Танк Герл

Неделю спустя.

Первые числа сентября.

      Неделя для всех пролетела незаметно, а вместе с ней наступил и следующий месяц — сентябрь. Первый осенний месяц. Хотя осенью в воздухе Хоукинса даже не пахло, листья всё ещё зеленели, солнце пекло, а люди ходили по улицам в футболках.       Через частые школьные встречи Эдди Мансон узнал, что в тот день, когда он позвонил Бонни после игры, она спокойно вернулась к родителям и те закрыли глаза на прошлую ссору. Это не могло не радовать, потому что, как бы Эдди ни хотелось жить с Бонни, он понимал, что это будет приносить самой Бонни сильный дискомфорт. На этой неделе, в трейлер вернулся Уэйн с работы, как он говорил, на пару дней. Но парень слышал в его голосе, что тот даже сам не знает, сколько будет отдыхать. Из-за ходящего по трейлеру дяди у Эдди не получалось долго засиживаться в комнате. Он заставлял себя пораньше приезжать в школу, лишь бы видеться с Бонни.       Каждый день подростки встречались в коридорах или в столовой, просто болтали и обсуждали самые разные темы: музыку, D&D, новости города, какие-то сплетни, кино. Эдди больше узнал об увлечениях Бонни. Оказывается, её кулон с Джейсоном Вурхизом значил больше, чем Эдди мог предположить. Бонни обожала ужастики и называла себя настоящей фанаткой! Только Мансону стоило завести об этом диалог, как та начинала влюбленно и безостановочно говорить о любимых фильмах. Эдди не особо любил слушать спойлеры к фильмам, которые ещё не смотрел, но желание слушать Бонни было намного сильнее.       Когда же у парня после школы находилось свободное время, он в тайне от всех заскакивал в «Family Video» и покупал там ужастики, о которых говорила Бонни. Ну, точнее, покупал он одну кассету, а остальные три прятал под одеждой. В школе подростки обменялись номерами домашних телефонов и с этого момента общались, даже находясь вдали друг от друга, лёжа на кровати или диване.       К концу недели группа «Ржавый гроб» вновь договорилась встретиться у Бонни и прорепетировать все вместе. Выждав нужный момент, когда родителей Бонни уйдут по своим необъяснимым делам, парни получают звонок от Бонни и быстро едут к дому семейства Кинг. Подростки были счастливы раз за разом собираться в одном и том же гараже и играть песни, что и так звучали в их головах каждый день. Будто всю неделю они проживали ради одного момента. Момента, когда их группа соберется по кусочкам и наконец исполнит музыку своей мечты. Они играли свои песни. Те, что придумывали сами, собственного авторства. Будто кто-то когда-то их услышит и поймёт, как много в них потенциала. В такие моменты они никогда не следили за временем, полагаясь лишь на подсказки собственных сердец. Иногда руки сами говорили, что больше не могут играть, а значит, пора заканчивать.       На этот раз всё было иначе. Стемнело гораздо раньше, чем четверо могли себе представить. Эдди, Бонни, Дуг Тигу и Джеффу пришлось быстро закругляться и торопливо убирать за собой аппаратуру, закидывая её в фургон Мансона. Парни готовы были уже попрощаться с Бонни, как в предыдущие разы, но не зря же в этот день все было иначе, и Бонни решила, что поедет вместе с ними.       — Я уже думал, этого никогда не произойдёт! — Довольно Эдди прикусил нижнюю губу и переставил коробку передач, хватаясь за руль.       — Не верю своим глазам... — Пробубнил Дуг Тиг.       — У меня странное предчувствие на этот вечер. Думаю, это знак. — Задумчиво, но уверенно прокомментировала она.       — Ты серьёзно? — Джефф поднял одну бровь, оглядывая Бонни со спины.       — Про знак? Конечно, нет, но вечер сегодня реально особенный. — Усмехнулась девушка.       — Это потому что мы наконец сыграли без ошибок, ребят. — Подал голос Мансон и быстро оглянулся на друзей. — Разве это не знак?       Подростки закивали и засмеялись с какой-то локальной шутки, что возникла во время репетиции. Они сделали музыку в радио чуть громче и слушали, как та спокойно играет из колонок, оживляя темные переулки Хоукинса. То был совсем не тяжелый метал, скорее популярный в те года диско, но оттого не менее удивительный по звучанию.       — Давайте, голубки! Увидимся завтра. — Попрощался Джефф и помахал рукой Бонни и Эдди, оставшимся в фургоне.       К тому моменту они уже довезли Дуг Тига и стояли у дома Джеффа.       — Засранец, получишь у меня! — Выкрикнула девушка и махнула ему в ответ, закрыв за собой дверь.       Два оставшихся подростка обернулись друг на друга, слегка смущенные комментарием Джеффа, но в ту же секунду рассмеялись.       — А ты представь, как это выглядит со стороны. — Пожал плечами Эдди.       — Поехали уже. — Бонни довольно улыбнулась и легла на свое сиденье, смотря куда-то в даль лобового стекла.       Фургон двинулся с места и поехал по длинной ночной дороге, освещаемой жёлтыми фонарями. Бонни даже не спрашивала, куда теперь они направлялись, она словно доверяла Эдди в его решениях. На деле же парень сам не знал, куда едет, он просто ехал по дороге, выискивая взглядом любой открытый магазин. Мансон расслабленно держал руль и не спеша вёл и без того не быстрый фургон, словно на подсознательном уровне пытаясь оттянуть время его расставания с Бонни.       — У меня есть план! — Вдруг в тишине салона машины сказал Мансон, пытаясь заинтриговать подругу.       Он бросил на ту короткий взгляд, пытаясь понять, получилось у него это сделать или нет, и так же быстро вернул взгляд на дорогу. Его взгляд мимолетно привлек свет фар машины, что уже какое время ехала за ними. Он задумался, а не были это родители Бонни, отчаянно пытающиеся найти свою дочь, или полицейские, разыскивающие его за украденные кассеты? Откинув эти глупые мысли, он повторно глянул на девушку.       — Ты хочешь нас угробить? — В ответ спросила Бонни.       — Что? Почему? — Смутился парень.       — Если у тебя план убить нас, ты можешь и дальше не смотреть на дорогу. — Пошутила она, и её рука сильнее схватилась за ручку двери.       Только сейчас Эдди понял, что та имела в виду. Он так сильно отвлёкся на происходящее вокруг — на ту машину позади и Бонни, что не заметил, как неровно ехал по дороге. Плавно вернув фургон на нужную полосу, Эдди смущенно улыбнулся и извинился перед своей, наверное, самой ценной пассажиркой. Он понял, что ему нужно сначала успокоить себя, а уже потом пытаться говорить за рулём.       Так они ехали дальше в тишине, слушая тихую музыку из радио и наслаждаясь ночными видами города Хоукинса из окон. Эдди мог лишь согласиться с Бонни — сегодня и правда особенный день. Потому что он не мог насытиться им. С каждым днём, проведённый с Бонни, он понимал всё лучше, что именно она заставляет его ждать следующего дня. Он уже даже не скрывал от себя самого же, что влюблён по уши.       Фургон завернул на тёмную парковку, остановился посреди. Рядом с этой практически пустой парковкой ничего не было, лишь такая же пустая дорога, несколько частных домов и всё ещё работающий супермаркет.       — Магазин! — Не выдержал Эдди и признался, куда всё это время вёз Бонни.       — Серьёзно? Это предел твоих мечтаний? — Девушка неуверенно улыбнулась ему и стала выходить из фургона.       Эдди усмехнулся и поспешил выйти за Бонни. Он вытащил ключи из салона и сунул себе в карман.       — Хочешь что-нибудь? Поесть или попить? Я ужасно хочу пить! Давай я тебе что-нибудь куплю. — Не обратив внимание на вопрос, вдруг затороторил Мансон, направляясь в сторону супермаркета. Он часто оборачивался на Бонни, ожидая от неё любой реакции.       — Эдди, спасибо, но я не голодна. — Отвечала та.       — Но я хочу тебе что-нибудь купить, и ты меня не остановишь! — Гордо признался он.       — Ну, если ты так хочешь потратить деньги, то валяй. — Бонни шла вдоль парковки, совсем рядом с Эдди.       — Реально? Ты вообще ничего не хочешь? — Тот смотрел на неё сверху вниз.       — Хочу выступать на сцене. — На женском лице появилась самодовольная ухмылка.       — Это другое! — Эдди забавно закатил глаза.       — Ты спросил — я ответила!       Магазин внутри оказался меньше, чем казался снаружи. Внутри играла из колонок какая-то гипнотизирующая противная музыка, на полках стояли разнообразные продукты, а за кассой — уставшая от жизни или работы женщина. Бонни и Эдди в этом тухлом месте не задержались, они купили по оригинальной кока-коле в стеклянных банках и вышли обратно на парковку.       Когда они возвращались, то сразу почувствовали странность. Визуально на парковке ничего не изменилось, кроме ещё одной подъехавшей машины, но гнетущее чувство присутствия охватило подростков, только они оказались на улице. Они переглянулись и, прогнав странное чувство, стали идти в сторону фургона. С каждым пройденным метром тревожное чувство лишь росло, а осознали происходящее на самом деле Бонни и Эдди слишком поздно.       Без предупреждения со спины их кто-то сильно пихает и толкает на холодный бетон парковки. Стеклянные бутылки от газировки падают и разбиваются под ними. Эдди сталкивается с Бонни и даже не успевает понять, что он натворил, как вдруг получает сильный удар в живот. Он хватается руками за тело, куда пришёлся удар, но это не помогает. Тут же по его голове, груди и ногам начинают бить, так словно он был дурацкой праздничной пиньятой — без малейшего сожаления. Сумев перевернуться на спину, он бросает взгляд на Бонни и видит, как та, закрывшись руками, терпит удары нескольких высоких фигур.       — Хорошо, и этот фрик с ней. — Раздаётся знакомый голос, и на свет выходит Джейсон Карвер.       — Джейсон? — Хриплым голосом произносит Бонни, только её оставляют валяться на земле.       Эдди мотает головой и быстро бросает взгляд то на такую же, как и он, побитую Бонни, то на толпу из пяти человек баскетболистов. Это был Джейсон, Энди, Ченс, Патрик и ещё какой-то придурок, имени которого Эдди даже помнить не хотел. Они будто маньяки стояли над Бонни и Эдди, готовые напасть ещё раз, разорвать их в клочья, убить прямо на этой тупой парковке.       — А ты думала, я забуду про выбитый зуб, сука? — Выкрикнул Джейсон отползающей назад Бонни. — Тебе повезло, что мои родители оплатили лечение. Так бы ты вместе со своими дружками оказалась в тюряге.       Найдя в себе силы обессиленно подняться с земли, Эдди с ужасом смотрит на школьных баскетболистов и подскакивает к подруге, помогая ей. Двое сразу понимают, о чём говорит Карвер. Они здесь, чтобы отомстить за выбитый зуб. Лично Джейсон пришёл мстить за инцидент, произошедший в первый день знакомства Эдди и Бонни.       — А я надеялась, ты без зуба останешься навсегда. — Кряхтит Бонни, опираясь на Эдди, и плюет кровью на землю.       — Заткнись! — Злится светловолосый парень.       — Бонни, пожалуйста. — Шёпотом молит Эдди и тянет её на себя.       Он понимает, что не может находиться здесь. Все его инстинкты кричат ему бежать. Даже на подсознательном уровне он это понимает, не видя других вариантов, в которых он остался бы жив. Он отчаянно пытается тянуть за собой Бонни, но девушка почему-то сопротивляется. Ему хочется кричать, потому что это не подходящее время для её настырности и гордости, но он не может, ведь страх сковал все его тело.       — Эдди. — Бонни сбрасывает с себя его руку и вновь обращается к Джейсону. — А не то что? Заплюёшь меня оставшимися зубами?!       Эдди хочет весь сжаться от происходящего. Это не было похоже на реальность, глупый кошмар. Его собственные укоры совести! Почему всё не может быть иначе? Почему Бонни продолжала говорить с Джейсоном, будто это какая-то светская беседа? Мансон понимал, что словами Бонни делает всё только хуже.       Джейсон резко достаёт из кармана джинс небольшой, блестящий под тусклыми фонарями, перочинный ножик и раскрывает его. Он делает шаг в их сторону, опьянённый гневом.       — Джейсон, подожди, мы так не договаривались. — Хмурится Энди и пытается остановить того.       — Отвали! Эта мразь водится с сектой, о ней даже никто не вспомнит, как и о её дружке Мансоне. — Плевал Карвер, жестикулируя рукой с ножом.       Напротив, тело Бонни работало на автомате. Девушка с болью в движения наклоняется к земле и хватает большой уцелевшей осколок бутылки кока-колы. Она крепко сжимает меж пальцев разбитое горлышко бутылки, словно готовая к самому отчаянному поступку. Неужели она готова была биться с ними? Смотря за этим в самом эпицентре событий, Эдди мог только трястись от страха. Он видел, как трясётся и хромает Бонни, но, в отличие от него, стояла до конца. В моменте это восхищало и ужасало одновременно.       — Бонни, не надо. Прошу тебя, это хреновая затея. — Второй раз пытается Эдди, не осознавая, как начинает пятиться в сторону.       Все его слова улетали в никуда. Всё было безуспешно, просто в пустую. В этот момент что-то в голове парня переклинило. Он больше не мог сдерживать бешенное сердцебиение, раздрабливающее ребра изнутри. Он сжимает ладони в кулаки и быстро, как только мог, срывается с места, убегая. Он возненавидел себя за это. Бонни его не слушала, но он пытался. Эдди не хотел умирать, и в этом была его вина? Он не хотел, чтобы умирала и Бонни, но она словно его не слушала, хотя наверняка слышала.       — Сбегают! — Выкрикивает Патрик из толпы парней.       Быстро перебирая ногами, Эдди бежит прочь, куда глаза глядят, спотыкаясь и корчась от боли в побитом теле. Внезапно он слышит позади себя такие же быстрые удары ног об бетон и оборачивается.       — Эдди! — Душераздирающе выкрикивает берущая за ним Бонни, а глаза её полны ужаса. В этот момент Мансон понимает, что она так же напугана, как и он сам.       Он быстро хватает женскую руку и бежит в сторону тех одиноко стоящих домов. Подростки бегут по траве, по земле, перепрыгивают канавы и пытаются оторваться от Джейсона и его команды. Дыхалка давно сбилась, и ноги сами несли их обходными путями, через забор частных домов.       Эдди резко заворачивает за угол и подхватывает Бонни. Это тихое, темное место было их единственным шансом спрятаться во всей округе. Они прилипли друг к другу, будто напуганные котята, трясущиеся от страха и холода. Тяжело дыша друг другу на уши, они притихли и перестали двигаться. Единственными оставшимися звуками были их сильные удары сердец. Этот момент мог бы показаться им до ужаса неловким, если бы они не были побиты с ног до головы и запыхавшимися после бега.       Когда, как им казалось, опасность миновала, они отлипли друг от друга и тяжело, обессилено упали на землю. Их тела гудели от ударов, ноги отваливались после бега, а горло разрывалось, не в силах принять больше вздохов.       — Почему ты не сбежала? — Осмелился заговорить Эдди, но вместо обычного голоса у него получился скулеш. Он медленно перевёл взгляд с ночного звездного неба на Бонни, ожидая любого ответа, даже если бы его не поступило вовсе.       — Хотела дать отпор. — Не сразу ответила та.       — Им? — Слегка повышает парень голос, мысленно не представляя себе вариант, в котором они дрались бы с Джейсоном и половиной баскетбольного клуба.       — А кто они, мать твою, такие, чтобы я их боялась? — Бонни огрызнулась и тут же схватилась за больное ребро. — Обычные тупые подростки, толпой напавшие на девушку с парнем исподтишка.       — Они могли убить нас. — Серьёзнее произносит Эдди, чувствуя застывший в жилах страх.       — Могли. — На секунду замолкает Бонни. — Но я всё ещё чувствую твою руку у себя на бедре, значит, ещё жива.       Не поняв, что она сказала, парень бросает на неё короткий взгляд, а потом на свою руку. Он замечает, как ладонь его касается женской ноги, словно убеждая себя, что она на месте и рядом. Эдди резко убирает руку, почти как ошпаренный, и тихо извиняется. Он даже не заметил этого, и теперь стыд накрыл его полностью, с головы до ног.       Неосознанно они вновь замолчали. Вокруг подростков возник какой-то вакуум, будто никакого Джейсона и баскетболистов не было. Ночные кузнечики стрекотали, ветер завывал, а сырая трава под ними плавно колыхалась. Всё до того момента, пока Эдди вновь не начинает говорить:       — Прости, что бросил тебя. Я... Я привык так. Вижу опасность, сразу даю дёру. — С трудом выговорил тот, из-за безумного желания заткнуться, ударить себя, зарыться головой в песок от стыда.       Бонни не смотрит на него. Её взгляд устремлен в небо, где звезды резвятся, как малые дети, а огромный серебряный диск освещает округу своим бледным светом. Молчание, которое заставляет Мансона страшно забеспокоиться, обрывается, когда Бонни вдруг слегка мотает головой.       — Я понимаю. В этом нет твоей вины. Ты получил из-за меня и этого долбанного зуба. Это я должна ползать на коленях и просить прощения. — Она медленно поворачивает голову в его сторону и с натянутой, еле различимой улыбкой произносит фразу, от которой Эдди становится плохо. — Ведь нет стыда в бегстве.       Это он говорил эту фразу. Он всегда говорил так. Думал, что это правда. Но теперь он чувствует стыд. Ужасный стыд. Эдди хочет согласиться с Бонни, но чувствует истезающую вину. Всё это время он хотел показаться крутым в глазах Бонни, хотел понравиться ей хоть немного, но потом, как трус, сбегает при первой же опасности. Такой вот он — Эдди Мансон. Он не поверит, если даже после этого Бонни не возненавидит его. Потому что он уже успел возненавидеть себя.