Всего лишь мелкое недоразумение

      Кровь продолжала пульсировать где-то в висках, словно сам организм противился принять произошедшее, похоронить его под нежными словами доброго молебна. И ведь ей и раньше доводилось сражаться против прихвостней Архиврага, разить их, всех до единого; но почему сейчас так дрожат пальцы на рукояти болтера? Почему вмиг обескровившиеся губы трясутся в попытке прочесть потёртую молитву утешения? Истинно верующий не должен дрогнуть перед лицом мерзких предателей, не покажет им спину, не испугается. Быть может, таким образом, он Сам посылает свои испытания? Удивительным образом ей не мешала ни стекающая из рассечённой брови кровь, застилавшая глаз, ни обильные брызги чужой крови по всей ей сестринской броне, ни жар пылающего космопорта.       — Надеюсь, я не помешаю, сестра? — зычный голос за спиной вырвал её из обращённых к Императору мыслей.       — Конечно нет, — Аржента старалась улыбаться и держать расположение духа даже в, казалось бы, безвыходном положении; и справлялась с этим гораздо лучше Идиры, — Лорд-капитан.       Сестра битвы обернулась через плечо, не удосужившись утереть окровавленный нос и от её былой радости не осталось и следа; только сейчас она смогла отличить грохот пульсирующих висков от тяжелой, выверенной строгой муштры шагов комиссарских сапог и лязга навершия пиломеча в виде головы орла о крошево из плекс-стекла.       Вернее сапога — одна из ног вольной торговки до колена отсутствовала и пусть и перевязанная, но рана сочилась кровью на металл взлётной площадки. В пылу сражения она даже не заметила, не услышала крика, хруста ткани штанины и ткани мышц, костей, кожи, вся её сфокусированная ярость и праведный гнев были направлены на Несущего Слово, именовавшего себя настоящим Зарёй. И тем удивительнее, что залитая с фуражки до носка целого сапога кровью бывший дивизионный комиссар не потеряла не только сознание от болевого шока и кровопотери, но и присутствие духа.       Возможно, из-за кучи отверстий в массивной туше космодесантника-предателя, развалившегося мёртвым грузом неподалёку от транспортировочного шаттла…       — Лорд-капитан! — привычная к жертвам нескончаемого конфликта далёкого будущего дщерь Императора, вероятно, третий раз за жизнь искренне растерялась. — Ваша нога!       — Всего лишь маленькое недоразумение, сестра, — сложно было отчётливо сказать, бахвалится ли будущая наследница фон Валанциус или действительно не считает потерю конечности столь тяжелой утратой, — могло быть и хуже…       Та весьма уверенно и бодро доковыляла до словно вросшей в металл сестре битвы быстрее, чем та вновь смогла вернуть дар речи:       — Господин ван Калокс! Он может…       Любое псайкерство, санкционированное оно или нет, для любой из сестёр битвы — грех, кощунство и верный путь в объятья архиврага; и всё же, отрицать силу и контроль дознавателя святой инквизиции не стала даже она.       — Господину Хейнриксу сейчас самому необходимо медицинское вмешательство, — отрезала Лавиния, — если его раньше срока решит призвать к себе Император, простыми объяснениями про мятеж на планете другого вольного торговца мы не отделаемся…       Мельком Аржента успела заметить исчезающее во чреве звездолёта несомое осторожно, словно хрупкий груз израненное истощённое тело биоманта несколькими солдатами, оставшимися верными Империуму и пережившими учинившуюся бойню. А где же верный сенешаль, тот старик, ловивший каждый вздох, каждый шорох своей юной подопечной? Судя по уже пропитавшемуся куску ткани на ране, её сделал как раз именно Абеляр, раздающий ценные указания гвардейцам. Девчонка-навигатор, вся закопчённая, забилась между ящиков и дрожит от ужаса, словно лист на ветру — безусловно, в её золотой клетке не готовили ко встрече с истинными врагами человечества. А ни техножреца, ни ту культистку смерти, даже на фоне других верноподданных чрезмерно фанатичной она не подпустила бы на болтер выстрел.       Если бы могла, безусловно.       — Тем не менее, ты всё ещё можешь оказать мне помощь.       — Тогда что Вы прикажете мне делать? — спросила дщерь императора, свободной рукой подняв окровавленный обрубок.       Это точно был не тяжелый болтер предателя, попади тот даже в ногу, Ксанатоу ударной волной разорвало бы на части. Правда, им повезло, что в прокажённой хаосом башке космодесантника не нашлось мысли, что его, пусть и зачарованная тёмными силами игрушка, не сможет раздолбать ни один Арвус…       — То, что ты умеешь лучше всего, сестра — жечь!..              Всё-таки люди — смертные, простые, и ничто человеческое им не чуждо, в том числе и боль и страдания. Можно быть трижды вольным торговцем, комиссаром, солдатом, но заложенные в организм реакции есть реакции, и сестра Аржента только сейчас стала видеть в тех, кто их скрывает и стыдится — слабых, трусливых глупцов, старательно прячущихся от собственного несовершенства. Прежде чем раскалённое, нагретое из инжектора дуло огнемёта с шипением прижгло продолжавшую кровоточить конечность, Лавиния закатала штанину, чтобы оставшаяся ткань не попала в рану, отстегнула с штанов ремень и взяла его в рот, чтобы не сломать от боли зубы и не откусить язык. И взвыла, закатив глаза к багряному небу, когда раскалённый металл коснулся израненной плоти, а по щекам из глаз покатились слёзы боли.       Зато теперь бесславная гибель от кровопотери ей не грозила — максимум, от нагноения раны и других негигиеничных воздействий.       — Лорд-капитан! — возмущению Абеляра не было предела, — это же… в лучшем случае нарушение всех норм и правил!..       — Домин’Лавиния, тебе стоило позвать меня, и я без труда обработала эту несложную рану, — вторила сенешалю Кибелла.       Ксанатоу же, сидящая на ящике из-под снарядов, ухмылялась словно джинрикс, покатавшаяся и порвавшая тем самым хозяйские шторы, своровавшая со стола не предназначавшийся ей обед, а после нагадившая в чужую обувь, довольная своей выходкой.       — Не беспокойтесь, господа — занимайтесь своими делами! — качала она рукой с зажатой меж пальцев тлеющей палочкой лхо, — я верю — руку дщери его направляет Он Сам, и не может она не верно разить!..       С учётом того, что каждый второй выстрел из верного болтера шёл мимо цели, слова будущей владычицы фон Валанциус звучали как комплимент с изрядной долей сарказма; хотя, возможно, дело было в весьма старом и видавшем виды оружии…       Пока вольная торговка успокаивала членов своей свиты, Аржента как можно незаметнее прочистила нос от засохшей крови и копоти фузелина. Крики людей отвлекли собравшихся — грудь сержанта, встретившего наследницу династии и её верных последователей, обтягивал крепкий флак-жилет со знаками отличия династии не владеющей Райкад Минорис. Между его людьми и шаттлами оказалась зажата группа окровавленных напуганных аристократов — губернатор да его высокопоставленная свита, в изорванных штыками одеяниях. Малгар учинил самосуд над губернатором планеты, не забыв поблагодарить ребят из солдатни вольной торговки, оказавшим им всю возможную помощь. Ксанатоу напомнила ему о том, что Император защищает всех своих поданных, и если аристократы позабыли об этом, то не повод честным солдатам забывать эту простую истину. Когда же сержант принялся бухтеть, что ни ему, ни погибшим вся высокородная свора помогать не собиралась, напомнила ему:       — Сержант! Имя нам — Легион, крови нашей — океан! Мы не отступаем и не сдаёмся, коль приказан нам дан. Мы не титаны и не герои, каждый здесь, — она указала на гвардейцев, — простой солдат. Мы не умираем, а отправляемся на перегруппировку в ад!       Было по-своему иронично наблюдать как солдата отчитывает одноногая комиссарша, хотя могла просто пристрелить его, отдать приказ об эвакуации и покинуть эту гибнущую планету. Но хорошими людьми разбрасываться на стоило.       — Приказываю всем погрузиться на шаттлы и эвакуироваться на корабль Упрёк Жадности!       Способных возразить этому приказу на взлётной площадке не нашлось.       — Это какой-то Ваш очередной трюк, Лорд-капитан…       — И почему ты за это меня осуждаешь?..       Лавиния нахлобучила на белоснежную голову сестры битвы свою фуражку, словно заботливый дедушка в желании порадовать внука. Ни этого, ни второго жеста — миниатюрная в сравнении с рукой сестры битвы ладонь вольной торговки впилась в чужую, держащую ту под бок, несущую под руки женщину.       — Возможно, очередная проповедь на корабельном святилище сможет вдохновить Вас на важность долга. — Аржента как могла высказывала своё недовольство.       — Только если она будет приватной…       Почему-то ей ни эти слова, ни хитрый прищур двух изумрудов совсем не понравились…              Безусловно, в её голову закрадывался образ реакции дознавателя, но даже её фантазия не могла описать, насколько та будет бурной.       — Лорд-Капитан! — уроженец рыцарского мира вовсе не по-рыцарски уже третий раз перебирал её титулы в попытке подобрать подходящие слова, — это… Вы… Вы ведёте себя… как малолетняя девица!       — Господин ван Калокс! — нахмурилась Ксанатоу, — прежде чем выискивать в чужих глазах соринки, возможно, в своём стоит поискать леманрас?..       Не то что бы упрёк фон Валанциус был беспочвенен — член священного ордоса закрыл её собственным телом; хотя большая часть болтерной очереди прошла мимо целей, один снаряд угодил точно в грудь мужчины. Окажись на его месте кто-то другой, в лучшем случае отделался бы дырой в груди размером со снаряд, а в лучшем случае разлетелся градом кровавых ошмётков; а биомант, благодаря же псионической дисциплине, отделался лишь переломом всех каких можно костей, разрывом тканей и мышц, повезло что обломки костей не задели сильно внутренние органы. По счастью, опять же, будучи мастером своей дисциплины, Хейнрикс даже в бессознательном состоянии умудрялся поддерживать жизнь в своём едва живом теле.       — А если бы?..       — Если бы да кабы, да во рту росли грибы, тогда бы был не рот, а целый орочий звездолёт! — в раздражении вольная торговка всплеснула руками.       — Прекратите это ребячество! — опешивший дознаватель возмутился действительно искренне. — Вы — последняя из династии фон Влаланциус! Если Вам безразлична Ваша жизнь, подумайте хотя бы о миллионах Ваших поданных!       — Господин ван Калокс! Вы, конечно, не обессудьте, но с чего бы Вам так печься о моей персоне?..       Они были знакомы меньше дня, а ему до колик в желудке стала ненавистной эта едкая ухмылочка уроженки далёкой холодной планеты Восстроя.       — Неужели Вы неравнодушны ко мне?..       — Прекратите, фон Валанциус! Ваши шутки совершенно неуместны! Оставьте свои шпильки! Сейчас — Ваша нога, вернее её отсутствие, может стать серьёзной помехой на пути исследования Футфола!       — Аугментация? — влёт ответила будущая владычица династии, словно заранее продумала всю эту беседу.       — Здесь? На корабле? Не мыслимо!       — Однажды корабельный доктор уже изрядно меня подлатал, я уверена, ему не составит труда аугментировать мою конечность, — она снова ухмыльнулась и придвинулась ближе, — или Вы хотите лично биоманитей вырастить мне новую конечность?       — Именно! — воскликнул ван Калокс и осёкся, — точнее, нарастить на старую кость, мышцы, суставы, кожу…       — Оставьте! Будет Вам! — голос Лавнии стал звучать более примирительно, — не стоит тратить силы на столь мелкое недоразумение…       — Мелкое?.. Простите, тогда что, по-Вашему, не мелкое, на которое я мог бы потратить свои возможности?..       — Спасение тех миллионов душ, сгоревших в очистительном пламени нашего… локального экстерминатуса, — впервые за их весьма недолгое знакомство он увидел женщину столь раздосадованной, — я понимаю, что смерть для них была спасением… но даже после службы в комиссариате я не могу привыкнуть к обречению миллионов на гибель из-за невозможности иного выбора.       — Если Вас это утешит — по статистике девять из десяти экстерминатусов отменяют, а шестерых из десяти, принявших первичное решение об их применении, судят и казнят как еретиков.       Повисла короткая, весьма неловкая пауза, закончившаяся глубокой затяжкой только что закуренной палочки лхо.       — Кажется, адреналиновый всплеск прошёл — Вам, господин дознаватель лучше известны человеческие реакции, — она усмехнулась и через сжатые зубы просочился курительный дым, — полагаю, что Вы правы на счёт…       — И Вы правы, Лорд-капитан, — несколько грубо перебил её Хейнрикс, адаптируясь к поведению новой знакомой, так же попытался спрятаться за лёгкой улыбкой, — это будет весьма затратная операция…       — Значит, всё-таки аугмент?.. — в голосе наследницы династии просквозила неизбежность.       — Обойдёмся без него, — отрезал член святого ордоса, — нам нужно подготовиться; мне и Вам. Поверьте, даже с моими возможностями это не будет безболезненно…       Ван Калокс не соврал, процедура оказалась совсем не безболезненной, но что она окажется настолько болезненной, что Лавиния умудрилась перегрызть собственный ремень и голосить похлеще, чем на растерявших последние капли боевого духа гвардейцев не мог представить никто; она даже помяла ударами кулака подлокотник трона на капитанском мостике, настолько нестерпимыми были болевые ощущения. Впрочем, от обезболивающего, весьма милосердно и из добрых побуждений, предложенных Паскалем, она отказалась:       — Чтобы я ещё наркоманкой стала?! Как будто мне не хвата… — Договорить Ксанатоу не успела, взвыв от очередного наращивания нервных окончаний, — лучше принеси новый ремень! Или дай!..       За время наращивания новой конечности пострадало три ремня и голосовые связки дивизионного комиссара, а также нервная система всего офицерского состава…              Впрочем, новая ножечка от старой отличалась ровно ничем, даже шрама не осталось; правда, господин дознаватель потом весьма продолжительное время провалялся в отведённой для него каюте, а лорд-капитан впоследствии в одно лицо раздавила заготовленную для разных случаев бутылку амасека стоимостью с мелкую планету. Новый отток адреналина быстро сморил измученное ранами и стрессом тело, и оно обмякло на троне, не стекая с него лишь благодаря строению конструкции.       — Лорд-Капитан! — верный сенешаль предпринял попытку сопроводить наследницу Теодоры до собственных покоев.       — О-о-о, Абеляр, — Лавиния расплылась в пьяной улыбке, — мы уже долетели до Фурибундуса?       Опытный флотской служака без труда смог определить, что дело не только и даже не столько в алкоголе — натянутая струна растеряла свою эластичность от постоянного напряжения. Ещё бы — пережить столько меньше чем за сутки.       — Лорд-Капитан! — повторился Версериан, — Вам необходимо отдохнуть. Позвольте я помогу Вам добраться до Ваших покоев.       — Не хочу! — закапризничала Ксанатоу, отвернувшись куда-то в сторону.       — Леди Лавиния, — настаивал мужчина, — не стоит выставлять себя в подобном свете перед подчинёнными.       — Ну так если им не нравится, пусть отвернутся и не пялятся! — наследница династии пьяно отмахнулась куда-то в пустоту, — или выкалят себе глаза! Это всего лишь мелкое недоразумение…       Седые брови хмуро наползли на переносицу — слишком много раз за сегодня он слышал эту фразу.       — Не хочу быть вольной торговкой… — пьяно забурчала женщина в попытке устроиться на троне поудобнее для сна, — хочу вернуться в свой полк… в свою дивизию… командовать своими гвардейцами.       — Вы же понимаете, что это, особенно теперь, невозможно? — напомнил Абеляр.       — Конечно! Они все сдохли! — сорвалась комиссар, — вот так! Так же, как те все бедолаги на планетке этого… как его… да хек с ним!       Повисло давящее молчание, сопровождаемое пьяным бухтением наследницы династии. Сенешаль лишь собирался с силами; нужно лишь просто пережить это всё, привыкнуть, набраться терпения…       — Абеляр, скажи… — Лавиния вдруг резко откинулась от спинки трона и воззрела на офицера воспалёнными, покрасневшими глазами, — при Теодоре было так же?       — Ну… не настолько, но случаи бывали… разные. — Он старался говорить как можно деликатнее и уклончивей.       Особенно сейчас.       — Ясно, — как-то холодно и отстранённо бросила Ксанатоу, провела ладонями по лицу, уложила их же на коленки и покачав ногами заявила, — а я не могу идти — у меня одна ножка короче другой!       — Как такое может быть?! — искренне возмутился Версериан, — господин ван Калокс гарантировал…       Пьяный в пересмешку с нервным и даже с нотками истеричного смех разнёсся по мостику и ладонь в перчатке осторожно коснулась морщинистого лица.       — Мой дорогой Абеляр! — впервые, кажется, за их время знакомства ему довелось видеть на комиссарском лице столь добрую улыбку, хоть и пьяную. — Тебя так легко надурить!       Сенешаль стерпел эту выходку стоически.       — Пусть сестра Аржента снова понесёт меня! — Капризно потребовала фон Валанциус.       — Боюсь, второй раз с ней такой фокус не пройдёт, — вздохнул мужчина, — за отсутствием её кандидатуры могу предложить лишь свою.       — Не смею отказать своему верному сенешалю!       Удивительно, что комиссар оказалась такой лёгкой, несмотря на кирасу и шинель; а, возможно, некий внутренний стимул не позволил старику ударить в грязь лицом перед молодыми офицерами и без труда Абеляр донёс уснувшее на руках тело. Слуги не без труда смогли стащить с ног сапоги и снять кирасу, остальное женщина не дала, пьяно бурча и отмахиваясь, закуталась в одеяла так…              На утро с трона флагмана на всех взирало скукоженная ни столько от похмелья, сколько от общего состояния физиономия Лавинии Ксанатоу и на предложения всё того же члена священного ордоса немного её подреставрировать с помощью биомантии лишь отвечала:       — Это всего лишь мелкое недоразумение…