Догматы нельзя нарушить, но их можно обойти

Не обязательно, что заказ поступил из Саммерсета — его могли сделать и отсюда. Не факт, что цель — Эстаро Ламенсис. Возможно, тот, кто охотился на Ильдариса, раскрыл его прошлую личность. Или не раскрыл, а только подозревает и хочет заставить его выдать себя таким идиотским образом. Братство пособничает, инициатор или в неведении? Если замешано — то это инициатива одного лишь Висанта или всей Чёрной Руки? А может, это Мать Ночи нашептала Лэйле, кто он на самом деле и каковы его планы на культ? Это бы объясняло, почему стерва была так возбуждена — уже знала, что он без пяти минут покойник. От этой мысли он дёрнул поводья. Лошадь, прервав мерный шаг, фыркнула. Ильдарис заставил себя выдохнуть. Он огляделся, пытаясь понять, где он сейчас. Все четыре дня он ехал, едва разбирая дорогу. Глаза слипались от усталости, а в мышцах ныла привычная дорожная боль — но мысли не утихали. Гипотезы множились, ветвились, упирались в ничто или вопросом зависали в воздухе. Их набралось уже несколько дюжин, и ни одна не имела ни реальных доказательств, ни опровержений. К своему стыду, вариант, что за всем стоят высшие силы, покровительствующие культу, он рассматривал наравне с остальными. За кронами деревьев виднелся узкий шпиль Башни Белого Золота — дворца Императора. Ещё полдня — и он будет на месте. Но сначала нужно было поставить точку в другом деле. Ильдарис достал карту, сверился с отметкой, заботливо оставленной Улиссом, и свернул на левую тропу. Уже издали ему показалось, что с домиком фермера что-то не так. Подъехав ближе, он убедился — в нём давно никто не жил. Судя по неубранной прошлогодней листве — с прошедшей зимы. Одинокая коричневая курица бродила за завалившимся деревянным забором. Окна затянулись серой пеленой пыли, а приоткрытая, осевшая дверь легонько поскрипывала на ветру, словно заманивая внутрь. Ощущение ловушки не покидало. Тратить на такую ерунду ценные запасы не хотелось, но он всё же полез в сумку. Зелье Обнаружения Жизни оказалось горьким и скрутило желудок ноющей, затяжной судорогой. Перетерпев неприятные ощущения, он посмотрел на дом снова — уже иным, навязанным магией взглядом. У жизни был розовый цвет. Она вспыхивала повсюду, достигая его взора сквозь любые преграды: насекомые в листве, птицы в ветвях, норные животные под слоем почвы. Если говорить о доме, то кроме крыс и семейства летучих мышей на чердаке, он был пуст. Оставалось проверить, есть ли там трупы. Внутри он нашёл то же, что и снаружи, — бытовое запустение. Кто бы ни был хозяином, он вёл довольно аскетичный образ жизни. Единственная комната служила всем сразу — кухней, спальней, кабинетом. Всё убранство составляла простейшая, самодельная мебель. В шкафу — несколько комплектов одежды; судя по размеру, пошитая на альтмера. Вещи, которые обычно берут в дорогу, лежали на своих местах. Небольшая молитвенная книжка на альдмерском языке забыта возле кровати. В буфете догнивали продукты. Всё указывало на то, что хозяин просто исчез. Ему подсунули пустышку. Зачем? Это некомпетентность Улисса — или намеренная насмешка? Если они пытаются свести его с ума — у них неплохо получается. Ильдарис тяжело опустился на чужую постель. Взгляд вновь упал на маленький, потрёпанный молитвенник. Он взял его, повертел в руках и быстро пролистал страницы, чтобы убедиться, что между ними не запрятано ни письма, ни записки. Витиеватые альдмерские буквы мелькали, навевая воспоминания о прошлой жизни. Взгляд зацепился за строчку, которую он, сам не зная зачем, прочитал вслух: — Аури-Эль, Король Альдмеров, Первый среди Вечных, направь мои шаги по Пути Времени. Дай видеть узлы судьбы. Укрепи мой дух перед... Осечка. Последнее слово осталось на немых страницах. От звучания родного языка, пролившегося в пустоту покинутого жилища, эльфу стало ещё паршивее. Не закончив строчку, он бережно закрыл книжицу, чтобы не повредить хрупкую от старости бумагу, отложил её на хозяйскую подушку и вышел. Надо найти Вайкипу. Интересно, чем он занимался всё это время, если шпионить ему было не за кем. В столицу он входил с северных ворот. И так как на личных лошадях за стену не пропускали, его ожидала долгая прогулка. Оставив вороную на попечение городских конюшен, он нагрузился сумками и пошёл в путь. Он продирался сквозь разношёрстную толпу, в обход Имперского дворца через Арену. Серый камень и высокие стены вызывали одновременно и чувство защищённости, и ощущение собственной незначительности. Толпа укрепляла в нём оба эти чувства. Всё многообразие рас и культур Тамриэля, собранное в одном месте, стирало в нём и альтмера, и ассасина. Здесь было проще всего. Здесь никто ни на кого не обращал внимания. Он позволил человеческому потоку нести себя вперёд, пока знакомые звуки и запахи — рёв арены, кузницы, уличная еда — не вывели его к амфитеатру. Возле него было особенно шумно. Спрос на кровавые зрелища рос в мирное время — людям требовалась отдушина. Помимо законных игр, в этом районе кипели и подпольные бои — одно из направлений его прежнего бизнеса. Не самое прибыльное, поэтому он мало вникал в детали. Тем не менее было приятно видеть, что дело уцелело. Знакомый данмер, всё на том же месте, принимал ставки и заявки на участие. Ильдарис помнил его как смышлёного и необычайно преданного парня, но слишком мягкого для серьёзных дел. Его звали Неррил. И он мог оказаться полезен. Взвесив риски, Ильдарис поймал за рукав одного из юрких оборванцев, сунул ему в ладонь пару септимов вместе со свёрнутой запиской и коротким указанием. Мальчишка метнулся в толпу. Не задерживаясь, альтмер свернул в узкую аллею позади Арены, где пахло мочой и прелой соломой. Неррил появился почти сразу. Увидев его, он замер на секунду — будто перед ним встал призрак. Затем натянул напряжённую, неестественную улыбку и подошёл, стараясь не выглядеть торопливым. — Все думали, что ты умер, — сказал он вместо приветствия, крепко, почти судорожно сжав протянутую руку. — Так внезапно исчез. — Узнал, что меня сдали. Не хотел подставлять вас под удар. Горький смешок вырвался из горла эльфа. Удар был. И сильный. — Присядем? — предложил ему Ильдарис. Они сели на холодную каменную скамейку. — И всё же в столице вы удержались, — констатировал он, глядя куда-то мимо него, будто оценивая обстановку. — Не полностью, — данмер нехотя признался, опустив глаза. Он понизил голос и коротко обрисовал новую расстановку сил. Ильдарис слушал, почти не вникая. — А как там наша неразлучная троица? — спросил он после паузы. Подручный  вздохнул, словно ожидал этого вопроса. — Фалвина зарезали. Зерин в тюрьме. Гниёт там — в прямом смысле. Подцепил какую-то гнусную заразу, так что долго не протянет... Известие ударило тихо и точно, будто лезвие между рёбер. Ильдарис лишь чуть сжал челюсть. — Кто же теперь с Мотыльком управляется? — Да никто. Кто бы с ним справился, кроме тебя и Зерина... Он пропал. И, раз я не слышал про спалённые дотла деревни, думаю, его тоже уже нет. Тяжёлое молчание повисло между ними, наполненное гулом толпы снаружи аллеи. — Ты возвращаешься? — наконец выдохнул Неррил, не глядя на него. — Нет. На лице данмера мелькнуло облегчение. И тут же было спешно подавлено, но Ильдарис уже заметил. Это задело его сильнее, чем он мог ожидать. — Кажется, ты этому рад. — Да не то чтобы... — Бывший подчинённый заёрзал, подбирая слова. — Просто половина всех, кого я знал, либо в могиле, либо в тюрьме. Ты не был здесь. Ты не видел, как всё рушилось... У нас только-только всё улеглось. Понимаешь? — Понимаю, — тихо отозвался альтмер. — А ты же... не сможешь оставить всё как есть. Стоит тебе взяться за дело — и всё закрутится по новой. — Неррил посмотрел на него прямо, и в его глазах был открытый, животный страх. — А я женился, Ильдарис... Мы ребёнка ждём. Ему и раньше приходилось слышать подобное. Но никогда — так вежливо. Он был благодарен Неррилу за его бережные формулировки. — Поздравляю. Я рад за тебя. Правда, — проговорил он, скрывая разочарование и, к собственному изумлению, тупой укол зависти. — И не волнуйся. Я не принесу проблем ни тебе, ни твоей семье. — Где ты сейчас? Чем занят? — спросил данмер, всё ещё настороженный. — Лучше тебе не знать. Но признаюсь, я пришёл не просто поболтать. Тело эльфа вновь напряглось, плечи подобрались. — Ничего опасного, — поспешил успокоить Ильдарис. — И я хорошо заплачу. Мемориальный район всё ещё ваш, да? Мне нужен свежий труп. Вернее, голова. Неррил медленно кивнул. Он не стал комментировать, что описание нужного мертвеца — альтмер, зрелый, без явных повреждений — слишком хорошо подходило сидящему напротив. — Неделя, говоришь? — он вздохнул, потирая переносицу. — Не уверен... Альтмеров и так мало, а тут ещё нужен достаточно молодой... Такие редко поступают. Но если будет, я сообщу. Они условились о связи и собрались расходиться. Но в тот момент, когда Ильдарис уже поднялся, Неррил неожиданно окликнул его: — И да... Кое-что странное было. Думаю, тебе стоит знать. Ильдарис замер, повернув голову. — Полгода назад один тип ходил и про тебя выспрашивал. — И что тут странного? — Вопросы... — Подручный поморщился, словно пытаясь вспомнить нелепый сон. — Какую-то ерунду пытался выяснить: во сколько просыпаешься, какое вино пьёшь, вплоть до того, каких шлюх трахаешь... В общем, всё, даже самые мелкие привычки. — Действительно необычно. Неужто книжку про меня пишут? — попытался пошутить он, но Неррил остался серьёзен. — Мер, человек? Как выглядел? — Не знаю. Ко мне не подходил. Вроде человек. — Имперец? Тот лишь развёл руками — не в курсе. — Могу попробовать выяснить, — нехотя предложил он. — Буду благодарен. — Ильдарис кивнул. — Ладно, я тебя и так задержал. А тебе ведь теперь семью кормить. Спасибо. Бывай. — Прощай, босс. — Неррил всё ещё сидел на скамейке, глядя ему вслед. — Спасибо, что дал о себе знать. Рад, что ты жив. Надолго ли? Бешеная бестолковая мельница в его голове вновь с грохотом раскрутила жернова. Его пасут уже полгода. Не магия, не выучка, не призрак аристократических манер… Неужели его выдало то, сколько кусочков сахара он кладёт в чай? Кто и с какой целью собирает о нём такую информацию? Догадался ли навестить в тюрьме его самого близкого подручного? Что тот ему рассказал? Зерин был с ним с самого начала. Знал о нём больше, чем кто-либо. О чём он думал, оставляя его в живых? Он с размаху влетел в какого-то прохожего. Извинился и пошёл дальше, заставляя себя смотреть на дорогу и по сторонам. Терять бдительность, особенно сейчас, было неразумно. Шаги мерили мостовую; глаза метались — от окна к окну, от переулка к переулку. Каждый случайно пойманный взгляд на секунду казался знакомым — и тут же расплывался в безликую угрозу. До портового района он добрался с тупой болью, пульсирующей в висках. Всего в доках было три гостиницы. Он начал с самой невзрачной и сразу же попал в цель. Хозяин этой дыры удивился уже самому появлению высокого эльфа на его пороге, а когда тот заявил, что ищет аргонианца, долго буравил его мутным взглядом, будто пытался прочитать на его лице причину такого небывалого явления. — Наверху, — наконец небрежно крякнул он. — Вторая комната справа. Едва Ильдарис переступил порог, Вайкипа сорвался с места и бросился к нему с радостным шипением: — Ильдарис-с! Привет! Альтмер грубо отстранил его плечом и прошёл в комнату, окидывая её подозрительным взглядом. — Ты чего так тихо? — едко проговорил он. — Ещё не все в округе знают, что тут поселился самый разыскиваемый преступник Сиродила. — Ой, прос-сти... — виновато прошептал ящер. Но его смущение растворилось быстрее, чем плевок в колодце. Он указал на своё новое убранство — безобразно нелепое. Видимо продавец вручил ему то, что слишком долго залежалось на полках. Но теперь он хотя бы выглядел как простой дурачок, а не дурачок-убийца. — С-смотри, я сделал, как ты с-сказал! Купил себе новую одежду. А ещё... — он осекся и подбежал к столу, сгребая с него всё содержимое. — Я прошёлся по рынку. Оказывается, рис-совать можно не только углем — есть и краски, и цветные мелки, и... И гляди, какая бумага! Тебе я тоже взял! — Да ты времени зря не терял. Едва взглянув на сокровища Вайкипы, Ильдарис пересек комнату, сбрасывая с себя сумки. Последнюю он швырнул на стул, который тут же завалился на бок. — Надеюсь, работой ты занимался с тем же усердием, что и покупками. Эльф рухнул на кровать и принялся стягивать с себя тесные походные сапоги. Узкие, словно тиски. — В доме никого не было, — сказал Вайкипа. — Я спросил у с-соседей, они сказали, что владелец умер осенью. От лихорадки. — О, ты спросил у соседей... — иронично протянул альтмер. — Да! Такие милые люди! И у них такой красивый сад! Они разрешили мне с-собрать с-сливы! — Милые, говоришь? Прекрасно. — Яд сочился из него, как гной из открытой раны. — Запомни их лица. Потому что завтра их имена могут оказаться в твоём контракте. Вайкипа замер. — Или, может, завтра тебе прикажут убить меня? Что? Не думал о таком? Нет? А зря. Казалось, ящер боялся даже пошевелиться. Он прижал к груди художественные принадлежности, словно ребёнок любимую игрушку. — Зачем им приказывать тебя убивать? — тихо произнёс он. — Просто не нарушай правила и всё. Ты же не нарушал правила? — Не нарушал, — зло бросил эльф. Проклятый сапог никак не хотел отпускать его ногу. Вайкипа молча наблюдал за его войной с собственной обувью. Потом осторожно, будто к раненому зверю, подкрался и присел рядом на корточки. — Ильдарис-с, что с-случилось? Альтмер остановился. Выпрямился и закрыл на секунду глаза. Он не сомневался, что ящер приставлен следить и мешаться. Но он был его единственным инструментом. Не хотелось испортить всё лишь потому, что больше не на ком выместить злобу. — Ничего. Всё в порядке. Просто устал с дороги. — Понимаю, — мягко сказал Вайкипа, отложив в сторону стопку бумаги и баночки с краской. — Ты с-слишком сильно с-сжимаешь. Видишь? Вот так... Одной рукой он внезапно обхватил его голенище, другой — пятку. — Да что ты... — опешил мер, пытаясь вырваться. Но в следующий миг сапог соскользнул с его ноги, словно сам просился на волю. Вайкипа непринуждённо поставил его в сторону, встал, поднял стул, собрал разбросанные сумки в одну кучу. Ильдарис наблюдал, как он прибирается, и чувствовал себя полным ничтожеством. — Вайкипа? — тихо позвал он. Ящер обернулся и улыбнулся ему, как ни в чём не бывало. — Ты же сможешь проникнуть в Имперскую тюрьму и убить заключённого? — Конечно. Наш маг в тюрьме? — Нет. Это вне контракта. И вне Братства. Услуга лично для меня, о которой я прошу никому не говорить. Нужно устранить данмера. — Хорошо. В какой камере его держат? Он согласился так быстро и без сомнений, будто у него попросили в займы пару септимов. Вот так он работает для него. Вот так будет работать и против. — Не знаю. — Как же я пойму, кого убивать? — насмешливо спросил Вайкипа. — В тюрьмах много данмеров. — Ну так убей всех! — раздраженно бросил эльф. — Чего тебе, виртуозу, стоит?! Аргонианец хихикнул, словно услышал комплимент. Но смех мгновенно затих, сменившись прищуром и холодной оценкой: — Всех?.. Или только данмеров? По спине Ильдариса прошёл холод. Не от угрозы — от того, как легко этот приказ мог быть воспринят всерьёз. — Нет, — торопливо исправился он, внутренне коря себя за вспыльчивость и неосторожность. — Конечно, нет... Только его — одного. У него шрамы на левой щеке от каджитских когтей. Их хорошо видно. А ещё он заражён какой-то болезнью, так что, скорее всего, его держат отдельно или с такими же больными. Вайкипа кивнул, медленно, глядя куда-то вдаль, а затем без промедления принялся собираться. Дверь за ним закрылась, и альтмер вновь остался один. В тишине его мысли кричали. Почему бы им просто не убить его? Зачем этот кривой бардак — пустые дома, мёртвые цели, противоречащие друг другу приказы? Он пытался упростить картину. Свести всё к банальной глупости. К Висанту, который тащит наверх своего бездарного любовничка. К некомпетентности, спешке, мелочной мести. Это было бы удобно. Так он и пролежал всю ночь, глядя в темноту и гоняя по кругу одни и те же вопросы. Когда небо за окном окрасилось в светло-розовый цвет, дверь со скрипом приоткрылась. Ящер молча вошёл и занялся снаряжением. — С-сделано, — коротко сказал он. — Ясно, — глухо откликнулся эльф. Его взгляд соскользнул с поблёскивающих ножей к столу, где громоздились невинные принадлежности для рисования. — Знаешь, как получить сливовый цвет из красной, синей и жёлтой краски? — неожиданно спросил он Вайкипу. — Давай покажу.