в щеку Радио-Демона. — Потому что моя боль существует, чтобы ублажать твоё мелочное эго и всё то, что ты так рьяно пытаешься отрицать. Свою тягу ко мне, как к магниту. Иначе я не могу объяснить твои частые нападки в мою сторону, Ал. Аластор с омерзением смыкает зубы, что слышно скрип. Будоражащий, стальной голос Вокса больше не кажется ему настолько противным. Скорее личным, мягким, таким, с которым он обращается только к Радио-Демону. Это вызывает пылкий гнев, на смену которому приходит ненастная жажда внимания, жажда зависимости, сплетающая каждое естественное проявление чувств Радиоведущего. Нечеловеческий жар или горячая кровь, стекающая по стенкам лёгких, распирает его изнутри и взывает прислушаться.       — Твоя непомерная нужда в кумире всегда ждала только меня, Винсент, — пылко хрипит демон, отталкивая худыми, мелкими тенями Телеведущего. Алый силуэт растворяется в блеклой тени, которая проскальзывает через ближайшую щель под дверьми. А из колонок доносится тихое: – Чувствуешь?