Величие

В съемной квартире было тихо. Только чайник кипел на кухне. В навязчивой тишине можно было услышать дыхание и тихий стук пальцев по экрану. Осаму с легкой улыбкой нажал "опубликовать". На фото он целовал в висок парня с рыжей шевелюрой. Чуя. Чуя, Чуя, Чуя. На протяжении больше полугода они выводили друг друга из себя. Спорили и ссорились. Преподавателей веселили их взаимоотношения, поэтому они охотно объединяли их в пару для проектов и заданий. Говорят, некоторые учителя даже ставили, смогут найти общий язык эти двое или нет. Маленький коварный лисеныш ворвался в унылую жизнь неожиданно и кардинально ее поменял. Сначала осторожно дал к себе привыкнуть, а потом залез под кожу. Он смог достать Осаму из пучины апатии и самобичевания, чего на протяжении нескольких лет не удавалось специалистам. Они долгое время ходили по тонкому льду, выясняя границы отношений. И три недели назад лед рухнул. Во время очередной ссоры из-за пустяка, Осаму грубо прижал Чую к стенке. Тот не сопротивлялся. Напротив, напористо отвечал, схватившись за шею Дазая. Вскоре прижатым к стене оказался сам Осаму. В тот день они изучили каждый сантиметр друг друга. Чуя сдавливал плечи так, что синяки не сходили несколько дней. Он старался отпечаться на подкорке сознания Осаму. Ръяно сталкивались две души, нашедшие в друг друге нечто близкое, неразрывное. Лишь сегодня утром Дазай решился официально заявить о своих отношениях на страничке в Инсте. Прошло всего пятнадцать минут, когда в лс у него появилась одна особа. «Накахара. Серьезно?»

«Могу ответить тебе тем же»

«Гоголь? Серьезно?»

«По-моему, это было очевидно»

«Но я до последнего не верил. Ты же постоянно бесился с его тупости.» Осаму лег на живот и увлеченно напечатал:

«А кое-кто, раньше постоянно бесился от излишнего оптимизма Николая»

«И что теперь?»

«Ты посвятил его в подробности?» - его решили оставить без ответа на предыдущее сообщение.

«Пока нет»

«А стоило бы.» «Это я не ставлю ничего серьезного на Колю. Он ветреный.» «А тебе Чуя нравится. Будет нехорошо, если в будущем ваши отношения разрушатся из-за недомолвок.»

«Окей. Понял тебя»

«Раз на Колю ты ничего серьезного не ставишь, смею предположить, сегодня я могу забрать тебя на ночь?»

«Нет.»

«:(»

«Нужно подготовится к зачету. Попробуй предложить завтра.» Дазай откинул телефон и перевернулся на спину. Заложил руку за голову и уставился в потолок. Спустя несколько секунд хмыкнул. Он не мог представить себе будущего с Чуей, чего бы там не навоображал Федор. Да, Накахара ему симпатизировал. Но будущее с ним просто не рисовалось. Все что всплывало в голове, казалось неровным, нечетким. Дазая мучили сомнения в правильности своего импульсивного вступления в отношения. Кажется, что он опять по уши влез в интрижку и снова разобьет чувства человеку, как остынет. Он ведь знает, что единственный, к кому он ощущает постоянную жажду — Достоевский. Все остальные рано или поздно надоедают. Но тогда... Он ведь даже остался с Чуей до утра! Обычно Дазай никогда не оставался с партнерами, независимо от того, был ли снизу или сверху. Поэтому он не мог понять, что с ним происходит. Он начинает терять нездоровый интерес к Федору? Находит настоящую любовь и себя вместе с ней? Внутреннее напряжение не давало покоя. Осаму схватил сумку и выбежал из подъезда. Ехать до квартиры было всего пятнадцать минут, так что через полчаса он уже стоял перед нужной дверью. Он сглотнул и нажал на звонок. — Кто? - послышался прохладный голос. Вместо того чтобы ответить, Дазай подошел поближе к глазку и широко улыбнулся. Дверь отворили. — Вроде я говорил, что занят, - Федор оперелся плечом о стену и сложил руки на груди. — Ну так давай я тебе помогу! Зря я актер что-ли? Испытаешь свою писанину на деле. — Непременно. - Он прикрыл глаза. — К тому же, у вас тоже завтра зачет, - произнес отстраненно. Как будто, Дазай не упоминал о нем всего один единственный раз, а Достоевский взял и запомнил. — С импровизацией выкрутиться не получится. Нужен глубокий неординарный смысл. — Ты сомневаешься в моих способностях найти особенный смысл в яблоке? — Я сомневаюсь в том, что кто-то захочет взять себе актера, который не учит реплики. — Ну я же не виноват, что нам дают играть скукотииище, - протянул Осаму, заходя в квартиру. — Я б мог в каждой постановке придумать более неожиданное развитие сюжета! — Так вам и будут давать пока банальное. Ты же в школе сначала проходил сложение, вычитание. Потом уже умножение, корни. Так и здесь постепенно сложность будет расти. — Говоришь так, будто сам сначала поступал на актерское. — Гоголь на третьем курсе учится, рассказывал. — А, - лицо Осаму не изменилось. Но внутри что-то оборвалось. — Чай будешь? - Достоевский уже развернулся и прошмыгнул на кухню. — Не оставляешь попыток меня споить? Сорри, остаюсь верным кофе. Дазай сразу прошел в гостиную и замер перед столиком с открытым ноутбуком. Слишком большой соблазн залезть туда. Осаму закусил губу и вытер мокрые руки о толстовку. Сел в кресло в противоположном конце комнаты и уставился в окно. «Никаких проверок. - Достоевский застыл в нескольких сантиметрах от губ. — Никакого контроля. Я не должен тебе ничего. Ты не должен ничего мне. — И впился губами, сразу углубляя поцелуй и надавливая Дазаю на затылок». «Они лежали друг на друге на узком диване. Осаму изначально не нравилась подобная идея. Это же чертовски неудобно! Да и... Достоевский разрушил все его сомнения, заставив упасть на себя. Он медленно поглаживал его по спине, второй рукой обняв и придерживая, чтобы горе-бунтовщик не скатился на пол. И Дазай впервые осознал, что чувствует себя умиротворенным. Как странно. Он не мог ощутить спокойствия где бы ни находился, но в объятиях Федора вся скорость мыслей притуплялась. В головной коробочке оказалось пусто». — ...И я думаю закончить смертью действующего лица. Ты же любишь разыгрывать страдальцев? Как раз тебе подходит, - он на несколько секунд замолчал. — Что скажешь? - Федор наклонился поближе и проникновенно уставился в его глаза. Словно пытаясь понять, о чем тот думал. Осаму внезапно обнаружил себя на том самом диване. Но теперь сидя. И между ними оставалось расстояние больше метра. На ноутбуке открыт файл работы. Которую, похоже, только что Достоевский обсуждал с ним. Теперь все не так. Дазай постарался подавить эту горькую мысль и поспешно ответил, — Да.. Да. Такой исход ему подходит. — Он нахмурился и быстро просмотрел текст. Глаза зацепились за "смерть", "предательство", "человечность". — Прощение через смерть. Самое то. — Дурак, - Федор фыркнул. Щелкнул его по носу. — Действующее лицо — робот. Осознанный. Человеку простили все оплошности, а роботу нет. Предательство идеалов справедливости. И робот начинает задумываться о своей человечности, пытаясь всячески доказать, что тоже заслуживает прощения. Получается слабо. Он осознает, что действительно всего лишь железяка. В итоге случится то, что случится. И в конце нужно как-то вставить, что в этом роботе была человеческая душа. Которой искали нормальное тело, а железо было долгим временным пристанищем. Он уже и сам забыл, что человек. Особой прописи лора не просят, так что объяснять что и почему не нужно. Сыграешь вот этот эпизод? - Федор передал распечатку отрывка.