No doubt, you're my love(lee)

За дверями кабинета сотни клавиатур щёлкают наперебой, создают фоновой шум, стройный ритм равномерных клацаний. То тут, то там звонят телефоны, сотрудники отвечают на звонки, шелестят бумагами в твердых папках. Колесики кресел стучатся об ножки столов, каблуки стучат об натёртый до блеска паркет. Но всё это снаружи. Внутри же, за тяжёлыми, высокими дверями офиса CEO, не слышно ни звука, лишь низкий гул кондиционера и редкие щелчки ручки разбивают густую, тянущуюся тишину просторного офиса. Джей внимательно читает очередной документ, резким движением ставит подпись, откладывая листок в сторону, чтобы тут же взять за следующий. У него уже запястье отваливается, но ему край как нужно освободиться пораньше сегодня. Если бы лет десять назад кто-то сказал ему, что наконец-то став «боссом», важной шишкой в дорогом костюме, он всё также останется заложником офисной рутины и графика 5/2, он бы рассмеялся. Но вот он где, заперт в собственном кабинете, без возможности уйти тогда, когда нужно ему. Осторожный стук в дверь заставляет сосредоточенную тишину вздрогнуть, тяжёлая дверь открывается безшумно, пропускает волну теплого, жаркого воздуха в прохладное помещение кабинета. Каблуки секретарши гулко стучат о тёмные полы и она, прижав планшет к груди, низко кланяется, прежде чем поправить тонкие очки. — Господин Пак, у Вас новая встреча в расписании, — оповещает она монотонно, не отрывая взгляд от записей на экране, — Господин Ким из Kim&Co согласился обсудить подписание того контракта, над которым мы работаем уже два месяца. Джей хмурится, закусывает щёку изнутри, пытаясь сдержать тяжёлый вздох. Так он точно никуда не успеет. — Перенести нельзя? — наконец спрашивает он, уже доставая телефон, чтобы написать сообщение. — К сожалению, нет. Ночью Господин Ким возвращается в Бангкок и пробудет там минимум месяц, — качает головой женщина, поднимая глаза на своего босса. Она сочувственно поджимает губы, печатая что-то на планшете, — Мне отправить цветы от Вашего имени? — спрашивает она услужливо, уже выбирая букет побольше. — Боюсь, после очередного «ссаного веника», меня вообще домой не пустят, — издает смешок мужчина, потирая виски, — Я разберусь, не переживайте. И спасибо, что оповестили. Секретарша коротко кивает, прежде чем развернуться на 180 градусов и выйти из кабинета. Цокот её каблуков эхом отдается в ушах Джея и он до крови кусает и без того искусанные губы, вглядываясь в экран телефона в ожидании ответа.

Вы

Прости, сегодня никак

Поужинаем вместе после?

16:56

My lovelee Всё как всегда, Чон-а Значит пойдем в раменную возле арены 16:58

Вы

Из всех ресторанов Сеула ты решил выбрать самую убогую забегаловку

16:58

My lovelee Там рамен вкусный А от твоих мишленовских ресторанов меня уже тошнит 17:03

Вы

Как скажешь, хён

Удачи там

Я люблю тебя

17:03

My lovelee Поверю, когда увижу тебя за пределами ринга 17:04 Джей фыркает, читая последнее сообщение «хёна». Он откладывает телефон, с новыми силами принимаясь за подписывание ненавистных бумажек. Ручка скользит по плотной бумаге, шуршат белоснежные листы, когда темный экран загорается ещё раз, чтобы доставить последнее сообщение. My lovelee И я тебя люблю, Чон-а

***

Джей неуютно передёргивает плечами, но следует за низковатой фигурой Ян Чонвона, одного из крупнейших инвесторов из всех, что обратили внимание на пока ещё небольшую, но подающую надежды компанию Пака. Блондин что-то без умолку рассказывает, перескакивает с темы на тему, то рассуждая про то, насколько разная клубника на вкус при смене температуры, то рассказывая о своей неожиданной увлечённости утками. Он ведёт Джея по темным коридорам сомнительного заведения, которое и заведением то назвать можно лишь с натяжкой. Подвал, притон, грязная конура, что угодно, но не место для деловых переговоров. — Понимаешь, Джей-ним, я люблю обсуждать дела в комфортной для меня обстановке. И вот здесь я в последнее время расслабляюсь лучше всего. Чонвон приводит его на небольшой балкончик, несколько кресел стоят возле низкого столика, бутылки дорогого алкоголя и брендированной воды толпятся в центре, окружённые пустыми стаканами и бокалами. Он усаживается на одно из кресел, то, что поближе к краю, закидывает ногу на ногу, с любопытством заглядывая вниз. — Сейчас начнется, — говорит он восторженно, его голос достаточно громкий и звонкий, чтобы перекрыть гул толпы на первом этаже. В центре зала стоит небольшой ринг, пятна крови размазанны по грязному полу, десятки восторженных, неугомонных зрителей радостно кричат в ожидании следующих бойцов. — Последний шанс сделать ваши ставки, друзья, — кричит ведущий в микрофон, его певучий, почти сладкий голос распаляет толпу не меньше, чем грядущие бои, — кто победит? Молодой и полный энергии Ни-ки или опытный, полный скрытых талантов Эван? Что думают гости в VIP ложе? — спрашивает парень, хитро указывая микрофоном в сторону их балкона. — 100 миллионов вон на Ни-ки, — кричит Чонвон без раздумий, взмахивая своей картой. Он смотрит на Джея, что-то поддразнивающее и озорное в кошачьих глазах. — 100 миллионов вон на Эвана, — добавляет Пак, проклиная собственную легко заводимую натуру. — Вот это настрой! Поаплодируем нашим VIP гостям! — говорит ведущий и толпа разрывает бурными хлопками и криками. На ринг выходит пара бойцов и Чонвон тут же оживляется, почти переваливается через перила балкона, пальцем тыкая в сторону высоко парня с черными волосами. — Это Ни-ки. Он мой, так что руки прочь, — заявляет мужчина, ухмыляясь. Он машет юноше с балкона и тот слабо улыбается в ответ, целует ладонь и вытягивает её в сторону второго этажа, отправляя что-то вроде воздушного поцелуя. Чонвон на своём месте почти пищит от восторга и Джей с трудом узнает того холодного и рассудительного мужчину, который битый час пытал его в переговорке, обсуждая все планы компании на будущее. Его оппонент почти такой же высокий, но волосы больше каштановые, чем черные. Он не смотрит на балкон, по крайней мере не прямо, но Джей ловит себя на том, что ему безумно сильно хочется получше рассмотреть чужое лицо. Бой начинается вместе с гулом гонга и Джей вздрагивает, чувствуя неожиданный азарт. Он неотрывно следит за Эваном, за тем, как быстро и ловко он двигается, уклоняясь от чужих ударов. Он пропускает один и получает по скуле. Наблюдающий за ним Джей морщится так, будто сам отхватил по лицу. Они борются на равных, плавные движения и резкие выпады Ни-ки против рваных ударов и продуманных перемещений Эвана. Пак чувствует, как жарко ему становится. Он ослабляет галстук, залпом осушает стакан воды, не в силах оторвать взгляд. Бой заканчивается ничьей и бойцы быстро уходят с ринга, не оставаясь для криков толпы. Джей думает, что им тоже уже пора, но Чонвон никуда не торопится, лишь наливает воды в третий стакан, поправляет костюм в отражении мутного зеркала на побитой стене. Эван и Ни-ки заходят в VIP ложу как в свой собственный дом. Ни-ки тут же усаживается на подлокотник кресла Яна, усталой кучей наваливается на чужое плечо. Его пыльная, покрытая грязью и кровью одежда марает чужой дизайнерский костюм, но Чонвону очевидно всё равно. Он подаёт юноше стакан воды и любовно гладит тощие коленки бойца, позволяя опереться на себя. — Тебе понравился бой, хён? — спрашивает Ни-ки устало, дуя губы почти как ребёнок. Ах, так вот о каких утках шла речь. — Как всегда бесподобно, Рики-я, — отвечает Чонвон без раздумий, целуя чужие сбитые костяшки. Джей сконфуженно разглядывает парочку, пытаясь понять, откуда взялось новое имя. — Ты же не думал, что это наши настоящие имена? — подаёт голос «Эван», разглядывая Джея немного ленивым, но заинтересованным взглядом. Мужчина смотрит на чуть побитое, но несомненно красивое лицо бойца и закусывает губу, мотая головой, — Ли Хисын. — Пак Чонсон. Можно просто Джей, — отвечает мужчина, сжимая чужую ладонь в рукопожатие. Хисын улыбается чуть шире, не торопясь отпускать его руку. И неожиданно Джей уже не жалеет о том, что согласился прийти.

***

Дорогой автомобиль тормозит у заднего входа побитой жизнью арены и Джей нетерпеливо барабанит пальцами по рулю, дожидаясь, пока Хисын выйдет на улицу. Дверь машины открываеся с характерным щелчком и потрёпанный, но явно довольный собой мужчина плюхается на переднее сиденье, обессиленной кучкой оседая на мягком кресле. — Надрал мелкому задницу? — спрашивает Джей, доставая аптечку из бардачка. Хисын ухмыляется, кивая. — В сухую, он уполз зализывать раны к своему жениху, — заявляет он гордо вскинув подбородок, подавая ладонь мужчине. Он шипит, когда перекись касается сбитых костяшек, но почти сразу же довольно хихикает, стоит чужим губам коснуться ран. — Жестокий ты, хён, — посмеивается Джей, завязывая бинты на тонких ладонях. Хисын лишь фыркает, складывая руки на груди. — Он сам виноват, они опять сопли развели, — цыкает Ли, закатывая глаза, — А ведь я там был совсем один, — вздыхает он драматично, цепляясь за ткань чужого галстука. — Позволишь загладить вину? — спрашивает Джей, позволяя притянуть себя ближе. — Опять мне веник купил? — ухмыляется Хисын в самые губы, дразняще кусаясь. — Я урок усвоил, хён, никаких цветов, — посмеивается мужчина между короткими поцелуями, — начнём с рамена, а там посмотрим. — Вы как всегда на шаг впереди, Господин Пак, — шепчет Хисын, закусывая губу. — Иначе тебя не догнать, Эван, — отвечает мужчина также тихо, прежде чем поцеловать своего парня ещё разок.